Социология (УлГТУ часть 2)

Приведенный выше анализ позволяет выделить два основных класса (группы) препятствий, различных по своему значению и возможностям их устранения: а) факторы, нарушающие достигнутую на современном этапе оптимальную структуру мотивов труда, и б) факторы, противодействующие дальнейшему развертыванию реальной тенденции превращения труда в первую жизненную потребность.

Первая группа таких препятствий связана с недостатками организации и управления производством, а также в организации быта, личного и производственного.

–Наиболее значима в числе этих факторов плохая организация труда, прежде всего недостатки в системе материального стимулирования, неритмичность работы, простои.

Эти обстоятельства выдвигаются в группу первостепенных отрицательных факторов, выводящих рабочего из состояния психологического равновесия и прямо отражающихся на его заработке. Что касается системы материального стимулирования, ее главные недостатки (они, несомненно, отразились и на результатах данного исследования) были тщательно рассмотрены на XXIII съезде КПСС, который одобрил общую линию мероприятий, направленных на повышение коллективной и личной материальной заинтересованности работника в результатах его труда. Неритмичность работы – одна из главных причин текучести рабочей силы, ведущей к большим растратам народных средств на переподготовку кадров, а также к снижению производительности труда в период перед уходом со старого места работы и во время освоения новых условий труда на другом месте. Плохая организация труда оказывается в числе главных отрицательных элементов рабочей ситуации даже в нормальной обстановке, не приводящей к конфликту.

–Примерно на том же уровне по степени значимости находятся недостатки в условиях труда и производственного быта. Это та группа факторов, которые входят в область эстетики труда, гигиены труда, создания нормальных условий для отдыха в перерывах между работой, наконец, это вся обширная область сферы обслуживания на производстве (питание, отдых, подготовка к работе и туалет после окончания рабочего дня).

Вэту же группу следует включить все, что связано с особенностями труда женщин на производстве, начиная от системы детских учреждений при предприятии и кончая гигиеническими условиями работы.

–Далее это нерешенные проблемы личного быта рабочих. Среди них такие, как удаленность жилья от места работы и плохо налаженная система транспорта; неудовлетворительные квартирные условия; неорганизованная служба быта (коммунальная система обслуживания) по месту жительства.

Чем сильнее выражены в конкретных производственных и бытовых условиях труда рабочего эти недостатки, тем вероятнее отклонения мотивационной структуры трудовой деятельности от оптимального варианта. Психологически это понятно. У рабочего, который постоянно сталкивается с недостатками в нормировании, перебоями в обеспечении работой, интерес к содержанию труда постепенно оттесняется на второй план. На первый план выдвигается ориентация на заработок: из-за плохой организации труда заработок становится неустойчивым. То, что ранее (при нормальной организации труда) было связано в его сознании с содержанием и эффективностью его работы, теперь оказывается связанным с организацией труда, зависящей но от него (или в меньшей степени от него), а от руководителей производства. Именно эта группа связей постепенно становится доминирующей, и, если положение не улучшается, рабочий переходит на другое предприятие, пытаясь таким образом разрешить противоречие. Аналогичен «механизм» мотивационного воздействия и других обстоятельств труда и быта рабочего.

Устранение этих нарушающих нормальный режим работы причин не требует какихлибо радикальных социальных изменений – это задачи организационно-управленческого порядка. Их решение, по-видимому, не требует даже каких-либо дополнительных капитальных затрат, ибо непосредственный экономический эффект от повышения производительности труда окупит издержки упорядочение организации труда и быта рабочего.

91

Вторая группа препятствий связана с факторами, которые, с одной стороны, содействуют закреплению существующей структуры мотивов труда как оптимальной, а с другой – тормозят ее изменение в сторону дальнейшей активизации содержательных стимулов трудовой деятельности. Это препятствия социального характера, связанные с современным материально-техническим уровнем производства и социальными различиями, существующими в нашем обществе.

–Современный материально-технический уровень индустрии обусловливает существенные различия в содержании трудовой деятельности по разным профессиям, неравенство творческих возможностей работы в разных видах труда. Поэтому интерес к самому содержанию труда сдерживается у тех, кто занят такими видами трудовой деятельности, которые не требуют значительных умственных усилий.

Вместе с тем материально-техническая база производства дает сравнительно ограниченный простор для продвижения по работе (повышение квалификации) в широком диапазоне профессий рабочего. Сроки пребывания рабочего в одном разряде стали сейчас чрезвычайно короткими (до 3,2 года максимум при средней 1,9 года для рабочих массовых профессий), рабочий быстро достигает «потолка» и должен либо переходить в категорию ИТР, либо менять профессию, чтобы иметь дальнейшую перспективу совершенствования своих способностей и перспективу повышения заработка

Значительная часть молодежи оканчивает школу, институт или техникум без отрыва от производства – в этом для нее заключена перспектива роста. Но еще большая часть остается на производстве в качестве рабочих, уже достигших «потолка» в своей профессии. Проблемы, связанные с возможностями продвижения по работе, частично устраняются при оптимальной организации труда и подготовки кадров. Но лишь частично. Это реальные трудности, реальные ограничения, накладываемые состоянием материально-технической базы общества, самим содержанием труда по массовым профессиям и специальностям. Поэтому такой мотив, как возможности продвижения по работе, тем более укрепляет свое положение в рамках основного мотивационного «ядра».

–В ряду социальных ограничений развития содержательного интереса к труду – различия между отдельными социальными и иными группами нашего общества. Исследования лаборатории экономико-математических методов Новосибирского университета показали, что сохраняются значительные различия в возможностях получения высшего образования детьми из семей рабочих по сравнению с детьми из семей интеллигенции, проживающими в городе, и по сравнению с детьми сельских жителей. Это обусловлено различиями в материальных и культурных условиях жизни и воспитания молодежи.

Мы видели, что «обстоятельства», препятствующие выбору рабочей профессии по склонностям, включают такие элементы, как материальное положение семьи, уровень общеобразовательной подготовки молодого человека. Все это также связано с социальными различиями.

Существенны еще различия в условиях быта, содержательного досуга и, следовательно, возможностях многостороннего и гармонического развития между мужчинами и женщинами. Об этом наиболее ярко говорят данные из обследований бюджетов времени трудящихся, согласно которым женщина уделяет домашней работе в 2–3 раза больше времени, чем мужчина, и настолько же сокращается ее возможность в расширении кругозора.

Различия в уровне общей культуры, широте интеллектуальных запросов, обусловленные социальными причинами (о которых говорилось выше), приводят к тому, что возникают различия в темпах формирования содержательного интереса к труду, притом не менее существенные, чем те, которые обусловлены различиями в материальной обеспеченности и условиях быта.

Устранение социальных препятствий превращения труда в первую жизненную потребность невозможно путем каких-либо организационных мероприятий, подобных тем,

92

которые связаны с первой группой проблем. Здесь затрагиваются самые основы социальных условии труда и быта людей, а изменение их связано с преобразованием социалистического общества в коммунистическое. В процессе этого социального преобразования, естественно, будет изменяться и само «ядро» мотивационной структуры трудовой деятельности людей.

<...>

Что рассказывали о себе ленинградские рабочие в 1962 г. и питерские в 2001 г.: интервью с молодыми рабочими и комментарии В. А. Ядова и А. Г. Здравомыслова.

Воктябре-ноябре 2001 г. наши коллеги из санкт-петербургского исследовательского центра «Той-опиньон» провели интервью с рабочими тех же шести групп, выделенных по характеруисодержаниютудачастичнонатехжепредприятиях, чтоипочти40 леттомуназад.

Использовался путеводитель интервью, разработанный в период основного исследования А. Свенцицким. Единственная коррекция: интервьюер акцентировал внимание на вопросах об общественной работе и участии в рационализации. Такой же вопрос задавался и в 60-е годы, но без акцента, поскольку сведения о реальной «трудовой активности» опрашиваемых мы получали со слов мастера и задавали его рабочим в обычной нейтральной тональности. Заведомо было ясно, что респонденты, следуя тогдашней практике, будут так или иначе говорить, что они «не хуже других» и, естественно, активно участвуют в общественной работе трудового коллектива. Еще одно пояснение. Интервью 60-х записывал коллега интервьюера (по правилам полевых обследований он располагался слегка сзади и сбоку от респондента, чтобы тот знал, что ответы протоколируются, но все же не акцентировал на этом внимание). В интервью в 2001-го диктофон никого не смущал, поэтому приводимые тексты вполне адекватны подлинной речи питерских рабочих.

Гр. 1. Рабочие, занятые ручным трудом без применения машин и механизмов или при машинахи механизмах, не требующим особой профессиональной подготовки, причем ритм работы – не принудительный.

Общие моменты при сопоставлении интервью с 40-летним разрывом можно заметить

втом, что сохраняется физически тяжелой труд, равно как и мотивация выбора места работы. В 1962 году все опрошенные отмечают необходимость заработка и надежды на улучшение жилищных условий. Главное различие состоит в том, что опрошенные 1962 года имеют весьма низкий уровень образования – 4-5 классов, лишь один из респондентов имеет образование 7 классов.

В2001 году рабочий, занятый на тяжелой физической работе, имеет среднее специальное образование! В принципе у него гораздо большие возможности выбора, но его привлекает, прежде всего, близость работы к дому – экономия времени. На втором месте в его мотивации – устойчивый заработок. Он отмечает, далее, что «люди, с которыми я работаю, меня вполне устраивают», и что у него нет намерений ничего менять. Если и появится намерение изменить свою профессию или статус, то он хотел бы это сделать в пределах данной фирмы, возможность работы в которой он, безусловно, ценит.

В1962 году такая ситуация выглядела иначе, и это прослеживается при сравнении ответов респондентов. В лексиконе 1962 года встречаются слова: «коллектив», «взаимопомощь», «почетная грамота», «премии», «доска почета». «Фирма» в 2001 году – нечто иное в сравнении с «трудовым коллективом». Фирма – это, прежде всего работодатель, характеризующийся некоторой безличностью. В 1962 году личностное отношение к работе имеет больший смысл. В лексиконе неквалифицированных рабочих есть понятие «общественной пользы» или «пользы для коллектива», ощущение своей нужности: «Моя задача, чтобы не простаивали другие цеха» или «если один из нас не выйдет на работу, то другие не смогут ничего делать», то есть останутся без заработка. Есть и чувство локтя, взаимопомощи: «если у нас возникает проблема, то мы идем (к начальству) всей бригадой».

Отличие в мотивации рабочего 2001 г. состоит в том, что он как бы обесценивает свое образование. Более того, он отказывается от обсуждения перспектив и мотивов привлекательности, как бы заменяя «привлекательность» на «развлекательность». Его основные интересы – вне работы и вне фирмы. Сама работа имеет чисто инструментальный

93

характер, и это вполне устраивает молодого человека, поскольку не нужно далеко ездить каждый день, да и зарплата устраивает. Он не прочь, чтобы ее несколько повысили, но это стремление не выражено достаточно настойчиво и определенно.

Наиболее существенные отличия наблюдаются в мотивации коллективистского характера. Конечно, можно было бы обозначить мотивационный комплекс неквалифицированного рабочего прошлого в большей мере нагруженным мотивами идейнонравственного содержания: действительно, зольщик 60-х годов находил некоторое моральное удовлетворение в общественной полезности своего труда, грузчик подчеркивал, что его задача – обеспечить нормальный ритм работы «всей фабрики», а обрубщик на Невском машиностроительном гордился полученной премией и хотел бы, чтобы были также и грамоты за хорошую работу. Однако эти установки не вырабатывались самим рабочим, они принимались как заданная интерпретация смысла трудовой деятельности, и в этом качестве они завершали «мотитвационно-символический круг», обеспечивающий целостность восприятия если не жизни в целом, то, по меньшей мере, самой работы и трудовых отношений. На этом уровне складывался своего рода ценностно-нормативный баланс, позволявший рабочему ориентироваться в системе личностных и трудовых отношений, в том числе и в отношениях с администрацией цеха по поводу заработка. Он в целом имел некоторое представление о том, что правильно, а что неправильно с практической точки зрения, чувствовал, что можно, а что нельзя, и понимал, кто применяет санкции и в каких случаях. Весьма важным побудительным мотивом была перспектива улучшения жилищных условий, которая во многих случаях определялась мнением коллектива и администрации о данном работнике. Немалую роль играли и льготы, регулирующие более благоприятные условия медицинского обслуживания, предоставления мест в детских учреждениях, а подчас и сроки выхода на пенсию. Рабочий также знал, в какие инстанции он может обращаться в конфликтной ситуации.

Современный молодой рабочий – грузчик имеет большую свободу выбора именно в силу наличия у него некоторого социального капитала – ресурса в виде более высокого образования, который он не вводит в действие, поскольку заработок, физическая нагрузка и затраты времени, его вполне устраивают. Его выбор вполне рационален и ситуативен. На данном отрезке своей жизни работа его устраивает и он не нуждается в психологической компенсации, связанной с теплыми отношениями в коллективе или с отношениями взаимозависимости в своей среде. В современной ситуации многие компоненты прежней организации труда просто отсутствуют. Есть фирма, и есть зарплата. Само наличие рабочего места со своевременной выплатой зарплаты может рассматриваться как своего рода привилегия. Поэтому доминирующим комплексом мотивации оказывается отношение к труду, не включающее в себя ни смыслообразующие мотивы, ни жизненные перспективы. Работа, время, деньги (заработок) – здесь центральный круг инструментальных ценностей, который оставляет работнику в принципе гораздо большее пространство свободы, поскольку его жизненные перспективы могут быть не связаны столь же жестко, как в прежние времена, с работой и предприятием.

Грузчик наших дней говорит, что привлекательных сторон в его работе, кроме хороших товарищей нет. Ему бы чего-то хотелось лучшего, но конкретизировать он не может и планов на будущее не строит.

При обеих социальных системах, безусловно доминирующим стимулом выступают инструментальные функции труда: работа это необходимость для обеспечения жизни, и все. Компенсаторные так сказать идейные мотивы шести малоквалифицированных и занятых физически тяжелой работой советских молодых рабочих, видимо, как-то поддерживали самоуважение к себе. Парень нашего времени просто «вкалывает».

Группа 2. Рабочие, занятые на конвейере с принудительным ритмом работы, квалифицированные и малоквалифицированные.

Комментарий. В этой группе, так же, как и в предыдущей, обращает на себя внимание то обстоятельство, что работницы 2001 года имеют более высокий уровень образования.

94

Этим определяется понимание жизненной перспективы и большая требовательность к условиям труда. В целом восприятие работы молодыми женщинами более эмоционально. Студентка заочница – машинистка фасовочной машины на кондитерской фабрике наших дней почти поэтизирует эстетику своей работы (красивые обертки конфет), работницы советского времени и теперь акцентируют внимание на чистоте в цехах, человеческих взаимоотношениях и с руководством («чтобы не было любимчиков у начальства» – говорит швейница 60-х), но особенно гордятся дружбой с товарками по бригаде.

Все интервью высвечивают индивидуальность работниц, они разные: одна тяготится монотонией, другая считает, что это дисциплинирует (60-е гг.). Из опрошенных в 2001 г. одна упорно учится в университете и ценит работу, прежде всего за эту возможность учиться (оплачивается время экзаменационных отпусков), а другая вообще учиться «не любит».

Советские нередко подчеркивают общественную полезность своей работы, но студентка заочница нашего времени также говорит, что ей приятно делать добро людям и видеть красивые сделанные ее руками упаковки конфет на прилавках магазина.

Вместе с тем для обувщицы 60-х годов очень важны смыслообразующие мотивы труда: «каждый из нас должен стараться сделать что-то новое, а не рассматривать свою работу как способ существования». Другая обувщица высказывается еще более определенно в этом отношении: «Сознание того, что, что ты делаешь хоть небольшую, но полезную и нужную работу, помогает переносить неприятные моменты. У нас часто смеются, когда об этом говоришь. Но ведь нельзя же работать только ради одних денег! Не всем же удается работать там, где хочется».

Радикальное же различие в 40-летнем интервале разных общественных эпох особенно сказывается в том, что нынешние работницы обеспокоены стабильностью работы, советские об этом не думали. Характер коллективизма работниц советских фабрик и российских также отличается. Так, заготовщица обувного цеха в 60-е выделяет в товарищеских отношениях именно взаимопомощь (дежурим у своих подруг, если они заболеют, потому, что «дружный народ» подобрался), а девушка с конфетной фабрики нашего времени делает акцент на том, что ЕЙ приятно общаться с подругами, т. е. центр тяжести переносит на собственные ощущения. Другая работница («сладкая женщина») целиком центрирована на себе и о товарках вообще не упоминает.

Группа 3. Труд на машинах и аппаратах, требующий специальной профессиональной подготовки.

Комментарий. Общее во всех интервью то, что работа сама по себе вызывает интерес. Вот типичное высказывание: «Моя работа сама по себе интересная. Цех новый, оборудование сложное. Когда работаешь, есть желание сделать деталь получше». По данным нашего исследования именно эта группа характеризуется наиболее высокими показателями удовлетворенности работой и специальностью. Значительная часть рабочих сознательно выбирает профессию станочника, получая подготовку или в специальных училищах (ПТУ), или непосредственно на рабочем месте. Работа с металлом – его обработка на станках различного профиля – сквозная группа профессий, всегда пользующаяся спросом. Есть рабочие с длительными семейными традициями на том же предприятии: «И дед здесь же работает вместе со мной. Еще работает!». Общая тема, возникающая в этой группе – особое отношение к оборудованию, к станку. Вот характерное высказывание: «В первую очередь надо лучше станок ремонтировать. Вот у меня он только что из ремонта. А недоделок много. Станок английский, запасных частей к нему нет. Изготовляют сами. Очень он иногда нервы портит. Станку надо верить! Дал пять сотых – чтобы так и было пять сотых!». Станок как бы становится частью самого работника, одушевляется, появляется особое чувство к машине, механизму, которое не может возникнуть в условиях неквалифицированного труда или конвейера, с которым нет «личного контакта»: «Когда станок работает хорошо, то и настроение хорошее!» По характеру звучания мотора определяется, в каком состоянии находится станок, насколько он сегодня «управляем», пригоден для выполнения сложных операций. Уровень же сложности задается в чертеже исполняемой детали, который надо

95

освоить. Чтение чертежа – операция умственного труда, которая придает особые черты именно этому виду производственных операций. Квалифицированный рабочий-станочник разбирается в чертежах не хуже технолога с инженерным образованием. Именно здесь формировалась особая группа рабочих, которая получала характеристику – «мастер – золотые руки». Естественно, что состояние оборудования – это и источник раздражения, неудовлетворенности в тех случаях, когда станок плохо налажен, когда по техническим причинам не может быть дотошность выполнения обработки металла. Еще одна тема, возникающая в этой профессиональной группе, – чистота оборудования, опрятность рабочего места, обеспеченность инструментом специализированного назначения. Здесь многое зависит от самих рабочих, но подчас в несоблюдении санитарных правил они готовы обвинять администрацию. Эстетические критерии в оценка рабочего места, участка, цеха уже встречались 40 лет тому назад. Кажется, что сейчас их роль несколько уменьшилась. Принципиальное отличие этих интервью дистанцией в сорок лет, прежде всего в том, что в 60-е годы опрошенные планировали свое будущее, не только повышая квалификацию (об этом говорят и нынешние питерские рабочие), но продолжая учиться (в вечерней школе), тогда как сегодня оба опрошенных продолжать учебу не собираются, так как «зарабатывать надо», а совмещать учебу с работой трудно. Тема заработка в 60-е не возникала, сейчас она непременна. Объяснение не в том, что заработок был «безразличен» ленинградским рабочим, но в том, что сама по себе роль рубля в тогдашней экономике не была столь существенна – как показало наше исследование дифференциация оплаты труда сводилось к минимуму. Тема участия в общественной работе и рационализации также не обсуждалась в интервью с советским рабочим: все так или иначе участвовали в такой социальной активности, о чем свидетельствовали оценки мастеров, Это представлялось нормой производственной жизни. В нынешних интервью мы специально акцентировали вопросы такого рода, чтобы обозначить смену так сказать общей атмосферы производства. Нельзя не обратить внимание на слова фрезеровщика о том, что рабочие профессии нынче «не престижные» и молодежь выбирает другие занятия. На языке социологии рабочие как социальный слой претерпели групповую нисходящую мобильность.

Группа 4. Труд на станках-полуавтоматах, требующий, как правило, значительной профессиональной подготовки (ритм работы полупринудительный).

Комментарий. Хотя все, представленные в этой группе, по характеру труда заняты на автоматизированном оборудовании, более или менее обоснованные сопоставления затруднены, прежде всего, потому, что в 1962 г. были опрошены только женщины работницы, а в 2001 – мужчины. И все же крайне примечательно, что один из рабочих наших дней постоянно возвращается к вопросу о внимании начальства. С одной стороны, это может свидетельствовать лишь об индивидуально-личностных особенностях нашего формовщика на железобетонном заводе.

Но скорее всего дело здесь в другом, а именно в том, что рабочий не испытывает чувства какой-либо защиты от администрации, некуда что называется пожаловаться, ни в партком, ни в профком. Сравните с программой действий ткачихи: она держала перед интервьюером речь, вроде бы публично адресованную руководству фабрики, включая фабком и партийно-комсомольское начальство: нужна стенгазета, массовые мероприятия, развертывание рационализаторской работы. Эти двое прямые антиподы: одна типично советская общественница, другой – работник новой формации, озабоченный исключительно своими делами.

Другой рабочий, вальцовщик, с которым беседа проходила в 2001 г., уже переживший опыт увольнения по сокращению на Кировском заводе, подробно рассказывает о том, как народ обманули с ваучеризаций (людям продали пустые акции) и … намерен, как он выразился? «пойти работать на хозяина», потому что на государственном предприятии работника не ценят. У этого парня сформировалось самосознание наемного работника, который обязан думать о том, как выгоднее продать свою рабочую силу. Он не видит ничего хорошего в своей работе и лишь отрабатывает стаж за вредность.

96

Группа 5. Ручной труд без применения машин и механизмов, но с использованием инструмента, требующий значительной профессиональной подготовки (ритм работы непринудительный).

Комментарий. Самое любопытное в том, все без исключения рабочие данной группы профессий с любовью и даже гордостью говорят о своей работе, о металле, с которым имеют дело, о том, что надо «работать головой». Профессия для них – источник самоуважения, достоинства. И в советское время, и сейчас они говорят о дальнейшем профессиональном росте, повышении образования и квалификации – короче, умственная работа действительно стимулирует интерес к самому процессу труда.

Показательно, как видится будущая карьера советским и российскому рабочему. Один из опрошенных в 1962 г. подчеркивает, что он член БРИЗа (Бюро по рационализаторству и изобретательству), другой говорит, что имеет звание ударника коммунистического труда и принят в КПСС. Механосборщик 2001 г. также планирует свою карьеру – собирается стать мастером цеха. Ясно, что сегодняшний механосборщик не упоминает о производственном плане и о том, что работать «надо сознательно». Зато, в отличие от тогдашних советских парней, он сравнивает свое оборудование с тем, что «у них», где используют механические станки для операций, которые у нас, по-прежнему делают вручную.

Наконец, нельзя не обратить внимание на то, что в словах этого парня – питерца все же чувствуется тоска по тому, что называлось социалистическим коллективом: рационализацию официально не приветствуют. Парень явно с сожалением говорит о том, что рационализирует что-то «для себя» и рассказывает товарищам в «курилке». Какой уж там БРИЗ? Впрочем, в капиталистическом производстве Японии рабочие кружки качества активно действуют, почему бы им не действовать и у нас? Видно, что люди тянутся к такого рода творческому и уважаемому в коллективе делу. Зато механосборщик освоил новый термин – «защищенность» – гарантированность от безработицы.

Группа 6. Рабочие, совмещающие управление автоматическим оборудованием с его наладкой.

Комментарий. Хотя профессия обоих рабочих относится к одному типу содержания труда – управление автоматизированным оборудованием, условия их работы заметно разные: машинист паровой турбины, скорее всего, удобно сидит, следя за приборами и прислушиваясь к телефонным звонкам с сообщениями, а наладчик должен устанавливать часовое программное управление то одного, то другого станка в шумном и грязном цехе.

Поэтому один вполне благополучно чувствует себя и испытывает не только высокую ответственность, но и гордость за важную для всего Кировского района работу, а второй, судя по всему, хотя и доволен сложностью своего дела, мотивирован по сути лишь тем, что «жизнь заставляет» добывать хлеб насущный в таких условиях, где и поесть нормально не удается. Как говорится, no comments.

Заключительный комментарий Вывод первый. Сопоставляя интервью 60-х годов и 2001 года, можно заметить гораздо

больше общих моментов, чем различий. Прежде всего, и старые, и новые интервью демонстрируют тот факт, что содержание труда – более широко, профессиональная «система отсчета» – оказывает решающее воздействие на отношение к труду. Мотивация рабочих, занятых неквалифицированным физическим трудом, остается иной, чем мотивация труда станочников, металлистов, тех, кому приходится по роду работы совмещать умственные и физические операции.

Тип работника в основном определяется его квалификацией, навыками труда, восприятием своей работы как постоянного жизненного проекта или же в качестве дела временного.

Во-вторых, тот комплекс мотивации, который был выявлен нами в исследовании «Человек и его работа», остался действующим и в нынешней ситуации. Речь идет о взаимодействии четырех групп мотивов: материальной заинтересованности (ныне, это

97

преимущественно стремление к заработку), восприятия содержания труда, мотивов коллективистского плана, и общего смысла трудовой деятельности.

Наибольшая устойчивость обнаруживается именно в мотивации, связанной с содержанием труда. Наибольшие изменения можно проследить в третьей и четвертой группе мотивов. Одинаково значимая роль товарищей по работе, роль «фирмы» и отношений с «начальством», которое по-прежнему отдалено от рабочих, не достаточно общается с ними, не прислушивается к советам и нуждам. Отношения в коллективе стали в целом более формализированными и меркантилизированными. Понятие «общественная работа» как бы ушло из жизни и лексикона, хотя отмечается некоторая роль профсоюзов и получения льгот после десятилетнего стажа работы в условиях горячего цеха.

Значение смыслообразующих мотивов также сохранилось, хотя и приобрело иное вербальное выражение. Так, в 60-е годы можно было встретить такой тип вербализации смыслообразующих мотивов: «Работа моя хоть и несложная, но нужная. Сознание того, что ты делаешь хоть небольшую, но полезную и нужную работу, помогает переносить неприятные моменты. У нас часто смеются, когда об этом говоришь. Но ведь нельзя же работать только ради одних денег». Многие опрошенные в 60-е годы, даже занятые тяжелым и малоквалифицированным трудом, находят социальные основания личностного самоуважения именно в сознании коллективной и общественной значимости, скажем, развозки упаковочной тары, от чего зависит «работа всей фабрики» или в обеспечении энергией всего района, включая легендарный Кировский (бывший Путиловский) завод. Теперь смыслообразующие категории в большей мере связаны с личностной перспективой: «Пока учусь, а дальше буду жить своей специальностью. Мне еще 4 года учиться (на заочном), а там время покажет, останусь ли на этой фабрике или нет. Я учусь на факультете экологии, и здесь моя специальность может пригодиться. Я ее выбрала, чтобы попытаться изменить мир к лучшему. Но это в будущем». Смысл работы сейчас в данном случае в том, что условия работы позволяют продолжать учебу, приобрести гораздо более значимую специальность, связанную «с изменением мира к лучшему». Ни много, ни мало!

Знаменательно и то, что многие наши респонденты избрали данное предприятие под влиянием близких родственников, как бы продолжая семейную традицию.

Вывод второй: Вместе с тем, возникают новые акценты в трудовой этике и общей нравственно-психологической атмосферой на производстве. Главным образом, это связано с акционированием предприятий, превращением их в «коллективную собственность»: «У нас, - говорит один из рабочих, сохраняющий несколько акций, – вообще говоря, акционерное общество, и мы акционеры, только почему-то акционеры от такой зарплаты все акции попродавали, чтоб как-то улучшить свое положение финансовое. Очень мало, кто сейчас имеет акции. Смешно – получаешь три рубля «прибыли». Вот люди все акции и продали».

В целом акционирование должно было «сформировать чувство хозяина». Однако общая экономическая обстановка привела к перегруппировке акционеров, к тому, что большая часть акций оказалась не в руках рабочих, а в руках того слоя администрации и инженерно-технического персонала, которые оказались ближе к механизмам перераспределения собственности. Большая часть предприятий, на которых проводились опросы в 2001 году, оказались акционерными обществами, причем закрытого типа. Возникли элементы классового сознания. В сознании рабочих возник образ «хозяина» производства, «фирмы», от которого зависит предоставление работы. Рабочие наших дней глубоко переживают упадок машиностроительного производства и не только по причинам собственной тяжелой ситуации. Приведем фрагмент из интервью, взятого у рабочего одного машиностроительного завода в Самаре.

«Оборудование у нас не просто морально, оно физически изношено, ремонтируем постоянно. Продукцию продаем за 5-6 тыс. долларов за станок. Куда эти деньги идут? Хозяева берут деньги в свой карман, а надо делиться, верно? Я получаю 1 тыс. руб., иногда полторы. Жить на это можно? Пенсия 800. Обещают с января удвоить. Уйду на пенсию. Брак идет из-за чего? Не те марки стали. Маркировку ни поставщик, ни наш ОТК не делает.

98

Результат какой? Обнаруживаем уже в работе. Переделывать надо! Беспокоятся о малом и среднем бизнесе, а главное что? Главное всегда было и есть машиностроение. Это основа. Кому выгодно, что машиностроение идет на распыл? Завод наш кончится, как только старики уйдут. Думать надо!»

Нельзя не обратить внимания на исключительно важное обстоятельство: моральную значимость для рабочих не только денежных, но «символических кодов» признания их труда: обрубщик сталелитейного цеха говорит, что премии это хорошо, но вот бы еще грамоту дали! Многие сообщают, что преуспели в соревновании и т. п.

Внынешних интервью подобных сюжетов нет. Однако в рамках проекта «Трудовые отношения», который осуществляется в 2001-2002 гг. мы замечаем, что на одном из заводов (акционерное предприятие) в г. Муроме сохранилась заводская доска почета, и рабочие это ценят (там, говорил один из инструментальщиков, двое из нашего цеха), а на другом, также акционерном, московском заводе администрация два года тому назад решила восстановить такую почетную галерею лучших производственников.

Спрашивается: что в этом плохого? Почему мы постоянно наблюдаем на экранах телевизоров церемонии награждения поп-звезд, политических деятелей и конкурсы красавиц, тогда как престиж физического труда на заводе как бы и не ценится, что в высшей степени несправедливо.

Что-то не так в российском менеджменте. Может быть, если не нравится возврат к советскому опыту, воспользоваться практикой японских предприятий или современных американских, где успех любого работника фирмы или промышленного предприятия оценивается публичным признанием?

Вывод третий – более высокий уровень образования рабочих сорок лет спустя, а, следовательно, более высокие требования к условиям труда, чистоте рабочего места, менеджменту.

Вывод четвертый вполне объясняет причины нынешнего инструментального отношения к работе как средству жизни, оттесняя на второй план ее содержательнотворческие или иные аспекты, связанные с удовлетворением от хорошо сработанного изделия. Многие из опрошенных в 2001 году говорят о важности стабильной работы, своевременности выплат зарплаты и решительно все в ответ на вопрос что бы повысило интерес к работе, в первую очередь называют увеличение заработков. А вальцовщик, давший интервью в 2001 году, прямо говорит, что уйдет с госпредприятия и наймется «к хозяину», который будет по достоинству оценивать его труд, иными словами покупать его «рабочую силу» по достойной рыночной цене.

Винтервью 60-х тема заработка присутствует у рабочих, занятых менее квалифицированной, более монотонной и тяжелой работой. И отсюда:

Вывод пятый, не столь очевидный. Он состоит в том, что занятые работой

высококвалифицированной и без принудительного ритма сборщики, наладчики станков и т. п. и тогда и сегодня с любовью говорят о своей работе именно потому, что она заставляет думать, соображать, что и как делать. Характер труда играет немалую роль в трудовой мотивации. То, что Рональд Инглхарт называет «постматериалистическими ценностями», каковые, судя по панельным международным обследованиям, выдвигаются на первый план в обществах экономически высокоразвитых и уступают ценностям материалистическим (заботы относительно жизнеобеспечения) в странах с относительно низким прожиточным минимумом, заслуживает серьезного внимания. И не в марксовом смысле свободного коммунистического труда, но в ином, а именно том смысле, что, будучи менее озабочен добыванием хлеба насущного, работник переориентирует внимание на интерес к самому процессу своей трудовой деятельности. И данный вывод можно принять за достаточно надежно установленный социальный факт.

Шестой вывод гендерного характера. Мы видели, что и советские, и российские работницы заметно по другому конструируют социальное пространство, в котором находится их рабочее место, придавая особое значение и гигиене труда, и человеческим

99

взаимоотношениям, и эстетике среды. Из этого следуют выводы для менеджеров и управленческих консультантов.

Вывод седьмой. Современный рабочий ощущает глубокую несправедливость сложившихся порядков. Темы ваучеров, остановки производства, разбазаривания имущества, непрозрачности распределения, социального неравенства остаются доминирующими в массовом сознании современных рабочих. Основное ощущение самих рабочих – полная зависимость от новых хозяев жизни, социальный облик, которых остается туманным. Скорее, он негативен, чем позитивен, так как контактов нет, не развита коммуникация. Грамотный рабочий не подключен к управлению, нет ни активно профсоюзной, ни иной деятельности, часто нет даже стенгазеты. Общая идеологическая установка частичного работника – «деньги за время», рабочий не участвует в общем деле, у него нет общих интересов с администрацией предприятия и нет более декларации о его особой роли в обществе, к которой он мог ранее апеллировать. В этом смысле – рабочий заброшен, оставлен на произвол хозяев. Есть ли выбор? Да, конечно, можешь уволиться, найти другую работу, другое занятие, где ни от кого не зависишь. Например, участок при даче! Так, кстати, поступает масса специалистов, переквалифицировавшаяся на частный извоз. Заработок не менее 300 баксов в месяц. На эти деньги можно и прожить, и содержать машину, если не попадешь в крупную аварию. Но при этом надо забыть о социальных гарантиях, не думать о том, что будет в старости. Проблески классового сознания весьма слабы. Они не вербализированы, им нет места в СМИ. Гораздо больше места занимает тема среднего класса, чем класса рабочего. Это можно понять: торговля и сфера обслуживания заняли значительное место в экономическом пространстве, чем производство. Социал-демократия настолько устала и от демократии, и от социализма, что замолкла. Не ясно, на время или навсегда? Серьезного рабочего не тянет в эту сторону, и тем более в сторону зюгановского странного патриот-коммунизма. На его глазах произошло разбазаривание имущества предприятий государства ради обогащения кучки управленцев под покровительством тех, кто когда-то занимали посты первых партийных секретарей. И вообще, по их понятиям, все эти либералы не так уж плохо жили и при советской власти. Во всяком случае, при ней они получили свое образование и заметное положение. А в результате отдали страну криминалу! Отдаленные перспективы, глобализация и прочее не очень-то интересны рабочему. Рабочее сословие стало почти маргинальной группой. Упрочение этой тенденции означает углубление социального кризиса. По точной метафоре польского социолога Петра Штомпки, – это глубокая «культурная травма». Не власть в государстве должна брать на себя ответственность за работяг, а руководителям промышленности, как ни парадоксально, следовало бы позаботиться о создании органов подлинного представительства интересов рабочих в партнерских отношениях с администрацией – представителями интересов «хозяина», работодателя. Принятый Думой спустя десятилетие после начала рыночных реформ новый Трудовой Кодекс предусматривает в роли такового представителя интересов «наемных работников» профсоюз, объединяющий большинство занятых на предприятии или фирме. Но в это большинство входят нанятые именно собственником, неважно каким, государственным или частным. Освобожденный председатель профкома получает свою зарплату не в профкассе, а по ведомости бухгалтерии предприятия. Что-то не так в новом трудовом кодексе.

100