sbornik_smirnov-kutachesky

дировках, на курсах, в казармах, в кружке по открытию «трудовой школы», на съезде по народному образованию, даже в казармах «зеленых» — интернированных дезертиров).

В январе 1922 г. я переехал в Москву, приглашенный на службу в педагогическую студию Наркомпроса. Это было продолжение научнометодических занятий, главным образом по методике русского языка, с московским учительством. Занятия побудили принять предложение работать в Волоколамском педтехникуме, где я вел занятия по методике русского языка и литературе. Плодом их явился ряд статей, напечатанных в журнале «Родной язык в школе». Общее собрание этих статей по принципиальным вопросам методики представляет собой самостоятельный курс, не утративший значения по настоящее время3. В связи с этими занятиями методикой упомяну о неоднократных командировках Наркомпросом на курсы повышения квалификации учительства в разные районы СССР (1923

— конференция жел.езнодорожных школ Балтийско-Белорусской железной дороги — Вязьма, Смоленск, Орел, 1924 г. — Иваново-Вознесенск, 1925 г. — Ярославль, 1926 г. — Сталинград, 1927 г. — города Сибири: Щегловск, Тулун, Хакассия). Отзывы о работе на курсах имеются в архиве Наркомпроса.

В 1923 г. я был приглашен на должность профессора в Ярославский (тогда) университет, где в течение 8 лет вел занятия по различным курсам и, главным образом, по фольклору, краеведению, истории языка и литературе. В качестве председателя предметной комиссии я организовал научные собрания отделения, вел систематическую фольклорно-краеведческую работу, напечатал св.ыше 10 статей по фольклору, литературе и краеведению. Эта работа нашла себе положительную оценку на общем смотре кафедр в 1930 г. (см. постановления комиссии)4.

С 1931 г. я сосредоточил свои занятия в Москве, работая до 1935 г. в качестве инструктора-методиста Октябрьского района, начав работу на политпедстанции. Из этого учреждения выросла организация МГПИ, в котором я был сначала ученым секретарем, затем руководителем кафедры литературы и языка, а после слияния с областным институтом — зав.едующим рабфаковскими группами. В 1935 г. я поступаю лектором в МОИПККНО <Московский областной институт повышения квалификации кадров народного образования и в педагогический институт в городе Калинине.

3В списке научных работ А.М. Смирнова-Кутаческого (ГАТО. Ф. Р-2911. Оп. 1. Ед. хр.

1.Л. 1; далее указываются только единицы хранения и листы) приводятся названия неопубликованных статей, относящихся к указанному курсу: «О развитии устной речи», «О краеведческой работе в школе», «Задачи изучения русского языка». Рукописи их в архиве не обнаружены.

4Ед. хр. 172. Л. 1.

С 1922 г. член секции научных работников, зарегистрированный ЦЕКУБУ Центральной комиссией по улучшению быта ученых и прошедший последующую перерегистрацию. Научная работа продолжается по курсу фольклора и литературы. В 1935 г. Союзом советских писателей командирован в Удмуртию и Калмыкию для организации фольклорной на- учно-исследовательской работы. В связи с этим подготовлен (част.ично напечатан) ряд статей по удмуртскому и калмыцкому фольклору5.

С 1935 г. я работаю в Калининском гос.ударственном пед.агогическом институте по кафедре литературы, читаю курсы фольклора, древнерусской литературы, литературы XVIII и XIX вв., руковожу кружками (фольклорным, по изучению древних памятников), веду общественную работу с учительством.

В 1942 г. 24 августа при МГПИ <Московском государственном педагогическом институте; ныне — Московский педагогический государственный университет> защитил диссертацию на степень доктора фил.ологических наук «Народные сказки о мачехе и падчерице» и утвержден ВАК 27.2.43 г. заведующим кафедрой литературы КГПИ.

Окидывая общим взглядом проделанную работу за 50 лет, я должен сказать, что до самых последних дней это была непрерывная, все развертывающаяся научно-педагогическая работа. Питаемая корнями различной исследовательской работы, она представляла собой взаимно дополняющий процесс теоретической и практической работы во имя педагогического дела, осуществляя поставленную еще под гнетом бурсы задачу «работать над его улучшением.

ГАТО. Ф. Р-2911. Оп. 1. Ед. хр. 103. Л. 1—4 об.

А. М. Смирнов-Кутаческий заведовал кафедрой литературы в Калининском пединституте с 1 марта 1942 г. по июнь 1950 г., а с 1 апреля 1951 г. ушел на пенсию. Умер он в Москве в марте 1958 г.

5 В отзыве о работе Смирнова-Кутаческого в Удмуртии (Ед. хр. 172. Л. 2) приводятся названия сборников, предисловия к которым были написаны ученым: «Песни революции», «Сказки Удмуртии», «Четырехстишное песенное творчество», «Частушки Удмуртии», «Пословицы Удмуртии». Некоторые из них были, возможно, изданы в Ижевске и составителям недоступны.

мне аспирантуру. И это было очень своевременно. Тогда, после войны, в нашей стране возникла необходимость в подготовке высококвалифицированных молодых кадров, о чем писала газета «Правда».

К нам в институт стали потихоньку прибывать молодые ребята, взятые на войну и уцелевшие на фронте. У всех были свои специальности, но мы быстро сблизились. Из моих товарищей по аспирантуре и подруг хотелось бы вспомнить Т. Куликову (Т. В. Кириллову2), Л. Полесову, сестер Евгению и Аллу Вершинских, Ирину Харчеву.

Как-то быстро у нас образовался свой аспирантский коллектив. У каждого был свой научный руководитель, в соответствии с индивидуальными специальностями, но мы ходили вместе на занятия по философии и по иностранным языкам (тогда нужно было изучать обязательно два языка; мы прочитали на немецком и перевели на русский полностью книгу Ф. Энгельса «Крестьянская война в Германии»). И это нас сближало.

В основном это были бывшие фронтовики. Присоединялись к нам молодые преподаватели, тоже бывшие фронтовики. Вспоминаю с глубокой благодарностью Николая Алексеевича Давыдова, талантливого математика из Ржева, Анатолия Николаевича Вершинского, историка, чей дядя, тоже Анатолий Николаевич, блестяще читал нам лекции по истории России. Вспоминаю Бориса Аркадьевича Широкого, Василия Степановича Тарасенко, Анатолия Сергеевича Жекулина, Владимира Николаевича Никольского, Григория Петровича Уханова3, Николая Сарычева, Георгия Васильева, Георгия Образцова и других.

Каждому из нас был предложен план работы на три года. Аспирантские планы были в то время чрезвычайно насыщены; два года только отводилось на сдачу кандидатских экзаменов. Сейчас это удивляет, но тогда первые два года каждый осваивал специальность, тщательно изучал научные труды и отчитывался. Был составлен такой план и для меня.

А. М. Смирнов-Кутаческий предложил мне следующий план: фольклористика — один год. Мой руководитель как бы не принимал во внимание новый толстенный учебник Ю. М. Соколова «Русский фольклор» (1938) и заставлял меня изучать классику фольклористики: работы Ф. И. Буслаева, А. Н. Афанасьева, В. Ф. и О. Ф. Миллеров, вплоть до

2 Татьяна Васильевна Кириллова (урожд. Куликова; 1923—2006), доктор филологических наук (1981), профессор. См.: Учитель, знающий «откуда есть пошла русская земля» // Аспекты лингвистических исследований: Сборник наученных трудов / Ред. Л. Н. Новикова. Тверь: Тверской гос. ун-т, 2003. С. 159—162. Будучи студенткой, Т. В. Куликова принимала активное участие в собирании тверского фольклора; см. ее записи сказок в публикации К. В. Быстровой «Тверские сказки из архива А. М. Смирнова-Кутаческого» в настоящем сборнике.

3 Г. П. Уханов (1918—1985), доктор филологических наук (1970), профессор. См.: Бырдина Г. В., Осипова Л. Е. Григорий Петрович Уханов и его исследования в области синтаксиса русского языка // Тверь лингвистическая: Историко-краеведческий сборник / Ред. Р. Д. Кузнецова. Тверь: Тверской гос. ун-т, 1993. С. 75—83.

С. К. Шамбинаго. Но особое внимание он уделял академику А. Н. Веселовскому. В научной библиотеке были только «Три главы из исторической поэтики», все остальные работы, начиная от «Сказания о Соломоне Китоврасе», приходилось изучать в Ленинке.

Между прочим, нашим современникам следует напомнить, что проезд в той же электричке был закрыт: было много шпионов. В моей памяти до сих пор хранится страшный образ милиционера в сине-зеленой форме, который уводил из вагона «зайца».

Итак, на фольклор отводился целый год. Затем полтора года на древнерусскую литературу, на литературу XVIII века, на две части литературы XIX века и, наконец, на ХХ век. Однако тема диссертации была определена уже в самом начале: «Развитие народно-песенной культуры Ржевского района. К вопросу районного изучения фольклора». Я пока еще не сознавала всех тех трудностей, которые выпадут на мою долю, но тема была уже утверждена.

С самого начала Алексей Матвеевич запланировал мне экспедиции со студентами. Я обязана была читать также старшему курсу студентов, где учились покойный Беркнер, Андрей Дементьев, Евгений Борисов4 и другие. Выполнить такой учебный план было очень нелегко. Одновременно Алексей Матвеевич заставил собирать и накапливать материал для диссертации.

Надо сказать, мне выпала тяжелая работа в Ржевском районе. Первыми студентами, которые ездили со мной и которые тоже хватили лиха (и голодными бывали, и приходилось ночевать в землянках вместе с несчастными колхозниками), были Вольф Павлович Беркнер, Лидия Васильевна Ерофеева (Брадис)5, Ольга Павловна Зиновьева, Евгения Гусева.

Научными руководителями аспирантов были ученые-москвичи. Это

И. В. Нечаев. Тогда быстроходных электричек не было, ходили из Москвы старые поезда со скоростью 5—6 часов в один конец. Конечно, поезд был

4 Поэт А. Д. Дементьев (1928 г. р.) учился в Калининском пединституте в 1946— 1949 г.; прозаик Е. И. Борисов (1934 г.) закончили Калининский пединститут в 1956 г.

5Л. В. Брадис (1926—2005), кандидат филологических наук (1954), доцент. См.: О Л. В. Брадис; Список печатных трудов Л. В. Брадис / Составители М. В. Строганов, И. С. Тарасова // В. И. Симаков и народное творчество: Материалы и исследования: Выпуск 3. Тверь: «Марина», 2006. С. 247—255.

6Гавеман Александр Васильевич (1903—1990), доктор географических наук (1943), профессор. В 1968—1971 гг. заведовал кафедрой физической географии Калининского пед. института / университета. Одним из первых применил аэросъемку при исследовании природной среды. Автор книг «Аэросъемка и исследование природных ресурсов» (1937), «Московское море» (1952, 1955) и др. Ответственный редактор «Географического атласа Калининской области» (1964).

не отапливаемый. Но никто из наших ученых-москвичей не терял своего достоинства: все были подтянуты, солидны, опрятно одеты. В суровую зиму все ходили в ботинках, я никого не видела обутым в валенки. В корпусе «А» ждала их старушка тетя Паша, которая грела самовар или чайник к приходу поезда.

Нельзя не вспомнить прекрасный обычай москвичей — чтение публичных докладов, лекций. В актовом зале собирались люди с разных факультетов, приходили учителя, чтобы увидеть элегантного историка профессора Ивана Ивановича Полосина, услышать его взволнованный рассказ с барским грассирующим выговором о непревзойденных взлетах русской культуры, например, о загадочном начале 1830-х годов — годов «Ревизора», «Медного всадника», «Ивана Сусанина»… О Ф. М. Достоевском читал А. М. Смирнов-Кутаческий, о Льве Толстом — наш тверяк А. Н. Лавровский, о Шекспире — В. В. Ванслов7.

Как выглядел Алексей Матвеевич?

Немолодой мужчина, высокого роста, средней комплекции, очень прямой, всегда безупречно одетый, при галстуке. В холодную погоду изпод пиджака выглядывает приятный бежевый или зеленоватый свитер. Голова правильной формы, с чуть вытянутым лицом, чисто выбритым, полуседые волосы подстрижены под ежик. Серьезные, умные глаза, иногда с признаком как будто чего-то ищущего, и, конечно, золотое пенсне.

О широте научных интересов Алексея Матвеевича СмирноваКутаческого свидетельствуют многие труды. Первые его исследования по народным сказкам относятся к 1905 и 1908 годам8. В дальнейшем он создает зрелые фольклористические работы: «Современное положение вопроса о русской народной сказке и задачи ее научной разработки»; «Систематический указатель тем и вариантов русской народной сказки»; «Сборник великорусских сказок Архива Русского географического общества»; «От мотива к социологии»; докторская диссертация «Сказки о мачехе и падче-

7Владимир Владимирович Ванслов (1898 — после 1982) преподавал в пединституте с 1933 г., кандидат филологических наук (1946), доцент кафедры литературы (1947), в период отдельного существования кафедры зарубежной литературы — заведующий ее, с 1958 г. на пенсии. См.: Ильин Л. А. Знакомый голос педагога // Калининская правда. 1981. № 175. 31 июля; Ильин Л. А. Чета ветеранов // Калининец. 1982. № 8, 12 марта. № 9, 19 марта. Список трудов см. в личном деле: Архив Тверского гос. университета. Св. 18. № 833. Краткая библиография: Наука Тверского края: Вып. I. Филология / Ред. Р. Д. Кузнецова, А. А. Залевская, М. В. Строганов. Твеpь: Тверской гос. ун-т, 1994. С. 146.

8Смирнов-Кутаческий А. М. Иванушка-дурачок // Вопросы жизни. 1905. № 12. С. 5— 73; он же. Иванушка-дурачок в художественной литературе // Русская мысль. 1908. № 2, отд. 2. С. 52—79.

рице»; статьи «Старины — сказания любовные», «Происхождение частушки», «Корильные песни», «Страдальные частушки» и другие9.

Посвятил меня Алексей Матвеевич и в тайну создания столь обширного круга научных трудов: он писал в поезде, вернее — обдумывал свои статьи, работы в дороге. А на широком поле колосившейся ржи в Итомлинском сельсовете Ржевского района, когда мы сбились с ног в поисках народного рассказчика Д. В. Смирнова, доверительно поведал мне о пережитой им трагедии с защитой докторской диссертации, когда диссертация была «зарублена» (кстати, с участием Ю. М. Соколова): исследуемые им варианты сказок о мачехе и падчерице — разнообразные славянские, анг- ло-саксонские, французские, испанские, итальянские — показались оппонентам недостаточными. Перед ним поставили задачу: исследовать еще сицилийские и сардинские сказки. На это ушло 3—4 года. И когда в 1942 году он представил диссертацию с этими вариантами, оппоненты

С. К. Шамбинаго и Никифоров сказали ему, что этого можно было не делать10.

У Ю. М. Соколова11 были в аспирантуре В. И. Чичеров, Э. В. Померанцева, В. М. Сидельников, выпускник Тверского пединститута, а позднее профессор Калининского педагогического института Роман Робертович Гельгардт12. У Ю. М. Соколова заочно учился

9 Смирнов-Кутаческий А. М. Современное положение вопроса о русской народной сказке и задачи ее научной разработки (Читано в заседании Отделения этнографии императорского Русского географического общества) // Известия императорского РГО. 1911. Т. 47, вып. 7—10. С. 371—387; он же. Систематический указатель тем и сюжетов русских народных сказок // Известия отделения русского языка и словесности Акаде-

мии наук. 1911. Т. 16, кн. 4. С. 95—124; 1912. Т. 17, кн. 3. С. 131—175; он же. Система-

тический указатель тем и вариантов русских народных сказок. СПб., 1913. 45 с.; Сборник великорусских сказок архива Русского географического общества / Изд. А. М. Смирнов. Вып. 1—2. Пг., 1917 (Записки РГО по отделению этнографии. Т. XLIV1 и XLIV2); Смирнов-Кутаческий А. М. Происхождение частушки // Печать и революция. 1925. Кн. 2. С. 42—60; он же. Страдальная частушка советской деревни // Новый мир.

1926; он же. Корильные песни // Slavia. 1933. Ročnik. XII. Sešit 3—4; он же. Старины

— сказания любовные // Учен. зап. Калининского гос. пед. ин-та. 1947. Т. 15, вып. 1. С. 157—196. Статья «От „мотива― к социологии» (Труды съезда славянских филологов в Праге. Прага, 1929. На русском и французском языках) осталась нам недоступна.

10Об истории с защитой диссертации см. во вступительной заметке к публикации краткого изложения ее в настоящем сборнике.

11См.: Ю. М. Соколов / Раздел подготовлен И. Е. Ивановой и М. В. Строгановым // Лица филологов. Из истории кафедры литературы. 1919—1986. 1998. С. 9—41; 2-е изд., испр. и доп. 2002. С. 7—62; Иванова И. Е., Строганов М. В. Теория и практика изучения фольклора в исследованиях Ю. М. Соколова 1919—1934 годов (по материалам работы в Твери) // Фольклор Тверской губернии: Сборник Ю. М. Соколова и М. И. Рож-

новой. 1919—1926 гг. СПб.: Наука, 2003. С. 511—572.

12Р. Р. Гельгардт (1906—1982), профессор. См.: Аннотированный указатель публикаций профессора Р. Р. Гельгардта / Сост. Е. В. Клюев. Калинин: Калининский гос. ун-т, 1981; Строганов М. В. Р. Р. Гельгардт-студент // Поэтика и лингвистика: Материалы

В. А. Никольский13. Работал Ю. М. Соколов без устали, а тут еще любовь к прекрасной женщине, в которую все влюблялись… Случилась еще беда. Он первый раз надел теплую каракулевую шапку, и ее украли у нас в институте. Горевал еще и потому, что в семье у него не ладилось. Мне довелось познакомиться с его первой женой. Умная, милая женщин, она говорила сдержанно, скупо. Дала мне свой адрес. Жили они на Красной площади. Что заставило Ю. М. Соколова невзлюбить Смирнова-Кутаческого, неизвестно. Портрет Ю. М. Соколова висит на кафедре фольклора в МГУ, так как он был первый, кто открыл и возглавил эту кафедру.

Характеризуя А. М. Смирнова-Кутаческого как ученого, особо следует сказать о не упоминаемых объектах его исследовательской мысли, его замыслах. К их числу относится Тертий Иванович Филиппов, изучение которого лично для меня вылилось в длительную, жесткую эпопею. Нельзя забывать, что это были 1940-е годы, и сам А. М. Смирнова-Кутаческий по ряду причин и в первую очередь по своему положению заведующего кафедрой заниматься Т. И. Филипповым не мог, как фигурой одиозной, однозначно именуемой махровым реакционером. Но к моей теме (песенная культура Ржевского района) изучение Т. И. Филиппова как ржевского уроженца и страстного патриота своего края подходило как нельзя лучше. К тому же для А. М. Смирнова-Кутаческого как научного руководителя мое внимание к Филиппову было своего рода проверкой на мою прочность.

Регулярно спрашивал меня А. М. Смирнова-Кутаческий о моих поисках в работе над Филипповым, и столь же регулярно возникал тот же вопрос на заседаниях кафедры. Но если у А. М. Смирнова-Кутаческого мои находки (работала я в Ленинской библиотеке в Москве) вызывали большой интерес, то у членов кафедры они вызывали всеобщее негодование. За Филиппова меня беспощадно казнили и Н. П. Павлов14, и В. В. Ванслов, и Д. М. Файнгелеринт, и Т. Н. Сидельникова15… Не спасли даже

научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Романа Робертовича Гельгардта. 16—19 октября 2006 года. Тверь: Тверской гос. ун-т, 2006. С. 13—17; он же. Об изучении культуры «в географической проекции» (Р. Р. Гельгардт) (в печати).

13 В. А. Никольский (1908—2000), кандидат педагогических наук (1947), профессор, заведующий кафедрой литературы. В. А. Никольский учился в аспирантуре не у Ю. М. Соколова, а у М. А. Рыбниковой. См.: В. А. Никольский / Раздел подготовлен Е. Н. Строгановой // Лица филологов. Из истории кафедры литературы. 1919—1986.

1998. С. 120—154; 2-е изд, испр. и доп. 2002. С. 189—288.

14Н. П. Павлов (1893—1961), кандидат филологических наук (1949), доцент, заведующий кафедрой литературы. См.: Н. П. Павлов / Раздел подготовлен А. Ю. Сорочаном // Лица филологов. Из истории кафедры литературы. 1919—1986. 1998. С. 155—184; 2-е изд, испр. и доп. 2002. С. 169—188.

15Сидельникова Татьяна Николаевна (1917—1982), кандидат филологических наук (1951), доцент. С 1943 г. преподавала в педагогическом институте. Автор книг «Валентин Катаев» (1957), «Калининский драматический» (1971) и др.

имена А. Н. Островского, А. А. Григорьева, А. Н. Римского-Корсакова, М. П. Мусоргского и других, с кем был дружески связан Т. И. Филиппов. А научный руководитель на кафедре обычно хранил молчание, но от меня продолжал требовать работу. Надо сказать, что у меня самой постоянно возрастал интерес к личности Т. И. Филиппова и его окружению. Так была выстрадана мною тема Филиппова, и нельзя согласиться с тем, что она «не привлекает внимание исследователей», как утверждают современные исследователи16. В итоге в моей диссертации 1949 года свыше 20 страниц посвящено Т. И. Филиппову. А в книге «Из истории культуры Тверского края», написанной в соавторстве с Н. А. Забелиным17 (1990), Т. И. Филиппову посвящена написанная мною глава.

После защиты кандидатской диссертации мое общение с Алексеем Матвеевичем не только не прекратилось, а продолжалось, как и прежде. Я была в их семье дома в Москве (ул. Жданова, сейчас — Рождественка, Малый Кисельный переулок, д. 5, кв. 15) и на даче (станция Турист Северной железной дороги). Ездили мы с ним в научную экспедицию в Ржевский район летом 1949 года, незадолго до защиты моей диссертации.

Московская квартира Алексея Матвеевича, где он жил со своей семьей, была достаточно большой. Как входишь в квартиру — большая прихожая, затем попадаешь в очень большую комнату, похожую на кабинет: она вся завалена тетрадками с частушками. Тетрадки школьные, старинные такие, с изображением Калинина, Кремля, но как-то небрежно нарисованными. Такие тетрадки ему присылали, и он их привозил отовсюду.

Двери в большую комнату не было. В ней было два окна. У окна стоял такой хороший старинный стол, с зеленым сукном, с толстыми старинными ножками. Алексей Матвеевич сидел напротив окна. Слева шли филенчатые двери в комнаты, где жили его сыновья. Они были ценными специалистами, имели «бронь».

Была я и на даче, которая находилась в Московской области и до которой нужно было ехать минут 40 по железной дороге, до станции Турист. Это был новый дом, обшитый вагонкой. Хорошее русское крыльцо. В большой комнате была насыпана гора свежевыкопанной картошки. Видимо, еще не был отделан подпол, поэтому картошка находилось в комнате, так как уже начинались морозы. Алексей Матвеевич сидел за столом и пил чай. Он налил и мне чашечку, спросил: «У вас тоже картошку убирают?»

…Не могу не вспомнить, с каким интересом относился Алексей Матвеевич к современному фольклору, в особенности — к частушкам. Он жадно ловил каждое меткое слово, его восхищали частушки лаконичностью, острой эмоциональной напряженностью и словотворчеством. Пом-

16Тюрина Н. В. Творчество Т. И Филиппова в литературном процессе второй половины XIX века: Автореф. дис.… канд. филол. наук. Тверь, 2006. С. 3.

17Забелин Николай Алексеевич (1902—1997), краевед, один из организаторов и председатель Тверского городского клуба краеведов (с 1971).

нится, с каким удовольствием он, маститый ученый, с кафедры любовался экспрессивной силой частушек:

На стене висит пальто, Меня не сватает никто. Пойду, выйду, закричу:

— Караул, замуж хочу! Или:

Мамке сделаю беду, Самоходку18 приведу.

Как оказалось впоследствии, и я ему «приглянулась» за частушки. Еще студентами мы ходили на дежурство в госпиталь, расположенный в школе № 16, по вечерам, после ужина раненых. Однажды незаметно прошел в палату, где было мое дежурство, Алексей Матвеевич. Узнав, что мы литераторы, раненые попросили нас читать наиболее интересные произведения литературы. Помню, они охотно слушали И. С. Тургенева. На этот раз была Ванда Василевская, повесть «Радуга», и тут вспыхнул разговор о частушках, я привела свои любимые:

Девушки молоденькие, Не будьте гордоватые. Любите раненых ребят, Они не виноватые.

Они не где-нибудь — в бою Сгубили молодость свою. И еще:

Скоро кончится война, Пойдут ребята ротами. Я хорошего свово Встречу за воротами.

Этот эпизод не забыл Алексей Матвеевич, когда позже зашел об аспирантуре.

Уже после его смерти Александра Михайловна, вдова СмирноваКутаческого, прислала мне два письма19. Во втором по поводу написанной мною некрологической статьи об Алексее Матвеевиче20 она писала: «Дорогая Александра Васильевна! Как Вы нас уважили! Мы получили Вашу статью об Алексее Матвеевиче. И все мы так рады, вся наша большая семья передает Вам привет. Вы представили его именно таким, каким он был».

18Самоходка — «вызвавшийся на что охотою, сам, по желанию» (Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. М., 2002. Т. 4. С. 137).

19Письма находятся в Рукописном отделе Пушкинского Дома (ИРЛИ РАН), в коллекции А. В. Гончаровой.

20Гончарова А. В. A. M. Смирнов-Кутаческий // Учен. зап. Калининского гос. пед. ин-

та. 1963. Т. 36. С. 218—224.