стилистика русского языка голуб

приближает письменное монологическое повествование к устному рассказу, создает тон беседы. Публицист как бы выступает в роли очевидца, участника описываемых событий; убедительность изложения при этом возрастает.

В случае возможной конкуренции личных форм глагола, конкретизирующих действие, и синонимичных им форм, но придающих речи обобщенный, отвлеченный характер, журналист отдает предпочтение первым; ср.: Я пишу эти заметки... - Эти заметки писались...; Забудем прошлое... - Забудется прошлое...

Личные формы глагола, которые употреблены в обобщенном, неопределенноличном значении, в контексте воспринимаются почти конкретно: Нет, не примиримся - за 1 -м лицом множественного числа - не обобщенный субъект с отвлеченным значением, а русские люди как убежденные противники войны. В подобных случаях в публицистическом стиле употребление лица глагола становится средством образной конкретизации речи.

В материалах, посвященных актуальным темам современности, журналисты используют такие личные формы глагола, которые представляют информацию живой, исходящей непосредственно от человека, действующего лица. Возьмем, к примеру, заглавия газетных статей: «Штурмуем рекорды», «Держим экзамен», «Ищем модель содружества», - форма 1-го лица в этих случаях предпочтительнее формы 3-го лица {«Держат экзамен»).

В то же время публицистическому стилю не чужды и приемы переносного употребления личных форм глагола, приобретающих в тексте дополнительные оттенки значения и экспрессии.

Для художественной и разговорной речи характерно использование всех личных форм глаголов, которые функционируют здесь не только в своих основных грамматических значениях, но и в образных, возникающих при переносном употреблении форм лица. Использование разнообразных экспрессивных оттенков лица глагола получает эстетическую функцию в художественных и публицистических произведениях, на чем следует остановиться подробнее.

В экспрессивной речи развита синонимия личных форм глагола. Богатство значений отличает употребление 2-го лица единственного числа. Эта форма может указывать на говорящего: Эх, бывало, заломишь шапку, да заложишь в

оглобли коня, да приляжешь на сена охапку, - вспоминай лишь, как звали меня

(Ес.); может исключать конкретное лицо: Это здесь ты отчаянный, а в Москве из тебя слова не вытянешь', а также представлять его обобщенно : Наскучило идти, - берешь извозчика... а не хочешь заплатить ему - изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты так шмыгнешь, что тебя никакой дьявол не сыщет (Г.).

Во множественном числе 2-е лицо также может передавать обобщенно-лич- ное значение: У нас все так,.. Если, говоря с начальником, вы ему позволите поднять голос, ~ вы пропали (Герц.).

Форма 3-го лица единственного числа может приобретать безличное значение:

Тихо светит по всему миру: то месяц показался из-за горы (Г.). Это же значение развивается у глаголов прошедшего времени в форме среднего рода единственного числа: Из сада несло сладким запахом лип (Т.). Во множественном

311

числе 3-е лицо - при отсутствии подлежащего в предложении - развивает нео- пределенно-личное значение: Здесь судят военных преступников; его приобретают и формы множественного числа глаголов прошедшего времени: Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна... (Кр.) Такое употребление глагола подчеркивает, усиливает его значение. Афористический характер высказыванию придает обобщенно-личное значение 3-го лица множественного числа: Снявши голову, по волосам не плачут (посл.), а также множественного числа глаголов прошедшего времени, у которых форма лица грамматически не выражена: «Подсчитали - прослезились» (заглавие фельетона). Реже 3-е лицо получает в контексте значение 1-го: Тебе говорят или нет!; ср.: тебе говорю.

Форма 1 -го лица единственного и множественного числа также может приобретать обобщенное значение: Чужую бедурукамиразведу, а к своей иума не

приложу; Что имеем, не храним, потерявши - плачем (посл.); только во множественном числе эта форма обобщает говорящего и собеседника (собеседников): Мы почитаем всех нулями, а единицами себя (П.); выступает в значении «авторского мы»: Но прежде, чем приступим к описанию его торжества... мы должны познакомить читателя с лицами... (П.) Это же значение свойственно и множественному числу глаголов прошедшего времени: Дочь Кирила Петровича, о которой сказали мы еще только несколько слов... (П.) Реже 1-е лицо во множественном числе употребляется в значении 2-го, подчеркивая участие говорящего, сочувствие: [Треплев:] Нина! Нина! Это вы...

вы... Я точно предчувствовал, весь день душа моя томилась ужасно. О, моя добрая!... Не будем плакать, не будем (Ч.).

Особой экспрессией выделяются наиболее редкие переносы значения личных форм глагола. Так, о себе говорящий тоже может отозваться как о 3-м лице:

Я увидела себя как бы со стороны и отметила: а она держится правильно... Эта же форма изредка используется по отношению к собеседнику: О, моя добрая, моя ненаглядная, она пришла! (Ч.) Подобное употребление 3-го лица исключает обращение к собеседнику, хотя имеется в виду именно он; реплика принимает форму отвлеченного замечания, характер ремарки.

На стилистическую окраску личной формы глагола влияет и сочетание ее с личным местоимением или пропуск его. Как заметил В. В. Виноградов, «формы настоящего времени 1-го и 2-го лица в сочетании с личными местоимениями являются более нормальными и нейтральными, чем соответствующие формы без личных местоимений»1, поэтому пропуск местоимений воспринимается как стилистический прием. Так, один из героев Ф. М. Достоевского, оценивая речь сатирического персонажа, замечает: Всего более обозлило меня то, что он почти уже совсем перестал употреблять личные местоимения — до того заважничал. В другом случае сам писатель комментирует этот стилистический прием: Подхожу сегодня к зеркалу и смотрюсь в него, - продолжал Фома, торжественно пропуская местоимение я. - Далеко не считаю себя красавцем, но поневоле пришел к заключению...

1 Виноградов В. В. Русский язык.-С. 374-375.

312

Всевозможные случаи стилистического использования личных форм глагола, придающие речи яркую изобразительность, лиризм или, напротив, резкость, афористичность и т. д., характерны лишь для эмоциональной речи и недопустимы в официально-деловом и научном стилях.

Стилистическая характеристика категории залога

При стилистической оценке залога глагола важно показать функциональностилевую специализацию соотносительных действительных и страдательных конструкции и экспрессивные особенности некоторых залоговых форм.

Многие русские глаголы можно употребить в форме действительного и страдательного залога, образуя соотносительные конструкции; Автор пишет аннотацию. - Аннотация пишется автором; Книги выдают в читальном зале. - Книги выдаются...; Решили, что повесть нужно опубликовать. - Было решено, что повесть нужно опубликовать. Соотносительные залоговые обороты могут быть трехчленными (первый пример), двухчленными (вторая пара конструкций) и одночленными (последний пример). Наиболее ярко страдательное значение выражено в трехчленной конструкции с творительным падежом, указывающим на реальныйсубъектдействия:Средствавыделяются(выделены)организациями...В

других страдательных конструкциях к основному значению залога добавляются различные семантические оттенки, грамматические варианты залоговых значений превращаются в лексические; например, отмечается непроизвольный характер действия: считается, что... указывается, что действие совершалось помимо воли субъекта: Средств не выделялось; Работа была прервана.

Главная особенность страдательного залога заключается в его способности обозначать действие в отвлечении от субъекта, в статике. При этом в пассивных конструкциях нередко «на категориальное значение глагола накладывается дополнительное значение качества, свойства, способствующее нейтрализации значения процессуальности и динамики»1: Соли обнаруживаются

кислотой..., Наследственность передается рассаде посредством ее семян.

Страдательным конструкциям отдается предпочтение в научном и офици- ально-деловом стилях: для них в высшей степени показательно обобщенное указание на действие как на факт (а не на поступательный процесс) без конкретизации времени его проведения и уточнения субъекта, но при выдвижении на первый план самого действия и его объекта.

В научном стиле реализуется такая важная черта пассива, как изображение фактов объективной действительности, независимых от воли субъекта познания- исследователя: Водоросли использовались в пищу...; Политические теории создавались всегда под сильнейшим влиянием того общественного положения, которое...

1 Кириченко Н. В. О некоторых особенностях функционирования возвратных глаголов страдательного залога в научном стиле // Специфика и эволюция функциональных стилей. - Пермь, 1979. - С. 40.

313

В официально-деловом стиле страдательные глаголы усиливают акцент на самом действии как на необходимом, неизбежном, в чем отражается предписующий характер стиля; Штраф взимается в размере..., Взыскание налагается... В деловых документах, требующих особой точности, страдательные конструкции обычно включают указание на производителя действия в творительном падеже: Следственными органами установлено...; Убытки возмещаются организациями... Но часто и здесь указание на субъект действия опускается, если в толковании текста не возникает двусмысленности: Окончательные расчеты производятся на станции назначения; Выполнение планов перевозок учитывается в учетной карточке.

В публицистическом стиле глаголы страдательного залога употребляются реже, чем в других функциональных стилях, хотя в некоторых случаях обращение к этим формам стало почти традицией: В материалах конференции указывалось...; В наших комментариях подчеркивалось... Журналисты порой увлекаются пассивными конструкциями. Вот, например, типичные случаи их использования: За последние годы организация снабжения значительно улучшилась; Прежде в фанерном производстве использовалось ограниченное число разновидностей древесины (из газ.).

Однако чрезмерное насыщение речи глаголами страдательного залога не украшает слог публициста. Экспансия страдательных оборотов порождает штампованную речь, поэтому журналистам надо по возможности отказываться от страдательных глаголов на -ся, заменяя их активными глаголами действительного залога.

В разговорной и художественной речи употребление страдательных конструкций часто оценивается как нежелательное влияние «канцелярита». Действительно, обращение к возвратным глаголам страдательного залога наносит ущерб стилю. Можно ли признать удачными такие, например, фразы? - Материал

копился долго; За эти годы уже начал писаться второй дневник. Пристрастие к глаголам страдательного залога нередко придает речи комизм: Птенцы

выкармливаются насекомыми; Телки в количестве 37 голов по решению правления продались другому колхозу, Лён мочится и треплется.

Неуместное употребление возвратных глаголов иногда осложняется двуплановым восприятием их залогового значения: они могут указывать и на страдательный, и на средневозвратный залог (с общевозвратным значением): Деталь бросается в ванну. В результате этого возникают невольные каламбуры: Ко встрече большой воды готовятся откачивающие средства и другие механизмы; Четыре тысячи пальто отсюда ежедневно отправляются в магазины столицы; В помощь охотнику в сани впрягается собака; Поросята сразу после рождения обмываются и вытираются полотенцем.

В современном литературном языке формы страдательного залога от некоторых глаголов архаизовались. В XIX веке писатели употребляли, например, такие глаголы: Скоро комната наполнилась детьми. Их было пятеро. Шестое принеслось на руках (Г.); Слова произнеслись полушепотом, за ними следовал глубокий вздох (Дост.).

314

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВАРИАНТНЫХ ФОРМ ГЛАГОЛА

В системе глагольного словоизменения существует множество вариантов, возникших преимущественно в результате активного влияния продуктивных классов глаголов на непродуктивные. Как замечают исследователи, конкурентные отношения между этими вариантами длятся в течение двух и более столетий, причем в одних случаях происходит стилистическая, а иногда и семантическая специализация конкурирующих форм, в других - «вариантность затухает, не оставив следа в области семантических и стилистических языковых средств»1. Стилистический интерес вызывает, конечно, появление экспрессивной окраски у тех же или иных вариантных форм и возможность использования их с определенным стилистическим заданием.

В соответствии с современной нормой инфинитив глаголов с основой на с, з имеет окончание -ти: брести, плести, цвести (за исключением глаголов клясть, красть, лезть, сесть и некоторых других). В XIX в. широко использовались и усеченные формы таких глаголов: Вот вас бы с тетушкою свесть; Не смею моего сужденья произнесть (Гр.). Мы воспринимаем их как устаревшие, однако в поэтической речи эти варианты еще удерживаются как удобные для версификации: Я знаю - саду цвесть (Маяк.). Иные же глаголы получили просторечную окраску и привлекают писателей как средство стилизации: После обеда бабы начинали гресть. Скошенная трава вяла и сохла (Шол.). Наконец, ряд глаголов закрепляется в разговорной речи в усеченном варианте, а в письменной - с окончанием -ти: обресть - обрести, перечесть - перенести, расцвесть - расцвести.

В глагольных парах видеть - видать, слышать - слыхать вторые, использующиеся только в неопределенной форме и прошедшем времени, имеют разговорную окраску: Если ныне ночью Бэла не будет здесь, то не видать тебе коня (Л.).

Из двух вариантов свистеть - свистать второй может в контексте получать стилистическую окраску: Свистать всех наверх!- и тогда употребляется в профессиональной речи; в иных случаях эта же форма звучит как разговорная, например употребленная в переносном значении - «бить с силой»: так и свищет кровь (Л. Т.).

Из вариантов поднимать - подымать второй имеет разговорную окраску:

Цыганы... подымали им [лошадям] ноги и хвосты, кричали, бранились (Т.), однако образованные от него личные формы даются с пометами (кн.), (уст.): подъемлю, подъемлешь. Из вариантов стариться - стареться второй дается с пометами (уст.), (прост.): Что же делать? жена стареется, а ты полон жизни (Л. Г.). Из вариантов мучиться - мучатъся (мучаюсь, мучаешься, мучается и т. д.) второй - просторечный.

Варианты неопределенной формы глагола типа достичь - достигнуть стилистически не отличаются, но более короткая форма вытесняет конкурирующую,

1 Граудина Л. К. Вопросы нормализации русского языка. - С. 211.

315

что диктуется, очевидно, стремлением к экономии речевых средств. В разговорной речи поэтому особенно заметно преобладание усеченного варианта.

Тажетенденция к вытеснению более длинных форм приводит и к закреплению в литературном языке глаголов прошедшего времени типа сох и постепенной архаизации их вариантов - сохнул. Свидетельством тому служит включение С. №. Ожеговым в словарь только кратких вариантов из 22 наиболее употребительных глаголов этой группы: гас, глох, зяб, мерз, пах, сох и др. К ним примыкают и глаголы совершенного вида с неделимой основой: вверг, вторгся, постиг, смолк, стих. Однако в книжных стилях еще встречается употребление их неусеченных вариантов: Снег липнул к лыжам, и это облегчало подъем (из газ.). А снег на горах... принимая последние отсветы солнца, розовел и быстро меркнул (Аит.).

Более четко противопоставлены вариантные формы приставочных глаголов с суффиксом -ну- и без него: иссохнул - иссох, исчезнул - исчез, вымокнул - вымок, возникнул - возник, стихнул - стих. Первые вышли из употребления (в орфографических словарях с 1957 г. даются только бессуфиксные формы этой группы глаголов) и могут быть оправданы лишь в поэтической речи как версификационное средство: Стоишь в метро конечном с открытой головой, и в диске, как в колечке, замерзнул пальчик твой (Возн.).

Этот же процесс редукции суффикса -ну проявляется и в образовании форм причастий от соответствующих глаголов: в причастиях от глаголов с приставками, как правило, суффикс отсутствует: промерзший, оглохший,размякший. Лишь в художественной речи, преимущественно в поэзии, можно еще встретить архаизующиеся варианты: Все озаривший, не согретый, возникнувший в своем же сне (А. Б.). Однако для бесприставочных глаголов нормой остаются причастия с суффиксами: сохнувший, глохнувший, блекнувший, вянувший, мерзнувший, пахнувший.

Явлением аналогии объясняется возникновение множества вариантов личных форм глаголов в изъявительном наклонении настоящего-будущего времени у ряда непродуктивных классов, пополнивших самый крупный пласт вариантных форм, существующих на протяжении всей истории русского литературного языка и продолжающих конкурировать в наши дни. В составе глаголов непродуктивной группы типа брызгать, двигаться, капать, мурлыкать, полоскать около 40 словоформ, образующих вариантные формы: брызжет - брызгает, движетсядвигается, каплет - капает, мурлычет - мурлыкает, полощет - полоскает. В их числе следует выделить две группы глаголов.

1. Глаголы, которые закрепились в современном языке с различными оттенками значений, не получив особых стилистических отличий. Например, форма брызжет употребляется в прямом значении («быстро рассеивать мелкие частицы жидкости»): брызжут слезы (дождь, водопад, фонтан) и в переносном: брызжет смех (счастье, молодость). Вариант же брызгает используется только в узком конкретном значении («опрыскивать что-нибудь жидкостью»): брызгает водой цветы. Глаголы движется - двигается синонимичны в значении «перемещаться»: Осторожно двигаются, ползут на часах стрелки (из журн.), но переносное значение присваивается только первому варианту: И слово

316

движет. И земля горит! (Е. В.) Стилистических ограничений в использовании вариантов таких глаголов нет, они вполне соответствуют норме, однако можно говорить о различиях в их экспрессивной окраске: употребляемые в конкретном, прямом значении глаголы нейтральны, - а те, которые используются как языковые метафоры, получают экспрессивную окраску, не зафиксированную, однако, еще в словарях: брызжет молодость; разум и воля движет...

2. Вариантные формы непродуктивных глаголов настоящего-будущего времени стилистически противопоставленные (около 30 пар). Традиционные обычно соответствуют литературной норме, вторичные, которые развились под влиянием продуктивных глаголов, имеют разговорную, просторечную или диалектную окраску. Например, нейтральны: колеблет, машет, пашет, плещет, полощет, рыщет, сыплет, треплет, хнычет, щиплет, соответственно: машу, пашу; маши, паши; машущий, пашущий и т. д., а их варианты стилистически маркированы: (прост.) плескаю, (разг.): махаю, пахаю, полоскаю, рыскаю, сыпешь, сыпет, трепаю, трепешь, хныкаю, хлестаю, щипаю. Пометой <диал.) выделен вариант нянькай (наряду с просторечным няньчай); пометой (ст.- прост.) - вариант жаждаю, жаждает, пометой (нар.-разг.) - варианты кликаю, кликаешь, кликает.

Некоторые глагольные формы не выделяются столь определенно по своей стилистической окраске, но все же используются преимущественно в разговорной речи: мерять -меряю,меряешь,меряет,меряют;лазать -лазаю,лазаешь и т. д.1, а их варианты - в книжной: мерить — мерю, меришь, мерит, мерят; лазить - лажу, лазишь и т. д.

Ряд непродуктивных глаголов на -еть: выздороветь, опротиветь, опостылеть в разговорной речи употребляется в стяженной форме: выздоровлю, опостылю, опротивлю, выздоровят и т. д. Данные анкетирования дают основание предположить, что новые варианты могут закрепиться в языке как нормативные.

Немало вариантов известно в форме 1-го лица у глаголов с основой на согласные д, т, з, с, требующие чередования: лазить -лажу, колесить - колешу, насадить - насажу, прекратить - прекращу. Отступления от нормативных форм, возникающие при образовании 1-го лица без чередования, носят резко сниженный характер: вылазить - вылажу - (прост.) вылазию; ездить - езжу -

(прост.) ездию, а также (прост.): кадю, бузю; (разг.) пылесосю. В парах слов тягочусь - тягощусь, свячу - свящу, злачу - злащу вторые имеют архаическую окраску, что связано с их старославянским происхождением.

В начале XX века состав старых форм был шире. Так, В. И. Чернышев в своей стилистической грамматике приводит пример: Я пригвожду его копьем к земле; у Державина наслаждусь, у Ломоносова награжду. В наше время такие варианты кажутся уже неприемлемыми, в словарях дается единственная форма пригвозжу.

От многих непродуктивных глаголов нельзя образовать форму 1-го лица:

1 Нелитературные формы лазию, вылазию.

317

победить, убедить, очутиться, чудить, чудесить, дудеть, угораздить и

др. Однако это явление «недостаточного спряжения» в просторечии преодолевается, и необычные для слуха личные формы глагола иногда употребляются; ср. в песне В. Высоцкого: Чуду-Юду я и так победю. Глагольные формы, образованные вопреки существующим в языке фонетико-орфоэпическим нормам, в словарях даются иногда с пометой (шутл.): переубедю, победю, убедю.

В диалектах варианты личных форм глаголов, не отражающие присущих литературному языку чередований, представлены очень широко: молотю, платю, спросю, пустю, ходю, шутю, однако из-за своей сниженности они не проникают в книжные стили.

Глаголы, имеющие в инфинитиве -чь: жечь, течь, печь (всего 16 словоформ), образуют вариантные формы 3-го лица единственного числа: наряду с литературными - жжёт, течёт, печёт - просторечные - жгёт, текёт, пекёт. Как резко сниженные, просторечно-диалектные варианты используются писателями при воспроизведении речи героев: -Развяжи, брат, совестно перед людьми... - Врешь, убегешъ, в хате развяжу (Сераф.); Ты примолвил ее, Шибалок, ты должен ее и прикончить... а нет - тебя на капусту посекем (Шол.).

Контрастирующие по стилистической окраске варианты образуют глаголы и в повелительном наклонении. В парах слов ляг -ляжь (ляжьте), беги - бежи (белейте), не тронь — не трожь, погоди — погодь, выйди — выдь, выложи - выложь и под. первые - литературные, вторые - просторечные. Ряд вариантов имеет помету (разг.): выверь, вывесь, выдвинь, вычиетъ, ездь, клянчь, нянчь (но (прост.) нянчап), порть, чисть и др. при литературных нестяженных формах: вывери, чисти и др. Отдельные варианты устарели: высыпли, клеи,

осыпли.

Стилистически выделяются как специальные усеченные формы повелительного наклонения возвратных глаголов в приказах (среди военных, туристов;

Равняйсь!; По порядку номероврассчитайсь!). Такие варианты используются лишь в устной форме речи.

Отдельные глаголы не имеют форм повелительного наклонения: хотеть, мочь, видеть, слышать, ехать, гнить и некоторые другие Употреблявшиеся в прошлом веке старославянские формы виждь, внемли архаизовались; просторечные варианты не моги, ехай остаются за пределами литературной нормы, форма езжай носит разговорный характер. Литературно правильна форма поезжай, а также формы, образованные от глаголов слушать, смотреть - слушай (-те), смотри {-те).

Источником вариативности глагольного формообразования являются и видовые пары типа обусловить - обусловливать, обуславливать (свыше 20 глаголов). Некоторые из них, как и приведенные выше, стилистическиравноценны и поэтому не выделяются пометами в словарях, дающих оба варианта. Однако большинство вариантов противопоставлены как устаревшие и современные:

дотрогиваться - дотрагиваться, заготавливать - заготавливать, задобриватьзадабривать, оспориватьоспаривать; ср.: для Пушкина первая была еще обычной: И не оспоривай глупца. Иные выделены пометой (кн.):

318

замороживатъ, условливаться, а некоторые - пометой (разг.): заподозривать, подзадоривать, приурочивать, разрознивать. Отдельные варианты к нашему времени забыты: оформливать, ознакомливать, ускоривать.

Суффиксальное словообразование глаголов также порождает варианты типа

выползатьвыпалзывать, вымерять - вымеривать. Некоторые из них используются параллельно, не получая стилистической окраски: изготавливать - изготовлять, приспосабливатьприспособлять; ср.: Палатка изготавливается из достаточно плотной, но легкой ткани; Представляется целесообразным изготовлять надувные матрацы из эластичных, например полиэтиленовых, баллонов (из газ.). Однако «для большинства глаголов этого типа в современном языке произошло перераспределение стилистических функций разных суффиксальных форм несовершенного вида: в парах, где возможны оба варианта, формы с суффиксом -а- более разговорны, с -ыва- - более книжны»1. Исключением являются устаревшие варианты усвоять (ср. усваивать), присвоятъ (от присваивать).

Варьируют и некоторые глаголы с суффиксами -изирова-, -изова-: стандартизировать - стандартизовать, колонизировать - колонизовать. Соотношение их в русском языке исторически менялось, у ряда глаголов варианты с суффиксом -изирова- архаизовались и теперь используются только более короткие варианты: деморализовать, децентрализовать, локализовать, мобилизовать, материализовать, нормализовать, парализовать. У иных же вышли из употребления варианты с суффиксом -изова-: канонизовать, конкретизовать. Не образуют вариантов непереходные глаголы с суффиксом

-изирова-: иронизировать, симпатизировать и отдельные переходные: гипнотизировать, магнетизировать.

В случаях использования вариантов этого типа можно рекомендовать опираться на традицию, поскольку большинство таких глаголов имеют терминологическое значение и, как термины, закрепились в соответствующих стилях. О различиях в их стилистической окраске говорить трудно, так как эти слова, образованные от заимствованных основ, имеют явно выраженный книжный характер, и тем не менее, как указывают стилисты, более книжный характер присущ вариантам с элементом -up-. В словарях такие глаголы стилистических помет не имеют.

С точки зрения изучения языковой нормы наибольший интерес вызывают те вариантные формы, которые слабо различаются стилистически и варьируют в нейтральных стилях литературного языка. Для правильного употребления их в речи следует пользоваться справочной литературой, словарями. Для стилистики же интересны те варианты, которые являются нарушением литературной нормы, так как они имеют яркую экспрессивную окраску, позволяющую использовать их как характерологическое средство, а обращение к ним требует стилистического обоснования, употребление - особого чутья и лингвистического вкуса.

1 Граудина Л. К., Ицкович В. А., Катлинская Л. П. Грамматическая правильность русской речи. - С. 315.

319

Ряд глаголов, имеющих особенности в словообразовании при близости семантики, образуют синонимические пары, отличные в стилистическом отношении. Так, невозвратные и возвратные глаголытипазеленеет - зеленеется (в значении «выделяться своим зеленым цветом») отличаются разговорным оттенком второго; ср.: И ель сквозь иней зеленеет, и речка подо льдом блестит (П.). - Под большим шатром голубых небес вижу - даль степей зеленеется (Кольц.). Таково же соотношение пар белеет - белеется, краснеет - краснеется, чернеет — чернеется, из которых возвратные имеют разговорный оттенок и едва уловимое семантическое отличие: обозначают менее четкое проявление признака. Некоторые пары предоставляют в распоряжение поэтов варианты, облегчающие версификацию; ср. у С. Есенина:

Дорогая, с чадрой не дружись, Заучи эту заповедь вкратце. Ведь и так коротка наша жизнь. Мало счастьем дано любоваться.

Синонимичны и пары звонить - звониться, стучать - стучаться, грозить — грозиться, плескать —плескаться, плевать —плеваться, но возвратные могут указывать на большую интенсивность действия, заинтересованность в его результате, к тому же они имеют разговорный или просторечный оттенок.

Отдельные глаголы, образованные с помощью постфикса -ся, воспринимаются в определенных значениях как устаревшие; Зять ежеминутно клевался носом (Г.); В душе его тлелась искра надежды - воскреснуть и освежиться в тиши уединения (Бел.). *

СТИЛИСТИЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ НЕСПРЯГАЕМЫХ ФОРМ ГЛАГОЛА

Инфинитив

Инфинитив как неспрягаемая форма глагола лишен важнейших грамматических категорий - наклонения, времени, лица, рода, числа, что определяет его особое положение: инфинитив не центр глагольной системы, а ее окраина, как образно сказал об этом В. В. Виноградов. Однако, давая минимальную грамматическую информацию, неопределенная форма глагола выражает в наиболее чистом виде идею процесса, что определяет специфику его употребления в разных стилях речи.

При статистическом подсчете получены интересные данные об использовании инфинитива в книжных стилях. При этом недостаточно знать, как часто употребляются неопределенные формы глагола в каждом из них. Важно учесть среднюю частотность инфинитивов в отношении к общему числу глаголов в этих стилях. «Характерно, что при наименьшем количестве глаголов деловая

320