история. 5 тема

Вновь как и восемь месяцев тому назад, на улицы столицы вышел вооруженный народ и солдаты, но уже без воору- жения и с неуверенностью в своих силах и правоте своего де- ла, без злобы против свергаемого режима. Это была великая трагедия русского народа, по мнению Деникина. Путаница, про- тиворечия, пошлость с грязно-кровавым налетом облекли первые шаги большевизма. Не многим лучше была обстановка в против- ном лагере : наступление на Петроград войск Краснова, бегс- тво Керенского, диктатура в Петрограде в лице мирного чело- века доктора Н.М.Кишкина, паралич штаба петроградского окру- га. Единственным центром активной борьбы против большевиков стала Гатчина. Там собрались все (Керенский, Краснов, Савин- ков, Чернов, Станкевич и другие). Окончилось все 1 ноября бегством Керенского и заключением перемирия между генералом Красновым и матросом Дыбенко. Единственными элементами к ко- торым можно было обратиться за помощью для спасения госу- дарства, оказались» корниловские мятежники». Ставка , обез- личенная долгими месяцами керенского режима,упустив время, когда еще были возможны организация и накопление сил, не мо- жет стать моральным организующим центром борьбы. Первые дни большевизма в стране и в армии: объявили о своем суверените- те Финляндия и Украина, об автономности Эстония, Крым, Бес- сарабия, Закавказье, Сибирь. Советы издали дикреты: «Переми- рие на всех фронтах и переговоры о мире», о передаче земли волостяным земельным комитетам, рабочим контроля на фабри- ках,о «равенстве и суверенитете народов России», об отмене судов и законов. Немцы отозвали свои войска с востока на за- пад.

Револиции, как и любое явление в мире, противоречивы. Главное противоречие этой революции заключается в несоот- ветствии ее идеалов,целей, лозунгов исторической возможности их осуществления. Люди, совершавшие ее, руководствовались возвышенными идеалами и самыми чистыми побуждениями, в протвном случае революция никогда не приобрела бы всенарод- ного характера. Ее неприходящее значение заключается в том, что она побудила к активной созидательной деятельности де- сятки миллионов ранее бесправных угнетенных людей.

19 ноября генерал Духонин освободил из-под стражи гене- рала Корнилова и его сторонников. На Дону, в Новочеркасске собрались генералы: Корнилов, Деникин, Алексеев, Романовский и полковник Лебедев. Офицеры, юнкеры, кадеты, солдаты оди- ночно и целыми группами шли на Дон. На Дону формировалась Добровольническая Армия.Цели Добровольнической Армии: 1. Создание организованной военной силы, которая могла бы быть противопоставленна надвигающейся анархии и немецко-больше- вистскому нашествию. Добровольническое движение должно быть всеобщим. 2.Основная цель – противостоять вооруженному напа- дению на Юг и Юго-Восток России. 3. Армия – это та действую- щая сила, которая даст возможность русским гражданам осу- ществить дело государственного строительства Свободной Рос- сии. Она должна встать на страже гражданской свободы, когда хозяин земли русской – ее народ, выявить через Учредительное Собрание державную волю свою.[3] На это воззвание отозвалось офицерство, юнкера, учащаяся молодежь и очень мало «городс- ких и земских» русских людей. «Всенародного ополчения» не вышло. Армия приобретала классовый характер. При таких усло- виях Добровольническая Армия выполнить свои задачи во все- российском маштабе не могла. Армия пополнялась на доброволь- нических началах. Каждый доброволец давал подписку служить четыре месяца и безприкословно повиноваться командованию. Добровольцы были чужды политики, верны идеи спасения страны, храбры в боях и преданы Корнилову. В станице Ольгинской Кор- нилов реорганизовал армию. В новый состав армии входили: 1. Первый офицерский полк (под командованием генерала Маркова). 2. Юнкерский батальон (генерал Боровский). 3. Корниловский ударный полк (полковник Неженцев). 4. Партизанский полк (генерал Богаевский). 5. Артиллерийский девизион (полковник Икишев). 6. Чехо-словацкий инженерный батальон (капитан Немет- чик). 7. Конные отряды. [3].

На военном совете было принято решение выступить в поход. Первый Кубанский поход («Ледяной») – Анабазих. Добровольни- ческая Армия выступила 9 февраля и вернулась 30 апреля 1918 года, пробыв в походе 80 дней. По основному маршруту Добро- вольническая Армия прошла 1050 верст. Из 80 дней – 44 дня вела бои. Вышла в составе 4 тысяч человек, вернулась в сос- таве 5 тысяч, пополненная кубанцами. Начала поход с 600-700 снарядами, имея по 150-200 патронов на человека; вернулась с темже: все снабжение для ведения войны добывалось ценою кро- ви. В кубанских степях оставила могилы вождя и до 400 на- чальников и воинов; вывезла более 1,5 тысяч раненых, много их осталось в строю, многие были ранены несколько раз. Смерть вождя нанесла последний удар утомленной нравственно и физически армии, повергнув ее в отчаянье. Корнилов – человек любивший Россию больше себя и немогший перенести ее позора. «В дни великих потрясений, когда недавние рабы склонялись перед новыми владыками, он сказал им гордо и смело:»Уйдите, вы губите русскую землю.» Он крепко и мучительно любил на- род, его предавший, его распявший. Не щадя жизни, с горстью войск, ему преданных, он начал борьбу против стихийного бе- зумия, охватившего страну, и пал поверженный, но изменивший своего долга перед Родиной.

Пройдут года, и к высокому бере- гу Кубани потекут тысячи людей поклониться праху мученика и творца идеи возрождения России. Придут его палачи. И палачам он простит …»[3]. Командующим Добровольнической Армии был назначен Антон Иванович Деникин. В память Первого Кубанского похода установлен знак : меч в терновом венце. Из Румынии на помощь Добровольнической Армии пришли новые бойцы, родствен- ные ей по духу. В июне 1918 года начался Второй Кубанский поход Добровольнической Армии. Летом 1918 года белая армия осваивала часть Северного Кавказа (Кубань). Численность ар- мии с кубанскими казаками составляла 35 тысяч штыков и са- бель. Костяк армии – соединения под командованием генерала Кутапова. Эту дивизию составляют «именитые» полки: Алексеев- ский, Корниловский, Марковский и Дроздовский. С лета 1919 года центр белого движения вновь переместился на юг, туда, где на всем Северном Кавказе утвердился Деникин. В июне 1919 года началось наступление Добровольнической Армии на Москву. В походе на Москву армия действует на основном стратегичес- ком направлении: Курск-Орел-Тула-Москва. Приказ о походе на Москву Деникин отдает в Царицыне 19 июня 1919 года. Армии Верховного Правителя России адмирала Колчака уже отступают к Уралу. «Московская» дирректива: «Вооруженные силы Юга Рос- сии, разбив армии противника, овладели Царицыным, очистили Донскую область, Крым и значительную часть губерний: Воро- нежской, Екатеринославской и Харьковской. Имея конечной целью захват сердца России – Москвы, приказываю:

1. Генералу Врангелю… продолжить наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас и далее Нижний Новгород, Владимир и Москву… 2. Генералу Сидорину… выйти на фронт Камышин-Болашов. Остальным частям развивать удар на Москву. 3. Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направ- лениях Курск,Орел,Тула…

Царицын, 20 июня 1919 года гене- рал-лейтенант Деникин на- чальник штаба генерал-лейте- нант Романовский.»[1].

Эта дирректива являлась одновременно смертельным приго- вором армиям Юга России. Все принципы стратегии предавались забвению. Каждому корпусу просто указывался маршрут на Моск- ву. Вооруженные силы Юга России предприняли поход на Москву, когда судьба Восточного фронта была решена, адмирал Колчак отступал. В этой несогласованности заключается вся недооцен- ка Красной Армии, все высокомерие и презрение белых генера- лов. Добровольническая Армия растянулась на обширном фронте. Отсутствовали резервы, части были измотаны. После провала похода на Москву, за восемь месяцев до окончательного краха белого движения, совещания генералов в Севастополе назвало генерала Врангеля новым Главнокомендующим Вооруженных Сил Юга России. Восемь месяцев длилась их борьба. Тех немногих, кто уцелев в ней судьба разметала по свету: одни в рядах полков, нашедших приют в славянских землях, другие – за ко- лючей проволокой лагерей – тюрем, воздвигнутых недавними со- юзниками, третьи – голодные и бесприютные – в грязных ноч- лежках городов старого и нового света. Все на чужбине, все «без Родины». «… Когда над бедной нашей страной почит мир, и всеисцеляющее время обратит кровавую быль в далекое прош- лое, вспомнит русский народ тех, кто первыми поднялся на за- щиту России от красной напасти…»[3].

Белая армия. Алексеев, Колчак, Корнилов, Деникин, Вран- гель… Красная армия. Троцкий, Фрунзе, Тухачевский, Буден- ный,Думаненко… Две армии одного народа. Кто уходил в бе- лые, как бы заявлял:» Я против свободы и счастья народа». Ведь Ленин и большевики провозгласили своей целью мир, сво- боду и счатье народа. Это выводило белую армию в разрад ко- ренных врагов трудового народа. Зато белые объявили краных изменниками, предавшими Отечество немцам (Брестский мир). Сошлись две армии одного народа в схватке – пощады не было никому. Не свои против своих, а два разных мира – не ужиться одному с другим. Два народа в одном народе, но несоединимые. Один язык, одни лица, а совершенно чужие. Сошлись в смертном бое. Красные. Белые. Примирение между этими мирами (но час- тями целого) было невозможно – каждый владел какой-то частью общей правды, а вместе они соединиться не могли. По- новому предстают годы Гражданской войны. Именно тогда была загубле- на, потеряна русская будущность, настоящее, неискривленное развитие России. Она всегда нашла бы силы для преодоления любого внутреннего раздора и беды, ибо ее духовные силы не были еще подорваны. Ленинизм подорвал не только физические, но прежде всего духовные, душевные силы народа. Трагедия бе- лого движения в том, что оно оказалось замешенным на всем том, что представляло старую жизнь. Этот вал, который должен был принести обновление и возрождение России, оказался зах- ваченным тем, от чего Россия наотрез отказывалась. Это ста- рое потянуло на дно подленно достойное, за что боролись ве- ками лучшие люди России. Свидетели Гражданской войны из бе- лых почти все сходились в одном:»Были ли мы настолько жиз- неспособны, чтобы в случае победы над большевиками создать новую Россию? Нет, ибо претендовавшие на эту историческую роль слишком много принесли с собой на Юг пережитков старо- го…» Белую армию ждали: внушительный, казалось бы опреде- ляющий, успех, затем сокрушительное поражение, беспорядочное бегство, развал и, наконец, переселение в невозвратное прош- лое, а если быть точными – небытие. Вместе с белой армией состоялся исход и цвета российской патриотической интелли- генции: ушла за кордон.

Гражданская война породила такую взаимную жестокость, такое извращенное коварство и такое равнодушие к жизни, о которых на Руси уже давным-давно чита- ли лишь в романах и исторических хрониках. Трагические фигуры русской истории, а точнее смуты: Корнилов, Колчак, Алек- сеев,Врангель, Деникин, Марков,Дроздовский… Судьба дарова- ла довольно долгую жизнь одному из центральных лиц Гражданс- кой войны А.И.Деникину. Проживет он ее в основном во Фран- ции. Там, во Франции, в годы Второй Мировой войны он наотрез отказался иметь какие-либо дела с гитлеровцами. И все ждал, когда Красная Армия повернет штыки против политбюро, ЦК и «великого» Сталина. Служат-то в армии как-никак русские лю- ди. Особенно верил в восстание армии против большевиков и комиссаров после разгрома немце в Отечественную войну, за успешное окончание которой горячо молился… В душе он не расставался с Родиной. Два последних года Антон Ивонович с семьей проведет в США. Они будут отравлены болезнью сердца. За несколько минут до кончины он скажет:»Я оставляю им (сво- им близким)… имя без пятен… Увы, я не увижу Россию спа- сенной…» Деникин похоронен на русском кладбище Святого Владимира в Нью-Джерси (США). Деникин говорил:»В моих мечтах - довести Россию до того, чтобы она смогла сделать какое-то волеизъявление. Это определит ее дальнейшую судьбу и форму правления. А я тогда мечтаю уйти в отставку…» За все время существования советской власти не было написано ничего по- добного признаниям Деникина.Они бесконечно честны, как испо- ведь перед Богом. «Великие потрясения не проходят без пора- жения морального облика народа…» Замечание мудрое. И впору к нашим дням. «Из крови, грязи, нищеты духовной и физической встанет русский народ в силе и разуме…» (А.И.Деникин. 1921г. Брюссель).

После 1917 г. Россия для всего мира стала прежде всего страной, где начался особый социалистический эксперимент, как бы к нему ни относились. Российская революция не давала о себе забыть - каждый выпуск новостей нес новые драматические или гротескные напоминания. С одной стороны, это способствовало возникновению ряда телеологических интерпретаций российской истории (все, что произошло, должно было произойти), а с другой стороны - породило утверждения, что все это явилось результатом случайностей, путаницы и невезения. Ретроспективный взгляд позволял лучше понять революционные преобразования в России и попытки "строительства социализма" в других странах. Вопрос состоит в том, насколько недавние дискуссии о природе так называемых "развивающихся обществ" могут пролить свет на историю России/СССР/России. Социальные и экономические условия никогда не повторяются в точности, однако идентичность, конечно же, вовсе не является условием сравнительного анализа.

На рубеже веков Россия была "развивающимся обществом", возможно, первым в этой категории. Этот вывод не опровергает ни развития "классического" капитализма в России, ни уникальности ее истории. Несмотря на наличие и того, и другого, основные характеристики явления, которое через несколько поколений получит название "зависимого развития", все более проявлялись в России. Мы уже обратили внимание на характер международного положения России и на влияние иностранного капитала, что получало выражение в повышенном интересе к проблемам "типов развития", "отставания", "разрыва" и экономического "роста", а также накопления капитала, суверенитета и иностранного финансового присутствия. К тогдашним российским условиям применима концепция Эванса, утверждающая наличие "тройственного союза" капиталов, управляющих промышленностью в Бразилии 1970-х годов, - иностранного, государственного и местного, а также и параллельная тенденция со стороны руководителей государства отождествлять промышленность с прогрессом и вестернизацией. Налицо были стрессы экономических и социальных разбалансированностей и резких классовых различий. Крупнейшие предприятия, особенно шахты, часто входили в международные экономические структуры и имели лишь ограниченное отношение к той экономике, в рамках которой существовало большинство россиян. Значительная недозанятость в масштабе всей страны сопровождалась нехваткой квалифицированных и "надежных" рабочих кадров. Крупнейшие заводы европейской России, на которых большинство рабочих составляли полукрестьяне, существовали бок о бок и были связаны с ручными ремеслами и первобытными методами ведения сельского хозяйства. Развитие промышленности, урбанизация и повышение грамотности сопровождались углублением пропасти между социальными "верхами" и сельской и городской беднотой. Грубая и неприкрытая эксплуатация, огромная степень государственного контроля, репрессии в случае любого неповиновения - все это вызывало рост политического недовольства и сопротивления, выражавшийся как в скрытом возмущении низов, так и в протестах интеллигенции.

В России того времени возможности для быстрого экономического развития и преобразования, которые особенно проявились в периоды промышленных рывков между 1892 - 1899 гг. и 1909 - 1913 гг., были в целом лучше, чем в современных "развивающихся странах". Сильное и высокоцентрализованное российское государство было в состоянии мобилизовать значительные ресурсы и до определенной степени сдерживать иностранное политическое и экономическое давление. Повышение мировых цен на продукты питания, и в особенности на зерно, обеспечило в этот период активный платежный баланс и способствовало процессу национального капиталообразования. Существует точка зрения, в соответствии с которой сами размеры страны могут также являться преимуществом, способствующим быстрому экономическому развитию. Количество населения как потенциальный потребительский рынок, огромная территория России и ее природные богатства в соответствии с этой точкой зрения должны были способствовать экономическому росту. Азиатская часть России могла играть роль одновременно Британской Индии и американского Дикого Запада.

Однако было мало шансов, что эти благоприятные, т.е. способствующие подъему, экономические условия в России сохранятся надолго. Даже в 1913 г. 67% объема экспорта в стоимостном выражении составляло сельскохозяйственное сырье, а практически все остальное - полезные ископаемые. Однако после первой мировой войны условия внешней торговли для сырья и в особенности для пищевых продуктов стали ухудшаться. Основной фактор, обеспечивающий российский активный платежный баланс, и "двигатель" внутреннего рынка России подошел к точке, с которой начинался долговременный спад.

Второй источник "активного платежного баланса", капиталовложений и экономического развития был внешним (т.е. определялся политикой поощрения иностранных инвестиций и резкого увеличения внешнего долга правительства). Многие считали, что без притока иностранного капитала быстрое развитие российской промышленности будет вовсе невозможно. По существующим оценкам, иностранные вложения за период 1898 - 1913 гг. составили 4225 млн. рублей, из которых около 2000 млн. рублей составляли государственные займы. Влияние иностранного капитала росло. В частности, в то время как за период с 1881 по 1913 г. около 3000 млн. рублей были вывезены из России в качестве доходов с иностранного капитала, крупные средства были реинвестированы. К 1914 г. в России было 8000 млн. рублей иностранных инвестиций. Сюда входят две трети российских частных банков, принадлежавших иностранному капиталу, а также значительное количество шахт и крупных частных промышленных предприятий. Вот как одно поколение спустя Мирский обобщил фактические и потенциальные результаты этого процесса: "К 1914 г. Россия проделала значительный путь в сторону того, чтобы стать полуколониальным владением европейского капитала". Уже к 1916 г. военные расходы более чем удвоили внешний долг, и это было только начало. Кроме того, война значительно усугубила технологическую зависимость России от ее западных союзников. Если бы ей "не помешали" (мы снова используем слова Тимашева, говорящего об экстраполяции той же линии развития), Россия после первой мировой войны столкнулась бы с крупнейшим и разрастающимся кризисом погашения внешнего долга и дальнейших займов, чтобы выплатить старые долги, дивиденды и оплатить иностранные патенты и импортные поставки. Подобный сценарий нам хорошо известен на примере современной Латинской Америки, Африки и Азии, будь то Бразилия, Нигерия или Индонезия.

К концу века среди образованных слоев России росло осознание назревающего кризиса. Споры, которые велись тогда, во многом напоминали дискуссии 50-х и 60-х годов XX в., проходившие в исследовательских центрах ООН. Однако то время, конечно, было другим. Для царской России вряд ли можно было говорить однозначно и о железном законе спада или же об очевидности продолжения экономического бума 1909 - 1913 гг, т.е., выражаясь языком нашего поколения, о варианте теории зависимого развития или о модернизации. Россия в своем социально-экономическом развитии пыталась угнаться за временем, и никто не мог сказать, каков будет финал этой гонки - и это не просто риторическая фраза или эклектический отказ "подставиться", дав четкий определенный ответ. Это подтверждается статистическими данными. Цифры свидетельствуют, что на всем протяжении рассматриваемого периода Россия ни догоняла, ни отставала все более от своих западных соперников. Между 1861 и 1913 гг. темпы роста национального дохода на душу населения в России приблизительно соответствовали средним европейским показателям и были в два раза медленнее, чем в Германии. Российские показатели роста национального дохода были выше, чем средние показатели неевропейских стран, однако значительно ниже, чем в США и в Японии. Ожидалось дальнейшее ухудшение шансов России в этой гонке, что придавало фактору времени особую важность. В подобной ситуации также имеет значение не только матрица причин, тенденций и объективных факторов, но и фактор сознания, т.е. активный поиск альтернатив властями, силы, на которые они могли рассчитывать, задачи, которые перед ними стояли, и то, каким образом эти задачи понимались и решались.

Для тех государственных деятелей, которые считали необходимой "модернизацию", а революцию полностью исключали, будущее представлялось как альтернатива между быстрым экономическим развитием по германскому образцу, с тем, чтобы войти в круг ведущих индустриальных обществ, и политическим и экономическим упадком до положения Китая, т.е. общества бедности и растущих внутренних противоречий, легкой добычи для сильных иностранных империалистов. Ex post factum, когда у нас перед глазами опыт последнего поколения, такое видение альтернатив представляется не вполне адекватным, однако реалистичным. В рамках этих понятий можно рассмотреть основные аспекты российской истории.

Чтобы правильно относиться к подобным сравнениям, важно отметить, что Россия вступила в новый век в то время, когда реальные капиталистические общества все меньше напоминали модель так называемого "классического капитализма" (т.е. обобщенную модель Англии 1780 - 1870 гг.). За исключением нескольких интеллектуальных звезд (чье мнение было подобно гласу вопиющего в пустыне), теория явно отставала от жизни. Понадобилось целое столетие, чтобы теоретики общественных наук осознали тот факт, что социальные черты британской "промышленной революции" больше не повторятся. Практическим политикам и экономистам понадобилось меньше времени, чтобы понять это.

Первый проблеск нового прагматического понимания этих вопросов появился в среде правящих элит Германии, Японии и России. К тому времени обозначилась третья промежуточная группа стран, помимо удачливых "призеров" (т.е. тех стран, которые воспользовались плодами раннего развития торгового, промышленного и колониального капитализма) и прочих (часто колонизированных) народов. Эта третья группа состояла из стран, которые достигли порога широкомасштабной индустриализации несколько позднее, чем "призеры", но чья экономика не была искажена недавним иностранным завоеванием и колониализмом - прямым или косвенным.

Этот список возглавляли США, которые, однако, и в этой группе стран стояли явно особняком благодаря особо благоприятным условиям. За исключением южных районов, где экономика основывалась на рабовладении и выращивании хлопка, в этой стране не было сильных и укорененных докапиталистических классов, институтов и традиций. Она была достаточно удалена от Европы, чтобы уберечься от политических противоречий и войн, и в то же время находилась достаточно близко, чтобы пользоваться ее рынками, рабочей силой и опытом. Своим "ростом" она во многом была обязана труду независимых мелких фермеров на "открытых границах" (т.е. на землях, населенных малочисленными народами, которые можно было победить, запереть в "резервациях" или истребить). Штатам также благоприятствовало ослабление британского, французского и немецкого контроля, проявившееся в схватке за мировое господство во время первой мировой войны.

Костяк третьей группы стран составляли Германия, Япония и Россия, причем Россия обычно стояла здесь на последнем месте по своим социоэкономическим и политическим показателям и достижениям. Несмотря на многие различия, касающиеся прошлого и настоящего этих стран, все они имели ярко выраженные сходства в правительственной политике и идеологии. Их политика и идеология определялись стремлением избежать "зависимости" (как бы мы это назвали сегодня) и "аккумуляции недостатков" путем мощного государственного вмешательства, направленного на обеспечение быстрой индустриализации. Это предполагает сильное, активное и диктаторское правительство, которое бы успешно противодействовало внешним нажимам и в то же время контролировало бы "внутренние политические проблемы", будь то социалистическая агитация, требования этнических "меньшинств" или даже реакционные выступления со стороны "правящего класса" землевладельцев. Цель была одна: прогресс, - "не мытьем, так катаньем", модернизируя армию, способствуя накоплению капитала, индустриализации, отодвигая сельское хозяйство большинства населения на вторые роли в экономике страны.

На протяжении трех десятилетий российское правительство упрямо следовало "германским путем". Бунге, Вышнеградский, Витте, Коковцев, сменявшие друг друга на посту министра финансов, проводили политику "направляемого" экономического развития и активного государственного вмешательства, в рамках которого центральная роль отводилась всемерной поддержке национальной промышленности. Правительственная политика способствовала извлечению высоких доходов промышленниками, сохранению низкой заработной платы рабочих и выжиманию соков из крестьянской экономики путем поддержания разрыва цен промышленного и сельского производств ради накопления городского капитала.

Однако, несмотря на все усилия, наличие примера для подражания и амбиции, за Германией Россия угнаться не смогла. Вначале это проявилось в международных политических и финансовых конфликтах. Из ведущей мировой державы первой половины XIX в. Россия к концу века превратилась в государство второй категории. За поражением в Крымской войне 1854 - 1855 гг. последовало дипломатическое поражение от европейских государств на Берлинской конференции в 1878 г., военное поражение от Японии в 1904 г. и дипломатическое отступление под давлением Австро-Венгрии на Балканах в 1908 г. Все эти удары свидетельствовали о растущей слабости России на международной арене и ослабляли ее еще больше. В то же время жестокий экономический кризис, потрясший Россию на рубеже веков, показал, насколько неустойчивым был ее экономический рост. К внутренним проблемам России добавлялись еще социальные и этнические противоречия и революционный напор. Таким образом, в ситуации, когда нарастал политический и экономический кризис и ослаблялись позиции российского самодержавия на международной арене и внутри страны, политические проекты Витте превратить Россию во вторую Германию вряд ли были достаточно обоснованными.

С учетом вышесказанного становится яснее важность второй стороны дилеммы Витте - "Германия либо Китай". Китай того времени означал для современников угасание древнего величия, а главным образом являл собой типичный пример жертвы иностранных политических и экономических хищников, подпадая под все большую зависимость и эксплуатацию. Там действовали порочные круги обнищания масс, стремительного роста населения, превышающего наличные ресурсы, и роста "компрадорского" слоя экономических агентов западных компаний. Разделы Китая становились любимым времяпрепровождением имперских генералов и международных конференций. Чем менее походила Россия на Германию, тем образованному российскому слою того времени все реалистичнее казались сравнения с Китаем (т.е. типичной категорией стран, названных позже "развивающимися"). Россия была первой страной, в которой синдром подобных условий и проблем появился в ситуации многовековой политической независимости, успешного в прошлом соперничества с более "передовыми" западными соседями и наличия многочисленной интеллектуальной элиты, европейски образованной, обеспокоенной общественными вопросами и вовлеченной в радикальную политическую деятельность. Вот почему России суждено было стать первой "развивающейся" страной, которая начала осознавать себя в качестве таковой.