MYaTEZh_NOMENKLATUR
.pdfобойдетесь без меня. Шнейдер и Боксер приехали ко мне домой на машине и увезли меня, не помню даже куда - на какое-то собрание. Они сказали, что Ваше собрание переносится"...
В одной школе, где преподавал друг моего соперника по выборам в Моссовет Олега Орлова (из МОИ), я сама видела написанные на доске призывы голосовать за Орлова. Ученики этой школы распространяли листовки с призывами голосовать не за меня, а за Орлова. Я знала, что Орлов в нашем районе не живет, хотя он в своих листовках и утверждал обратное. За день до выборов появилась листовка о том, что он выдвинут коллективом популярного тогда "АиФ". Это была тоже ложь.
А.Б.: И чем закончилась Ваша избирательная эпопея?
Л.М.: Я вышла во второй тур на выборах и в Моссовет и в депутаты России. А.Б.: Я припоминаю случай на Конференции МОИ в мае 1990 г., когда Вы
пытались сказать что-то разоблачительное про эту компанию, а Боксер пообещал усадить Вас на нары.
Л.М.: Да. Тогда Боксер заявил со сцены: "Эта дама клеветница. Она засыпала избирательные комиссии доносами на демократических кандидатов"...
Надо отдать этим людям должное: они как губка всасывают мысли и чаяния людей, всегда говорят то, что надо, чтобы прийти к власти. Когда они стали депутатами, они по Уставу должны были уйти из Координационного Совета МОИ. Но они не хотели этого делать...
А.Б.: Да. Я прекрасно помню эту историю. Они попросту решили не проводить конференцию для того, чтобы их нельзя было переизбрать. Провели в Мраморном зале Моссовета встречу "актива клубов избирателей с демократическими депутатами Москвы" и назвали эту встречу задним числом "конференцией". Тогда КИАН и другие недовольные создали оргкомитет, разослали по клубам избирателей приглашения и созвали Конференцию МОИ, которую старый КС отказался признавать и даже не удостоил посещением. Правда, старому КС МОИ пришлось назначить дату своей конференции. Если бы мы тогда были умнее, мы тогда бы переизбрали эту нечисть...
Так была упущена последняя возможность спасти честь московского демократического движения, очистить его от проходимцев."
Дальнейшее разложение демократического движения было направлено на уничтожение его возможного и естественного центра - Моссовет. Сначала Г. Поповым из своих ближайших помощников (тех же шнейдеров и боксеров) был сформирован антимоссоветовский аппарат. Позднее Н. Гончар не стал тревожить тех, кто не ушел вслед за его предшественником в мэрию, а лишь слегка разбавил своими людьми. И аппарат делал свое дело - работал на председателя, имитируя работу на Совет. В результате все усилия порядочных людей обращались во прах, а "морально неустойчивым" предоставлялись самые разнообразные возможности, чтобы стать падшими ангелами демократии.
Если говорить об антиаппарате, сформированном в Моссовете, то стоит привести воспоминания депутата Моссовета А. К. Тюленева:
"На первой сессии Моссовета я, как и многие другие депутаты, оформил свое депутатское обращение и передал, как это было заведено, в секретариат сессии. Прошла сессия, прошло лето, а ответ на свое обращения я так и не получил. Отправился в секретариат. И тут мне говорят, что обращение "утрачено". Его ввели в
компьютер, а тот вышел из строя. Но предлагают не огорчаться. Вместе с компьютером погорели 2000 обращений депутатов, составленных с самого начала их деятельности. Оригиналы тоже никто не хранил. Я все-таки огорчился и решил побеседовать о работе секретариата с Г. Поповым, который настоял в свое время на назначении начальником секретариата депутата И. Боганцевой. Когда я пришел в приемную председателя Моссовета, мне сказали: "А он депутатов не принимает". "Как так?" - не поверил я и
решил все-таки дождаться самого Г. Попова. Ждал упорно - полтора часа. И вот он явился в плотном окружении свиты. Я стал сквозь свиту взывать: "Гавриил Харитонович! Гавриил Харитонович!". Но он скользнул невидящим взглядом в мою сторону и исчез за тяжелыми дверями кабинета. Я понял, что ходить сюда бестолку."
Помимо всяческих секретариатов, существовала еще одна специфическая структура, созданная Г. Поповым - специальный моссоветовский орготдел, который был скорее отделом по дезорганизации работы Моссовета. Орготдел намеренно скрывал информацию от депутатов и делился с мэрией всеми результатами своей деятельности. (Не за эту ли высокую продуктивность после октября 1993 г. и полного разгрома управленческих кадров Моссовета начальник орготдела был пригрет в Городской Думе нового образца?) Порой обнаруживались и другие отделы в структуре Моссовета, которые скорее напоминали отстойники для чьих-то приятелей. Они либо никогда не отчитывались о своей работе, либо гнали халтуру.
Ко всему прочему, Моссовет как был с 1990 г., так и остался без своего здания и без собственной материальной базы. Здание по Тверской, 13 Моссовет попытался отсудить у мэрии. Не вышло. Суды были намертво схвачены "лужковцами". Приходилось работать в неприспособленных помещениях. Чего только стоил зал заседаний для сессий Моссовета с дурной акустикой, духотой и разболтанными креслами. А аппарат годами "думал" над тем как улучшить положение дел. Компьютерную сеть в здании налаживали два года, да так и не установили. Потом и думать стало не нужно. Заменившую Моссовет Городскую Думу можно было впихнуть в помещения одной депутатской комиссии - и пусть занимаются чем хотят.
Система моссоветовского аппарата работала сама на себя. На содержание Моссовета в 1993 г. планировалось израсходовать около 4,5 млрд рублей. В среднем на депутата приходилось чуть ли не по 10 млн. рублей. Реально даже близких к этой цифре затрат депутаты сделать не могли.
Из статьи Ю. Седых-Бондаренко и С. Пыхтина ("Время", № 3, 1993):
"Моссовет сегодня. Несмотря на все "демократические" вывески, он бюрократизирован до безобразия. Он устроен по принципу чемодана с тремя днищами. Достаточно сказать, что любой чиновник, сидящий на распределении материальных благ (путевок в санатории, автотранспорта и бензина, мы уже не говорим о таком священном деле, как оформление загранкомандировок), во много раз сильнее всех депутатов, вместе взятых.
В Моссовете полно "хитрых" и посторонних людей и подразделений - торгашей, чекистов, лоббистов и т. п. Только в Моссовете тебя может сбить с ног толпа, несущаяся куда-то в подвал, где в очередной раз "что-то дают". Эти полчища чиновников мэрии и правительства, наполняющие здание на Тверской, не имеют никакого отношения к Моссовету, но в глазах народа они тоже "Моссовет".
Если считать, что Президиум Моссовета задумывался как главная часть аппарата Моссовета, то эта часть сделала "пятой колонной" внутри Моссовета собственную глупость. Приведем только один пример - с переименованием улиц. Решение о массовом возвращении старых наименований принял Президиум, а общественность обрушилась на Моссовет и депутатов, которые к этому не имели никакого отношения. Глупость Президиума граничила с преступлением. Во-первых, с карты Москвы
убраны улицы, названия которых давно уже стали топонимами: Пушкинская, Чехова, Герцена и др. Во-вторых, кулуарный метод обсуждения вопросов, полное молчание прессы на этот счет обеспечили однозначное отношение к депутатскому корпусу: дураки, которые в состоянии все погубить. Московские писатели даже обвинили Моссовет в маразматическом антикоммунизме, по которому узнаются бывшие коммунисты. Не знали многие из них, что наиболее активными сторонниками этих переименований были "деморосы", которые антикоммунизм удачно совмещали с антигосударственной позицией.
Президиум Моссовета стал гнездом для внутримоссоветовской бюрократии. А интересы бюрократии формируются сами собой. Это и монополизация прав на информацию, это и сговор между собой по отношению к избравшим Президиум депутатам, это и захват полномочий, которых никто никогда не делегировал Президиуму. Началось все с того, что Президиум Г. Попова летом 1990 г. утвердил сам себя, не спросясь у сессии. Об этом все забыли, как о деле несущественном. Потом Президиум существовал без всяких отчетов о своей работе, без оглашенных планов деятельности и без всякого желания заниматься проблемами самого Моссовета (например, организационными). Точно так же, члены Президиума никогда не отчитывались перед депутатами, никогда не оглашали планов своих работ.
История с Президиумом показывает, что включение в номенклатурные игры происходит как бы само собой, если этому способствуют формы существования властных органов. Сам способ существования Моссовета (его оргструктура) помогали номенклатуре использовать его в своих целях. Никаких инструментов сдерживания номенклатурного заговора в самом Моссовете не существовало, а руководство не только не пыталось поставить дело иначе, оно еще и стремилось к поиску своего места в рядах номенклатуры.
ВЗДОХ В МИКРОФОН
Не секрет, что от века существует и применяется на практике вполне определенная и неплохо разработанная техника политических интриг. Век массовой информации принес с собой и мощнейшие средства оболванивания масс, которые стали инструментом этих интриг, оснастили их в соответствии с уровнем возникающих задач.
Установка Геббельса об увеличении убедительности лжи пропорционально ее неправдоподобности без особого изменения использовалась и используется современными политиками. Так околпачивал своих избирателей мэр Москвы Г. Попов - через бесконечные телеинтервью и статьи своих заказных собратьев по перу в "Курантах", "Московском комсомольце", "Вечерней Москве", "Аргументах и фактах", "Московских новостях". Перемешивая правду с ложью, небольшая группа журналистов, оседлав тему, формировала общественное мнение. У обывателя в сознании откладывалось, что именно мэр со своим правительством спасали и спасают Москву от рэкета, от голода, от крыс что именно они - главные победители путчистов и строители баррикад что депутаты только мешают наладить нормальную жизнь в городе...
Приобретение последних лет - совершенствование техники
политических интриг в области управления большими коллективами. Известно, что и раньше в нашей истории коллектив легко обращали в толпу, требующую смертной казни "врагам народа" или приветствующую бурными овациями косноязычные и бессодержательные выступления "верных ленинцев". Переход России к посттоталитарному обществу заставил мозговые центры номенклатуры выдвинуть на передний край специалистов по этой части, которые быстро нейтрализовали представительные органы, сводя на нет их усилия что-либо изменить в процессах, контролируемых номенклатурой.
Богатый арсенал средств, применяемый номенклатурой в управлении Советами особенно упорно применялся в Москве и СанктПетербурге, где депутаты оказались наименее сговорчивыми.
Мы уже рассматривали тактику захвата власти в Моссовете теми, кто сделал из него предмет политического торга. Опыт показывал, что небольшая сплоченная группа с четко поставленной целью, терпеливо выждав момент, своего добивается. Задача захвата и удержания власти особенно упрощалась за счет дезорганизации депутатского корпуса, не создающего сколько-нибудь устойчивых депутатских групп и фракций. Именно так получилось при восшествии на председательское кресло Г. Попова, а потом Н. Гончара.
Теперь остановимся на способах применения власти в целях ее же укрепления ("кратократия" - такой термин изобрели журналисты). Разумеется, ограничим в этой главе "игровую площадку" стенами Моссовета.
Задача удержания власти решается, прежде всего, путем создания перевернутой иерархии (Президиум - орган при председателе, Малый Совет - орган при Президиуме, а Совет в целом - орган при Малом Совете). В немалой степени играет роль и создание препятствий инициативам депутатов в области организационных усовершенствований работы Совета (дезорганизованный коллектив легко управляется), и прекращение контроля за принимаемыми решениями, и насаждение обстановки склок, взаимной неприязни между депутатами.
Одна из наиболее простых манипуляций депутатским корпусом - создание определенной эмоциональной атмосферы. Сессии - наиболее удобное место для этого. Можно обработать всех скопом, не утомляясь вылавливанием народных избранников поодиночке.
Вот, прыгая от нетерпения у микрофона, просит слова неугодный депутат. Председатель устало вздыхает в микрофон и держит артистическую паузу. Несколько подобных приемов - и неугодному депутату образ бестолкового обеспечен. Иногда можно искренне переполниться укоризной, произнести что-то вроде "ай-яй-яй", чтобы многие почувствовали себя нашкодившими учениками, устыдившись своей нерадивости в присутствии послушных отличников, внимающих председателю. Роль Учителя требует постоянного напоминания о ней ученикам.
По-другому лепится нужный образ для эмоционального правдолюбца с депутатским значком. Неуемных депутатов правила политических интриг предписывают любить. Легче работать, когда недовольство аудитории можно перевести на "особо буйного" или отождествить задиристые требования "особо буйного" с неугодной позицией. Буйно-неуемный депутат легко предсказуем, легко предсказуема реакция на него большинства - "с этим как всегда что-то не того". Осталось лишь найти
чувствительную струну буйной души, и ее обладатель становится незаметно для себя очень послушным орудием. А потому и превращается в "любимого". Это делается, например, таким тактичным замечанием, произнесенным мягким отеческим тоном: "Я же вам уже один раз предлагал не орать". Будьте покойны - после этой фразы "ор" войдет в привычку данного любимца, и при необходимости вызвать неразбериху в зале, это всегда можно использовать.
Одного неуемного, как правило, мало. Лучше держать при себе целую команду вспыльчивых и запальчивых "врагов", которые умело "программируются" председательствующим. Здесь возникает целый набор нитей-манипуляторов, которые протягиваются между залом и ведущим сессию. Нужная эмоция в зале извлекается из одного такого "любимца", потом из другого... Театр абсурда действует, как часы.
Давно известно, что подсказанный ответ имеет более высокие шансы при выражении мнения аудитории. "Ну что, прекратим прения? Кто за?" - спрашивает председатель. И прения прекращены. "Кто за то, чтобы дать слово председателям комиссий и на этом закончить?.." Принято. А любимый (неуемный) депутат беснуется, горлом пытаясь отстоять свои права. Молодец, помогает председателю.
Предположим, что руководству нужно провалить неугодное решение. Тогда устраиваются неограниченные по времени и бессистемные дебаты. Как же не дать слова всем неуемным, всем желающим блеснуть интеллектом, представителям всех фракций? Председатель просто отпускает вожжи и наблюдает из президиума, как в зале нарастает утомление, угасает интерес, и депутаты разбредаются по курилкам. Измотав своих коллег, достаточно убедиться, что кворум для принятия решения исчез, и можно без труда закрыть заседание.
Не всегда, однако, удается избежать случайных голосований против воли председателя. Тогда наступает время продемонстрировать "конструктивную позицию". Председатель объявляет о том, что "мы зашли в тупик". Далее следует фокус: на свет извлекается заготовленный "компромиссный вариант" решения. Снова начать обсуждение депутаты уже не в состоянии, и они сдаются. Тут можно вынудить их проголосовать и за явный абсурд. Нужно только через короткое время (пока абсурд не стал слишком очевиден всем) заявить: "Мы (ну конечно же МЫ, а не Я!) сделали большую ошибку". После этого следует очередной "компромиссный вариант". С легким чувством неудовлетворения собой, но счастливые избавлением от мук, депутаты покидают зал. Председатель тепло смотрит им вслед.
При возникновении острой политической дискуссии председатель может легко противопоставить экономические и политические вопросы, определив первые как актуальные и наиболее важные для города, а вторые - как второстепенные, служащие в основном средством самовыражения "особо говорливых депутатов". С этим как-то сразу стало принято соглашаться. Затем, в длинных разъяснениях по поводу поставленного вопроса можно довести зал до чувства омерзения по отношению к нему - к этому вопросу. Дальнейшее голосование по порядку ведения ("по порядку ведения" - эдакий демоновояз!) решает вопрос однозначно в пользу председателя. Депутаты с легкой ненавистью к сложности вопроса исполняют свой долг перед избирателями - и решение выпущено. Жаль только, что долг этот понят совсем не надлежащим образом.
В качестве страховочной меры на голосование ставится не
содержательная часть вопроса, а его корпоративный признак: "Кто за предложения Президиума?". На это клюют охотно. Большинству по любому поводу приятно утереть нос оппозиции.
Другая страховочная мера на крайний случай: объявить, что в экономический вопрос кое-кто пытается внести политические страсти. Далее - по накатанной схеме можно разбирать вопросы муниципальной собственности, земли, бюджета... Депутатский корпус уже приручен и безвреден. В общем - деполитизирован.
Если не нужно принимать никакого решения, а обязательства перед "хозяевами жизни" или соратниками требуют показать усердие, применяется метод "бу-бу-бу". Председатель берет слово последним и долго препарирует проблему, то пугая ответственностью, то возможными провокациями, взывает к разуму и совести. Короче, бубнит до потери пульса у депутатов, собравшихся на сессию. Номер отработан, но время обеда наступило уже час (или два) назад, депутаты разбрелись и никакое решение принять невозможно.
Вариант отработки номера перед депутатами может выглядеть и так. После чьего-либо эмоционального выступления вместо призывов к миру и спокойствию председатель поддерживает накал страстей, произнося с нажимом сквозь зубы и уже без всякой нежности: "Не надо нагнетать обстановку". Ну а если атмосфера накалена и с помощью жаренной информации организуется "голосовательный зуд", домашние заготовки председателя проходят без сучка, без задоринки.
Отразив здесь лишь часть арсенала бюрократии, которым она нейтрализует результаты выборов 1990 года, приходится отметить крайнюю степень наивности тех, кто взялся защищать интересы своих избирателей и потратил многие месяцы, чтобы от этой наивности избавиться. Единственная возможность когда-нибудь преодолеть наивность народных избранников возникает только в условиях частых выборов. Раз за разом избиратели, а потом и избранные ими депутаты, должны все-таки научиться отсеивать купленных бюрократией или склонных превращать свою совесть в товар, учиться распознавать приемы манипулирования и видеть истинные цели политиков сквозь ткань интриг. В конце концов избиратель должен стать профессиональным избирателем, депутат - профессиональным политиком, а все вместе - гражданами своей страны.
КОНСТРУКТИВНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
Когда с ролью и судьбой Моссовета все уже было ясно (лето 1992 г.) - он должен был оставаться лишь трибуной для озвучивания общественного недовольства - в нем объявилась вдруг фракция "За конструктивное взаимодействие" (около 40 человек, включая 11 председателей постоянных комиссий). Возглавили фракцию тихий зампред от коммунистов Л. Белов и, опять же от коммунистов, председатель комиссии по промышленности В. Телешов (по совместительству - создатель Гильдии московских промышленников) с большим номенклатурным прошлым. Уже после разгрома Советской власти эти "конструктивисты" получили плату за отстаивание интересов Лужкова в депутатской среде. Первый из них стал московским министром печати и информации, второй - зампредом
Департамента промышленности.
Молчаливым союзником "конструктивистов" был и глава коммунистической фракции в Моссовете депутат В. Шанцев (прежде - секретарь Перовского РК КПСС). За свои неоценимые услуги (нужно было в определенные моменты замирать и не предпринимать никаких действий) в 1994 г. он был пожалован должностью префекта Южного административного округа столицы.
Депутат Моссовета Г. С. Иванцов (из ответов на вопросы на прессконференции в октябре 1992):
"Депутату можно хорошо жить, можно очень удобно пристроиться в этой системе. Можно не заметить украденных у города миллиардов и тихо и спокойно при поддержке администрации устраивать личные инвестиционные проекты. Некоторые депутаты так и делают, вовсю сотрудничая с чиновниками в комбинациях с собственностью и бюджетом. Но я знаю несколько десятков депутатов Моссовета, которые на такое сотрудничество никогда не пойдут. "
Из заявления депутатского объединения "Законность и народовластие" от 04.11.92:
"Мы констатируем, что руководство Моссовета и его Президиум идут на поводу у мэрии. Более того, в связи с попыткой назначения выборов главы городской администрации сторонниками Лужкова Ю. М. сколочена "фракция силы", объединившая в своих рядах функционеров "Демократической России" и бывшего горкома КПСС, представителей и защитников старой и новой номенклатуры.<...> Мы отказываемся разделять ответственность с теми, кто превратил столицу в мафиозный центр, в площадку для всевозможных афер с городской собственностью, бюджетом, системой управления, осуществляемых за счет жизненно важных интересов все более нищающих москвичей."
Деятельность "конструктивистов" была проста и незатейлива. Любое действие Моссовета в защиту закона надо было объявлять политизацией, нагнетанием истерии, происками антилужковской оппозиции. Для пущего эффекта то и дело возникали призывы к самороспуску Моссовета, потерявшего всякое уважение среди москвичей. Призывать призывали, но сами своих депутатских мандатов не сдавали.
Надо поделиться с читателем еще одним наблюдением. С течением времени среди номенклатурной обслуги среднего звена образовалась прослойка чиновников, которые умели содержать свое лицо в демократическом виде, умели казаться вполне здравыми и порядочными людьми. Многие обманывались этим напускным видом, чувствуя "конструктивное" благорасположение этих чиновников и надеясь на какой-то разумный прогресс при решении собственных и общественных проблем. Глубоко непорядочные люди с внешне порядочными чертами получали определенные преимущества в условиях номенклатурного мятежа. Они походили на некую небольшую фракцию в недрах номенклатуры, с которой все-таки можно иметь дело.
"Конструктивное взаимодействие" имеет характер гипноза. Чем больше общаешься с номенклатурными "конструктивистами", тем больше впадаешь в наивную доверчивость и сам перерождаешься в такого "конструктивиста".
ФИНАЛ
Гибель Моссовета была заложена уже в первые месяцы его существования. От внимания публики в свое время ускользнули (или были тщательно скрыты) интриги группы "самых демократичных демократов" из ближайшего окружения Попова. Эта группа сразу после избрания постаралась накрыть своим влиянием все структуры Моссовета, превратить сессию в легко управляемый инструмент. С коммунистами в городской исполнительной власти руководству Моссовета довольно быстро удалось договориться. А вот каждый раз увязывать противоречивые позиции среди депутатов демократического крыла - оказалось делом слишком сложным. Поэтому летом-осенью 1990 г. группа Попова уже перестраивала свою тактику захвата власти, ориентируясь на силовые методы.
Нетрудно перечислить объективные причины падения Моссовета: отсутствие системы гражданского общества, реальной многопартийности, социальных групп населения с устойчивыми общественно-политическими интересами... Добавим сюда, что большинство депутатов Моссовета, включая его руководство, состояли в КПСС и прошли там школу лицемерия и "гибкости". Может быть, именно поэтому многих депутатов удалось так просто купить должностями или благосклонностью очередного патрона.
Сыграла свою роль и пробудившаяся страсть к привилегиям и коммерции. Чем больше трудностей встречалось на пути депутатской деятельности, тем больше депутатов переносило свою активность на частный бизнес или частные карьерные программы. Депутатский статус давал дополнительные возможности.
МОГЛИ ЛИ СОВЕТЫ ВЗЯТЬ ВЛАСТЬ?
Из материалов "круглого стола" газеты "Оппозиция" (№ 7, 1994):
А. Тюленев, депутат Моссовета:
"Да, у Советов, в частности у Моссовета, была возможность полностью взять власть в городе в свои руки. По крайней мере такая возможность была в 1990 г. Психологический фон был очень благоприятным. Москвичи ждали, что новый неноменклатурный Моссовет покажет себя властью в городе, накажет зарвавшихся чиновников, примет решения на пользу москвичей и т.д. Ожидания были очень большими. К сожалению, они оказались обманутыми. Почему? Начнем с того, что Моссовет оказался предан своими первыми вождями. Именно предательство было со стороны Попова, Станкевича. А те люди, которые пришли им на смену - Гончар, его заместители Седых-Бондаренко и Белов - не смогли или не захотели организовать работу Моссовета. Достаточно привести такой пример. За все время существования Моссовета ни одна депутатская комиссия ни разу не отчиталась перед сессией за свою деятельность.
Вообще Г. Попова, при всем моем отвращении к нему, как к политику, я считаю человеком весьма неглупым. Он проводил политику разложения довольно тонко. Например, известен случай, когда депутатам Моссовета в 1990 г. от имени руководства Совета вдруг предложили приобрести машины по старой цене - за 10 тыс. рублей, когда на рынке они уже стоили намного дороже. Предложили всем записываться. В списке оказалось человек 300. Не знаю, получил ли кто-нибудь из них машину, но Попов не раз этот список вытаскивал и говорил о депутатах: "Вот каковы
они - за машину готовы продать все - и Советы, и мать родную, и все прочее". Это типичный пример политики Попова.
Чью волю выполнял Попов, сказать сейчас трудно. Но то, что с самого начала у него была идея ликвидации такого авторитетного органа власти, как Моссовет, - у меня нет сомнений."
А. Калинин, депутат Моссовета:
"Да, люди типа Попова сыграли страшную роль. В России теперь нет более ненавистного слова, чем демократия. На самом деле никакой демократии не было. Советы были у власти два месяца - пока мы бегали, знакомились друг с другом, узнавали, кто у нас вождь, а кто нет. Моссовет уже тогда имел двух естественных лидеров: Станкевича и Попова. Другого выбора не было. Оба были "видными деятелями демократического движения", Межрегиональной группы. Они рядом с Сахаровым сидели!
Вспомните, кого из вас не проняла слеза, когда худенький еще тогда Станкевич говорил: "Вы, Михаил Сергеевич, коммунист и не имеете права затыкать мне рот. Я представляю 126 тысяч избирателей!" И я тогда, признаюсь, удивлялся, какая отвага в этом тщедушном тельце! Не такие ли люди переломят хребет коммунистической системе лжи, лицемерия и насилия?!! А Попов был теоретик - мудрейший человек. Все остальные были на три головы ниже не очень высокого Попова.
<...> Но кто сейчас на первых ролях? "Демократические" выдвиженцы! Они раньше прозябали: кто преподавал научный коммунизм где-то в провинции, кто трестом руководил, кто техникумом. Системе нужны такие люди, как Гайдар и Чубайс. А кем они были при старой системе? Вспомните как недавно их отхлестал сановник-боярин Черномырдин: "завлабы"! Вот там их место. А пока они нужны системе, чтобы создать ощущение какого-то развития, движения вперед, перехода в новое качество и т. д.
У нас было время до января 1991 г. - до того момента, когда Попов надел на нас исполком списком. И даже после этого какие-то возможности были. До тех пор, пока Верховный Совет руками "вождя народов" Руслана Имрановича не подписал положение "О реформе органов управления города Москвы". После этого началась агония и пошли арьергардные бои. Кстати, не всегда безуспешные.
Например, в Моссовете была комиссия имущественного контроля. Вопервых, они даже наловчились выигрывать в наших судах дела - опротестовывать сделки по приватизации! Во-вторых, они накопили бесценный материал, который, возможно, какому-то архивисту-историку лет через 20 понадобится.
Я считаю, что шансы стать властью были. Упустили их потому, что имели, во-первых, романтическое сознание, во-вторых, потому что следовали еще одной совершенно ужасной идее: идее исторического компромисса. Мы все время должны были с кем-то договариваться. Но компромисс - это когда речь идет о дележе 50:50 или 60:40. А когда вас держат за горло и говорят: "Все мое, и тогда я задушу тебя не сегодня, а завтра..."?
Люди типа Гончара (не даром он сейчас в верхней палате Федерального Собрания!) доконали наш Совет полностью. Это был конец мучительный и долгий.
Хочу вам сказать, что я лично ни в какие представительные органы больше никогда не полезу. Считаю ныне существующий режим абсолютно незаконным. Он мне совершенно не нужен: он меня не обеспечивает, не защищает, он основан на крови, он омерзителен с головы до пят еще в большей степени, чем большевистский режим. Ни в каких его выборах я участвовать не буду. Это будут выборы в незаконные органы власти. Единственный выход - это восстановление конституционного строя, который существовал до вечера 21 сентября. Мы можем сказать Верховному Совету: "Ребята! Мы возвращаем вас к власти с условием - в течение 3-х месяцев разработать порядок, принять необходимые законы и провести выборы в Учредительное Собрание и там решить вопрос о Конституции".
С. Пыхтин, депутат Моссовета, председатель Черемушкинского
райсовета г. Москвы:
"До весны 1990 г. не было ни Советов, ни Советской власти. Это был миф, реально была настоящая исполкомия с весны 1918 г. Миф этот сыграл роковую шутку в истории нашей страны, потому что громадное количество людей каралось за т. н. "антисоветскую деятельность" при отсутствии советской власти. Значительная часть средств пропаганды играла именно на этом: будто бы эти люди боролись против "всевластия Советов".
Что касается Черемушкинского района, то мы в Москве были первыми, кто проанализировал законодательство, которое имелось в 1990 г., и пришли к выводу, что никакого "разделения властей" на низовом уровне быть не может. Низовой слой - это самоуправление, непосредственно избранное населением в зоне пешеходной доступности, и создавать на этом уровне какие-то коллегиальные органы исполнительной власти совершенно бессмысленно. Потому что возникает один вопрос: кто должен подписывать платежные документы? Тот, кто это делает, тот и является властью. Кто подписывает ордер на квартиру, тот и является властью. Если мы обратимся к законодательству 1990 года, мы увидим, что все эти действия поручались исполкому.
Я сумел убедить своих коллег, что никакого исполкома быть не должно. Если мы примем решение о создании исполкома, то тем самым передадим всю власть бюрократии. Все мои старания передать эту идею коллегам из других райсоветов разбились о полное непонимание депутатами того, что как только они выберут предисполкома, они свою власть сдадут. Между прочим, в Москве был еще один район, где был фиктивный исполком - Дзержинский. Они создали исполком из орготдела.
Поэтому я допускаю, что технически было возможно взять власть весной 1990 г. не избирая исполкомы. Но мне кажется, что не реализовалось это закономерно, потому что в нашей стране нет никаких условий для демократии. У нас человек чувствует себя только просителем, ему нужно жить в зависимости от начальства. Поэтому, когда наше население в 1990 г. избрало Советы, оно на второй день о них просто забыло. За исключением небольшого числа чудаков, которые продолжают верить в миф о демократии в России. Поэтому же за 7 лет так и не смогли сформироваться политические партии.
Советы могли технически взять власть и заменить исполкомовскую бюрократию, которая, как я помню, полгода дрожала, боясь быть уволенной. Они сидели на краешке стула в зале заседаний и думали: "Что же эти вновь избранные депутаты о нас решат?" А потом они поняли, что эти люди ни на что не способны, кроме совершения одной глупости за другой.
Могу перечислить. Например, Декларация о независимости России, которая явилась просто шизофреническим решением. Это когда-то Распутин бросил шутку, а они решили ее реализовать. Депутаты с участием бюрократии могли вообще реализовывать только шизофренические идеи. Второй пример - президентская власть - идея, которая была реализована сверху до низу. Для того, чтобы лишить себя всякой возможности влиять на события? Далее: разделение властей, как принцип организации власти. Это вопрос техники, депутаты же превратили его в политику. Причем сделали это также сверху донизу - вплоть до сельского Совета. И там все разделили - т. е. лишили себя возможности принимать решения. Далее: законодательное недержание. Они не могли остановиться! Им надо было каждый день принимать какой-нибудь закон. Иначе, они считали, день прожит зря. Сейчас Дума не приняла ни одного закона. Что нибудь от этого меняется? Кто-нибудь эти законы выполнял? 400 законов, принятых Верховным Советом Союза, которые сейчас мыши грызут, и 400 законов, принятых российским парламентом, - никому не нужны. Наконец, чрезвычайные полномочия Ельцина!
Это была иллюзия власти. Власть перешла к этнобюрократии, к директорскому корпусу, к тем, кто способен оторвать кусок от общего пирога. А всей 90% массе бросили обглоданную кость демократии - нате, подавитесь, пока мы все поделим. И депутаты в этом обмане сыграли свою роль. Поэтому не надо искать заговоров за рубежом или в каких-то "жидо-масонских кругах". Они возможно помогали, но организовало весь процесс сборище избранных некомпетентных людей, которые