фомина
.docНесмотря на экономическое расстройство, коррупцию, ослабление армии и т. д., Османская империя продолжала оставаться сильным и сравнительно прочным государственным образованием. Американский исследователь С. Шоу считает, что одной из причин ее устойчивости был "многочисленный корпус писцов", т. е. профессиональных чиновников среднего и низшего уровня, которые выполняли основной объем административной работы в государстве, невзирая на некомпетентность и коррупцию тех, кто номинально стоял над ними74. Что же касается верхнего слоя администрации и высшего чиновничества, то они были серьезно ослаблены взаимным соперничеством и обычно короткими сроками пребывания в должности. Сильными были общие позиции военных, но их ослабляла внутренняя анархия.
Прочное положение занимало лишь духовное сословие - улемы. Османское общество знало один тип образования - религиозное, и все его члены приучены были относиться к служителям культа с большим пиететом. Улемы могли влиять на государственных лиц всех рангов как учителя и наставники. Благодаря огромным вакфным владениям, причастности к административно-государственной деятельности, обладанию своеобразной "армией" из многочисленных софт (учащихся духовных заведений) улемы пользовались большим политическим влиянием. Вместе с тем коррупция и общий упадок в государстве сказались и на духовном сословии. Хотя некоторые из улемов поддерживали реформы XVIII в., в целом это сословие становилось все более реакционным, поскольку еще менее других было способно приспособиться к изменяющимся условиям.
Формально все посты на государственной службе империи (включая самые высшие) были "открытыми", т. е. доступными любому, кто того заслуживал, невзирая на происхождение (единый принцип выдвижения за заслуги и формирование "меритократии"). Однако на рубеже XVII-XVIII вв. ясно прослеживается тенденция к тому, что сыновья в своей служебной карьере начинают следовать за отцами. Тем не менее эта тенденция так и не стала правилом75.
Состоянию внутреннего упадка Османской империи соответствовало ее ухудшившееся международное положение. Сокрушительное поражение огромной турецкой армии под командованием великого везира Кара Мустафы под Веной в 1683 г. наглядно продемонстрировало конец наступательного порыва империи76. Давний ее противник - Австрийская империя, обладавшая хорошо обученной и вооруженной армией, научилась одерживать победы над многочисленными, но все менее боеспособными османскими войсками. К тому же австрийской армией командовали такие талантливые полководцы, как Монтекукколи, Евгений Савойский и др. Традиционный союзник Османской империи в Европе - Франция не поддержала турок во время их войны с коалицией европейских держав, так называемой Священной лигой, получив от Австрии и Испании территориальные приращения по Нимвегенскому миру (1679 г.) и Регенс-бургскому соглашению (1684 г.), а затем вследствие истощения внутренних сил и английского соперничества (особенно после войны за Испанское наследство) сама оказалась в затруднительном положении. Кроме того, Австрийская империя получила мощную поддержку в борьбе против османской агрессии со стороны России. Борьба России против разбойничьего гнезда на ее южных границах - Крымского ханства, за выход к Черному морю, ее выступления в поддержку порабощенных турками народов были исторически оправданными и все более успешными по мере усиления России и осяабле-ния Османской империи, т. е. именно с начала XVIII в.
В конце XVII в. в ходе борьбы Австрии и ее союзницы Польши с Османской империей сложилась антиосманскяя коалиция, упоминавшаяся Священная лига (168477-1699 гг.), в которую кроме названных государств вошли Венеция и Россия78. Создание Священной лиги следует расценивать как свидетельство международной изоляпии империи.
Война со Священной лигой закончилась первым разделом территории Османской империи. По Карловицким мирным договорам 1699 г. Австрия закрепила за собой Центральную Венгрию, Трансильванию, Бачку и почти всю Славонию; Польша - часть правобережной Украины; Венеция получила Морею, острова Архипелага и крепости в Далмзиии; за Россией по Константинопольскому договору 1700 г. остался Азов.
В начале XVIII в. Османской империи удалось одержать победу над русской армией в русско-турецкой войне 1710-1713 гг., в результате чего она добилась возвращения Азова. В 1714-1715 г.г османская армия легко отвоевала Морею у Венеции. Но меняет ли это общую оценку состояния османской армии? Безусловно, нет. Прутский успех, достигнутый за счет большого перевеса в людях, был в значительной степени случайным - об этом говорит хотя бы тот факт, что он был единственным в войне XVIII в. с Россией. Победа в Морее над слабыми гарнизонами венецианских крепостей (даже в период своего расцвета Венеция была слабым противником на суше) была делом не слишком трудным. Но война с Венецией вылилась в столкновение с Австрией (1716- 1718), и османская армия была вновь разбита.
Политика империи в отношении своего мусульманского соседа - Ирана была не менее агрессивной, чем в отношении европейских стран. В 1721 г. в Иран было направлено посольство Дурри-эфенди с целью выяснения обстановки, сложившейся там в результате фактического развала державы Сефевидов и афганского нашествия. Затем Порта пришла к выводу о необходимости в случае победы афганцев над Ираном присоединить к "богохранимому государству страны, остающиеся без хозяина"79. К таким странам были отнесены Азербайджан, Грузия, Ширван, Дагестан. В 1723 г. Османская империя начала войну с Ираном. Захватив обширные территории в Закавказье и Западном Иране, Порта вопреки русско-турецкому договору 1724 г., ограничивавшему османскую экспансию на Кавказе и в Иране, продолжала войну с Ираном и захватила в 1724-1725 гг. Тебриз, весь Азербайджан, Ардебиль, Керманшах, Лу-ристан, Хамадан и Казвин, а затем предприняла наступление на Исфаган. Однако в 1726 г. афганский правитель Ашраф сумел нанести поражение турецкой армии (ловко сыграв на единоверии турок с афганцами80) и заключил с Портой в 1727 г. Хамаданский мирный договор, согласно которому Османская империя сохраняла все захваченные ею территории, но обязалась не продвигать свои войска далее. Затяжная война с Ираном осложнила и без того тяжелое внутреннее положение Османской империи, и с началом новой, неудачной для турок ирано-турецкой войны 1730-1736 гг. в Стамбуле вспыхнуло крупное народное восстание, вынудившее Порту искать мира. По договору 1736 г. с правителем Ирана Надиром Порта возвратила все завоеванные иранские земли. Огромные силы и средства, отнятые у народа, были бессмысленно растрачены.
После вышеизложенного у читателя может сложиться неправильное впечатление, что Османская империя находилась на краю гибели; если бы это было так, то история огромного ареала и входивших в империю стран на протяжении двух последних веков выглядела бы по-иному. Между тем, несмотря на общий упадок, в империи продолжали действовать факторы, позволявшие поддерживать ее существование. Так, взяточничеству, коррупции и прочим злоупотреблениям противостояла, по словам Рико, "скорость жестокая в наказании, с которой употребляют суд". Именно это, считал он, позволяло "покрывать и исцелять все язвы сего великого тела политического". В случае преступления османские власти без всякого "рассуждения" и без учета "правых доводов", не утруждая себя ни процессами, ни "многоречием", могут приговорить любого быть "главою казненным или вервию удавленным", причем обвиняемого не спасали прошлые заслуги. Рико считал, что "жестокость и суровость" настолько присущи строю Османской империи, что какое-либо послабление в этом отношении немыслимо, а сложилось так в результате того, что "правление турецкое имело начало во время войны"81. Он даже считал, что турецкое "мучительство" оправдано, так как огромные размеры империи требуют, чтобы повеления центральной власти выполнялись быстро в любом (особенно отдаленном) месте, чтобы предупреждать какие-либо "смущения" в государстве. Нарушению "тишины государства" препятствует и "совершенное самовластие" султана. Единовластие для такого государства приносит большую пользу, так как когда решения принимаются коллегиально, то дела идут медленно и тратится больше времени для обсуждения того, каким образом это выполнить, а не на само исполнение.
Некоторой защитой от злоупотреблений на различных постах была частая смена должностных лиц с последующей конфискацией их имущества. Рико считал подобный образ действий целенаправленной политикой ограбления подданных, которая при этом могла отвести от центральной власти гнев народа, поскольку запятнавших себя чиновников можно было "умертвить под образом суда и побрать их имение по их смерти, и получить тем и богатство и честь" 82.
Султан имел возможность назначать на высшие должности в государстве своих "рабов", т. е. воспитанников своего двора, взращенных в беспрекословной преданности ему лично и обязанных ему всем, благодаря чему он мог их "возвышать без зависти, разорять без страха". Верно подмечено, однако, что слепое повиновение "султанских рабов" (вплоть до того, что они на смерть от руки султана или по его повелению смотрели как на "славнейшее мучение"), сыгравшее "положительную" (насколько это слово уместно по отношению к войнам) роль в завоеваниях османов, теперь превратилось в удобное прикрытие их бездействия.
Апологетов Османской империи, какие встречались в средние века среди представителей европейских держав, в XVIII в. уже не было. Если определенные стороны османской системы некоторые из них и считали положительными (просвещенный Рико, например, полагал достойной подражания преданность "султанских рабов" своему господину, одобрял единовластие и т. д.), то даже для них - представителей монархических, как правило, держав - было ясно, что османская "жестокость", вся система слишком дорого обходится народу; они рассматривали ее как проявление восточного деспотизма - таковой она и была. Другое дело, что, глядя на Османскую империю с "европейской" точки зрения, они не всегда могли понять ее своеобразие и отличие от государств Европы, поэтому зачастую недооценивали устойчивость подобных обществ.
Османская империя в рассматриваемый период начинает заметно отставать от европейских стран и в экономическом развитии. Эти тенденции прослеживаются при рассмотрении места Османской империи в системе международной торговли.
Основная торговля между империей и европейскими странами шла через Левант (прибрежные районы Восточного Средиземноморья от Греции до Египта). Хотя значение Леванта уменьшилось после освоения морского пути вокруг Африки (примерно с середины XVII в. серьезным конкурентом левантийской торговли становится торговля Европы с американскими колониями), он продолжал оставаться важным рынком Европы и основным - Османской империи.
Первой державой, получившей от османского правительства капитуляционные права, была Франция (1535 г.)83. Купцы других стран торговали под французским флагом, стремясь использовать предоставленные французам привилегии (неприкосновенность личности, низкие таможенные пошлины, консульская юрисдикция и т. д.). Затем капитуляционные права получила Англия (1581 г.), что снизило значение Франции при султанском дворе и в левантийской торговле. Так, голландцы до получения собственных капитуляций (161:2 г.) торговали под английским флагом. Начиная с 1619 г., когда Франции не удалось возобновить капитуляции (они предоставлялись на срок до конца правления очередного султана), французская торговля на рынках Леванта стала сокращаться и до последней четверти XVII в. велась в небольших размерах84. Баланс французской торговли был бы резко отрицательным, если бы французские купцы не ввозили в Османскую империю серебряную монету. Покупательная способность серебра в Османской империи была выше, чем в Европе, что позволяло купцам выгодно покупать местные товары.
Однако благодаря меркантилистским мерам французского правительства и успешному промышленному развитию Франции (особенно мануфактур на юге) ее торговля с империей в конце XVII в. оживилась 85 и в первой половине XVIII в. вышла на первое место, оставив позади английскую. Экспорт тканей - основного предмета французской торговли - значительно вырос уже в первые два десятилетия XVIII в.: с 1 тыс. штук в 1700-1705 гг. _(в среднем) до 3 тыс. в 1713-1730 гг. 86. Кроме того, вывозились головные уборы (в Марселе работала мануфактура по изготовлению фесок), бумага, олово, кошениль, винный камень, индиго из Санто-Доминго и Гватемалы, различные специи, кофе и сахар - тоже из колоний и т. д. 87. Во французском импорте из Леванта важное место занимали продовольственные товары, особенно пшеница. Вывоз продовольствия из Леванта (Египта и Сирии) наносил ущерб снабжению Стамбула и других городов, поэтому на него был наложен запрет, который, впрочем, не соблюдался88. В XVIII в. у Франции появилась возможность снабжать свои провинции зерном из американских колоний. Характерно, что если в первой трети века импорт зерна из Леванта был гораздо выше американского, то к концу века привоз из-за океана начал преобладать, несмотря на отдаленность колоний 89,
В начале XVIII в. Франция закупала в Леванте много шелка, но затем этот импорт снизился. Большая часть прироста импорта приходилась на долю хлопка (1,5 млн. ливров в 1700-1702 гг. и 12,8 млн. ливров в 1785-1789 гг.) - сырья для развитой мануфактурной промышленности Франции. Увеличился также импорт текстильных изделий (385 тыс. ливров в 1700-1702 гг., 7 млн. в 1750-1754 гг., 2,4 млн. ливров в 1785-1789гг.) 90. Хотя французская торговля на протяжении XVIII в. возросла (за счет хлопка), доля Османской империи в общем объеме внешней торговли Франции значительно снизилась: если в XVI в. на Левант приходилось около половины всей внешней торговли Франции, то к 1780 г. его доля составляла лишь 5%, в то время как доля Франции в османской внешней торговле в конце XVIII в. составляла 50-60% ее объемы91.
Подобные тенденции прослеживаются и в торговых отношениях между Османской империей и Англией. Английская торговля с Левантом 92 была в меньшей степени подвержена влиянию политических событий и войн, но она никогда не имела для Англии такого значения, как для Франции: в момент наивысшего подъема (в XVIII в.) на Левант приходилось лишь около 10% английской внешней торговли. Особенностью торговли Англии было то, что ее купцам чаще, чем купцам других стран, удавалось поддерживать удовлетворяющий их баланс не путем оплаты серебром (вывоз монеты английское правительство запрещало, да это было и невыгодно), а за счет товарооборота. Поэтому для них зачастую вставала проблема закупок нужного количества товаров в Леванте в обмен на свои 93.
Основным предметом английского экспорта в Османскую империю были ткани94. Англичане привозили также олово, свинец, изделия из стекла и стали и другие товары. В английском импорте из Леванта монопольное положение занимал шелк-сырец (в 1730 г. - около четырех пятых общего вывоза из Леванта). До развала державы Сефевидов его вывозили из Ирана, а затем из Сирии, Анатолии и с Кипра. Из Западной Анатолии (через Измир), с Кипра и из Греции ввозился хлопок Закупки мохера к середине XVH1 в. сократились. В небольших количествах закупались верблюжья шерсть, различные красители, лекарственные вещества и др.
Из-за сильной конкуренции французских товаров и переориентации Англии на другие рынки английская торговля в Леванте сократилась в XVIII в. не только относительно (учитывая общий рост внешней торговли Англии), но и абсолютно95. К 1770 г. в общем обьеме английской внешней торговли Левант занимал не более одного процента, в то время как для Османской империи это составляло 20-30% ее внешнеторгового объема.
На примере двух самых крупных торговых партнеров Османской империи мы видим, что плодородные и густонаселенные османские" провинции все меньше участвовали в мировом торговом обороте, что косвенно свидетельствовало об экономическом застое этих регионов.
На третьем месте среди стран, торговавших с империей, были Нидерланды 96. Голландские купцы привозили самые разнообразные ткани со своих мануфактур и из других европейских стран: сукно, бархат, шелк. Экспортировали они также олово, сталь, проволоку, гвозди, а также специи и лекарственные товары из своих колоний. В обмен закупались шелк-сырец, хлопок, воск, кожи, верблюжья и козья шерсть (мохер) и др. Поражения в войнах с Англией и Францией и сильная конкуренция товаров этих стран привели к снижению голландской торговли.
В XVIII в. отчетливо выявилось экономическое отставание Венеции от других европейских стран, что снизило конкурентоспособность ее товаров. Эш обстоятельство, а также участие Венеции в многочисленных разорительных войнах с Османской империей привели к тому, что в первой трети XVIII в. она была вытеснена с рынков Малой Азии, Сирии и Египта и сохраняла торговлю только на Балканском полуострове и Адриатике. Венецианские товары имели хорошую репутацию на рынке (сукно, атлас, бархат, парча, изделия из стекла, бумаги, украшения), но их высокие цены заставляли турецкого покупателя отдавать предпочтение более дешевым английским, французским и голландским товарам. Из Османской империи Венеция ввозила шерсть, кожи, шелк, продукты питания (в частности, живой скот) и др.
В небольших размерах с Османской империей торговали Генуя, Рагуза, Тоскана, Королевство обеих Сицилии, Сардинское королевство, Мальта. Австрия стала торговать под своим флагом лишь с 1617 г. (до этого под французским) 97. Торговые привилегии австрийских подданных были подтверждены в договорах 1699, 1718 и 1739 гг., но частые войны, конкуренция других держав и позднее вступление на путь самостоятельной торговли не позволяли австрийским купцам торговать в больших масштабах.
Следует упомянуть о заинтересованности в непосредственной торговле с Османской империей такого усиливающегося европейского государства, как Пруссия. К этому ее подталкивала Англия, которая хотела обеспечить через нее надежную доставку своих товаров в Стамбул и Левант в случае войны с Францией. Англия обсуждала эту проблему с прусским королем Фридрихом I, причем речь шла даже о возможной постройке судоходного канала между Одером и притоком Моравы 98. В обеспечении торгового пути через Пруссию была заинтересована и Швеция, рассчитывавшая поставлять Турции военные и другие товары. Однако попытки заключить прусско-турецкий торговый договор (т. е. получить капитуляции) увенчались успехом лишь в 1761 г., а в 1765 г. была организована прусская торговая компания для торговли преимущественно на Леванте. Другие германские государства вели торговлю с Османской империей через Венецию, Триест и по Дунаю.
Торговля России с Османской империей получила развитие только после Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г., когда русские купцы приобрели капитуляцион-ные привилегии и получили возможность торговать на своих судах по всему Черному морю. Морской торг через открытый в 1749 г. порт Темерников (в низовьях Дона) был невелик. Русские товары (чугунные и стальные изделия, пенька, пшеница, меха и др.) на турецких судах привозили в Стамбул, где они подлежали продаже определенным цехам, часто по низким ценам, поскольку отправлять товары дальше на архипелаг (на европейских судах) запрещалось. В 1753 г., несмотря на многочисленные препятствия, русские купцы Пирожников и Игнатьев учредили в Стамбуле вольную торговую компанию, просуществовавшую только до 1757 г. м. Русско-турецкая торговля искусственно сдерживалась Портой по политическим соображениям.
Внешняя торговля самой Османской империи была развита слабо. Многочисленные внутренние пошлины, отсутствие удобных и безопасных путей сообщения, а главное, негарантированность собственности, которая "удаляла турок от всех каких-либо обширных предприятии, делала их безразличными к выгодам, которые предлагает им будущее" 100, не позволяли турецким купцам объединяться в торговые общества, а, наоборот, заставляли торговать в одиночку или с помощью своих непосредственных комиссионеров. Несколько лучше шло дело у купцов из нетурецких общин (греческой, армянской, еврейской и др.), которым внутриоощинные связи в некоторой степени заменяли отсутствующие торговые компании. Они торговали на Леванте, на Черном море, по Дунаю. Значительная часть торговли с Венгрией проходила через руки сербских купцов 101. Однако жизнь и собственность купцов-немусульман еще менее гарантировалась, чем купцов-мусульман; кроме того, они платили высокую пошлину (12% стоимости товаров), а мусульмане были фактически от нее освобождены 102. Торговля немусульманских подданных империи могла бы ппино-сить большую ПОЛЬЗУ, но она, по выражению М. д'Оссо-на, "едва терпелась" 103.
Неразвитость внешней торговли была продолжением недостаточно высокого уровня развития торговли внутренней, следствием отрицательного отношения османского правительства к экспорту. Турецкий историк X. Иналджик считает, что османские правители не понимали необходимости поддержания баланса в торговле и были озабочены только тем, чтобы на внутренние рынки поступало достаточное количество товаров и сырья. Таким образом, они были сторонниками металлического обращения, их экономическая политика относилась к стадии, предшествующей меркантилизму, к которому уже обратились в европейских странах 104.
Итак, экономическое и политическое положение Османской империи в начале XVIII в. было тяжелым. Военно-ленная система разлагалась вопреки мерам правительства по ее поддержанию. Развитие товарно-денежных отношений в турецкой деревне не сопровождалось заметным ростом производительных сил (как было в европейских государствах). Серьезным препятствием для развития производительных сил в промышленности было стремление правительства жестко регламентировать промышленное производство, удержать его в рамках средневековых цехов - эснафов. Медленное развитие производительных сил, с одной стороны, расходы на многочисленные войны и огромные непроизводительные траты османской верхушки - с другой, а также злоупотребления откупщиков при сборе налогов приводили к дефициту в государственной казне, который правительство пыталось ликвидировать введением новых налогов, фальсификацией денег, повышением цен. Усиление эксплуатации и налогового гнета доводило часть крестьян до разорения: часто они вынуждены были даже покидать землю Социальная обстановка в городах была напряженной, часто происходили народные волнения.
Боеспособность османской армии снизилась. Резко Уменьшилась численность тимариотского ополчения. Дорогостоящее войско на жалованье было недисциплинированно, плохо вооружено. Янычары из чисто военного Условия рее более превращались в реакционную социальную прослойку. Вместе с улемами они были кровно заинтересованы в незыблемости существовавших порядков.
Несмотря на тяжелое экономическое положение, на ослабление армии, правящая верхушка все еще пыталась проводить агрессивную политику как на Западе, так и на Востоке. Результаты не замедлили сказаться: война с Австрией закончилась новыми территориальными потерями, а многолетняя война с Ираном - безрезультатно.
Участие Османской империи в мировом торговом обороте постоянно сокращалось. Новое явление в мировой экономике - увеличение масштабов торговли, включение в мировой торговый оборот новых регионов - она встретила неподготовленной, ее застойная экономика не могла успешно приспосабливаться к новым условиям и извлекать из них пользу.
Упадок Османской империи был особенно заметен в сравнении с постоянным усилением ведущих европейских держав. Одним из путей выхода из такого положения неизбежно должно было стать заимствование европейского опыта. Однако для этого нужно было расширять торговые, дипломатические, культурные и другие связи с европейским странами, отказаться от средневековой обособленности, от искусственной изоляции от окружающего мира. Ко всему этому правящий класс империи был еще не готов.
33333 Для России Восточный вопрос осложнялся ее взаимоотношениями с Ираном. Шахское
правительство не хотело смириться с потерей Дагестана и Северного Азербайджана.
В 1826 г. иранские войска без объявления войны вторглись в пределы России.
Однако они вынуждены были остановиться у крепости Шуша. Ее гарнизон оборонялся
48 дней, пока не подошла помощь. Армия шаха в нескольких сражениях была
разбита. Русские войска взяли Эривань (нынешний Ереван) и дошли до озера Урмия.
В феврале 1828 г. в деревушке Туркманчай был подписан мирный договор,
составленный А. С. Грибоедовым. Шах отказался от притязаний на Дагестан и
Северный Азербайджан и уступил России Восточную Армению. В следующем году А. С.
Грибоедов погиб на дипломатическом посту в Тегеране, когда русская миссия была
разгромлена толпой фанатиков.
Тем временем обострились отношения России с Турцией. В 1827 г. правительства
Англии, Франции и России выступили против зверств турецкой армии в Греции,
восставшей против османского ига. К берегам Греции была послана союзная
эскадра, которая разгромила турецкий флот в Наваринской бухте. После этого
между союзниками возникли разногласия, которыми поспешил воспользоваться
султан. Он отказался исполнять все ранее подписанные договоры с Россией. В 1828
г. началась русско-турецкая война. Русские войска быстро перешли через Дунай,
но затем надолго задержались, осаждая крепости Варну, Шумлу и Силистрию. Когда
они, наконец, были взяты, русская армия быстрым маршем пошла на юг, с ходу
овладела Адрианополем и вышла на подступы к Константинополю. Тем временем
Кавказская армия взяла турецкие крепости Каре и Эрзерум. Султан срочно запросил
о мире. В сентябре 1829 г. был подписан Адрианопольский мирный договор. К
России перешли дельта Дуная и береговая полоса от Анапы до Поти (включая сюда
побережье Абхазии и Мегрелии, которое уже входило в состав России), а также
Ахалцихская область в Грузии. Сербия, Валахия и Молдавия получили автономию в
составе Османской империи. Греция стала независимой.
В 1832 г. русское правительство оказало помощь султану в его борьбе со своим
вассалом, правителем Египта. Мятежный паша едва не взял Константинополь. Лишь
высадка русского десанта на берегах Босфора остановила его войска. В 1833 г.
между Россией и Турцией был подписан договор, согласно которому последняя
должна была закрыть Босфор и Дарданеллы для военных кораблей всех
нечерноморских держав. Таким образом, России удалось добиться наиболее
благоприятного режима черноморских проливов.
Русско-турецкий договор о проливах вызвал возражения со стороны Англии и
Франции. В конце концов им удалось добиться замены его на многостороннее
соглашение. В 1840—1841 гг. в Лондоне представители Англии, Франции, России и
Турции разработали конвенцию, согласно которой проливы объявлялись закрытыми
для всех иностранных военных кораблей. Русский флот был заперт в Черном море.
Более того, в случае войны Турция могла открыть проливы для иностранных военных
судов по своему усмотрению. Лондонская конвенция стала серьезным
дипломатическим поражением России.
Ослабление внешнеполитический и внешнеэкономических связей империи в
анализируемый период, возникновение «восточного вопроса» способствовало общей
деградации власти и как следствие начавшийся распад империи.