SYuF_2021_T_2

VIII Студенческий юридический форум

В случае если один из бывших супругов не проявил имущественного интереса путем внесения данных о своем праве собственности в ЕГРН, то на добросовестного приобретателя собственности не могут возлагаться негативные последствия признания сделки недействительной.Несмотря на то что в данном постановлении затрагиваются вопросы регистрации прав совместной собственности бывших супругов, смеем предположить, что сложившийся прецедент окажет положительное воздействие на регистрацию прав всех добросовестных участников гражданского оборота.

Подводя итог настоящего исследования, хотелось бы отметить, что в результате реализации идей, направленных на увеличение достоверности записей в реестре прав на недвижимое имущество, будет достигнута транспарентность всех сведений, тем самым будет реализован принцип достаточности и бесповоротности записи в реестре прав.

Матвеева Л.Д.

Университет имени О.Е.Кутафина (МГЮА) Студент

Интеллектуальная собственность в индустрии моды

Индустрия моды — одна из глобальных мировых индустрий, которая приносит владельцам крупных брендов огромные деньги. На сегодняшний день все владельцы узнаваемых брендов озабочены борьбой с «недобросовестными производителями», копирующими дизайн изделий или создающими сходный бренд (включая сходные упаковки продукта,сходные рекламные кампании,сайты и тд).В связи с этим необходимо разобраться,как же владельцам брендов защищаться от недобросовестного копирования и использования узнаваемых фрагментов дизайна.

Сложности в данной сфере возникают уже на моменте определения «дизайна». Легального определения в нормативной базе РФ нет, и до 2019 г. данное понятие трактовали совершенно разными способами. 18 февраля 2019 г. Девятый арбитражный апелляционный суд в постановлении1 № 09АП-72668/2018 указал: «Дизайн — это замысел, идея, необычность и нестандартность деятельности. Дизайн создает неповторимый, узнаваемый образ, помогает выделить продукт (компанию) из многообразия подобных продуктов (компаний). Деятельность дизайнера направлена на создание органичной человеку предметно-пространственной среды. Современный дизайн является областью,где объединяются новейшие достижения науки,техники,гуманитарных знаний и художествен- но-эстетическая сфера; используются данные эргономики (науки, изучающей психофизиологические и функциональные особенности человека), экономики, экологии. Дизайнер руководствуется принципом функциональности форм,использует современные материалы и технологии,учитывает тенденции моды.»

Формально признаки дизайна оченьсходны с признаками промышленного образца,указанными в статье 1352 ГК РФ2,а именно: признаки,определяющие эстетические особенности внешнего вида изделия,в частности форма, конфигурация,орнамент,сочетание цветов,линий,контуры изделия,текстура или фактура материала изделия.Это даетоснование дизайнерам защищатьсвои изделия путем регистрации патента на промышленный образец.Ранее основной проблемой был длительный срок регистрации такого патента (он составляет 20 месяцев и 2 недели),так как изделие востребовано на рынке в среднем всего 1 сезон, то есть к моменту получения такого патента, защищать права будет уже не так интересно производителям. Более того, за этот длительный срок недобросовестные производители уже успеют растиражировать скопированный продукт и остаться безнаказанными.Но значительно улучшилась ситуация с внесением поправок в часть 4 ГК РФ в 2018 г.3 Тогда законодатель ввел институт временной правовой охраны промышленных образцов (статья 1392 ГК РФ).Этот опыт российский законодатель перенял у Европейского Союза. С помощью данного института стало возможным защищать права на созданные изделия и бренды уже со дня публикации сведений о заявке на промышленный образец. Объем временной правовой охраны определяется совокупностью существенных признаков промышленного образца,нашедших отражение на изображениях внешнего вида изделия, содержащихся в опубликованной заявке на промышленный образец, но

1 Постановление No. 09АП-72668/2018 от 18.02.2019 https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/bae29b0f-d313-4010-8648- 681214f9cd73/0d6020b9-d263-4793-bf73-f62f78b602c6/A40-33912.

2 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230 ФЗ (ред.от 11.06.2021) (с изм.и доп., вступ.в силу с 01.08.2021).

3 Федеральный закон от 27.12.2018 № 549 ФЗ «О внесении изменений в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации».

50

XII.Гражданское право и наука в современном мире

не более чем в объеме,определяемом совокупностью существенных признаков,нашедших отражение на изображениях внешнего вида изделия, содержащихся в решении указанного федерального органа о выдаче патента на промышленный образец1.

Несмотря на данные прогрессивные изменения, вопрос защиты прав на изделия до сих пор стоит остро, так как закон не защищает правообладателей от копирования концепции с незначительными изменениями деталей. Более того, далеко не каждое изделие можно зарегистрировать как промышленный образец, так как внешний вид изделия должен быть «новым и уникальным», соответственно, с одеждой доказать новизну представляется почти невозможным. Чаще всего как промышленный образец регистрируются сумки, ювелирные изделия. Но на практике встречается и регистрация одежды в качестве промышленного образца. Так, например, дизайнеры из Ставропольского края получили патент на куртку кожаную мужскую со съемной мутоновой подстежкой2.

Существенный минус патента — его ограниченность во времени (25 лет), затем дизайн может безнаказанно использоваться любыми лицами. Именно поэтому важно сказать про еще один вид защиты прав дизайнеров — регистрация изделий в качестве объемных товарных знаков.

Товарный знак — это обозначение, служащее для индивидуализации товаров конкретного бренда3. При регистрации дизайна в качестве объемного товарного знака важно доказать, что этот дизайн неразрывно ассоциируется большинством людей с конкретным брендом.Следует отметить,что далеко не все изделия возможно зарегистрировать в качестве объемного товарного знака, в основном из-за того, что доказывание ассоциации носит во многом субъективный характер.Даже самые известные модели могут не пройти процедуру регистрации.Хотелось бы привести в пример известный бренд DIOR, а конкретно их сумку Saddle Bag. Эта сумка действительно отличается от привычных моделей своей формой — она выполнена в виде седла. На данный момент у бренда зарегистрирован патент на эту модель, но юристы бренда стремятся зарегистрировать и товарный знак. В марте 2021 г. юристы DIOR получили уже второй отказ в регистрации силуэта Saddle Bag. По словам эксперта, потребители не ассоциируют этот силуэт с Dior, а значит, «объемный дизайн не имеет различительной способности» и не может быть торговой маркой.Данный пример доказывает, что несмотря на многомиллионную узнаваемость модели, доказать ее неразрывную связь с брендом крайне проблематично.

Существует и иной способ защиты права на дизайн — авторское право на изделие. Под защитой авторского права находится печатная продукция (принты, рисунки тканей), дизайн аксессуаров и ювелирных изделий. Ювелирные изделия охраняются авторским правом в качестве произведений искусства.Для подтверждения авторства достаточно размещения фотографии изделия в публичном доступе.Данный способ является самым простым,так как не требует времени на регистрацию, но, к сожалению, не самым рабочимени Причина в том, что факт плагиата сложно доказуем—внесение малейших изменений в изделие уже может быть признано новым результатом интеллектуальной деятельности. Тем не менее положительная судебная практика есть. Суд рассматривал спор компаний Namfleg и Sunlight о факте копирования изделий истца. Эксперт указал, что исследованный им дизайн ювелирных изделий в упаковке № 2 (кольца Ответчика), является воспроизведением дизайна ювелирных изделий в упаковке № 1. К вышеприведенным выводам эксперт пришел в ходе искусствоведческой экспертизы, проведенной методом визуального сравнения.В результате украшения Sunlight были признаны нарушающими права компании Namfleg,суд признал,что ответчик скопировал дизайн кольца4.

Несмотря на то что есть положительная судебная практика,нет четких критериев копирования изделий.Представляется, что суды смогут выявить определенные признаки для разграничения копирования изделий от создания новых под влиянием впечатлений от уже имеющихся, но пока данные споры совсем непредсказуемы. На мой взгляд,ситуация еще усложняется тем фактом,что,если каждое изделие попадет под защиту авторских прав, крупные бренды будут полностью контролировать рынок, не давая возможности другим брендам развиваться, ведь сложно создать полностью уникальный дизайн,например,одежды.

Таким образом, проанализировав вышеизложенные факты, я пришла к выводу, что законодательство в сфере моды необходимо серьезно модернизировать, устанавливать четкие критерии копирования, так как в данный момент зачастую важную роль играет субъективная позиция лиц,принимающих решение,например,по регистрации патента или по наличию факта копирования.И эта позиция может быть не в полной мере объективной в силу сложности самой индустрии моды.

1 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230 ФЗ (ред.от 11.06.2021) (с изм.и доп., вступ.в силу с 01.08.2021).

2 URL: https://www1.fips.ru/fips_servl/fips_servlet?DB=RUDE&rn=148&DocNumber=97098&TypeFile=html (дата обращения: 01.10.2021).

3 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230 ФЗ (ред.от 11.06.2021) (с изм.и доп., вступ.в силу с 01.08.2021).

4 Решение от 03.02.2015 по делу № А40-5706/2014 URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/deIP8H7XoJra/.

51

VIII Студенческий юридический форум

Мухаринов А.А.

Университет имени О.Е.Кутафина (МГЮА) Студент

Проблемы понимания «нового товара» в гражданском праве

В современном мире существует огромное количество отношений, урегулированных нормами гражданского права. Договор в гражданском праве является универсальным основанием возникновения гражданских правоотношений, который позволяет не только закрепить взаимные права и обязанности сторон, но и устранить двойственность и размытость в понимании тех или иных положений, чтобы каждый участник понимал свой статус и поведение в рамках договора.

Понятие «новый» хотя и оценочное,но нередко используется на практике.Обывательское толкование понятия «новый» приводитк судебным спорам физическихи юридическихлиц,поэтомуего легальное определение позволит ограничить неправомерные действия недобросовестных участников гражданских правоотношений, а также обеспечить единообразную судебную практику.

Для наиболее точного определения необходимо установить существенные признаки определяемого понятия.

Взависимости от сферы использования мы можем установить три критерия понятия «новый»:

1)критерий владельца;

2)критерий качества;

3)критерий времени.

Критерий владельца определяет субъективное психологическое отношение покупателя к приобретаемому товару.Это означает,что приобретаемый товар впервые находится в собственности у данного покупателя.

Критерий времени относится к инновационным технологиям и результатам интеллектуальной деятельности. К его признакам относится не только отсутствие аналогов на момент изобретения инновации, но также и его польза.

Критерий качества определяет качество товара, исходя из его изначальных потребительских свойств, минимально определенных нормативный актом и дополнительно—изготовителем.

В Гражданском кодексе РФ1 для характеристики товара используется условие его качества. Статьи 470 и 472 добавляют такие дополнительные условия качества товара,как гарантийный срок и срок годности.

Законодательопределил «новый товар» для целей государственныхи муниципальныхзакупок в пункте 7части 1 статьи 33 Федерального закона от 05.04.2013 № 44 ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров,работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»2: это товар, который не был в употреблении, в ремонте,в том числе который не был восстановлен,у которого не была осуществлена замена составных частей,не были восстановлены потребительские свойства. При этом остальные качества закупаемых товаров строго определены в закупочныхдокументацияхкаждой закупки.Установление в Федеральном законе данного понятия является ограничительной мерой для защиты интересов государственных и муниципальных заказчиков.

Возможно определение «нового» через противоположное определение «бывший в употреблении». В утратившем силу Соглашении между Правительством РФ, Правительством Республики Беларусь и Правительством Республики Казахстан от 18.06.2010 о порядке перемещения товаров через государственные границы3 бывшие в употреблении товары определялись как товары, имеющие видимые признаки носки, стирки, эксплуатации. Заменивший данный документ Таможенный кодекс Евразийского экономического союза (приложение № 1 к Договору о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза)4 данного определения не имеет.

Таким образом,можно выделить два основных определения понятия «новый товар»: 1) Новый товар—товар,не имеющий видимых признаков носки,стирки,эксплуатации.

1 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14 ФЗ // СЗ РФ.1996.№ 5.Ст.410.

2 Федеральный закон от 05.04.2013 № 44 ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров,работ,услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» // СЗ РФ.2013.№ 14.Ст.1652.

3 Соглашение междуПравительством РФ,Правительством Республики Беларусьи Правительством Республики Казахстан от 18.06.2010 «О порядке перемещения физическими лицами товаров для личного пользования через таможенную границу таможенного союза и совершения таможенных операций,связанных с их выпуском» (вместе с «Порядком определения момента выпуска и объема двигателя авто-,мототранспортного средства») // СЗ РФ.2012.№ 36.Ст.4866.

4 Таможенный кодекс Евразийского экономического союза (приложение № 1 к Договору о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза) // КонсультантПлюс: справочно-правовая система http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 26.09.2021).

52

XII.Гражданское право и наука в современном мире

2) Новый товар—это товар,который не был в употреблении,в ремонте,в том числе который не был восстановлен,укоторого не была осуществлена замена составныхчастей,не были восстановлены потребительские свойства.

Судебная практика по данной проблеме не дает однозначного ответа.Существуют две позиции судов по определению нового товара1.

1.Передача бывшего в употреблении товара является существенным нарушением требований к качествутовара,если положение о новом товаре указано в договоре.В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 30.05.2018 № Ф05-5398/2018 по делу № А40-200406/2016 указано,что поставка бывшего в употреблении товара вместо нового является существенным нарушением требований к качеству товара,а такой товар объективно не представляет интерес для покупателя2. В данном случае прослеживается следующее: характеристика «новый» для товара привязывается к качественной характеристике,то есть «новый» означает «качественный и не бывший

вэксплуатации».

2.Передача бывшего в употреблении товара не является существенным нарушением требований к качеству товара. В постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 10.07.2014 № Ф05-6338/2014 по делу № А40-88026/13-3-416 указано, что поставка не нового товара не свидетельствует о его ненадлежащем качестве,если товар соответствуетсвоемуназначению,техническим характеристикам и можетиспользоваться для тех целей,для которых предназначен.Вместе с тем заявленные истцом требования к качествутовара через третью сторону,а именно об отсутствии пробега и предыдущих владельцев,свидетельствует о наличии интереса именно к данному товару, а условие бывшего нахождения в эксплуатации не играет роли, несмотря на требование истца о новом товаре.

Однако наличие пробега как фактизноса и наличие предыдущего владельца как косвенный фактэксплуатации являются такими же несущественными недостатками, как, например, в постановлении ФАС Московского округа от 05.06.2013 по делу № А40-104695/12-22-1018, где коррозия и мелкие сколы также не являются существенными недостатками и не требуют несоразмерных расходов или затрат времени. Более суровую позицию занял Красноармейский районный суд г. Волгограда по делу № 2-242/2016: даже при наличии у автомобиля множественных технических неисправностей, в том числе выявлявшихся неоднократно, суд не посчитал их существенными недостатками автомобиля. И обратная позиция: Октябрьский районный суд г. Саранска решением по делу № 2-367/2021 ~ М-53/2021 признал дефекты лакокрасочного покрытия существенным техническим недостатком со стороны изготовителя.

Как видно из практики, определение нового через качественное и само определение качественного по-раз- ному трактуется судами.

Исходя из вышеуказанной судебной практики,и норм законодательства,я предлагаю свое определение понятия «новый товар»,который необходимо включить в статью 469 Гражданского кодекса РФ:

«Новый товар — это вещь, имеющая первоначальные потребительские качества и не имеющая признаков износа и эксплуатации,внутренних и внешних дефектов и повреждений.

Покупатель вправе при заключении договора установить дополнительные или изменить существующие требования к качеству нового товара».

Закрепление данного определения установит единообразное толкование понятия «новый товар», в том числе

всудебной практике,и позволит защитить интересы покупателя (заказчика,потребителя) и продавца от недобросовестного поведения другой стороны.

1 Данное обстоятельство особенно проявляется при купле-продаже таких технически сложных и дорогостоящих товаров, как автомобиль.

2 Аналогичная позиция представлена в постановлении ФАС Центрального округа от 16.08.2011 по делу № А68-14157/09, постановлении ФАС Уральского округа от 13.03.2013 № Ф09-1225/13 по делу № А76-18361/2011.

53

VIII Студенческий юридический форум

Орищенко А.С.,Спицин К.О.

Саратовская государственная юридическая академия (СГЮА) Студенты

Учет добросовестности сторон обязательства при привлечении должника к ответственности за его нарушение

Положение пункта 3 статьи 1 ГК РФ1 обуславливает распространение на поведение субъектов гражданского оборота действия одного из основных и фундаментальных принципов гражданского законодательства — принципа добросовестности,— который, в частности, проявляется в институте гражданско-правовой ответственности. В связи с этим возникает вопрос о том, как проявляется действие принципа добросовестности в институте гражданской ответственности, какое ему отводится место, поскольку, как отмечал, Оливер Уэнделл Холмс «нигде нет такой путаницы междуправовыми и моральными идеями,как в договорном праве»,в том числе и в вопросе ответственности за нарушение договорных обязательств2.

В доктрине усматривают, что выражением принципа добросовестности выступает английский «mitigation principle», который в зарубежной литературе является общепризнанным принципом договорного права,требующим, чтобы каждая сторона прилагала разумные усилия для минимизации убытков всякий раз, когда различные события препятствуют достижению договорных целей, то есть выражается в обязанности сторон по смягчению ущерба3. В отечественном гражданском праве этот принцип можно усмотреть в статье 404 ГК РФ, в которой закрепляется обязанность кредитора не только не содействовать увеличению убытков как умышленно, так и по неосторожности,но и предпринять все разумные меры к их уменьшению4.

Проявление принципа добросовестности в данном положении усматривал и О. С. Иоффе, который писал, что принятие мер по уменьшению убытков можно считать проявлением обязанности добросовестного поведения и честного ведения дел в рамках договорных правоотношений, а соответствующая обязанность может быть отнесена к числу кредиторских5. Кроме того, В. В. Байбак, комментируя ст. 404 ГК РФ, указывает, что непринятие кредитором разумных мер по уменьшению убытков является нарушением принципа добросовестности6, поскольку ситуация, когда у кредитора имеется возможность принять разумные меры по уменьшению убытков, однако он этой возможностью не пользуется, не отвечает требованиям, предъявляемым к добросовестному поведению в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 257.

Также стоитучесть,что в науке усматриваюттесную взаимосвязькритерия «разумности»,который закрепляется в статье,и критерия «добросовестности»,говоря,что в отличие отдобросовестности,являющейся характеристикой совести человека, отягощенной и не отягощенной знанием о возможном причинении вреда другому лицу, разумность характеризует объективную сторону его действий8. О. В. Мазур и вовсе отождествляет добросовестность в объективном смысле с разумностью9. Пусть такой вывод и нельзя сделать с полной уверенностью, однако можно

1 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51 ФЗ (ред. от 09.03.2021) // СЗ РФ. — 05.12.1994.№ 32.Ст.3301.

2 См.: Меньшенина Е. Б. Теория эффективного нарушения договора // Договоры и обязательства : сборник работ выпускников Российской школы частного права при Исследовательском центре частного права имени С.С.Алексеева при Президента РФ : в 2 т./ Сост.и отв.ред.А.В.Егоров иА.А.Новицкая.Т.1 : Общая часть.М.: ИЦЧП имени С.С.Алексеева при Президенте РФ, 2018.С.448.

3 Charles J. Goetz, Robert E. Scott The mitigation principle: Toward a general theory of contractual obligation // Virginia Law Review № 6.1983.С.967.

4 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51 ФЗ (ред. от 09.03.2021) // СЗ РФ. — 05.12.1994.№ 32.Ст.3301.

5 См.: Буланов Е. А. Упущенная выгода: отдельные аспекты доказывания // Договоры и обязательства : сборник работ выпускников Российской школы частного права при Исследовательском центре частного права имени С. С. Алексеева при Президента РФ : в 2 т./ Сост.и отв.ред.А.В.Егоров и А.А.Новицкая.Т.1 : Общая часть.М.: ИЦЧП имени С.С.Алексеева при Президенте РФ,2018.С.429.

6 См.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации [Электронное издание.Редакция 1.0] / отв.ред.А.Г.Карапетов.М.: М-Логос,2017.С.716.

данских правоотношений» // ВКР.Санкт-Петербургский государственный университет.СПб.,2016.С.13.

54

XII.Гражданское право и наука в современном мире

поддержать мнение,в соответствии с которым категории разумность и добросовестность обладают функциональным единством, следовательно, направлены на достижении одного результата — гражданского правопорядка, и присутствуют в гражданско-правовых отношениях одновременно1.

В связи с изложенным,представляется,что учет добросовестности и разумности в поведении кредитора является важным элементом в обеспечении защиты должника от необоснованного несения неблагоприятных имущественных последствий за недобросовестное, как следствие, виновное поведение кредитора. Следовательно, на суд возлагается обязанность по предотвращению получения кредитором выгоды в виде возмещения убытков, которые находятся в причинной связи с его недобросовестным поведением2.

Данные выводы находят выражение в судебной практике. Так, Арбитражный суд Сахалинской области, принимая решение, учел, что просрочка выполнения работ допущена по вине как подрядчика,так и заказчика, сдвинувшего срок начала выполнения работ,ввидупоздней выдачи разрешения на строительство,и продлившего срок выполнения работ внесением изменений в проектную документацию.Тем самым,установив наличие вины заказчика и подрядчика в просрочке исполнения обязательств по контракту,суд уменьшил размер пени в соответствии со ст.404 ГК РФ,что допускается в соответствии с п.81 постановления пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 73.

Принципы добросовестности и разумности в гражданском законодательстве и судебной практике выражаются также при взыскании конкретных и абстрактных убытков. В частности, данные принципы находят свое место в ст. 393.1 ГК РФ. Верховный Суд РФ в п. 12 постановления от 24.03.2016 № 7 устанавливает, что должник вправе, например, представлять доказательства чрезмерного несоответствия цены замещающей сделки текущей цене, определяемой на момент ее заключения по правилам п.2 ст.393.1 ГК РФ,тем самым указывая на недобросовестное поведение кредитора.

Так, в постановлении Девятого Арбитражного апелляционного суда4 суд учел явную недобросовестность кредитора, который, не проявив в достаточной степени осмотрительность, собственными неразумными действиями (поспешное заключение невыгодной замещающей сделки при наличии возможности в дальнейшем заключить ее на более выгодных условиях) причинил себе соответствующие убытки. В постановлении от 22.05.2017 Пятнадцатый Арбитражный апелляционный суд5, установив недобросовестность истца, выразившуюся в заявлении требования возмещения убытков, ставших следствием его собственного поведения, связанного с заключением взамен расторгнутого договора аренды соглашения,объекткоторого своими параметрами явно не соответствовал параметрам объекта прекращенного договора (в сторону улучшения),оставил апелляционную жалобу без удовлетворения.

Указанные примеры отлично демонстрируют, что суды в своей практике обращают внимание на добросовестность в поведении сторон (предусмотрительность,осмотрительность и содействие сторон в достижении цели обязательства)6, однако существуют и спорные судебные акты, например, решение Арбитражного суда Хабаровского края7, где суд проанализировал субъективную сторону в поведении подрядчика, но отстранился от анализа субъективной стороны в поведении заказчика, который, как следует из доводов ответчика, проигнорировал письма подрядчика, уведомляющие о ряде обстоятельств, отсрочивших исполнение обязательства, а также дополнительное соглашение, предусматривающее предложение увеличить сроки исполнения обязательства, тем самым, фак-

1 Е. В. Василенко Категории «добросовестность» и «разумность» в гражданском праве: вопросы соотношения : автореф. дис....кан.юрид.наук.2012.С.10.

2 См.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации [Электронное издание.Редакция 1.0] / отв.ред.А.Г.Карапетов.М.: М-Логос,2017.С.718.

3 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положения Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательства» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016.№ 5.

4 Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2019 № 09АП-52384/2019 по делу № А40304074/2018 // СПС «КонсультантПлюс».

5 Решение от 22.05.2017 по делу № А53-30699/2016. Практика Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда // URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/6QbjTa0p9lLE/ (дата обращения: 16.04.2021).

6 Решение от 13.11.2020 по делу № А43-650/2020. Практика Арбитражного суда Нижегородской области // URL: https:// sudact.ru/arbitral/doc/ESqLhXXZgmQQ/; решение от 05.11.2020 по делу № А55-21660/2020. Практика Арбитражного суда Самарской области // URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/3dBfprmiPer/ (дата обращения: 16.04.2021).

7 См.: Буланов Е. А. Упущенная выгода: отдельные аспекты доказывания // Договоры и обязательства : сборник работ выпускников Российской школы частного права при Исследовательском центре частного права имени С. С. Алексеева при Президенте РФ : в 2 т./ Сост.и отв.ред.А.В.Егоров и А.А.Новицкая.Т.1 : Общая часть.М.: ИЦЧП имени С.С.Алексеева при Президенте РФ,2018.С.429.

55

VIII Студенческий юридический форум

тически отстранился от необходимого содействия для достижения цели обязательства в установленные сроки, хотя и был осведомлен о возможности предстоящего нарушения.

Таким образом,рассмотрев приведенные судебные акты можно сделать вывод,что в ряде случаев суды в полной мере подвергают оценке обстоятельства дела, а иногда отстраняются от анализа поведения одной из сторон с позиции принципа добросовестности, что является существенным упущением и влечет нарушение права на справедливое разбирательство.В связи с этим уместно высказывание Е.А.Буланова о том,что «меры к снижению кредитором размера убытков являются его обязанностью, при этом вопрос о возможности и целесообразности принятия данных мер должен решаться судом исходя их конкретных обстоятельств дела с учетом объективных и субъективных особенностей спорной ситуации»1. Поведение кредитора же подлежит оценке по модели добросовестного поведения в соответствии с обычаями делового оборота,что указывается в том числе в п.5 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 172.

Также в заключение стоитотметить,что место принципа добросовестности в гражданско-правовой ответственности не ограничивается определением ее размера, поскольку он также учитывается и на стадии возникновения (установления), исполнения и прекращения обязательства (ст. 307, 393.1, 434.1 ГК РФ), что влияет на оценку действий сторон обязательства и определяет основание возникновения ответственности.

Осокин А.В.

МГУ имени М.В.Ломоносова Студент

Субсидиарная ответственность топ-менеджеров бизнеса и новеллы в Законе о банкротстве

В 2017 г. в положения Федерального закона от 26.10.2002 № 127 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее—Закон о банкротстве) были внесены значительные изменения,предопределившие активное применение института субсидиарной ответственности3. В частности, для целей привлечения к субсидиарной ответственности были расширены основания признания лиц контролирующими, а также систематизированы основания привлечения к такой ответственности, среди которых глава III.2 Закона о банкротстве выделяет (1) невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие неправомерных действия контролирующих должника лиц (далее—КДЛ),а также (2) нарушение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом.

(1) Субсидиарная ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов. В рамках данного основания следует выделить обстоятельства, свидетельствующие о невозможности полного удовлетворения требований кредиторов, среди которых Закон о банкротстве называет следующие: (1) причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в силу совершения либо одобрения сделки; (2) нарушение обязанности по ведению бухгалтерской отчетности4; (3) нарушение обязанности по хранению установленных законодательством документов; (4) совершение директором публично-правового правонарушения5; (5) нарушение принципа публичной достоверности посредством искажения данных о юридическом лице и его деятельности; (6) прекращение производства по делу о банкротстве вследствие невозможности погашения требований

1 См.: Буланов Е. А. Упущенная выгода: отдельные аспекты доказывания // Договоры и обязательства : сборник работ выпускников Российской школы частного права при Исследовательском центре частного права имени С. С. Алексеева при Президента РФ : в 2 т./ Сост.и отв.ред.А.В.Егоров и А.А.Новицкая.Т.1 : Общая часть.М.: ИЦЧП имени С.С.Алексеева при Президенте РФ,2018.С.435–436.

2 Постановление Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах,связанных с договором выкупного лизинга» // Вестник ВАС РФ.2014.№ 5.

3 См.: Федеральный закон от 29.07.2017 № 266 ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» // СЗ РФ.2017.№ 31 (ч.I).Ст.4815.

4 «В данном случае отсутствие бухгалтерской отчетности, а также иной документации, наличие которой признается законом обязательным, предполагает наличие недобросовестности со стороны контролирующих лиц, поскольку отсутствие такой документации существенно затрудняет проведение процедуры банкротства, поскольку конкурсные кредиторы и арбитражный управляющий не способны определить и идентифицировать основные активы несостоятельного должника» (определение судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 07.05.2018 № 305-ЭС17-21627 по делу № А41-34192/2015 // СПС «КонсультантПлюс»).

5 Под публично-правовым правонарушением следует понимать нарушение налогового, административного или уголовного законодательства,правовые последствия которого выражаются в форме денежных взысканий.

56

XII.Гражданское право и наука в современном мире

кредиторов; (7) ухудшение финансового положения должника, отвечающего признакам неплатежеспособности1. Данные основания,на наш взгляд,являются весьма широкими,что и подчеркивает их «обвинительный» уклон по отношению к должнику.

Наличие презумпций причинной связи банкротства должника в связи с деятельностью КДЛ имеетсвоей целью равномерное распределение бремени доказывания в рамках разрешения обособленного спора. В правоприменительной практике отмечается, что «смысл презумпции вины КДЛ состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с документацией, скрывает реальные данные о хозяйственной деятельности должника с целью лишения арбитражного управляющего возможности установить факты недобросовестного осуществления КДЛ обязанностей по отношению к должнику»2.

Обратим внимание на поход, сформулированный ВС РФ, в одном из своих недавних определений, в рамках которого был выработан отечественный аналог зарубежного Solvency / Circumstances Test, применяемого при реализации концепции «снятия корпоративной вуали»3, на что обращает внимание проф. Е. А. Суханов, полагая, что использование таких методов возможно и в российском правопорядке4. В данном определении ВС РФ обозначает три критерия правомерности деятельности контролирующего лица в рамках банкротства: (1) наличие у КДЛ возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника; (2) реализация КДЛ соответствующих полномочий привела к негативным для должника и его кредиторов последствиям; (3) КДЛ является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших негативных для должника последствий.Данная позиция использовалась в дальнейшем в рамках защиты одного из участников органа управления по обособленному спору о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности5.

По нашему мнению предложенный ВС РФ подход нуждается в дополнении некоторыми правовыми позициями. Применительно к первому критерию оговаривается функциональное назначение КДЛ, т.е. для правомерности поведения необходимо соответствие его формального статуса роли и выполняемой функции. Закрепление в учредительных документах экстраординарных полномочий КДЛ, а также практика корпоративного управления являются основаниями для признания за КДЛ возможности оказыватьсущественное воздействие на деятельность должника6.

Применительно ко второмукритерию следуетуяснить,что им устанавливается причинная связьмеждунегативными действиями КДЛ и доведением должника до состояния банкротства.Категория причинных связей при привлечении к субсидиарной ответственности является наиболее определенной в связи с использованием значительного количества презумпций. Кроме того, причинная связь позволяет определить момент начала течения срока исковой давности о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности,что представлялось весьма актуальным в переходный период,связанный с введением в действие новых правил о субсидиарной ответственности 2017г.Но на данный момент возможность ретроактивного действия правил о субсидиарной ответственности на отношения фактического контроля,которые de facto были легализованы,хотя и существовали до 2017 г.,исключена7.

В рамках третьего критерия необходима прямая заинтересованность в совершении убыточной сделки либо получение выгод оттакой сделки со стороны КДЛ,посколькусам фактодобрения убыточной сделки не свидетельствует о вине КДЛ в доведении должника до банкротства8. Именно данное обстоятельство является свидетельством использования корпоративной формы с целью,противной гражданскому обороту—для получения активов конкретным КДЛ при оставлении обязательств на балансе несостоятельного должника. Так, принятие решения

ореорганизации должника, при котором он берет на себя больше обязанностей и долгов, чем правопреемник,

1 Два последних основания являются дополнительными,поскольку они обозначены в качестве специально предусмотренных законом случаев привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

2См.: определение судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А4187043/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

СПС «КонсультантПлюс».

57

VIII Студенческий юридический форум

влечет привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за принятие такого рода решения1.

(2) Субсидиарная ответственность за нарушение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом. Практической целью обязанности по подаче заявления о признании лица несостоятельным является необходимость «спасения» хозяйствующего субъекта от ликвидации и возможность применения к нему реабилитационных процедур. Однако многие руководителя и иные КДЛ совершают недобросовестные действия в предбанкротный период в связи с осуществлением деятельности должника в критических обстоятельствах,когда продолжение нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов невозможно2. Следовательно, установление отдельного основания для привлечения к субсидиарной ответственности позволяет стимулировать топ-менеджеров к выполнению обязанности по подаче заявления о признании должника несостоятельным в критических случаях.

Важным является момент возникновения у определенных законом лиц обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом. Обстоятельства, свидетельствующие о необходимости подачи заявления о признании должника банкротом,поименованы в п.1 ст.9 Закона о банкротстве,однако их можно свести к двум группам: (1) неплатежеспособность должника либо (2) прекращение деятельности организации в силу ее ликвидации. Такая обязанностьвозлагается на руководителя должника,а также иных лиц,указанных в п.3.1 ст.9 Закона о банкротстве3.Данное основание является более формально-определенным,что подчеркивается (1) отсутствием значительной правоприменительной практики по спорным вопросам данного основания,не представляющего простора для толкования, а также (2) прямым указанием на это в практике КС РФ — специально закрепленная обязанность реализуется в случаях, прямо указанных в законе или договоре, а положения ст. 61.12 Закона о банкротстве не содержат неопределенности4. Следовательно, нарушение обязанности по подаче заявления является своеобразной санкцией за продолжение деятельности нерентабельного предприятия,а также за угрозупричинения убытков имущественным интересам кредиторов.

В этой связи практика применения положений о субсидиарной ответственности в банкротстве в последнее время начала приобретать предсказуемый для топ-менеджеров и иных КДЛ характер, поскольку ВС РФ пытается исправлять и не допускать чрезмерное применение инструментария субсидиарной ответственности со стороны арбитражных судов посредством формирования правовых позиций, направленных на исключение возможности привлечения к такой ответственности,тем самым стабилизируя гражданский оборот.

Пакуш Е.С.

СИУ РАНХиГС Студент

Квопросу о правовом режиме онлайн-курсов

Всовременных условиях онлайн-образование из популярной технологии получения дополнительного образования и повышения квалификации превратилосьв необходимость.Чтобы статьуникальным специалистом,знаний, полученных в стенах учебных заведений, часто недостаточно.Уже востребованные специалисты, в свою очередь, стремятся извлечь дополнительный доход из новой, менее затратной и более масштабной технологии обучения.

Ктому же, в государственной программе РФ «Развитие образования» на 2018–2025 гг., утвержденной постановлением Правительства РФ от 26.12.2017 № 1642, одной из основных целей заявлено увеличение численности граждан,прошедших обучение на онлайн-курсах.

1 См.: определение судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 22.12.2020 № 66-КГ20-10-К8 // СПС «КонсультантПлюс».

2 См.: определение судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412 по делу № А40170315/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

3 Определение надлежащего субъекта подачи такого заявления подразумевает под собой необходимость анализа структуры корпоративного управления несостоятельного должника,а также правового статуса такого должника (банкротство,ликвидация и т.п.), вследствие чего надлежащее лицо определяется применительно к каждому конкретному делу с особенностями, установленными постановлением Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

4См.: постановление КС РФ от 05.03.2019 № 14 П // СЗ РФ. 2019. № 10. Ст. 1046 ; определение КС РФ от 30.09.2019

№2446 О // СПС «КонсультантПлюс»; определение КС РФ от 28.11.2019 № 3077 О // СПС «КонсультантПлюс».

58

XII.Гражданское право и наука в современном мире

Под онлайн-курсом автор понимаетцелостный образовательный продукт.Естьи другое мнение: онлайн-курс— это учебно-методический комплекс1, однако данное определение видится слишком узким, поскольку включает лишьофициально утвержденные курсы,исключая большинство обучающих программ,продаваемых на просторах Интернета.

Комплексность понятия вызывает спор о возможности охраны гражданским правом онлайн-курса как целостного объекта. Как правило, онлайн-курс включает разработанные автором курса дидактические материалы (обучающие наглядные пособия, инструкции и т.п.), чек-листы, видео-лекции, обучающие прямые эфиры (вебинары

ит.п.), возможность получения онлайн-консультаций (услуги консультирования, общение в форуме) и обратной связи от организаторов курса,итоговый тест или иную форму проверки знаний.Итогом выступает получение удостоверения или сертификата о прохождении обучения. Иногда для обучения покупателям курса требуется пользование специально разработанными именно для этого курса приложениями и играми. В связи с этим можно сделать вывод о том,что онлайн-курс нельзя однозначно определить как вещь или услугу.

Как следует из статьи 1259 ГК РФ и пункта 80 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», перечень объектов авторских прав на данный момент является открытым. К ним относятся различного рода произведения. Так как в законодательстве отсутствует легальное определение произведения, в данной работе автор исходит из того, что произведение — это результат интеллектуальной деятельности, созданный творческим трудом. Из этого определения следует, что онлайн-курс также можно рассматривать как произведение, а значит, и как охраняемый авторским правом объект ввиду того, что комплекс предоставляемых с покупкой онлайн-курса материалов является результатом творческой деятельности.

На данный момент в судебной практике существует два мнения относительно регулирования общественных отношений по поводу пользования онлайн-курсами. Согласно первому, онлайн-курс рассматривается как аудиовизуальное произведение. Такая практика сложилась преимущественно по делам о принятии предварительных обеспечительных мер, направленных на обеспечение защиты авторских и (или) смежных прав на онлайн-курсы

ио защите исключительных прав на них. Так, в деле 2И-3727/2019, рассмотренном 4 октября 2019 г. Московским городским судом,суд определяет онлайн-курс «Figma»,состоящий из обучающих видео по веб-дизайну,как аудиовизуальное произведение и обязываетРоскомнадзор и иных лиц прекратитьраспространение,размещение

ииное использование курса в сети Интернет (кроме как на сайте курса), тем самым признавая авторские права на курс.Такого же мнения придерживается судья и в деле 3-1473/2020, рассмотренном 3 декабря 2020 г.тем же судом. Истец в качестве доказательства наличия у него исключительных прав на курс предоставил свидетельство о депонировании произведения. Онлайн-курс «Инставзлет» суд позиционировал как аудиовизуальное произведение, хотя он включает не только аудиовизуальные материалы, но и услуги по индивидуальному анализу кон- тент-проекта и личному консультированию.Таким образом, можно сделать вывод о том, что суд в данном случае рассматривал онлайн-курс исключительно как комплекс вещей и подтверждал наличие авторских прав лишь на часть курса.Соответственно,услуги явились неким дополнением к онлайн-курсу.

Согласно второму подходу,онлайн-курс является комплексной услугой.Данное мнение следует из практики по делам о защите прав потребителей.Так,Мещанский районный суд г.Москвы 20 ноября 2020 г.рассмотрел исковое заявление по делу № 02-10766/2020,в котором истец просила суд признать недействительными пункты договора возмездного оказания услуг. Гражданка Гераськина приобрела онлайн-курс «Профессионал-Турагент», который, исходя из пункта 5.9 договора,состоит из нескольких блоков,наполненных различными услугами.В соответствии с пунктом 2.1 договора, предметом договора является возмездное предоставление заказчику информационноконсультационных услуг в виде проведения индивидуальных коуч-сессий, предоставления информационных продуктов, участия в онлайн-вебинарах, онлайн-тренингах, онлайн-конференциях и очных тренингах. Формулировка «предоставление информационных продуктов» подразумевает предоставление тех самых аудиовизуальных произведений, о которых было сказано выше. Она является обширной, что удобно в условиях постоянного пополнения названий и видов материалов, входящих в составы курсов. Таким образом, если онлайн-курс — это услуга, значит, курс как таковой не является произведением и не может целостно охраняться авторским правом под таким наименованием. Однако составители договора нашли иное решение, препятствующие незаконному распространению содержимого курса. Как следует из договора, «авторские и методические разработки являются коммерческой тайной и не подлежат разглашению». Как видно, в этой формулировке режим указанных разработок приравнен к режиму информации.

1 Гречушкина Н.В.Онлайн-курс: определение и классификация // Высшее образование в России.М.: Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Московский политехнический университет» 2018

№6.С.127.

59