ЭНЦИКЛОПЕДИЯ УПШ

неизбежная, а на самом деле просто последняя возможность не разлучаться. Нам было сказано ждать из Москвы дипломов, значков и последних государственных денег. Мы в безделье ждали их целый месяц. Из девятого общежития мы почемуто перегруппировались в десятое, географиче­ ское. Это был, наверное, июнь 1961 года. Вдруг вбегает Таня и кричит: застрелился Хемингуэй! Не знаю, что пережили географы со своими Коз­ ловым, Пржевальским и Песковым с Дроздовым, но для нас этим выстрелом, как в 14-м в Сараево, закончилась целая наша эпоха. И в отчаянии мы прильнули к нашему филфаку общей болью ещё сильнее – к его родной израненной груди.

НассВолодейпозваликтелефону.Володясказал, что Римма Васильевна приглашает нас сегодня к себе... Мы пришли в своих белых студенческих рубашках. И какие-то длинные, как сказание, хо­ лодные цветы разлуки были у нас с Володей при себе.

Владимир Васильевич, чтобы развязать нам язы­ ки, сразу спросил, любим ли мы Бабеля? Володя отвечал, что его детство прошло в Норильске.

Но тут из кухни пришла Римма Васильевна с са­ латом.

Не знаю, как мой Володя с его Норильском, мо­ жет, он привык к испытаниям, а я ещё любил до­ машний уют и боялся разлуки со всем, что успел полюбить.

Но тут мы все вместе хлопнули коньяку, и раз­ говор оживился, получил более сложную окра­ ску. Мы с Володей почувствовали, что мы тут, под стеллажами с книгами, где, наверное, стоят и Бабель, и наш с ним Гашек, вовсе здесь не чужие люди... Римма Васильевна, хозяйка за столом, провожала двух своих волонтеров, беспечных и беспутных. Она тогда была очень молода, и на её лице лежала тень беспокойства. Ведь и нам с Во­ лодей предстояло идти куда-то в даль. А даль по­ дернута туманом...» В этой туманной дали мы с Борисом и встрети­

лись. Гашев успел уже избежать карьеры учено­ го (его хотели оставить при кафедре, но в день, назначенный для собеседования, он сбежал от дверей кабинета ректора). Из школы его тянули

вкомсомольские лидеры, но тут он бежал просто

вужасе. Перетащили его к себе журналисты, сна­ чала в г. Осе, а после перспективного автора бы­ стро востребовала молодежная газета Перми. Но Гашев, получив первый приз за очерк на каком-то конкурсе (а очерк он почти целиком выдумал), вскоре стал уклоняться от писания любых жур­ налистских материалов и занял в газете пост от­ ветственного секретаря. Он хотел писать, но не в газету. Однако писательские его дела не сложи­ лись. Рукописи возвращали из журналов, а вско­ ре Гашева перестали печатать и в Перми. Проза его казалась парадоксальной, а шуток, как и пре­

жде, не понимали. Только с подросшей нашей до­ черью Ксюшей он переписывался в стихах и про­ зе, находя полное понимание. Шуточные письма

исемья, конечно, утешали, но... Гашев жаловался: «Мне снится текст. Мне его прямо диктуют». Он уже не записывал диктовки и продолжал работать в секретариате пермской «Вечерки». Роман «Ры­ леев» и повесть «Бессмертная мышь» не были закончены. Но в конце 80-х подборку стихов Бо­ риса Гашева напечатали в газете «Очарованный странник» (Ярославль). Затем, с легкой руки мо­ лодого пермского поэта Юрия Беликова, в жур­ нале «Юность» также напечатали стихи Бориса. Публикация была признана лучшей за год. Гашев стал лауреатом премии В. Катаева. «Юность» пе­ чатала его ещё трижды. Он и радовался, и грустно улыбался: печататься в «Юности» после 50 лет...

Но стихи ещё продолжал писать. А прозу забро­ сил.

В повести «Бессмертная мышь» главный герой, который работает на кафедре предвосхитистики, рассказывает о своем друге детства. Этот друг – мышь Говоруха. «...Только попадается она ред­ ко... Это так называемая певчая мышь... Раньше я знал, что обыкновенно мыши не поют... Но моя мышь была певчая. И я понял, что рассказ пойдет обо мне: о том, как один мальчик стал стариком, и был у него друг Говоруха, а на кафедре и нигде в мире об этом не знали... А я предполагал, что ско­ ро умру, и ничего не хотел терять преждевремен­ но: мне казалось, что до самого конца лучше со­ храниться целиком – иначе говоря, умереть, как

иродился, мальчиком, как человек, а не как тело. Предположим даже, что и умру. В мире фактов и обстоятельств от этого кое-что прибавится. Гдето что-то застопорится, а где-то появятся новые возможности... Ты и впредь будешь появляться, влиять, присутствовать, тормозить и содейство­ вать. И все это будет происходить не без влияния Говорухи... Таким образом, она в сущности бес­ смертна...».

Накануне гибели Бориса, вечером, мы всей се­ мьей были на кухне: я готовила еду, дочь читала вслух Булгакова. Боря слушал и вдруг попросил не читать главу «Никогда не заговаривайте с не­ известными». И тут на трубе у кухонной ракови­ ны появилась мышь. Она не обращала внимания на нас, на кота, которого принесла внучка Катя, да и кот на мышь не реагировал. Мышь выходила в освещенную кухню, полную людей, трижды за вечер. На следующий день в 4 часа дня Борис вы­ шел во двор нашего дома, заговорил с неизвест­ ными и погиб. Его хоронили 5 мая 2000 года. В небе был парад планет. Когда мы вернулись до­ мой после похорон, шел крупный снег, а во дворе всю ночь пел соловей.

Опубликовано в книге стихов Б. Гашева «Невидимка» (М.: Футурум-БМ, 2003)

82

Александр Гашек

Гашек Александр Владимирович (29.10.1946 – 13.09.1993) родился в деревне Александровка Азовского района Ростовской области. Закончил школу рабочей молодежи, служил на флоте. По­ сле окончания режиссерского факультета в Челя­ бинском институте культуры около года работал в коллективе «Люди и куклы» при областной филармонии. Впервые опубликовался в журнале «Урал» в 1992 г. И редакция журнала, и автор по­ сле первой публикации рассчитывали на долгое и плодотворное сотрудничество. Но этого не случи­ лось. В 1993 году жизнь талантливого поэта пре­ рвалась. Посмертно усилиями друзей был опу­ бликован сборник стихов «Донник» (1995, 1000 экз.). Стихи публиковались в журналах «Ураль­ ская новь», «Золотой векъ». Участник АСУП-1. Жил в Челябинске и в Челябинской области.

Филологическая маркировка стихов А.Г.

Традиции, направления, течения: модернизм,

футуризм, ОБЭРИУ, постмодернизм.

Основные имена влияния, переклички: Э. Ди­ кинсон, В. Хлебников, А. Введенский, Д. Хармс, Л. Губанов.

Основные формальные приемы, используемые автором: олицетворение, остранение, нарратив­ ность, сюжетность, поток сознания, отсутствие знаков препинания, элементы примитивизма, игровые стратегии, ирония, сентиментальность, карнавальность, аллюзии, реминисценции, номи­ нативность.

Сквозные сюжеты, темы, мотивы, образы:

тоска, элегическая печаль, бог, ангелы, природа, детство и детское, школа, юродивость, чистая ра­ дость бытия, веселое и трагическое безумие, теа­ тральность, игра, сад, единство и гармония мира.

Творческая стратегия: мифотворчество, дет­ ское, наивное, незамутненное восприятие дей­

ствительности, сочетание детской непосредствен­ ности и лирической рефлексии в едином потоке речетворения.

Коэффициент присутствия: 0,45

Биография А.Г., составленная на основе свободных источников

А.Г. родился в семье прачки и фронтовика. Среди его предков встречались и чехи, и немцы, и по­ ляки, и украинцы. Бабушка и дед (по отцу) жили в Крыму. Во время войны их выслали на Урал. Родители А.Г. развелись, когда ему было четы­ ре года. Мать вскоре снова вышла замуж, а А.Г. остался с отцом. А.Г. рос артистичным и спортив­ ным. Бегал спринт, прыгал, метал диск. Даже ста­ новился победителем областных и региональных соревнований. Сначала окончил восьмилетку. А затем и школу рабочей молодежи. После – армия: четыре года служил на Тихоокеанском флоте.

А.Г. с отцом

Пошел на флот сознательно: повлияла романти­ ка, почерпнутая из книг. И хотя стихи А.Г. начал писать рано, но что-то получаться стало лет в 16. Проверить это нельзя, так как свой архив поэт чистил чаще, чем нам бы хотелось. Самое раннее сохранившееся стихотворение датировано 1966 годом. А.Г. одновременно гордился и стеснял­ ся своей фамилии, считая, что недостоин быть однофамильцем великого писателя. Наверное, именно поэтому первые попытки опубликовать­ ся он предпринимал под псевдонимами. Дочь Лера вспоминает: «О том, что отец пишет стихи, я знала, кажется, с самого рождения. Он мне часто читал, и свои, и чужие... Но сознательно обратила на это внимание, когда после окончания первого класса, мы с ним отдыхали на озере Увильды (де­ вять лет подряд мы снимали дачу рядом с санато­ рием «Увильды»). У папы был тогда творческий подъем, в то лето он много писал...» Говорить о постоянном стихотворном труде А.Г. нельзя. Сочинял он рывками, спонтанно. Годы немоты были проложены яркими пластами вдохновен­ ных недель или даже месяцев, когда писались сразу несколько циклов стихов. Но и во время поэтических пауз А.Г. было чем заняться. Он за­ кончил режиссерский факультет Челябинского института культуры, и, кстати, его дипломный спектакль «Антигона» в институте стал событи­ ем. Впрочем, по специальности А.Г. практически не работал, если не считать студии в каком-то подвале. Некоторое время трудился в коллективе «Люди и куклы» при Челябинской филармонии. И вдруг новая страсть – кино. Решил было уехать на съемки к Андрею Тарковскому. Хоть кем. Но на пути встали мысли о семье. Надо было както существовать и в быту. Пришлось трудиться и ледоваром на стадионе, и сторожем... А вот те­ атр пришлось «забыть». 70-е были отмечены для А.Г. не только творческим подъемом, но и щедрой дружбой: вокруг него сложилась творческая ком­ пания. Дома часто собирались актеры и музы­ канты, журналисты и поэты, общались, спорили, выпивали, читали стихи. А.Г. любил сладкое, до­ машнее вино, и, хоть пьяницей никогда не был, быстро заработал язву желудка, которая пере­ росла потом в «злокачественное образование». Но активное общение внезапно прекратилось, потому что А.Г. вдруг выбрал путь затворника: он закончил заочные курсы пчеловодов и уехал в Чебаркульский район, приняв там «под коман­ дование» заброшенную пасеку. Домой он при­ ходил только ночевать, в основном же пропадал возле ульев. Читал-писал, думал. Пасеке он отдал последние силы и годы жизни, с 1986 по 1993. Жил он там безвылазно, не принимая даже самых близких друзей. Поначалу жена еще пыталась вы­

А.Г. на Севере

везти кого-нибудь в гости, но Александр наотрез отказывался, и она оставила эти попытки. Дочь Лера говорила, что отец «психовал страшно – его очень волновало и мучило, что он не состоялся». Когда друзья все-таки приезжали, разговоры об искусстве бередили его. После этого он болел, вы­ плескивался наружу и опустошался, точнее, даже истощался...

Вот что пишет об этом периоде поэта Дмитрий Бавильский: «Пасека, куда он сбежал от людей, в надежде найти райский уголок, оказалась со­ вершенно проницаемой. Он вложил в пчелиное хозяйство всю свою душу без остатка, ничего себе не оставив. Пчел он называл "девчонки мои". Но социум достал Гашека и здесь. Не создав никаких условий для работы, с него требовали план, мед, какие-то взятки... Единственное, что еще как-то держало на плаву, – это стихи. Он говорил, что пишет их для того, чтобы не сойти с ума: хоть какая-то самореализация... Творческой энергии в нем было столько, что не будь выхода, он просто взорвался бы или сгорел изнутри. Так, впрочем, и произошло...» Прижизненная публикация у А.Г. была только

одна – в начале 90-х, в журнале «Урал». Неза­ долго до смерти он привел свой архив в порядок, оставив в виде завещания несколько десятков стихотворений. Поэтом себя А.Г. не считал и от­

84 Александр Гашек

С женой и дочерью

носился к своему творчеству «неоднозначно». За два дня до смерти он надиктовал на магнитофон несколько новых тестов... По словам дочери, про­ слушав запись, Александр сказал: «Хорошие сти­ хи...» В другие периоды жизни он говорил, что это «дерьмо». И однажды сжег портфель бумаг,

– практически все на тот момент написанное...

Говорят, у А.Г. был абсолютный слух. Он собрал большую фонотеку: Гендель, Бах, любимый Мо­ царт, Вивальди, Гайдн. И А.Г. не мог не попробо­ вать законы музыкальной композиции перенести в стихи, выстраивая их то как джазовые импро­ визации, то как полифонические фуги... В по­ следний месяц жизни, когда тяжело больного его привезли из больницы, он каждый день слушал Генделя, зная, что жизнь его угасает.

Умирал он дома. Мучился месяц. Подготовил сборник, попросил дочь, если будет возможность, напечатать. Тихо скончался на руках у жены... Од­ нажды, лет за пять до смерти, попросил жену по­ хоронить его в саду, под единственной на участке яблоней. Потом, когда он умер, буквально через месяц, яблоня треснула и, расколовшись на две части, погибла.

Николай Година

Година Николай Иванович родился 25.08.1935

года в Полтавской области. В 1939 г. семья пере­ ехала на Южный Урал. В 1951 г. окончил непол­ ную среднюю школу в селе Чудиново Октябрь­ ского района Челябинской области, в 1955-м

– Коркинский горный техникум. Работал на сер­ ном руднике «Дарваза» в Каракумах. Четыре года служил на военных кораблях Балтийского флота. С 1959 по 1987 год жил в городе Миасс, работал

вТургоякском рудоуправлении машинистом экс­ каватора, инженером по котлонадзору, предсе­ дателем профкома. С 1987 по 1998 г. возглавлял Челябинскую областную писательскую органи­ зацию. Избирался секретарём правления Союза писателей России. Член Союза писателей СССР

с 1970 г. Стихи публиковались в местных област­ ных изданиях, в журналах «Урал», «Сибирские огни», «Новый мир», альманахах «Поэзия» и «День поэзии». Автор более двадцати книг стихов и прозы, среди которых «Белое, синее» (1966); «1+1» (1990); «Ручная работа» (2000), «Графо­ ман» (2002). Лауреат ряда литературных премий,

втом числе областной комсомольской премии «Орлёнок» (1968), Всероссийских премий име­ ни Д.Н. Мамина-Сибиряка (2003), П.П. Бажова (2005) и др. Почётный гражданин города Миасс (2003). С 1967 по 2009 г. руководил миасским литературным объединением «Ильменит». Руко­ водитель литературной секции при Челябинском центре народного творчества. Главный редактор альманаха «Графоман». Заслуженный работник культуры России. Удостоен почётного знака и включён в российскую энциклопедию «Лучшие люди России». Награждён почётным знаком «За заслуги перед Челябинской областью». Участник АСУП-2. Живет в Челябинске.

Филологическая маркировка стихов Н.Г.

Традиции, направления, течения: модернизм,

реалистические тенденции, фольк-арт, форма­ лизм.

85

Основные имена влияния, переклички: С. Есе­ нин, А. Фет, Е. Евтушенко, О. Хомяков, А. Пуш­ кин.

Основные формальные приемы, используе-

мые автором: литературная аллюзия, метафора, ирония, использование авторских неологизмов, парадокс, классическая форма (преимуществен­ но катрены), эпитет, антропоморфная метафора, олицетворение.

Сквозные сюжеты, темы, мотивы, образы:

рабочая тема, взаимоотношения человека с при­ родой, тема любви, творчество, поиск счастья и покоя, ощущение радости бытия и готовность разделить ее с другими, язык, поэзия; образы при­ роды – лес, птица, ветер, дерево вода (река, пруд), образ книги и его метафорические субституты: («ветер листал березку», «огород похож на газе­ ту»). Доминирующая интонация стихотворений

– жизнелюбие, спокойствие, душевная гармония.

Творческая стратегия: достижение единения с народом посредством поэтического слова, несли­ янность лирического героя с родной природой, родным народом и родным языком.

Коэффициент присутствия: 0,45

АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ СТРАНИЦЫ

Этого хутора на Полтавщине теперь нет. Оста­ лось в памяти только непонятное название – Ша­ майково, где я родился 25 августа 1935 года, по рассказам матери, прямо в поле на ворохе соломы под васильковым украинским небом.

Хорол, Миргород, Диканька, Сорочинцы... Зна­ менитые гоголевские места были такими же при­ вычными для моих родителей, привозивших от­ туда по праздникам гостинцы, как сегодня для меня Миасс, Златоуст, Чебаркуль. Память четы­ рехлетнего мало что сохранила. Какие-то отдель­ ные картинки. Низкая хата под очеретом, вишне­ вые заросли.

По рассказам, отец мой из середняков. Дед Кузь­ ма Кузьмич, 1878 года рождения, кузнец по про­ фессии, баба Явдоха – Евдокия Даниловна, тоже 1878 года – из Хорольского района Полтавской области. А вот мать из батраков-бедняков. Рано осталась без родителей, жила в многодетной се­ мье с мачехой. Уже подростком была отдана «в люди». Это где-то сразу после революции, по­ скольку родилась Надежда Ивановна Демьянен­ ко 2 сентября 1907 года. Отец на три года моло­ же, 1910 года. Поженились они рано, отцу едва исполнилось 17 лет. Старшая дочь Галя, моя се­ стра, погибла восьмилетней. Закрыли ее дома ро­ дители, ушли на работу. А на печи сушился сноп конопли или льна, загорелся. Галя задохнулась

86 Николай Година

Родители – Надежда Ивановна и Иван Кузьмич, 60-е годы

вдыму. Были другие дети, но скоро поумирали. Остались мы с сестрой Татьяной. В начале 30-х годов на Полтавщине, как известно, тоже был го­ лод. Молодой отец ездил на арбе по хуторам, со­ бирал трупы, за что получал какие-то трудодни. Хутор снесли, землю распахали и засеяли. Хуто­ ряне разъехались по свету в поисках лучшей доли. Так и я оказался в конце 1939 года на Урале. Село Чудиново в Челябинской области стало моей ма­ лой родиной. Здесь я учился говорить по-русски, бродил вместе с соседскими ребятишками по окрестным лесам, зорил грачиные гнезда. Помню, как провожали мужиков на войну. Пьяные песни, надрывные причитания, горькие слезы... Ушел и мой отец, Иван Кузьмич, самый высокий человек

вдеревне, «дяденька, достань воробышка».

Рано научился читать и писать. Скорее по необ­ ходимости. Мать моя, Надежда Ивановна, была абсолютно неграмотна, и вся переписка с отцом, сухо рассказывавшем о военных буднях, лежала на мне. В школу пошел на десятом году. Причины естественные и уважительные: не было обувки, не хватало одёжи. Учился легко и с удовольствием. Летом работал в колхозе, собирал колоски, во­ зил волокуши. Сочинять начал рано. Вижу, как будто это было вчера, свое первое стихотворение «Ёлка» в школьной стенгазете.

Начинал с басен, потом перешел на рассказы, про­ бовал писать пьесы. Одна из них была сыграна на Маланьином дворе силами учеников четверто­ го класса. На вырученные за билеты деньги мы славно посмотрели кинофильм «Чапаев».

Мне повезло, что родился и вырос среди полей

илесов, вместе с сиренью в палисаднике и голу­ бями под крышей. Разве можно сравнить наши самодельные игрушки с пластмассовыми штам­ повками нынешних дней? А наши веселые игры в шаровки, в лапту, в «чижика», в «муху»? Кто из моих дочек и внуков знает, как играют в «баб­ ки»? Спасибо деревне, от которой остались самые светлые воспоминания.

В порядке исключения тринадцатилетним всту­ пил в комсомол. После семилетки уехал из села. Во-первых, десятилетка была только в районе, в 25 километрах от нашей деревни. Во-вторых, уви­ дев объявление о приеме в горный техникум, за­ горелся желанием увидеть в будущем горы, кото­ рых в наших степных краях сроду не бывало. Но оказалось все с точностью до наоборот.

В 1955 году окончил Коркинский горный техни­ кум и уехал по распределению в Каракумы. Не­ сколько месяцев работал начальником смены на серном руднике «Дарваза». Жара адская. Песок и сера. Подчиненные – бывшие уголовники и нар­ команы. На моих глазах пятый по счету началь­ ник рудника от водки и опиума сошел с ума. Я написал заявление в Ашхабадский облвоенкомат

иушел «добровольцем» в армию. Более четырех лет служил на военных кораблях Балтийского флота. Тралил подводные мины двух последних войн. Посещал литературное объединение при газете «Кронштадтская правда», которым руко­ водил капитан-лейтенант Григорий Петрович Котницкий, поэт и впоследствии мой друг. 30 марта 1958 года газета опубликовала мое первое стихотворение «Новичок».

В конце 1959 года я демобилизовался и приехал в Миасс. Через два года распрощались с деревней и отец с матерью. Мы всей родней помогли им по­ строить небольшой домик на берегу Ильменско­

Н.Г. – матрос Балтийского флота, 50-е годы

го озера. Сыграли свадьбу. В жены себе я выбрал соседку по общежитию – усть-уйскую девицукрасавицу Валентину из рода Овчинниковых. Но пожить долго рядом с родителями не пришлось.

В1968 году шестидесятилетней умерла от лим­ фогранулематоза мать, которой я обязан всем лучшим, что во мне было и осталось.

Тринадцать лет я спускался в забой Березовского карьера, грузил экскаватором известняк в думп­ кары. По дороге на работу и с работы на ходу со­ чинял стихи. Со дня приезда в Миасс регулярно ходил в городское литобъединение, а с 1967 года стал его руководителем.

В1967 году в Челябинске вышла книга «Белое, синее». На Кемеровском совещании впервые по­ знакомился с В.П. Астафьевым. Там же, в сибир­ ских краях, пришлось участвовать в литератур­ ных праздниках вместе с Л. Соболевым, Я. Сме­ ляковым, В. Федоровым...

Москва, весна 1969 года. 5-е Всесоюзное совеща­ ние молодых писателей. Моим семинаром руко­ водят В. Соколов, Ю. Левитанский, Е. Долматов­ ский, М. Соболь, И. Фоняков и другие. Стихи хвалят, меня рекомендуют в члены СП. Долма­ товский спорит с Левитанским по поводу автор­ ского чтения стихов. Левитанскому нравится, как я читаю, Долматовскому – не очень. Кому-то из моих земляков-товарищей не дают покоя мои скромные лавры. «Был бы в «русском» семина­ ре, – говорят, – неизвестно еще, как бы вышло».

Врезультате стихи не попадают в коллективный сборник по итогам совещания.

Однажды, приехав в Москву, неожиданно увидел потелевизоруВ.В.Казина,которыйдержалвруке моюпервуюкнижку«Белое,синее»,читалстихии говорил теплые слова в мой адрес. Михаил Львов, который симпатизировал мне, посоветовал: мол, не будь дураком, позвони Казину и поблагодари. На другой день Василий Васильевич, знамени­ тый поэт и друг Сергея Есенина, пригласил меня к себе домой в тихий Лаврушинский переулок, где предложил и написал рекомендацию в СП. По рекомендациям Казина и Львова я и был принят в начале 1970 года в Союз писателей СССР.

Между тем миасская жизнь шла своим чередом. Работал на экскаваторе. Жена Валентина Ильи­ нична – экономистом. Две дочери – Оксана и Жанна – в садике. Отец сапожничал в горбыт­ комбинате. Челябинская киностудия надумала и сняла документальный кинофильм «Никакая там не знаменитость». Режиссер Р. Эйленкриг после премьеры в Москве рассказывал об огромной моей «рабочей» фотографии в Центральном доме кино. Что еще? Очень ценю знакомство с Лео­ нидом Леонидовичем Оболенским, перешедшее в многолетнюю дружбу. Оболенскому особенно нравились мои миниатюры.

«Ты, Коля, – говорил Л.Л., – Дебюсси в поэзии». На одной из подаренных фотографий Л.Л. в 1977

Н.Г. и Виктор Астафьев, 1992 г.

году написал: «С Вами, Николай, забываю, что мне 75. Спасибо за Вашу светлую речь к людям». Продолжается с 1967 года переписка и дружба с замечательным боснийским поэтом Изетом Са­ райличем. Перевожу его стихи, он переводит мои.

В1997 году я подготовил и издал книгу «Сарай­ лич из Сараева», в которую вошли письма Изета, переводы его стихов и мои стихи, посвященные ему. Он очень рад. Я тоже.

Любовь к земле, обостренное видение окружаю­ щего, взаимоотношение человека с природой ста­ ло доминирующим в моей лирике. Ищу в стихах не столько информацию, сколько мысль, образ, метафору, удачное сравнение, парадокс. Может, поэтому ближе моей душе строки Владимира Со­ колова, Давида Самойлова, Александра Кушнера, Олега Чухонцева, Глеба Горбовского, Олжаса Сулейманова, Ивана Драча, Владимира Салимо­ на. У меня не было и нет прямых учителей, хотя критики иногда кивали на Пастернака. Что ж, не возражал бы!

После продолжительной болезни снова работал в Тургоякском рудоуправлении. Сначала инжене­ ром по котлонадзору, затем председателем про­ фкома. Много ездил по стране по приглашению Бюро пропаганды художественной литературы, а позднее – секретариата СП: Украина, Узбеки­ стан, Адыгея, Башкирия, Якутия и т.д. Любовь к путешествиям позволила побывать в Италии, Ан­ глии, Франции, Канаде, Индии, Египте и в десят­ ке других не менее интересных государств.

Всвое время мне не удалось получить достаточ­ ного образования, поэтому всевозможные по­

88 Николай Година

ездки стали моими университетами. Кое-кто из миасских тружеников пера с недоумением и чуть ли не обидой замечал: вроде не шибко грамот­ ный, но, видимо, удачливый... Как сказать. И все же я всегда трезво оценивал свои литературные опыты, считая их не более чем любительскими. Мне действительно не удалось многого узнать и из книг, и из жизни. Средняя сельская семилет­ ка, провинциальный техникум, четырехлетняя флотская служба, семейный поселковый быт...

Была возможность поехать учиться в столицу на Высшие литературные курсы – жена запротесто­ вала: кто кормить детишек будет? А как журил меня Астафьев за этот отказ!

В творчестве со временем происходит своеобраз­ ная эволюция. В семидесятые годы неожиданно начинаю работать над свободными стихами. Вер­ либрами. А позднее пишу прозаические миниа­ тюры – малую прозу.

Одно время довольно широко печатался в журна­ лах и альманахах: «День поэзии», «Поэзия», «Но­ вый мир», «Нева», «Урал», «Волга», «Сибирские огни» и др. Критики отзываются тепло и добро­ желательно.

Никогда не чурался и общественной, так сказать, деятельности. Еще на флоте в 1958 году был при­ нят в члены КПСС. После демобилизации изби­ рался членом горкома и обкома комсомола, депу­ татом Миасского горсовета. Даже членом обкома партии. Во время перестройки партийный билет не сдал и не сжег. Храню на память.

В1980 году уволился из Тургоякского рудо­ управления. Пять лет работал только с литера­ турным объединением. Получал 80 рублей в ме­ сяц. Полтора года по велению партийных властей г. Миасса «боролся за всеобщую трезвость». В 1987 году меня почти волевым решением избира­ ют руководителем областной писательской орга­ низации.

С трудом переезжаю в Челябинск. Одиннадцать лет, как никто другой, занимаюсь скучнейшей и неблагодарной работой по организации все­ возможных семинаров, совещаний, добыванием денег на оплату аренды помещения, разборками между группировками и отдельными членами СП.

После распада СССР и раскола Союза писателей в организацию правдами и неправдами повалил малограмотный и малоодаренный, но агрессив­ ный, что-то пишущий народ. Одни подались в крутые демократы, другие стали фарцевать квас­ ным патриотизмом. Слава Богу, в эти же годы появилось много и по-настоящему талантливых молодых людей вне творческих союзов. Как буд­ то легче стало издаваться. Выходит несколько но­ вых книг и у меня. Правительство Челябинской области выдвигает меня на премию Президента РФ. А Президент присваивает звание «Заслужен­ ный работник культуры России» (1996).

В1993 году на восемьдесят третьем году жизни в Миассе умирает отец. К трем внукам прибав­ ляется внучка. Нарастает желание помочь своим

миасским литературным питомцам. Готовлю и помогаю издать антологию «Стихи Миасской до­ лины», несколько сборников членов литобъеди­ нения. Очень хочется написать и что-то свое.

Всвободное время, кроме садово-огородных дел, увлекаюсь минералами. Облазил, вооружившись кайлом, вместе с друзьями-товарищами окрест­ ности Миасса, Златоуста, Пласта, пос. Ленинск. Рыл, копал, что-то находил. Теперь у меня в Че­ лябинске компактная, но содержательная коллек­ ция камней, которыми и сам любуюсь, и другим показываю.

До сих пор чтение – одно из самых любимых моих занятий. Перечитываю Бунина, Чехова, Го­ голя. Наслаждаюсь Борхесом, Астафьевым, Ко­ нецким и Довлатовым. Интересны мемуары Воз­ несенского, Евтушенко, Ваншенкина. И все-таки словари народных говоров – лучшие из книг. К сожалению, кирка для минералов давно заржаве­ ла. Все некогда да недосуг. Остается только лес, куда я сбегаю при первой же возможности. Часто среди деревьев мне уютней, чем среди людей. Ду­ маю, что это и по стихам видно.

В1999 году ушел, не доработав до положенного срока, из секретарей Союза писателей: бездарное, преступное ельцинское президентство довело Россию до ручки. Ни «правые», ни «левые» меня не устраивали. В течение трех лет практически безмолвствовал, оглушенный, отравленный но­ воявленной литературой. Страницы газет и жур­

налов заполонила «прикольная» пошлятина, раз­ нузданная похабщина на каком-то тарабарском языке... Четыре раза участвовал в «Литературных встречах в провинции», попросту в «Астафьев­ ских чтениях», проходивших в п. Овсянка Крас­ ноярского края, на родине великого писателя.

Тридцать шесть лет судьба позволяла общаться с Виктором Петровичем и Марией Семеновной. И

– главное: никакая расчетливость в нашей друж­ бе не ночевала, поскольку никогда ни с какой просьбой, связанной с литературой, к ним я не обращался, а они ко мне тем более. На «Астафьев­ ских чтениях» приумножилось мое богатство но­ выми товарищами и приятелями. А некоторые, как Валентин Курбатов и Михаил Кураев, стали, надеюсь, моими друзьями. Появились и много­ численные поклонники.

Вдруг снова начинают писаться стихи, жесткова­ тые, эмоциональные. Выходит книга «Графоман». Через год – «Музыка легкого поведения». Адми­ нистрация губернатора области выдвигает кни­ гу на Всероссийскую литературную премию им. Д.Н. Мамина-Сибиряка, которую и вручают мне 6 ноября 2003 года в Висиме, родном городе клас­ сика. В январе 2006 года получил Всероссийскую литературную премию им. П.П. Бажова за книгу стихов «Человек, похожий на меня». Подготовил и издал несколько книжек миасских литераторов. Ежемесячно продолжаю собирать «ильменитов­ цев» в самом красивом городе Южного Урала.

90

Марина Гольденберг

Гольденберг (Медведева) Марина Аркадьев-

на родилась в 1978 г. в Златоусте. Занималась в детско-юношеском объединении «Исток» (руко­ водитель С. Трофимова). В 1996 г. стала стипен­ диатом городского конкурса по программе «Но­ вые имена». Публиковалась в журнале «Ураль­ ская новь». Закончила Литературный институт имениА.М.Горького(семинарА.Куняева).Автор книги стихов «Бесценные безделушки» (2009). Участник АСУП-2. До 2012 г. жила в Киеве, в том же году выехала на постоянное место жительства в Израиль.

Филологическая маркировка стихов М.Г.

Традиции, направления, течения: постмодер­ низм, неомодернизм, соц-арт.

Основные имена влияния, переклички: А. Ахма­ това, В. Набоков.

Основные формальные приемы, используемые автором: анжанбеман, реэтимологизация, ана­ фора, метафора, литературная аллюзия.

Сквозные сюжеты, темы, мотивы, образы:

игротека, языковая игра, карнавализация образов классического искусства, игровое переосмысле­ ние библейских сказаний, ирония, мотив игры в шахматы; мотив тоски по юности, язык, литерату­ ра (образный пласт составляют упоминания имен писателей, поэтов, литературных персонажей), земная твердь, термальное ощущение льда, снега, холода, сухости.

Творческая стратегия: литературная игра, су­ веренная игра поэтическим словом, мифотворче­ ство в тексте.

Коэффициент присутствия: 0,15

М.Г. Прямая Речь.

«Так совпало, что четыре человеческие истории переплелись из-за Второй мировой именно в Зла­ тоусте, на Южном Урале. И восемь историй их

родителей, и много историй их сестер и братьев. Мама – бухгалтер, папа – машинист грузовых по­ ездов. Очень люблю город моего рождения. Пед­ училище (педагогический колледж) – учебное за­ ведение, в котором я полюбила вязать, мастерить, переделывать вещи, заниматься «украшатель­ ством» – занятия, наполняющие жизнь радостью творчества. Каждый день учебы в ЗПУ можно повторить дважды и трижды, все было честно и невероятно интересно – люди, дружбы, учителя, уроки, практика. То есть глаза видели то же, что

исердце, увиденное и почувствованное совпада­ ли. Писание стихов началось из зависти (хотя это было более сложное чувство) к подруге, которая не только прочитала свое стихотворение, но и на­ бренчала его на гитаре. Литературный институт напрочь отбил желание писать стихи, зато я ста­ ла острее понимать написанное другими. Из всех поэтических форм больше всего люблю белый стих, но не от лени искать точные рифмы, а от­ того, что он дает свободу передавать внутреннюю правду вещей и событий. В Киеве я вышла замуж

иродила мужу троих детей, дочерей и сына. Сей­ час им – 6, 5 и 4 года. Мне 34, я бывшая студентка Литинститута. Живу в Киеве, воспитываю мужа

итроих детей».

М.Г., 2002 г.