Исаченко_Послевоенная география

Правда, некоторые географы, особенно Д. Л. Арманд (1968 г.) и Ю. К. Ефремов (1967 г.), отрицают качественное своеобразие ландшафта как основной ступени в системе физико-географиче­ского деления земной поверхности и предпочитают толковать тер­мин «ландшафт» как синоним географического комплекса. Н. А. Гвоздецкий (1958 г.) отстаивает типологическое понимание ландшафта. Д. JI. Арманд вообще не допускает возможности объективного разграничения геокомплексов, ссылаясь на конти­нуальность географической оболочки. Между тем В. С. Преобра­женский (1966, стр. 14—15) справедливо подчеркивает единство континуальности и дискретности географической оболочки, выра­жением которого является ее целостность и в то же время суще­ствование в ее пределах самостоятельных геокомплексов.

К спорным вопросам ' ландшафтоведения относится идея Н. А. Солнцева о ведущей роли «литогенной основы» (т. е. твер­дого фундамента) в ландшафте. Следствием этой идеи является признание «полными» геокомплексами только азональных единств (страна, область, ландшафт) и отрицание представления о зонах как физико-географических единицах (Солнцев, 1968).

Полный обзор современного состояния учения о ландшафте не входит в нашу задачу. Общей теории ландшафта посвящена работа А. Г. Исаченко (1965 г.). Проблемам ландшафтоведения отведено значительное место в монографиях И. М. Забелина (1959 г.) и Ф. Н. Милькова (1967 г.).

В. С. Преображенский (il966 г.) и А. Д. Арманд (1966 г.) раз­вивают взгляд на геокомллекс как на саморегулируемую инфор­мационную систему, к изучению которой применимы принципы кибернетики. В. Б. Сочава ic соавторами (1965 г.) выдвинули ана­логичное представление в отношении фации и считают возмож­ным подойти к разработке ее математической модели. Некоторые- географы связывают пути дальнейшего прогресса ландшафтной теории с внедрением математической логики и статистики, теории множеств и других разделов современной математики («Методы ландшафтных исследований», 1969).

Существует мнение (Солнцев, 1962а), что предметом ланд- шафтоведения служит только ландшафт в строгом смысле этого слова (см. выше) вместе с его морфологическими составными частями. Но большинство специалистов рассматривает ландшаф- товедение как учение о геосистемах всех рангов, т. е. о структур­ных частях географической оболочки, и, следовательно, относит сюда также вопросы физико-географического (ланд­шафтного) р а й'онир о в а,н и я. Развитие ландшафтного кар­тографирования (позволило теснейшим образом связать физико- географическое районирование с учением о ландшафте, ибо ланд­шафтная карта становится основой для выделения физико-гео­графических регионов всех рантов. Использование материалов ландшафтной съе/мки дало возможность значительно повысить точность и детальность районирования и перейти от общих схем, основанных на взгляде «сверху» (т. е. методом последовательной дифференциации) к интеграции регионов «снизу». При этом ланд­шафт практически принимается за основную категорию комп­лексного природного районирования СССР, т. е. становится как бы первичным физико-географическим районом.

После 1956 г., когда силами университетов были начаты большие работы по физико-географическому районированию СССР, стихийные исследования в этой области стали впервые направляться в единое русло. С 1961 г. публикуются результаты этих работ в виде монографий по отдельным регионам (Нечерно­земный Центр, Черноземный Центр, Северо-Запад РСФСР, Ниж­нее Поволжье, Среднее Поволжье, Узбекская и Таджикская ССР, Украинская ССР), а недавно Московский университет издал свод­ку «Физико-географическое районирование СССР» (1968 г.)

Многочисленные схемы физико-географического районирова­ния и региональные характеристики (в том числе для всей терри­тории СССР) разработаны и вне связи с межвузовскими рабо­тами— коллективами институтов Академии наук СССР, авторами учебных пособий и т. д. Новейший опыт физико-географического районирования всей суши принадлежит кафедре физической гео­графии зарубежных стран Московского университета (см. Физи­ко-географический атлас мира).

Хотя за последние годы разработка теории и методики физико- географического районирования значительно продвинулась впе­ред (отметим, в частности, распространение зонального принци­па на районирование горных стран), многие работы еще несут на себе печать эмпиризма и обнаруживают то более, то менее су­щественные расхождения во взглядах на систему таксономиче­ских единиц и способы их соподчинения, на методы выделения регионе® и т. д. Большой разнобой наблюдается в структуре и содержании характеристик регионов. Эти черты свойственны и опубликованным материалам межвузовских работ, которые дале­ко еще не представляют собой единой серии.

За последние годы издано немало монографий по физиче-

331

скому страноведению, разнообразных по объему и со­держанию. Обычно они состоят из двух частей — общей (описание отдельных компонентов природы) и региональной (описание фи­зико-географических регионов).

С 1961 г. Геюграфгиз, с 1964 г. издательство «Мысль» публи­куют серию из 12'научно-,популярных «очерков природы» крупных регионов СССР. Самые регионы выделены в одних случаях в административно-политических границах (Казахстан, республики Средней Азии), в других — в общем по природным признакам, но не всегда строго научно (Урал, Средняя Сибирь, средняя полоса Европейской части СССР и др.). Соотношение общей и регио­нальной частей сильно варьирует; в некоторых очерках последняя занимает до половины и более текста. Региональный обзор дает­ся по крупным единицам («областям», «провинциям»), которые каждый автор выделял согласно своим собственным представле­ниям.

Институт географии АН СССР с 1963 г. выпускает большую серию «Природные условия и естественные ресурсы СССР» (все­го предусмотрено 14 региональных томов и один обобщающий). Отдельные тома серии примерно соответствуют крупным экономи­ческим районам, но в некоторых случаях их границы приближе­ны к естественным рубежам, причем между томами допускаются перекрытия текста. Основную часть содержания каждого тома составляет характеристика отдельных природных компонентов; относительно небольшая часть отводится краткому обзору круп­ных физико-географических регионов (чаще называемых провин­циями, «о выделяемых 'без какой-либо единой системы) и, нако­нец, 'завершающий раздел посвящается естественным ресурсам и основным региональным проблемам их использования.

Разнохарактерность структуры издаваемых региональных фи­зико-географических монографий в значительной мере связана с их разнообразным назначением. Очевидная общая тенденция со­стоит в стремлении характеризовать природу любой территории, в каких бы границах она ни рассматривалась, по ее естественным территориальным подразделениям, т. е. физико-географическим регионам того или иного ранга. Однако вопрос о содержании ре­гиональной физико-географической характеристики разработан еще слабо, сильно сказывается «отраслевая» традиция, уровень физико-географического синтеза часто остается невысоким. Прак­тически до ка еще почти :не применяется типологический подход, т. е. характеристика территории по типам (классам, видам и т. п.) ландшафтов, хотя у такого подхода имеются свои преимущества перед региональным, и оба они должны сочетаться \ чтобы полнее

раскрыть природу любой территории как совокупности геосистем разных порядков. Главный недостаток работ по физическому страноведению состоит в том, что они в большинстве своем еще основываются не на материалах специальных ландшафтных ис­следований (хотя уже есть и такие работы), а на обобщении, под­час чисто компилятивном или механическом, литературных дан­ных по отдельным географическим компонентам.

Вопросы теории и методики физико-географического райони­рования рассматриваются многими авторами. Относительно бо­лее полно они освещены в работах Н. И. Михайлова (I960,

1962 гг.), А. Г. Исаченко (1965 г.), Ф. Н. Милькова (1966 г.),

В. И. Прокаева (1967 г.). р. Б. Родоман (1965, 1967 гг-)- подошел к районированию как к логической операции и исследовал воз- \ можности применения некоторых математических методов (з 1 том числе теории множеств и теории графов) безотносительно \ к существу самих объектов районирования. Признавая значение подобного подхода для развития методики районирования, сле­дует подчеркнуть, что теоретическую основу ландшафтного райо­нирования составляет учение о з а к о и о м е р н о с т я х фи­зико-географической дифференциации.

В. Б. Сочава (1967 г.) различает три последовательных уровня дифференциации географической оболочки: планетарный (пояса и области—последние отвечают «странам» других авто­ров), провинциальный, или региональный (т. е. деление внутри стран — вплоть до ландшафтов) и топологический (урочища, фа­ции). Если физико-географическая дифференциация на тополо­гическом уровне обусловлена местными, или локальными, зако­номерностями, внутренне присущими отдельным ландшафтам или их группам, и связана с процессами развития последних (Исаченко, 1965, стр. 113—115), то геосистемы планетарного и ре­гионального порядка представляют результат проявления уни­версальных физико-географических закономерностей, зональных и азональных, связанных с притоком энергии извне в географи­ческую оболочку. Поэтому в исследованиях закономерностей этого рода трудно разграничить задачи ландшафтоведения и об­щей физической географии (общего землеведения). Единство и неразрывность этих двух частей физико-географиче­ской науки обнаруживаются здесь особенно наглядно.

.Подводя итоги развитию общего землеведения в СССР,

С. В. Калесник (1967 г.) называет следующие общие закономер­ности, присущие ландшафтной оболочке Земли: чпняльнпгть, пр- * лостность этой оболочки, наличие в ней круговоротов вещества и % энергии, ритмичность процессов и явлений, непрерывность раз- £■ вития.

Хотя зональность отнюдь не единственная закономерность внутренней дифференциации географической, или ландшафтной, оболочки, она до последнего времени привлекала особое внима-

333

ние исследователей. А. А. Григорьев и М. И. Будыко (1956 г.) сформулировали так называемый периодический закон зональ­ности, сущность которого представляется, однако, весьма спор­ной, ибо в нем смешаны собственно зональные и «секторные», а также некоторые чисто местные закономерности (см. Исаченко, 19⁷¹).

Существенный интерес представляет схема Е. Н. Лукашовой (1966 г.), которая отражает системы ландшафтных зон, прису­щие различным секторам суши — приокеаническим, континен­тальным и переходным.

К■ К. Марков (1963 г.) пришел к заключению, что «крупней­шей структурой географической оболочки является не зональ­ность (поясность), а полярная асимметрия. Зональность (пояс­ность) является структурой второго ранга» (стр. 3). Полярная асимметрия свойственна фигуре самой Земли (северный отрезок полярной полуоси длиннее южного; в северном полушарии тело Земли несколько сужено, в южном — расширено), она выража­ется в материковости северного полушария и океаничности юж­ного, в асимметричной структуре зон растительности, в различ­ном характере оледенения Арктики и Антарктики и т. д.

В. Б. Сочава (19636), подтверждая самый факт полярной асимметрии, справедливо сомневается в правильности противо­поставления этого явления зональности, или поясности. Действи­тельно, речь идет о разных закономерностях, которые обусловле­ны различными причинами и ни в каком соподчинении между со­бой не находятся (полярная асимметрия в сущности явление азональное, связанное со специфическими особенностями разви­тия нашей планеты). Касаясь зональности, В. Б. Сочава считает необходимым различать две ее разные категории: 1) планетар­ную, выражающуюся в делении земной поверхности всего лишь на три пояса (тропический и два внетропических), и 2) регио­нальную, которая проявляется уже внутри каждой физико-геогра­фической области.

Развитие исследований в космическом пространстве выдви­гает перед общим землеведением новые проблемы. И. М. Забелин (1959 г.) поставил вопрос о географической оболочке (биогено- сфере, по терминологии этого автора) как космическом явлении, поскольку ее аналоги должны быть и на некоторых других пла­нетах. Исследование биогеноефер других планет должно соста­вить, по Забелину, предмет особой науки — астрогеографии.

М. М. Ермолаев (1967 г.), основываясь на наличии тесных связей между географической оболочкой и «ближним космосом», разработал понятие о «географическом пространстве» как «части Космоса, в которой Земля создает специфические поля, обуслов­ленные ее присутствием и индивидуальными свойствами как конкретной планеты» (стр. 100). Верхняя граница «географиче­ского пространства» находится на расстоянии не менее 3—4 зем-

334 ных радиусов от поверхности планеты, нижняя — совпадает с по­верхностью Мохоровичича.

Исследования в области общего землеведения по своим мас­штабам, естественно, уступают ландшафтоведческим, и, как за­метил С. В. Калесник (1967, стр. 382), из трех главных разделов физической географии (включая палеогеографию) наибольшее практическое значение в настоящее время имеет ландшафтоведе- ние (по отношению к которому общее землеведение играет роль методологического и теоретического введения).

Как уже отмечалось, практическая ориентация составляет важную особенность современного советского ландшафтоведе- ния. Наряду с теоретическим ландшафтоведением достаточно четко определилось несколько направлений прикладного ландшафтоведения, связанных с обслуживанием нужд сельского хозяйства, градостроительства, здравоохранения и т. д. Уже накоплен довольно разносторонний опыт проведения спе­циализированных ландшафтных исследований оценочного и отча­сти прогнозного «назначения.

Ландшафтоведы Московского университета и по их примеру коллективы ряда других вузов ведут детальные ландшафтные съемки для научного обоснования организации землепользова­ний колхозов и совхозов и для агропроизводственной типологии земель.

Имеются удачные опыты мелиоративной, градостроительной, архитектурно-планировочной, медико-географической оценки гео- комплексов. Так, на территории лесопарковых поясов Москвы и Ленинграда проводятся специальные ландшафтные исследова­ния, результатом которых является всесторонняя оценка урочищ и фаций с точки зрения их наиболее целесообразного использова­ния, и в частности как возможных мест для организации массово­го отдыха. Институт географии Сибири и Дальнего Востока осу­ществляет ландшафтные исследования районов нового освоения, причем одно из важных звеньев в этой работе составляет оценка ландшафтов и урочищ в отношении их влияния на здоровье на­селения. Число подобных примеров можно было бы значительно увеличить, но из-за недостатка места в данной работе мы этого сделать не можем.

В прикладном ландшафтоведении, несомненно, будут возни­кать новые разделы и направления. Задача состоит в том, чтобы объединить разрозненные и пока еще в значительной стеиени эм­пирические исследования на основе единой системы методов и общей теории, целью которой в конечном счете должна быть разработка научных основ управления геосистемами и, следова­тельно, создания подлинно культурных ландшафтов. Развитие такой теории предполагает глубокое познание взаимосвязей при­родного ландшафта с овеществленными результатами человече­ского труда — различного рода сооружениями, обработанными

полями, все возрастающим химическим воздействием и т. д. (фор­мулировка В. С. Преображенского, 1966 — взаимодействие в си­стеме «природный комплекс — инженерное сооружение» — не­сколько сужает сущность проблемы).

К числу актуальных задач прикладного ландшафтоведения следует отнести разработку методики производственной, мелиора­тивной, экологической и другой оценки геосистем.

1Основные работы Б. Б. Полынова по этой проблеме относятся к 1944—■ 1946 гг. Они вошли вместе с другими его исследованиями по ландшафтоведе- нию в Избранные труды (см. Полыиов, 1956).

2 Большинство из этих работ А. А. Григорьев впоследствии включил в> свою книгу «Закономерности строения и развития географической среды» (1966 г.).

3Речь идет о статье «Страноведение и география экономическая и физи­ческая», опубликованной впервые в 1946 г. и позднее перепечатанной в рас­ширенном виде (см. Баранский, 1956).

4Материалы совещания оцубликованы ® «Известиях В ГО», т. 87, вып. о» 1956.

5Опубликованы следующие сборники трудов совещаний: «Географический сборник», вып. 4 (Львов, 1957); «Ученые записки Латвийского университета», т. 37 (Рига, 1961); «Материалы к V Всесоюзному совещанию по вопросам ландшафтоведения» (изд. МГУ, 1961); «Вопросы ландшафтоведения» (Алма- Ата, 1963); «Проблемы ландшафтоведения горных стран» (Алма-Ата, 1964).

6«Решения Ш съезда Географического общества СССР». Л., 1960, стр. 63.

7Там же, стр. 64—'65.

8«Резолюция IV съезда Географического общества СССР». Л., 1964, стр. 11.