Общая социология Бабосов Е.М Уч. пос 2004

Есгь еще одно существенное отличие неофициальных отношений между людьми от официальных. В случае официальных отношений редко приходится выбирать, кто, с кем и в какие по содержанию коммуникации, контакты должен вступать. Кто в университете ректор, декан, преподаватель, а кто - студент, чаще всего зависит не от моего выбора, а от сложившейся в данном учебном заведении ситуации, уровня образования, квалификации, опыта, авторитета и многих других характеристик работающих в нем людей. А в неофициальных отношениях, пожалуй, решающую ро ть играет именно личностный выбор. Такой выбор осуществляется партнером по общению в зависимости от присущей каждому из них потребности в общении и взаимодействии с вполне определенными по своим личностным качествам человеком.

Официальные и неофициальные отношения, в которые вступают люди друг с другом, чрезвычайно разнообразны. Они могут быть кратковременными (попутчики в поезде), долговременными (друзья, сослуживцы), постоянными (родители и их дети), причин- но-следственными (преступник и его жертва), функциональными (заказчик и портной), учебными (преподаватель и студент), субординационными (начальник и подчиненный).

Однако при всем своем многообразии социальные отношения обладают определенной структурой, которая с большей или меньшей очевидностью проявляется в их различных вариациях. Эта структура детально проанализирована выдающимся американским социологом Т. Парсонсом в его функциональной теории действия. Первый структурный компонент, который придает определенную значимость отношению "я" к какому-либо объекту (другому индивиду или предмету), это - "катектическая ориентация", т.е. возможность поддержания баланса удовлетворения — неудовлетворения интересов его личности. "Дело в том, - подчеркивает Т. Парсонс, — что отношение к объекту может приносить или не приносить удовлетворение действующему лицу" (9; 470). Второй компонент в структуре отношения - это его когнитивная, познавательная ориентация: индивид, вступая в определенные отношения с другими индивидами, избирательно относится к ним на основании имеющегося у него знания элементарных законов логики или опыта наблюдения. Наконец, третий компонент социального отношения, согласно Т. Парсонсу, представляет собой ценностную ориентацию, или оценочный аспект мотивационной ориентации действий индивида, суть которых выражена в проблеме: "Нельзя

370

съесть пирог и одновременно сохранить его". Этот третий компонент является по существу синтезом двух предыдущих и образует определенный моральный стандарт в отношениях индивида с другими индивидами.

Разумеется, все три компонента отнюдь не всегда в одинаково явной форме присутствует в различных по содержанию и направленности отношениях. Известный американский социолог Ч. Кули, в частности, обратил внимание на то обстоятельство, что "отношение к другим людям . может быть отчетливым и детально определенным, как, например, когда какой-нибудь мальчик испытывает стыд, застигнутый матерью за занятием, которое та запретила, либо оно может быть смутным и расплывчатым, как, например, когда человек испытывает стыд, совершив нечто такое, что одна только его совесть, выражающая чувство ответственности, может обнаружить и осудить, но оно всегда присутствует" (4; 318). Казалось бы, нет никакого отношения в чувстве гордости или стыда, но само это чувство возникает только в отношениях индивида с другими людьми. Даже скупец, втайне любующийся своим золотом, утверждает Ч Кули, может почувствовать "мое" только в том случае, если он вспоминает о мире людей, над которыми он имеет тайную власть, вступает с ними в определенные, пусть даже только воображаемые отношения.

Таким образом, к перечисленным выше разновидностям социальных отношений можно добавить еще воображаемые и реальные, мыслимые и немыслимые, осознанные и неосознанные, отчетливо выраженные и смутные, расплывчатые.

В зависимости от количества взаимодействующих субъектов, их социальных статусов и ролей, простоты или сложности тех общностей, в которых связаны друг с другом индивиды, социальные отношения бывают простыми или сложными, а также - отношениями сходства и различия, равенства и неравенства. В качестве примера простой социальной общности, в пределах которой отношения складываются из взаимодействия единиц социального минимума - двух персон (мужа и жены), известный немецкий социолог Н. Луман приводит семью. Но эти отношения неизбежно разрушаются из-за исчезновения одного из этих элементов, их нельзя дифференцировать и потому модифицировать. Такие отношения существуют или не существуют. Более сложными оказываются отношения в политических сообществах; они сложно дифференцированы на отношения сотрудничества и соперничества, господ-

371

ства и подчинения, равенства и неравенства. Все они наполняются более сложным предметным содержанием, причем "господство, - отмечает Н.Луманостается условием, при котором возможно возникновение структурной сложности". Здесь "интерес опирается на законность, которая его регулирует", а одна из задач теории общества состоит в том, чтобы "уловить возникающие неопределенности в связи с объективными оценками тех самых "законных" оснований общения" (5; 104-105).

Широко распространенным типом социальных отношений в современном обществе являются субординационные отношения между руководителями и подчиненными. Особенно часто они проявляются в двух очень важных сферах общественной жизни - в экономической и политической. Их совокупность может быть представлена в четырех основных разновидностях: бюрократические, патерналистские, фратерналистские и партнерские отношения.

Бюрократические (от фран. бюро — канцелярия + греч. кратос - власть; буквально - господство канцелярии) отношения, если освободить их от негативного оценочного налета, широко распространенного в белорусском и российском обществах, а следовать сущности их трактовки М. Вебером, базируются на административной иерархии. При наличии таких отношений за каждым работником жестко закреплены его функциональные обязанности. Наальники принимают решения, а подчиненные обязаны их выполнять, строго следуя букве и сути распоряжений. Контроль за деятельностью сотрудников и всей организации представляет собой отлаженную процедуру текущих проверок. Ответственность за успех дела и возможные провалы несет соответствующий исполнитель. Контакты между начальниками и подчиненными носят в основном официальный (формальный) и деперсонифицированный характер и ограничены отношениями чисто служебного свойства.

При патернализме (от лат. патер - отец) четко выражена иерархичность отношений, а права "хозяина", который обычно принимает единоличные решения, неоспоримы. От подчиненных требуется и ожидается лояльность по отношению к начальнику. "Хозяин" бдительно контролирует действия своих подчиненных, но при необходимости принимает на себя часть возложенных на них функций. Ответственность за успех дела или возможные провалы - общая. "Хозяин" строго поддерживает единство организации, но не путем формальной регламентации, а благодаря утверждению

372

ипостоянному сохранению своего личного влияния. Несмотря на строгую иерархию, взаимоотношениям придается личностный характер, выходящий за чисто служебные рамки.

Вслучае фратерпализма (от англ. фратер - брат) иерархичность в отношениях старательно сглаживается и смягчается. Господствует стремление принимать решения коллегиального после их коллективного обсуждения. Тем самым руководитель в отношениях со своими подчиненными претендует скорее на роль "лидера", а не "начальника" или "хозяина". Подчиненным представляется достаточная самостоятельность, а в совместной деятельности предполагается взаимная помощь и поддержка как со стороны руководителя, так и рядовых работников. Любой успех рассматривается как общая заслуга всего коллектива, любой провал - как общая для всех членов коллектива беда. Отношения в такой организации носят подчеркнуто неформальный характер.

Вслучае партнерства (от франц. партнер - участник совместной деятельности) иерархические отношения хотя и существуют, но ярко не выражены. Решения принимаются на основе совместного обсуждения, где каждый вносит предложения в соответствии со своей квалификацией и сферой компетентности. Руководитель не приказывает, а координирует общие действия. За каждым сотрудником четко закреплены соответствующие функции, причем руководитель в них не вмешивается, а текущий контроль чаще всего не предусмотрен. Подчиненные должны понимать смысл принимаемых решений и выполнять их в процессе самостоятельной работы. Несмотря на коллегиальность принимаемых решений

идействий отношения между сотрудниками деперсонифицированы и переведены на служебно-контрактную основу. Партнерство отличается демократизмом - самостоятельные индивиды объединяются для совместной деятельности по свободному контракту, а руководитель в качестве координатора распределяет задания и контролирует соблюдение оговоренных условий и обязанностей.

Конечно, выделенные четыре типа отношений в "чистом"

виде встречаются редко, патернализм, в частности, нередко реализуется при наличии элементов фратернализма или бюрократизма: - все, в конечном счете, зависит от состава участников совместного действия, характера, содержания и направленности той организации, в пределах которой люди вступают между собой в экономические, политические, учебные и иные отношения.

373

i о социальные действия, если и пока другой субъект не совершит ожидаемых от него действий, способствующих определенной дея1ельности первого субъекта. В таком случае действия второго субъекта будут выступать в качестве доминирующих, а первого —

зависимых.

В повседневной жизни нередко встречаются ситуации, когда личность или социальная группа в отношении одной цели или ценности является зависимой от другого индивида или социальной группы, а в отношении другой цели или ценности - доминирующей. Например, футболисты какого-либо спортивного клуба зависят от руководства этого клуба и тренера в размере вознаграждения, распределения игроков на основных и запасных, в определении своих игровых амплуа (нападающий, защитник и т.п.), но и тренер, и руководство спортклуба зависят от футболистов, от их стремления сыграть интереснее, качественнее, эффективнее. Здесь четко прослеживаются отношения взаимозависимости.

Во всех сферах общества, особенно в политической, широко распространены и имеют важное значение отношения власти, господства и подчинения. Один из классиков социологии М. Вебер различал отношения господства и власти. Для понимания такого различия он приводит в пример власть крупного банка над теми, кто нуждается в кредите, с условием, когда банк занимает монопольное положение на финансовом рынке. Эта власть основана на экономической силе. Господство же, в его понимании, предполагает не только — как в случае с экономической властью — принципиальный перевес силы, который можно использовать для осуществления собственной воли, но и возможность отдавать приказы, неукоснительно принимаемые к исполнению. Господство, следовательно, есть такое отношение между управляющим и управляемым, при котором первый может навязывать свою волю путем обязывающих приказов. "Любое господство как предприятие, требующее постоянного управления, - подчеркивал М. Вебер, - нуждается с одной стороны, в установке человеческого поведения на подчинение господам, притязающим быть носителями легитимного насилия, а с другой стороны, - посредством этого подчинения - в распоряжении теми вещами, которые в случае необходимости привлекаются для применения физического насилия: личный штаб управления и вещественные средств управления" (2; 648).

Такое господство, доказывал Вебер, не может быть лишь следствием обладания силой. Хотя он не отрицал роли насилия как

375

основы господства, но в то же время подчеркивал, что одного насилия недостаточно для возникновения, исправного и длительного функционирования системы господства. Необходимо еще наличие определенных ценностей, убеждений, на которых зиждется послушание управляемых. Анализируя эту проблему, Вебер исходил из конструирования трех, в его понимания, "идеальных, чистых типов": "традиционного господства", "харизматического господства" и "легального господства". Два первых необходимы были Веберу для показа принципиального отличия того типа господства, который он связывал с современными европейскими обществами, от господства легального. Анализ этого господства и путей его возникновения есть вместе с тем вклад Вебера в теорию политического развития, или, как нередко это определяется в современной немарксистской социологии политических отношений, в теорию политической модернизации.

Традиционное господство опирается на веру подданных в то, что власть является законной, поскольку она существовала всегда. Правители в отношениях с подданными обладают правами и положением господ над слугами. Их власть, однако, ограничена освященными традицией нормами, на которые в то же время опирается и само их господство. В этом смысле, говорит Вебер, "правитель, который нарушал бы традиции без препятствий и ограничений, подвергал бы опасности законность собственной власти, которая опирается исключительно на силу традиций" (2; 646). Важное значение имеет веберовская интерпретация механизма власти при традиционном господстве. Этот аппарат вначале функционирует как расширенный "дом" правителя, в котором отдельные службы отвечают за различные сферы жизни. Такой разросшийся до больших размеров "дом" правителя Вебер называет "патриомонализмом"; в качестве примера такой системы у него служит Древний Египет. Наряду с анализом патриомонализма Вебер сконструировал также другой тип традиционного господства, который называл "султанизмом"; его особенностью должно было быть освобождение правителя от традиционных ограничений и, следовательно, полный, неуправляемый деспотизм. Султанизм возможен тогда, когда традиционный правитель путем завоеваний расширяет границы своей власти, которая в итоге может опираться больше на вынужденное послушание подвластных, чем на их веру в законность традиционной власти. Для этого, однако, нужна сильная армия. Анализируя формы и методы функционирования военных ор-

376

ганизаций, Вебер подчеркивает главный парадокс деспотических систем. Заключается он в том, что, опираясь на силу, они попадают во все большую зависимость от нее, а это ведет к ослаблению их власти. Наконец, отходя от "чистого типа" традиционного господства, Вебер рассматривал его конкретные (или, следовательно, нечистые), смешанные формы. В частности, он подвергал анализу отношение патриомонализма к феодализму, трактуя последний как разновидность традиционного господства с присущими ему определенными отличиями.

Подобным типологическим методом Вебер исследовал и другой тип господства — харизматический. Греческий термин "харизма" означает у Вебера какое-то необыкновенное качество, дар, магическую силу, свойственную отдельным людям. Харизматический вождь есть некто, чье господство над другими зиждется на их вере в его необыкновенные магические свойства. Он призван выполнять какую-то необыкновенную, ему предназначенную миссию и во имя этого имеет право на послушание подданных. Как и в традиционном господстве, власть опирается здесь на качества правителя, а не на безличные права. Но в отличие от традиционного господства она есть не следствие того, что так всегда было, а результат убеждения, что харизматический вождь вносит нечто новое, а руководимые им люди "подчиняются ему не в силу обычая или установления, но потому, что верят ему". Таковыми, подчеркивал Вебер, являются революционный вождь (в том смысле, что он изменяет существующее положение), дальновидный государственный деятель, спасающий страну от кризиса, религиозный или квазерелигиозный пророк.

Главной проблемой харизматического господства, как утверждал Вебер, служит проблема наследования, то есть проблема, которой в принципе при традиционном господстве не существует. Харизма, по существу, качество личное, и не может передаваться так легко, как традиционный титул власти. Вебер выделяет три способа передачи власти в системе харизматического господства. В первом случае существуют определенные критерии, которым должен соответствовать наследник, чтобы стать новым харизматическим вождем. Во втором - предыдущий харизматический вождь назначает своего наследника, тем самым как бы распространяя на него собственные харизматические качества. В третьем, наиболее частом, поскольку первые два носят скорее исключительный характер, самые преданные ученики или последователи харизмати-

377

ческого вождя назначают наследника, который тем самым становится носителем харизмы. Наследование власти в католической церкви осуществляется именно на этой основе, хоть эта власть апеллирует к легитимации в виде назначения первого преемника Христа в лице апостола Петра самим создателем веры. Однако последующие папы избираются правомочными участниками вселенского собрания кардиналов, но в момент выборов на них "нисходит чудесным образом" харизма Христа.

Как традиционное, так и харизматическое господство нужны были Веберу как отправные пункты для анализа третьего типа господствагосподства легального, в котором он видел политическую особенность Запада. Именно этот анализ является важнейшей частью веберовской социологии политических отношений. Легальное господство — это господство права в том смысле, что как само существование власти, так и сфера ее действия зависят от установленных людьми позитивных прав. При этом типе господства любая норма можег введена как право и предполагается, что с нею будут считаться все, кто подчинен власти. Здесь люди, стоящие у власти, являются не самостоятельными правителями, а вышестоящими исполнителями определенных правом обязанностей в четко определенный период. При этой системе господства управляемые - свободные граждане, обязанные подчиняться праву, а не подданные, обязанные подчиняться правителю, который использует это право. В этой системе власти господство осуществляется в силу "легальности", в силу веры в обязательность легального установления и деловой "компетентности, обоснованной рационально созданными правилами, то есть ориентации на подчинение при выполнении установленных правил - господство в том виде, в каком его осуществляет современный "государственный служащий"

(2; 646-647).

Такая система, по мнению Вебера, является особенностью Запада и одной из двух основных причин наряду с религией, в силу которых Запад достиг такого высокого уровня развития. Анализируя систему легального господства, Вебер уделил много внимания аппарату власти, то есть бюрократии. Он был убежден, что бюрократия является наиболее рациональной формой осуществления власти, хотя в то же время видел и подчеркивал ее недостатки и слабости, например, в тех случаях, когда необходимо принимать решения по своеобразным, нетипичным вопросам.

378