Kolesnikova_A_V_Filosofy_novogo_vremeni

Тем не менее после смерти Кромвеля Гоббс снова бежит в Париж, но после реставрации монархии возвращается. В 1668 г. он издал свои произведения. Кроме того, уже перед смертью написал на латыни автобиографию и перевёл Гомера.

Умер Гоббс в 1679 г., дожив до 90 лет, несмотря на весьма бурную и неспокойную жизнь.

Полное собрание сочинений Гоббса на английском и латинском языках было издано в Лондоне в 1839 г. Основные сочинения: философская трилогия «Основы философии» («О теле», 1655; «О человеке», 1658; «О гражданине», 1642), «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» (1651, рус. пер. 1936).

Предмет и задача философии

Гоббс вслед за Ф. Бэконом видел в философии науку, цель которой – способствовать достижению прогресса и процветания. Традиционную философию, в том виде, как её представляли себе большинство античных и средневековых философов, Гоббс не признавал. В традиционном понимании философия фактически отождествлялась с метафизикой как учением о первоначалах.

Гоббс полагал метафизику изначально несостоятельной, поскольку эти как бы существующие первоначала лежат за пределами материального мира, недоступны человеческому опыту. Следовательно, их существование сомнительно – его нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Поэтому их изучение заведомо невозможно. Кроме того, даже если считать первоначала существующими, их познание бесполезно, поскольку, находясь за пределами материального мира, в том числе человеческого бытия, они не способны принести человечеству никакой пользы.

Зато очевиден приносимый метафизикой вред. Действительно, в самом понятии «метафизика» уже заложено разделение бытия на «низшее» и «высшее». «Низшее» – это материальное бытие, а «высшее» – такое, которое находится вне материального мира. Отсюда с необходимостью вытекает пренебрежительное отношение к материальному миру, в котором живут конкретные люди, и к самим людям. И то, и другое считается незначительным, недостойным внимания истинных мудрецов. Более того, человек, занятый проблемами собственного существования, фактически приравнивается к животному.

Соответственно извращается смысл таких понятий, как «польза», «благо» и т. п., которые при таком подходе никак не соотносятся с проблемами человека как биологического разумного существа. Напротив, всё, что связано с улучшением качества жизни людей, удовлетворением

∙ 31 ∙

их повседневных потребностей, мудрецы прошлого заведомо считали в лучшем случае несущественным, а в худшем – недостойным человека как разумного существа. Поэтому, в частности, выдумывая многочисленные модели «наилучшего государственного устройства», никто из древних философов не был озабочен созданием универсальных, но реальных законов, руководствуясь которыми, люди действительно могли бы жить в безопасности и достатке.

Кроме того, Гоббс исключает из философии и богословские вопросы, в частности, проблему универсалий и доказательства существования Бога. Научное познание Бога столь же невозможно, как и познание первоначал, поскольку существование Бога также недоступно человеческому опыту. Поэтому все попытки схоластических теологов сформулировать некие доказательства бытия Бога заведомо бессмысленны и способны лишь породить у человека ложные представления.

По мнению самого Гоббса, объектом познания может быть только мир тел, поскольку всё существующее телесно. Всякое явление, даже такое, которое происходит в сознании человека, есть движение частиц. Пространство – представление вещи как таковой; время – представ- ление движения. Поэтому Гоббс определяет задачу философии как познание действий из причин и причин из действий. A если тела и их движения исчерпывают предмет философии, то её методом является математика.

Таким образом, Гоббс считает, что философия есть учение о телах, их причинах и свойствах. Все тела можно разделить на а) естественные (природные) неодушевлённые; б) естественные одушевлённые (как человек) и в) искусственные (как государство). Следовательно, философия также делится на три части – физику, антропологию и политику. Первая часть направлена на изучение естественных тел, вторая посвящена исследованию умственных способностей и нравов людей, и, наконец, в третьей рассматриваются обязанности граждан. Соответственно этим разделам Гоббс создал свою трилогию «Основы философии».

Теория познания

Свои рассуждения Гоббс предваряет изложением собственного логическогометода.Какизвестно,логикаестьнаукаоформахправильного мышления. Вопрос в том, какое мышление следует считать правильным. Большинствопредшествующихфилософовсчитали«правильным»такое мышление, которое помогает за множеством конкретных материальных вещей увидеть единую «сущность». Но Гоббс наличие «сущностей» не признавал. Он считал, что существуют только конкретные тела. Поэтому

∙ 32 ∙

для него в мышлении важны не рассуждения, построенные по определённым правилам, а слова как «имена», т. е. названия вещей. Причём эти имена человек даёт вещам произвольно. Если вспомнить средневековую терминологию, Гоббс был крайним номиналистом.

По его мнению, мысли сами по себе текучи и неопределённы. Поэтому их надо фиксировать «знаками» или «метками», с помощью которыхможновосстановитьвумепрошедшиемысли,систематизироватьих, а затем последовательно передавать другим. Такие метки человек формирует сам по собственному усмотрению. Иными словами, «имя» есть слово, которым человек называет определённую вещь. Затем использует в качестве «метки», чтобы, во первых, зафиксировать предмет своего мышлениядлясебя,аво вторых,сделатьегопонятнымдляокружающих.

Гоббс разделяет имена на положительные и отрицательные. К положительным относятся, например, «человек», «растение», к отрица- тельным– «нечеловек»,«нерастение».Однойитойжемыслимойвещи не могут быть одновременно присвоено и положительное, и отрицательное наименование. (Вспомним логический закон непротиворечия).

В объективной действительности существуют лишь отдельные конкретные вещи. Поэтому общие понятия, согласно Гоббсу, к этим вещам прямого отношения не имеют. Они всего лишь наименования, образы, существующие не в действительности, а в представлении человека и выражающие не природу вещей, а тот факт, что человек в данный момент думает именно об этих вещах.

Поэтому определение отражает не «сущность» вещи, как полагали Аристотельимыслители-схоласты,апростопередаёт«значениеслова». Дать определение означает лишь «снабдить применяемый термин (слово) значением». Поэтому определения так же произвольны, как и слова.

При соединении слов друг с другом, рассуждает Гоббс, возникает предложение, которое обычно состоит из одного конкретного имени в функции субъекта и одного абстрактного – в функции предиката, соединённых связкой. Первоначальные предложения также произвольны, как и имена, поскольку представляют собой результат выбора того, кто первым эти имена установил, и тех, кто их использует.

Например, предложение «человек есть живое существо» является истинным, поскольку одной и той же вещи (двуногой, двурукой прямоходящей особи) было решено присвоить оба этих имени (и человек, и живое существо). Поэтому первоначальные предложения являются ничем иным, как определениями либо частями определения: они единственные начала доказательства, т. е. истины, установленные по произвольному усмотрению людей, которые внушают их и тем, кто слушает.

∙ 33 ∙

Процесс рассуждения представляет собой связывание или отделение друг от друга названий, определений и предложений в соответствии с правилами, установленными условным соглашением. Гоббс считает, что рассуждать – это то же самое, что производить вычисления, подсчитывать; а если говорить конкретнее, это – суммировать и отнимать. Например:

человек = живое существо + разумное; живое существо = человек – разумное.

Гоббс не исключает возможности того, что «рассуждать» может означать также «умножать» или «делить». Однако умножение можно выразить через сложение, а деление – через вычитание.

Следует заметить, что к пониманию процесса мышления как вычисления Гоббс пришёл, ознакомившись с работами французского философа и математика Р. Декарта. Тем не менее Гоббса не следует считать его последователем. Во-первых, Гоббс не разделял дуализм Декарта, во вторых, не был согласен с ним относительно существования объективной истины. Декарт видел объективность в так называемых первичных истинах – аксиомах, которые очевидны настолько, что могут считаться объективными. Гоббс же, будучи крайним номиналистом и настаивая на договорной природе слов, понятий и определений, никаких объективных связей не признаёт.

Номинализм Гоббса основан не на принципах скептицизма, а, скорее, на совокупности принципов эмпиризма, сенсуализма и феноменализма. Иными словами, конкретная вещь воздействует на наши органы чувств, в результате чего возникает представление о ней, её «подобие». И это подобие человек фиксирует с помощью метки, каковой является имя вещи, её название. То есть человек отражает в названии не саму вещь, а то, как он её воспринимает. С одной стороны, он допускает, что наши мысли, имена дают представления о находящихся вне нас предметах,ноих«подобия»приходяткнамчерезчувственныйопыт.Вчеловеческом рассудке нет ни одного понятия, содержание которого прежде не прошло бы через органы чувств целиком или частично.

Начало познания, по Гоббсу, следует искать в чувственном опыте, в ощущении, первоисточник которого находится в материальном мире. Причиной чувств Гоббс прямо называет «внешнее тело, или предмет». С другой стороны, когда Гоббс говорит, что определение отражает не сущность вещи, а то, «как мы её воспринимаем», он совершает приведение к простейшему в духе феноменализма (о сущности мы знаем постольку,посколькуонавнешнепроявлена).Философпридерживается сенсуалистскогонаправлениявтеориипознания,типичногодляанглий-

∙ 34 ∙

ской философии. В дальнейшем тенденции субъективизма в его творчестве усилятся.

Тела и движение

Как уже отмечалось, Гоббс считал философию наукой о телах. Образцами этой науки были геометрия Евклида и физика Г. Галилея. Однако между физикой и геометрией существуют значительные различия. Телавгеометрии– геометрическиефигуры– человексоздаётсам.Иначе говоря, сам человек является причиной существования геометрических фигур.Поэтомувсегеометрическиетеоремыпринципиальнодоказуемы.

Физические тела, напротив, созданы природой. Поэтому познать причину их возникновения гораздо сложнее. Тем не менее все материальные тела имеют определённые свойства. А поскольку в природе всё постоянно изменяется, свойства самих тел тоже непостоянны. Изменение свойств фактически означает изменение самих тел. А изменение есть движение. Следовательно, движение и является причиной существования материальных тел. Речь идёт о движении, которое можно измерить математическими и геометрическими способами. Таким образом, Гоббс пытается объяснить действительность, исходя из двух элементов: во первых, из материальных тел, а во вторых, из движения.

Материальные тела, существующие в природе, реализуются в вещах. При этом свойства вещей относятся не к самим вещам, а к органам чувств, поскольку ощущение цвета, звука, запаха и т. д. не объективны,

апорождены сознанием человека. Однако сами ощущения, согласно Гоббсу, имеют своей причиной движения, порождаемые непосредственно вещами. К механическому движению сводимы качественные изменения и сами процессы вырождения и разложения. «Движениями» также являются чувства удовольствия и боли, стремления и желания, любви и ненависти и сама воля.

Гоббс отрицает существование свободы, поскольку движение разных видов и вытекающие из него механические связи являются строго необходимыми. В работе «О теле» Гоббс рассуждает: «Свобода воли или желания не присутствует в человеке больше, чем у других живых существ. Действительно, желанию предшествует собственная причина этого желания, и поэтому сам акт желания… не мог бы не следовать за ней, т. е. он следует неизбежно. Значит, ни воле людей, ни воле животных не свойственно, чтобы подобная свобода была свободной от необходимости. Если под свободой мы понимаем способность не желать,

аделать то, что хочется, тогда, наверное, такую свободу можно предо-

∙35 ∙

ставить как первым, так и вторым, а когда она существует, она одинакова и у людей, и у животных».

Очевидно, что если определённое движение предположительно является предшествующей причиной, то из него не обязательно возьмёт начало следующее движение. Свобода разрушает обычную связь и вследствие этого нарушает логику теории материальных тел и механицизма. В пределах материализма нет места для свободы.

Но в этих пределах нет также места для объективного блага (и зла),

аследовательно, и для моральных ценностей. Для Гоббса благо – это то, к чему стремятся, а зло – чего избегают. Но в силу того, что некоторые люди желают одних вещей, а другие – нет, одни чего-нибудь избегают,

адругие – нет, получается, что благо и зло – относительны. Даже о самом Боге нельзя сказать, что он – безусловное благо, ибо «Бог добр для всех тех, кто взывает к Его имени, но не для тех, кто поносит Его имя, богохульствуя». Значит, благо относится к человеку, месту, времени, обстоятельствам, как утверждал в древности ещё софист Протагор.

Но если благо относительно, и, значит, абсолютных ценностей не существует, как можно построить общественную жизнь и создать нравственность? Каким образом можно устроить совместную жизнь людей в одном обществе? Ответам на эти вопросы посвящены два шедевра Гоббса: «О гражданине» и «Левиафан».

Теория абсолютного государства

Первое,чтоследуетпонять,приступаякрассмотрениюсоциальной концепции Гоббса, это её кардинальное отличие от традиционных социальных представлений, основателем которых можно считать Платона и особенно Аристотеля. Аристотель полагал, что человек есть «общественное животное» и, следовательно, общество является для человека такой же необходимой средой обитания, как для животных – природная среда. В основе взглядов греческого мыслителя лежит убеждение, что все люди, подобно пчёлам и муравьям, имеют одни и те же желания и, следовательно, стремятся к достижению общих целей, которые сообща реализуют в совместной деятельности.

Гоббс категорически возражает против подобных аналогий. Он считает, что, в противоположность животным, люди отличаются друг от друга, а следовательно, их желания, интересы и потребности не совпадают. Поскольку каждый человек стремится к достижению собственной цели, между людьми нет стихийного согласия, и каждый человек представляет собой «атом эгоизма». Кроме того, благополучие одних

∙ 36 ∙

членов человеческого сообщества заметно отличается от благополучия других. Поэтому люди всегда найдут повод для зависти и ненависти. И, наконец, человек, в отличие от животных, обладает даром речи, а речь, по мнению Гоббса, часто «является рупором войн и мятежей». Однако, не будучи ничем ограниченным, эгоизм в своём крайнем проявлении становится опасным для каждой человеческой особи. Следовательно, в целях всеобщей безопасности необходимо найти какой-то взаимоприемлемый выход.

Свою социальную концепцию Гоббс выстраивает на двух принципах – во первых, естественного (природного) эгоизма и, во вторых, конвенционализма (соглашения). Гоббс утверждает, что, несмотря на все различия между людьми, существует одно благо, которое каждый человек считает для себя самым важным и стремится сохранить – его собственная жизнь. Но это – субъективная ценность, поскольку каждый человек дорожит исключительно собственной жизнью. А для того, чтобы она превратилась в объективную ценность, необходимо, чтобы её признали таковой все остальные.

Иначе говоря, каждый человек, исходя из того, что его жизнь является для него самого безусловной ценностью, должен признать столь же безусловной ценностью жизнь всех остальных людей – т. е. человеческуюжизньвообще.Людидолжнызаключитьмеждусобойнекоесоглашение, предметом которого будет гарантия безопасности каждого члена общества. Так возникает Государство, которое, следовательно, является не естественным состоянием человека, как считал, например, Аристотель, но искусственным, созданным людьми по необходимости.

Среди людей, находящихся в догосударственном, естественном состоянии,царятбеспредельныйэгоизмизлоба.Каждыйстремитсякудовлетворению своих интересов. Но так как на земле «тесно», стремления одних сталкиваются с подобными же стремлениями других и неизбежно возникает притеснение и насилие одних над другими, т. е. борьба всех против всех. Каждый хочет уничтожить другого, чтобы очистить место длясебя.Крометого,природа(«естественноесостояние»)неставитпределов, поэтому каждый имеет право на всё. Гоббс использует знаменитую фразу homo homini lupus (est) – «человек человеку волк» – не ради мрачного пессимизма, а в качестве выразительного средства, призванного обрисовать положение, которое требуется исправить.

Вот слова самого Гоббса: «Конечно, правильны оба утверждения: и человек человеку Бог, и человек человеку волк. Первое – в том случае, если речь идёт об отношениях между собой сограждан, второе – когда речь идет об отношениях между государствами. В первом случае благо-

∙ 37 ∙

даря справедливости, доброте и прочим мирным добродетелям человек возвышается до подобия Божия, во втором – из-за злых и дурных людей даже людям порядочным, если они хотят сохранить своё существование, приходится прибегать к военному искусству – к силе и хитрости, звериной жестокости. И хотя люди обычно ставят её в упрек друг другу, в силу врождённой им привычки, видя собственные дела свои в другом и, как в зеркале, принимая правое за левое, а левое за правое, однако естественное право, исходя из необходимости самосохранения личности, не позволяет считать это пороком».

Вподобнойситуациичеловекрискуетпотерятьглавноеблаго– соб- ственную жизнь, потому что в любое мгновение он подвергается опасности насильственной смерти. Помимо этого, он не может посвятить себя промышленной или коммерческой деятельности, не имея гарантий воспользоваться результатами; не может посвятить себя и развитию ремёсел или искусств. Одним словом, каждый человек остаётся наедине со своим страхом.

Человек находит выход из этого положения с помощью двух основных вещей: некоторых инстинктов и здравого смысла. Инстинкты – это желание предотвратить постоянную борьбу, чтобы сохранить жизнь, и потребность добывать всё необходимое для существования. Разум здесь следует понимать не столько как цель в себе, сколько как инструмент,пригодныйдляосуществлениявышеупомянутыхосновных стремлений.

Таким образом, появляются «естественные законы», представляющие собой рационализацию эгоизма, т. е. нормы, позволяющие воплотить в реальность инстинкт самосохранения. По этому вопросу Гоббс даёт следующие пояснения: «Естественный закон (lex naturalis) – есть предписание, или найденное разумом общее правило, согласно которому человеку запрещается делать то, что пагубно для его жизни и что лишает его средств к её сохранению, и пренебрегать тем, что он считает наилучшим средством для сохранения жизни».

Обычно упоминают первые три как основные, естественные законы. Но в «Левиафане» Гоббс перечисляет девятнадцать. Способ, каким он их ставит и выводит, даёт полное представление о применении им геометрического метода рациональной дедукции в приложении к этике. А также о том, как он сумел вновь ввести, уже в новой форме, те нравственные ценности, которые прежде исключал, но без которых нельзя построить никакого общества.

Предписание, или общее правило разума, гласит, что всякий человек должен добиваться мира, если у него есть надежда достигнуть его.

∙ 38 ∙

Если же он не может его достигнуть, то он может использовать любые средства, дающие преимущество на войне. Первая часть этого правила содержит первый и основной закон, гласящий, что следует искать мира

иследовать ему. Вторая часть есть содержание естественного права, сводящегося к праву защищать себя всеми возможными средствами.

Второйзаконприказываетотказатьсяотправанавсё,инымисловами,отправ,присущихестественному(догосударственному)состоянию, являющихся причиной всех человеческих распрей: «В случае согласия на то других, человек должен согласиться отказаться от права на всё в той мере, в какой это необходимо в интересах мира и самозащиты,

идовольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, которую он допустил бы по отношению к себе». Гоббс комментирует это правило словами Евангелия: «Итак, во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Матф. 7, 12).

И это закон всех людей: quod tibi fieri non vis, alteri ne feceris (чего не хочешь для себя, не делай другим).

Третий закон предписывает, чтобы выполнялись заключённые соглашения. На этой основе зарождается справедливость (справедливо придерживаться договорённостей, несправедливо их нарушать). За этими тремя основополагающими законами следует шестнадцать остальных, которые мы вкратце рассмотрим.

Четвёртый закон (благодарность) – возвращать полученные блага, чтобы другие не раскаивались в своих благих деяниях и продолжали их делать. Отсюда берут начало благодарность и неблагодарность. Пятый закон (взаимная уступчивость) рекомендует каждому человеку приспосабливаться к другим. Отсюда появляются общительность и её противоположность. Шестой закон (легко прощать обиды) предписывает, чтобы, когда будут получены нужные гарантии в отношении будущего, были прощены все те, кто раскаялся и просит прощения.

Седьмой закон гласит, что «при отмщении (т. е. воздаянии злом за зло) люди должны сообразовываться не с размерами совершённого зла, асразмерамитогоблага,котороепоследуетзаотмщением».Несоблюдение этого закона порождает жестокость. Восьмой закон: «Ни один человек не должен делом, словом, выражением лица или жестом выказывать ненависть или презрение другому». Нарушение этого закона – оскорбле- ние. Девятый закон предписывает каждому человеку признавать другого равным себе от природы; нарушение этого закона – гордыня.

Десятый закон (против надменности) предписывает, чтобы никто не претендовал на какое-либо право для себя, если он не согласился бы предоставить его любому другому человеку. Отсюда возникают скром-

∙39 ∙

ность в противовес высокомерию. Одиннадцатый закон предписывает тем, кому доверена обязанность судить (разбирать тяжбы) двух людей, вести себя справедливо по отношению к обоим. Отсюда берёт начало справедливость и беспристрастие. Нарушение этого закона – произвол.

Остальные восемь законов предписывают равное использование общих вещей, правило вверять жребию (естественному либо установленному по договорённости) пользование неделимым имуществом, гарантию неприкосновенности для посредников мира, третейский суд, условия годности для беспристрастного судебного разбирательства, законность свидетельских показаний.

Тем не менее этих законов самих по себе ещё не достаточно для построения общества. Нужна ещё власть, заставляющая соблюдать законы: «Договоры без меча, принуждающего их соблюдать» не годятся для достижения установленной цели. Именно вследствие этого, согласно Гоббсу, нужно, чтобы все люди избрали одного-единственного человека (или собрание) представлять их интересы.

Однако ясно видно, что «общественный договор» заключён не подданными с правителем, а подданными между собой. (Совершенно иным будет общественный договор, который предложит Ж. – Ж. Руссо.) Правитель остаётся за рамками договора единственным хранителем тех прав, от которых отказались подданные. Если бы и правитель тоже вошёл в договор, гражданские войны нельзя было бы предотвратить, потому что скоро возникли бы различные противоречия и распри

вуправлении. Власть верховного правителя (или собрания) неделима и абсолютна в этой самой радикальной теории абсолютистского государства, выведенной не из «Божьей милости» (как прежде), а из вышеописанного общественного договора.

Поскольку правитель не принимает участия в договоре, получив

всвои руки все права граждан, он держит власть непреложно. Он стоит над справедливостью, потому что третье правило, как и все остальные, имеет законную силу для граждан, но не для правителя (монарха). Он может вмешиваться в вопросы общественного мнения, судить, одобрять или запрещать определённые мысли. Все полномочия должны быть сосредоточены в его руках.

Сама церковь должна ему подчиниться. Значит, Государство будет вмешиваться в дела религии. Философ верит в Откровение, а следовательно, и в Библию. Государство, гипотетически им созданное, должно, по его мнению, быть посредником в вопросе толкования Св. Писания и религиозной догматики, пресекая, таким образом, любые поводы для несогласия. Абсолютизм этого Государства действительно полный.

∙40 ∙