Холодная война В 2 т. Т.2 От Постадама до Мальты

военные базы, из года в год увеличивают свои расходы на вооружение, проводят испытания новых видов ядерных бомб, накапливают различные средства для ведения войны». Что здесь неправда?

Было бы ошибкой считать, что советская историография послевоенного периода являлась вторичной, однобокой и примитивной, как порой ее оценивают сейчас. Рассматривая проблематику холодной войны, она в связи с ней выходила на широкий круг других значимых и актуальных вопросов.

Одним из важных факторов, оказавших влияние на развитие отечественной военной науки вообще и историографии холодной войны в частности, стала научно-техническая революция. Начавшаяся во время Второй мировой войны и получившая мощное ускорение сразу после ее окончания, она вызвала глубочайшие качественные изменения в сфере военного дела. Создание ядерного оружия, ракет различной дальности подняло развитие средств вооруженной борьбы до высочайшего уровня. Эта ситуация поставила ряд вопросов, важнейшим из которых стало понимание изменений в сущности войны, ее месте и роли в историческом процессе, а также значение идеологического противостояния общественно-политических систем. Поначалу считалось, что атомное оружие лишь расширяет сферу воздействия обычного оружия, является более совершенным средством достижения оперативных и тактических целей. Однако по мере накопления экспериментальных данных, совершенствования ядерных боеприпасов и средств их доставки военные теоретики и на Западе, и в СССР постепенно осознавали, что атомное (ядерное) оружие — это не просто увеличение огневой мощи войск, а принципиально новый военнотехнический фактор, в корне меняющий принципы и нормы военного искусства. В этой связи переосмысливались категории национальных ценностей, национальных интересов, национальной безопасности, военного искусства.

В отечественной военной историографии важное место отводилось возможности ракетно-ядерной войны, ее содержанию, продолжительности, особенностям и последствиям.

К середине 60-х гг. в трудах советских военных теоретиков и военачальников были сформулированы и развиты об-

щие положения о возможных формах и способах применения ракетно-ядерного оружия в будущей войне. В них говорилось

оследующих принципах:

•война будет, вероятнее всего, всеобщей и ракетноядерной;

•основной формой стратегических действий в такой войне будут ракетно-ядерные удары стратегических наступательных сил и действия средств противовоздушной и противоракетной обороны по отражению этих ударов;

•стратегические операции на сухопутных театрах военных действий станут формой реализации результатов ядерных ударов;

•война по преимуществу будет скоротечной;

•в силу скоротечности войны ее исход в определяющей степени будет зависеть от предвоенной готовности страны

и армии.

Указанные принципы нашли непосредственное отражение в документах, разработанных в Генеральном штабе [15].

Установление в 70-х гг. военно-стратегического паритета способствовало существенной корректировке военностратегических взглядов. К политикам и военным специалистам пришло понимание невозможности развязывания и ведения ракетно-ядерной войны. Советское руководство официально объявило о нежелании добиваться превосходства в области развития стратегических наступательных вооружений.

По-новому встала и проблема соотношения научно-техничес- кого прогресса с процессом подготовки личного состава армии и флота. Был сделан верный вывод о том, что военно-техническая культура, научные знания (в том числе общественные), лежащие в ее основе, прямо влияют на боеспособность и боевую готовность армии и флота. Научно-технический прогресс вызвал к жизни новые формы обучения и воспитания войск. Стало аксиомой, что руководить войсками, учить и воспитывать личный состав можно лишь на научной основе. И чем больше развивается военное дело, тем значительнее роль науки в обучении и воспитании, в практической деятельности военных кадров.

Подводя итоги краткой характеристике советской историографии холодной войны, еще раз отметим, что она в полной

мере несла на себе отпечаток эпохи. Это проявлялось и по форме, и по содержанию. Но бывает ли иначе?

Да, советские историки той поры были предельно категоричны в вопросе о виновнике холодной войны. Кто искренне, а кто и по приказу не признавал полутонов, не замечал обстоятельств, «выпадавших из схемы». Но они не совершили здесь принципиальной ошибки — инициатором и основным виновником холодной войны был Запад. Выводы советских ученых были неполными? Что ж, зато это открыло перспективы для добросовестных продолжателей их дела.

Кстати говоря, труды историков, подготовленные уже на закате советской эры, выделяются иной тональностью и стилем. В них настойчиво высказывается мысль о возможности предотвращения глобального конфликта между СССР и США [16]. Позднее, особенно когда «подули ветры перестройки», точка зрения многих отечественных ученых на происхождение холодной войны претерпела существенные изменения. Заговорили о том, что Советский Союз также несет свою долю ответственности за произошедший разрыв союзнических отношений и последующую конфронтацию.

Теоретические положения, изложенные в работах и выступлениях прежних советских руководителей, а также в официальных партийных документах, подверглись критическому разбору [17]. Теория общего кризиса капитализма, отмечали критики этой концепции, оказалась ошибочной в своих главных оценках. Как показали события второй половины ХХ в., капитализм устоял. В 70–80-е гг., ведущую роль в мировой экономике начал играть наднациональный трансмонополистический капитал, осуществляющий контроль над рынками и их передел вне контроля государств. Постиндустриальное капиталистическое общество переросло в информационное, основанное на высоких технологиях. «На каждом очередном витке исторической спирали силы старого мира имеют возможность снять наиболее опасные в данный момент противоречия и продлить свое господство», — делался итоговый вывод [18].

Однако появились и признаки грядущего декаданса. Так, в последние годы существования СССР стала доминировать

лукавая и демагогическая, на наш взгляд, позиция, что искать виновника холодной войны бесперспективно, поскольку в мировой политике все взаимосвязано и любая акция одной стороны, давшая на первый взгляд исходный стимул эскалации враждебности, при более глубоком изучении вопроса окажется ответным ходом на какой-то конкретный шаг оппонента.

С разрушением Советского Союза отечественная историография холодной войны вступила в полосу кризиса. Если в советский период идеологическая борьба с Западом и постулаты социалистической пропаганды требовали порой использования не самых честных тактических приемов — умолчания о некоторых негативных или невыигрышных событиях, односторонних трактовок отдельных положений (что, правда, делается почти всегда и везде), то в постсоветскую эпоху, особенно в первые ее годы, изменилась сама стратегия. Интересы исторической правды и государства уступили место личным мотивам. Громче всего зазвучали голоса тех «ученых» (в большинстве своем из числа обласканных советской властью), которые объявили ложью то, что писалось о холодной войне в СССР, а правдой — то, что утверждали вчерашние враги. Хочется верить, что зарубежные гранты, поездки за границу, приемы в западных посольствах и т.д., и т.п. не играли здесь никакой роли.

Стартовал процесс системного целенаправленного искажения советского периода отечественной истории. Его пик пришелся на 90-е гг. прошлого века, хотя эта тема и сегодня далеко не закрыта. Многие реальные достижения советской внешней

ивнутренней политики во взаимоотношениях с Западом и внутри социалистического сообщества оказались подвергнуты жесткой и не всегда честной ревизии. Что же касается действительных недостатков, просчетов, ошибок во внешней и внутренней политике СССР, то они абсолютизировались и смаковались: советская военная доктрина критиковалась за несоответствие между ее политическими и военно-техническими аспектами, политика разрядки — за ее непоследовательность, оборонные усилия СССР — за их затратность и т.д. [19]. Выработался особый, легкоузнаваемый стиль — все вроде бы не без оснований

ивместе с тем фальшиво, недостойно, с выраженным презрением к собственной стране, к своему народу.

К счастью, в те же годы выделилось и постепенно начало набирать силу и другое течение. Оно неформально объединило исследователей, которые имели целью объективно взглянуть на ход истории второй половины ХХ в., оценить достижения Советского Союза в экономике, военной и военно-технической сфере, социальной жизни, науке и культуре тех лет, но в то же время дать критический анализ недостатков, просчетов, упущений советского политического и военного руководства. Эти историки понимали, что абсолютизация достижений западной системы и замалчивание ее теневых сторон являются таким же искажением принципов исторической науки, как и прежние грехи, но только более опасным и безнравственным. Тем более что в 90-е гг. уже выяснилась справедливость популярной тогда шутки: «О социализме нам в чем-то врали, но о капитализме, оказывается, рассказывали чистую правду».

Зрело убеждение: ученый, мазохистски бичующий историю своего Отечества, лишен чувства гражданственности и патриотизма, а его труды не нужны. Не испытывая боли за неудачи своей страны и гордости за ее успехи, невозможно создать серьезные и глубокие научные работы.

Примерно с конца 90-х гг. набирает силу конструктивное переосмысление послевоенного периода советской истории. Создаются специальные рабочие группы по изучению истории холодной войны в целом ряде научных институтов: российской истории, всеобщей истории, военной истории, славяноведения, Дальнего Востока, МГИМО, в которые вошли многие известные ученые1. Направления исследований в общем те же: происхождение, развитие, события холодной войны. Дополнительное внимание получили темы развития военно-промышленного комплекса, советской политики в странах Центральной и Восточной Европы, роли третьих стран в холодной войне и др. Все эти проблемы нашли отражение в коллективных трудах, монографиях, а также в сборниках, составленных на основе

1 Необходимо назвать хотя бы некоторые имена: Быстрова И.В., Гайдук И.В., Гибианский Л.Б., Егорова Н.И., Жуков Ю.Н., Золотарев В.А., Коротков Г.И., Мальков В.Л., Мягков М.Ю., Наринский М.М., Орлов А.С., Печатнов В.О., Поздняков В.В., Путилин Б.Г., Ржешевский О.А., Рогов С.М., Тюшкевич С.А., Уткин А.И., Филитов А.М., Чубарьян А.О. и др.

научных конференций, мемуарах видных дипломатов, бывших ответственных работников различных советских ведомств, военачальников, сотрудников спецслужб и т.д. Широкое распространение получила научная публицистика по проблемам холодной войны и роли в ней Советского Союза.

Особый интерес представляют труды, посвященные общим вопросам внешней и внутренней политики США, роли СССР

иСША в развязывании холодной войны, а также ее отдельным конкретным проблемам. Подавляющее большинство этих работ основано на солидной источниковой базе [20].

Впостсоветский период Министерство иностранных дел РФ рассекретило архивные фонды некоторых своих департаментов, секретариатов министров (М.М. Литвинова, В.М. Молотова, А.Я. Вышинского) и другие, имеющие большое значение для характеристики основных направлений советской внешней политики 1945 — середины 1960-х гг. Исследователи также получили доступ к материалам ЦК КПСС, Секретариата

иполитбюро. Значительная часть архива И.В. Сталина была передана в Российский государственный архив социальнополитической истории (РГАСПИ) и стала доступной. Российские историки получили возможность регулярно работать в зарубежных исследовательских центрах и архивах (назовем, например, Центр Вудро Вильсона в Вашингтоне и Национальный архив США). В Москве, Вашингтоне, Потсдаме, Нью-Хейвене, Гонконге прошла серия международных научных конференций по истории холодной войны с активным участием российских ученых.

Начиная с 1990-х гг. в научных исторических журналах «Новая и новейшая история», «Международная жизнь», «Отечественная история», «Исторический архив», «Военно-истори- ческий журнал», «Источник» регулярно публикуются архивные документы и воспоминания.

Современная российская историография, безусловно, отличается от работ советских историков большей внутренней свободой. В отличие от советских времен, диапазон оценок

итрактовок эпохи холодной войны стал весьма широк. Так, анализируя вопрос о происхождении холодной войны и ее виновниках, ряд отечественных историков (повторяя во многом

Памятник эпохи холодной войны (Корейский мемориал в Вашингтоне)

западных советологов) считают, что холодная война началась в основном из-за того, что Советский Союз, руководствуясь учением марксизма, стремился к осуществлению мировой революции и насаждению повсеместно режимов, ориентированных на марксизм-ленинизм. Это встретило активное противодействие со стороны США и их союзников, которые намеревались строить мир на «либеральных ценностях», несовместимых с коммунизмом. Такое кардинальное расхождение между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции и привело к холодной войне [21].

Другие ученые, продолжая традиционную линию, полагают, что главной причиной холодной войны стало стремление США к мировой гегемонии [22]. Третьи считают, что в развязывании холодной войны в равной степени виноваты как западные державы, так и СССР. Запад не хотел понять, что для Совет-

ского Союза вопросы национальной безопасности стояли на первом месте. «Синдром 41-го года» требовал от советского руководства создать вокруг СССР своеобразное предполье в виде союза дружественных государств. Западные державы рассматривали это как коммунистическую экспансию, которую надо «сдерживать любой ценой». В свою очередь, Советский Союз, установив просоветские режимы в ряде стран Европы и Азии, ограничил доступ туда западных товаров, то есть лишил Запад

иособенно США новых рынков, которые им были необходимы. Это трагическое непонимание интересов друг друга и привело к холодной войне1.

При анализе советской внешней политики послевоенных лет многие отечественные историки постсоветского периода подчеркивают ее двойственный характер. С одной стороны, установка на «мировую революцию», принявшую форму «общего кризиса капитализма» как общественной системы, с другой — курс на мирное сосуществование со странами капитала в условиях развивающегося научно-технического

исоциально-культурного прогресса. В ряде трудов критически анализируются шаги советского правительства и в том,

ив другом направлении.

Большую положительную роль сыграли труды очевидцев событий послевоенных лет и мемуары бывших советских дипломатов, разведчиков, военачальников 40–80-х гг. [23]. В этих работах нашли объективную оценку многие инициативы правительства СССР, успехи советской внешней политики. Критиковались и ошибки: авторы — непосредственные участники исторических событий, анализировали их причины, показывали, почему те или иные эпизоды привели к определенным негативным последствиям.

В 90-е гг. после рассекречивания ранее закрытых документов военного и военно-технического характера важным направлением в историографии стали труды о создании атомного и ракетного оружия в СССР, космических систем, развитии радиолокационной и другой электронной техники, о достижениях в авиации, ПВО, морских вооружениях. Эти работы раскрыли

1 Загладин Н.В. Указ. соч.

но выяснить, какие социальные и политические структуры Запада (с Востоком в этом случае ситуация понятнее) обеспечивали ее воспроизводство и развитие; с помощью каких латентных механизмов осуществлялось принятие практических решений.

1.2. Западная историография1

Говорят, что Бог не может изменить прошлое, однако историки на это способны.

Возможно, именно из-за их полезности Ему в этом отношении Он и терпит их существование.

Сэмюэл Батлер

Западная историография холодной войны никогда не была однородной. С определенной долей условности в ней выделяют несколько крупных школ и течений. Однако независимо от групповой принадлежности подавляющее большинство авторов даже в разгар споров никогда не забывали о национальных интересах.

Наиболее влиятельной и многочисленной группой западных историков холодной войны является «ортодоксальная» школа. Может быть, для сегодняшнего дня эта оценка и кажется устаревшей (все течет, все меняется), но ее следует понимать скорее в переносном смысле.

Само название данного направления возникло в связи с его «влиянием в историографии и строгой приверженностью его представителей официальной точке зрения Вашингтона на послевоенную внешнюю политику США»2. Почему речь идет

1 В 1972 г. московское издательство «Наука» выпустило в свет книгу «Американская историография внешней политики США (1945–1970)» под редакцией Г.Н. Севастьянова, которая стала ценным источником информации для советских авторов. В 1991 г. то же издательство опубликовало труд А.М. Филитова «Холодная война: историографические дискуссии на Западе». И на сегодняшний день это наиболее цельная и интересная работа по проблеме. Разумеется, в настоящее время исследователи имеют принципиально другие, чем прежде, возможности для работы непосредственно с первоисточниками.

2 Характеристика А.М. Филитова.