goncharova_2013_152_RIO

П. С. Выходцев, а позже и Д. С. Лихачев полностью поддержали идеи А. В. Гончаровой. Сложнее дело обстояло на ее родной кафедре, в нашем университете. Чтобы добиться представления диссертации к защите, пришлось организовывать совместное заседание кафедр истории русской литературы и советской литературы. Кафедра советской литературы, где я в то время работал, дала высокую оценку научному труду А. В. Гончаровой. Мы, ее ученики, которые работали на разных факультетах, выступили в защиту ученого на Ученом совете университета. Цель была достигнута, докторскую диссертацию А. В. Гончарова защитила, но сколько ей это стоило сил, нервов, здоровья!

В дальнейшем наши близкие, дружеские отношения только крепли. Александра Васильевна живо интересовалась не только моей работой в университете, моими научными трудами, но и моей личной судьбой, с интересом знакомилась с моими стихами. Старалась помочь добрым советом. Она поддерживала мою маму, которая, переехав ко мне из Риги, чувствовала себя очень одиноко. Довольно часто мы со Светланой Юрьевной Николаевой бывали у нее в гостях и по праздникам, и на днях рождения, и просто так проведывали ушедшую на пенсию коллегу. Она дарила нам книги из своей библиотеки, рассказывала о своей, полной драматизма, жизни. После этих встреч становилось теплее на душе.

И еще одна картина всплывает в памяти. Первая пасхальная служба в храме Трех исповедников (Воскресенской) г. Твери. Когда нам удалось добиться выселения сторонних организаций из здания церкви, началось ее восстановление. Я со своими студентами помогал в этом насколько мог: мы разбирали завалы, выносили мусор, старались освободить хотя бы часть помещения для службы. А. В. Гончарова целиком одобряла наше увлечение. И вот среди первых прихожан я вижу Александру Васильевну в платочке на голове, простой неяркой одежде. Она истово молится на икону Божьей Матери, которую кто-то пожертвовал в храм. И предстала она не преподавателем ВУЗа с большим стажем, не известным ученым, а простой русской женщиной, полной мудрости и веры, прожившей долгую и трудную жизнь.

Александра Васильевна была воцерковленным человеком. Ее посещения церкви были не данью моде, а глубоко выстраданным порывом души. В этом же храме по православному обычаю она и была отпета. Священник Александр Шабанов, который ее хорошо знал, нашел самые трогательные и утешительные слова, провожая ее душу в иной мир.

11

Е. М. Белецкая

И СНОВА ВСЁ О НЕЙ: СЛОВО ОБ УЧИТЕЛЕ

Общение никак не отменить, И занятость моя не оправданье:

А вдруг это последнее свиданье И больше встречи может и не быть?!

Общение ничем не заменить…

23.03.2009 г.

…Я листаю страницы в папке стихов. Нашла! Вот они, весенние строчки, которые возникли по дороге домой, навеянные очередной, но не последней — предпоследней встречей с Александрой Васильевной Гончаровой. Почти все они проходили у нее дома и по ее инициативе. Обычно раздавался телефонный звонок, и хорошо знакомый голос произносил примерно следующее: «Что-то ты давно у меня не была, надо встретиться». Иногда следовала еще одна фраза: «И кое-что обсудить». Ссылаться на занятость или на какие-либо другие причины было бесполезно, и я всегда приезжала к Александре Васильевне по ее просьбе. Требовательность к себе, целеустремленность и обязательность, которые ей были присущи, невольно передавались и тем, кто с ней общался.

В тот год нам удалось встретиться еще раз, в апреле; в майские праздники ограничились поздравлениями по телефону, потому что весна, вместо подарка ко дню ее рождения, принесла ухудшение здоровья. В конце месяца я уехала на научную конференцию в Государственный республиканский центр русского фольклора (кстати, именно с подачи А. В. Гончаровой я начала ездить сначала на ноябрьские, а потом на майские конференции в ГРЦРФ), а когда вернулась, Александры Васильевны уже не было в живых…

Боль утраты долго не проходила. Я потеряла старшего друга, наставника, замечательного Учителя, уникального человека, наделенного щедрой душой и твердым характером, которого знала почти сорок лет. Такие люди встречаются в жизни достаточно редко, и я благодарна судьбе за то, что она дала мне возможность столь длительного общения — профессионального, педагогического и просто человеческого — с Александрой Васильевной Гончаровой.

А начиналось все так: познакомились мы в Ленинграде, в Пушкинском Доме (ИРЛИ), на научной конференции, посвященной проблеме взаимоотношений фольклора и литературы. Александра Васильевна выступала с докладом, я присутствовала как аспирантка-заочница сектора фольклора. Вторая встреча, положившая начало длительному общению, состоя-

12

лась зимой 1975/76 учебного года, уже в Калинине, куда я была направлена на курсы повышения квалификации, так как работала в должности ассистента кафедры русской и зарубежной литературы Чечено-Ингушского государственного университета (в основном вела практические занятия по фольклору и древнерусской литературе). В тот год А. В. Гончарова читала курс древнерусской литературы.

Свои посещения занятий доцента Гончаровой я помню так хорошо, как будто это было вчера, так они меня поразили. Это было какое-то чародейство, а если перевести на научный язык — настоящее профессиональ- но-педагогическое творчество. Действительно, что обычно дают педагоги

вкачестве домашнего задания? Прочитать текст произведения, чаще всего

впереводе, по хрестоматии, выучить наизусть отрывок, ответить на вопросы по содержанию, найти и прокомментировать художественные приемы, использованные безымянным автором, и т. п. А на занятиях Александры Васильевны звучали отрывки из «Слова о полку Игореве» в стихотворных переводах с древнерусского, сделанных самими студентами. Оказывается, это было домашнее задание. Студенты читали свои стихи, а я их слушала и не переставала удивляться.

Заинтересовала меня и вышедшая в 1974 году книга Гончаровой, ко-

торую удалось купить в Калинине: «Устные рассказы Великой Отечественной войны»1. В фольклористике несказочная проза была представлена преимущественно сказаниями, преданиями и легендами. Устные расска-

зы тогда еще только начинали изучать, причем не как самостоятельный жанр, предметом изучения становился социально-исторический аспект2. В вузовских учебниках устные рассказы практически не изучались.

Судьба свела нас еще раз, снова в Ленинграде, осенью 1986 года, когда у меня кончался срок двухмесячных курсов повышения квалификации. В конце октября на заседании Ученого совета утверждали решение сектора фольклора ИРЛИ о допуске к защите моей кандидатской диссертации по песням гребенских казаков. Александра Васильевна выступала там же с научным докладом по теме своей докторской диссертации: «Устные рассказы о Великой Отечественной войне и советская художественная проза». Потом мы гуляли по городу-музею Ленинграду, прошли по набережной р. Мойки; говорили о Пушкине, вспоминали и других поэтов и писателей, жизнь и творчество которых были связаны с городом белых ночей…

ВТверь я переехала из Грозного в 1994 году. Начала работать в уни-

1 Гончарова А. В. Устные рассказы Великой Отечественной войны: Спецкурс / Ред. Н. А Гуляев. Калинин: Калинин. гос. ун-т, 1974. 174 с.

2 Например, раздел «Устные рассказы рабочих крепостной эпохи» в главе II академического издания очерков по истории русского народного поэтического творчества. См. Русское народное поэтическое творчество: Очерки по истории русского народного поэтического творчества середины XVIII — первой половины XIX века. Т. II. Кн. 1. М.; Л.:

АН СССР, 1955. С. 89—100.

13

верситете, но не на филологическом факультете. Встретились мы с Александрой Васильевной случайно, в областной библиотеке им. А. М. Горького, а потом стали видеться регулярно, но уже в другой библиотеке, им. А. И. Герцена, где проходили заседания Клуба краеведов.

Упрофессора Гончаровой был дар вовлекать в поле своих интересов

идеятельности других людей, находить союзников и единомышленников. Она всегда волновалась, когда сама выступала с докладом, хотя говорила увлеченно, обстоятельно, прекрасно ориентируясь в материале, поражая слушателей своей эрудицией. Уговорила и меня выступить на одном из заседаний клуба. Темой того доклада стали частушки Великой Отечественной войны, присланные в Калининский Дом народного творчества на кон-

курс в 1944–1945 годах и хранившиеся в ГАТО. Позже часть архивных материалов была опубликована нашей университетской типографией в небольшом сборнике «На Калининском на фронте»1. Так мы оказались в одном тематическом пространстве: Великая Отечественная война и частушки, которыми увлекалась еще студентка Александра Аракчеева.

После одной из вузовских научных конференций, на которой мы опять, не сговариваясь, встретились, Александра Васильевна предложила продолжить обсуждение услышанных докладов у нее дома. Первое, на что я обратила внимание в ее кабинете, — обилие книг. Редкие издания монографий и сборников, книги с автографами известных ученых, авторские публикации. Не удержалась, попросила одну из книг, которые в библиотеках хранятся в отделе редких, взять на время домой и получила согласие хозяйки. Зная, как ученые дорожат книгами из своих библиотек и боятся их потерять, по достоинству оценила степень ее доверия к людям и щедрость души.

В маленькой кухне я заметила куклу в народном костюме на заварном чайнике. Оказывается, изготовлением таких кукол занимается ее внучка Оля, студентка исторического факультета ТвГУ, настоящая рукодельница! И наряды им сама придумывает. Примечательно, что ни одно мое посещение этой уютной квартиры не обходилось без угощения. Это был своеобразный ритуал. Александра Васильевна ставила на газ чайник, нарезала сыр и колбасу на бутерброды, удивляла еще чем-нибудь вкусненьким; иногда заставляла меня съесть полный обед, несмотря на мои попытки протестовать. Пили свежезаваренный чай, а потом переходили в кабинет и принимались за пищу духовную.

Это были и рассказы о прошлом, и обмен мнениями по тем или иным

1 На Калининском на фронте: Частушки Великой Отечественной войны: Хрестоматия / Сост. Е. М. Белецкая. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2005. 64 с.

14

проблемам фольклористики. И хотя Александра Васильевна по научным взглядам была ближе к Московской школе, переписывалась и перезванивалась с В. П. Аникиным, возглавлявшим долгое время кафедру фольклора

вМГУ, а я шла по стопам Б. Н. Путилова и отдавала предпочтение ленинградцам, общий язык с профессором Гончаровой мы всегда находили. Впрочем, и среди ленинградцев у Александры Васильевны было много единомышленников и друзей: П. С. Выходцев, В. Е. Гусев, А. А. Горелов и, конечно же, М. Я. Мельц и В. И. Жекулина.

Рассказывала Александра Васильевна о своих студенческих годах, прерванных оккупацией Калинина, о трудностях военного времени. Вместе с остальными студентами дежурила в госпиталях, приходилось иногда и грузчиками становиться, ведь шла война. Надо было и за маленькими племянниками присматривать, потому что их мама работала в три смены, а отец-фронтовик после тяжелого ранения находился на длительном лечении

вгоспитале, причем в другом городе. Из-за этого пришлось переехать в Москву, где она сразу поступила на четвертый курс Московского областного педагогического института (МОПИ). После окончания вуза и работы

вШатуре, куда была направлена по распределению, вернулась в родной Калинин.

Еще до отъезда в Москву, будучи студенткой Калининского пединститута, Александра Аракчеева1 слушала лекции по фольклору, а затем и по другим курсам (по истории древнерусской литературы, XVIII века, затем истории XIX века), которые читал Алексей Матвеевич СмирновКутаческий. Его, по словам Александры Васильевны, всегда отличала глубокая серьезность и самостоятельность суждений. В мае 1945 года произошла новая встреча вернувшейся в Калинин выпускницы пединститута со своим вузовским преподавателем, который предложил ей учебу в аспирантуре.

Из воспоминаний Александры Васильевны я узнала, с каким интересом ученый относился к современному фольклору, особенно к частушкам, с каким удовольствием с кафедры передавал их экспрессивную силу: «На стене висит пальто, / Меня не сватает никто. / Пойду, выйду, закричу: / — Караул, замуж хочу!» Мне запомнился еще один эпизод из ее биографии. «А ведь я и Смирнову-Кутаческому приглянулась за частушки», — как-то призналась мне Александра Васильевна и рассказала, как это произошло.

Во время дежурства в госпитале, расположенном в школе № 16, в палату, где находились студентки, незаметно вошел Алексей Матвеевич. Девушки читали раненым художественные произведения, в том числе повесть Ванды Василевской «Радуга». Вдруг «вспыхнул разговор о частушках», и Александра привела свои любимые: «Девушки молоденьки, / Не

1 Я как-то сказала Александре Васильевне, что ее требовательность, напористость, деловитость определялись и ее девичьей фамилией — Аракчеева; в ответ она рассказала любопытную историю появления этой фамилии в их семье.

15

будьте гордоватые. /Любите раненых ребят, / Они не виноватые. / Они не где-нибудь — в бою / Сгубили молодость свою». Этот случай Алексей Матвеевич вспомнил позже, когда зашел разговор об аспирантуре1.

Рассказ Александры Васильевны о своем научном руководителе изредка прерывался моими вопросами: «А что значит вторая часть фамилии

— “Кутаческий”? Кто еще учился тогда вместе с Вами в аспирантуре? Какие курсы были общими для всех? Кто их читал?» и т. д. И на каждый вопрос я получала исчерпывающий ответ, причем с перечислением фамилий, имен и отчеств (как аспирантов, так и преподавателей — память у А. В. Гончаровой была отличная!), с такими подробностями, о которых я бы никогда не узнала из письменных источников, — например, о том, что старые поезда (быстроходных электричек тогда еще не было), которые преодолевали расстояние между Москвой и Калинином за 5—6 часов, не отапливались, что «проезд в той же электричке был закрыт: было много шпионов» и др.

А еще я узнала, что аспиранты читали лекции студентам старших курсов, и среди них был Андрей Дементьев, тот самый, который потом стал известным поэтом, автором моего любимого стихотворения, в котором повторяются строки: «А мне приснился сон, что Пушкин был спасен», и других замечательных стихов. Он тоже слушал лекции Александры Васильевны.

Наверное, стоит остановиться на двойной фамилии А. М. СмирноваКутаческого. Смирнов — одна из самых распространенных русских фамилий, поэтому присоединенная вторая часть подчеркивала, откуда он родом

— из села Кутаки2. Александра Васильевна рассказывала, что из Кутаков крестьянские острословы уходили скоморошить по матушке Руси. По преданию, в память о прежней традиции сохранилось название села: кутаки — значит, «скоморохи».

В 2000 году мы с Александрой Васильевной принимали участие в научно-практической конференции, организованной Архивным отделом Администрации Тверской области, Тверским областным краеведческим обществом и Тверским отделением Российского общества историковархивистов. Доклад Гончаровой, связанный с именем А. М. СмирноваКутаческого, опубликован в материалах конференции, где и объяснялось название села, в котором родился ее будущий научный руководитель3.

1Впоследствии эти воспоминания были опубликованы в сборнике, посвященном личности и научному наследию ученого. См.: Гончарова А. В. Каким помнится мне Алексей Матвеевич Смирнов-Кутаческий // А. М. Смирнов-Кутаческий: личность и научное наследие: Материалы и исследования / Ред. М. В. Строганов. Тверь: Марина, 2008.

С. 35.

2Сам А. М. Смирнов-Кутаческий указывал в «Автобиографии» место рождения село Кутачи в Дмитровском уезде бывшей Московской губернии. См. Смирнов-

Кутаческий А. М. Автобиография // Там же. С. 10. Прим. сост.

3Гончарова А. В. Воспоминания о старом учителе: К истории создания личного фонда

16

Никогда не забуду, как Александра Васильевна «направила» меня в докторантуру. Это было на юбилейном заседании Клуба краеведов, проходившем в библиотеке им. А. И. Герцена. Доктор наук, профессор Гончарова обратилась к сидящему рядом М. В. Строганову с прямым вопросом: «Ты обещал взять Е. М. Белецкую в докторантуру?» — «Обещал», — ответил он несколько обескураженный. — «Так выполняй свое обещание!» Честно говоря, меня это еще больше ошеломило, настолько неожиданным было такое развитие событий. В докторантуру годом раньше поступил мой бывший студент В. В. Сдобнов, который учился в Чечено-Ингушском университете, когда я там уже работала, а теперь он сам преподавал на кафедре истории русской литературы Тверского госуниверситета.

И уже осенью 2001 года я уже была докторантом кафедры. Более того, после окончания срока, отведенного для написания диссертации, уже готовой к защите, первым вопросом, который мне задавала А. В. Гончарова, был всегда один и тот же: «Ты когда будешь защищаться?!?» Затем следовали убеждения, насколько это для меня необходимо, и даже требования сделать это в самом ближайшем будущем. В этом, пожалуй, отразилась наиболее яркая черта ее характера: не успокаиваться, не останавливаться на достигнутом, доводить все до конца и буквально заставлять окружающих следовать ее примеру. И все это — невзирая на возраст.

Вспомнилась еще одна история, запечатленная на страницах «Тверской жизни» 5 мая 1998 года, как своеобразный подарок любимому преподавателю к 75-летию. Заметка называлась «И это всё о ней» и представляла собой запись беседы двух аспирантов А. В. Гончаровой — С. Н. Кирьянова и Г. М. Григорьевой и доцента ТвГУ Е. М. Белецкой. Беседа состоялась в библиотеке им. А. М. Горького. Каждый из присутствующих делился своими впечатлениями от общения с Александрой Васильевной. С. Н. Кирьянов отметил, что студентов она приобщала не только к стихам, но и к серьезной научной работе, в том числе с архивными материалами. «В рукописи сборника “Золотые зерна”, — сказал Сергей, — указана и моя фамилия. Далеко не каждый ученый сошлется на фамилию студента, принимавшего участие в подготовке его труда»1.

Г. М. Григорьева поделилась своими впечатлениями о восприятии лекций Александры Васильевны по фольклору и древнерусской литературе («У нее великолепная память!») и о том, что на спецсеминарах знакомились с устными рассказами о Великой Отечественной войне по архивам и ее монографии, а тема «Фольклор и литература» определила научные ин-

А. М. Смирнова-Кутаческого (1876—1958) // Личные фонды и коллекции тверских краеведов в архивах: Материалы научно-практической конференции (Тверь, 15 июня 2000 г.). Тверь: ГЕРС, 2000. С. 31.

1 Гончарова А. В. Золотые зерна: Сказки, легенды, предания, мемуарные рассказы Тверского края. Тверь: Русская провинция, 1999. С. 6, 13.

17

тересы аспирантки. Галина обратила внимание еще на одну особенность Александры Васильевны: она никогда не откажет в помощи (кстати, я сама убеждалась в этом неоднократно).

В общем разговоре я тоже участвовала, но так как мне доверили оформить запись беседы и подготовить ее к печати, то пришлось придумывать… псевдоним. Девичья фамилия моей мамы — Данилочкина, первые две буквы «ушли» в имя — Дарья или Даша, осталась Нилочкина, — чем не фамилия? Вот так и появилась заключительная фраза: беседу аспирантов Г. М. Григорьевой и С. Н. Кирьянова и доцента ТвГУ Е. М. Белецкой записала Д. Нилочкина.

Увлеклась раскрытием тайны псевдонима и чуть не забыла о самом главном, ради чего мы тогда собрались, — о тексте поздравления «уважаемого преподавателя с 50-летним стажем, доктора филологических наук» с пожеланиями ей «долгих лет жизни, внимания окружающих, осуществления всех творческих замыслов, новых сборников и монографий и, конечно, человеческого счастья». Там же была помещена майская фотография А. В. Гончаровой на фоне книжного шкафа в домашнем кабинете1.

К восьмидесятилетию почетного работника Тверского университета (1997), действующего члена специализированного совета по защите кандидатских и докторских диссертаций филологический факультет подготовил сборник научных трудов, в котором были представлены статьи двадцати одного автора, включая юбиляра2. Это была шестидесятая публикация Александры Васильевны, а всего их было 67, причем последняя статья вышла в 2008 году3.

В моей личной библиотеке немало печатных работ А. В. Гончаровой. Одни — с автографами, другие — без них. Вторых больше, по той простой причине, что иногда я имела возможность познакомиться с ее статьями в своем авторском экземпляре. Иными словами, мы часто печатались в одних и тех же научных сборниках. А вот с монографиями и сборниками фольклорных текстов все было по-другому. Они всегда были подписаны автором4.

Честно говоря, про автографы в личной библиотеке можно написать целое исследование: ведь это живые голоса дорогих и близких по духу людей. Многие из них уже никогда ничего не напишут, потому что их уже нет на этом свете. Но их чувства, их отношение к тем, кому они дарили

1 Григорьева Г. М., Кирьянов С. Н., Белецкая Е. М. (Нилочкина Д.) И это всё о ней // Тверская жизнь. 1998. 5 мая. № 80. С. 3.

2 Художественные традиции в русской литературе: К 80-летию профессора А. В. Гончаровой: Сб. науч. тр. / Ред. С. Ю. Николаева. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2003.

162 с.

3 Гончарова А. В. Каким помнится мне Алексей Матвеевич Смирнов-Кутаческий… С. 28—40.

4 См. автографы А. В. Гончаровой, помещенные в Приложении к статье.

18

свои труды, запечатлены в автографах.

Одна из первых работ, подаренных мне Александрой Васильевной, называлась «Моя историческая родина». Она была опубликована в журнале «Русская провинция»1. Это не просто исследование ученого-краеведа, это взволнованный рассказ о своей малой родине, о своей семье, родных и близких. Никакой пересказ не заменит слов автора, в которых отразились крестьянские корни и прирожденная культура родной речи. Авторский текст надо прочитать самому, ощущая вкус каждого удачно найденного слова, докапываясь до глубины вложенного в него смысла.

Потом последовали бесценные «Золотые зерна», первая и вторая книги. Это сборники сказок и устных рассказов, это «серебряные родники»

— истоки народного творчества, с любовью собранные, набранные и опубликованные Александрой Васильевной и ее помощниками. О реакции на эти книги красноречиво говорят рецензии и отзывы, написанные маститыми учеными, коллегами, журналистами. Среди них В. П. Аникин и Т. Маркова, М. Я. Мельц и М. Сивакова, С. Н. Кирьянов и Н. Серов. Если собрать воедино все, что написано о работах А. В. Гончаровой и о ней самой, то получится небольшая библиотека: в «Вестнике ТвГУ» за 2010 год перечислено 52 публикации2.

Вэтом году Александре Васильевне исполнилось бы 90 лет. Этот юбилей отмечался в Дни славянской письменности и культуры. В научной библиотеке университета 21 мая прошел «Круглый стол», посвященный памяти профессора А. В. Гончаровой. Гости познакомились с выставкой ее печатных работ. В непринужденной обстановке читального зала в откровениях людей, которые много лет знали Гончарову, открылись какие-то

новые штрихи к ее портрету. Об этом проникновенно написала Татьяна Георгиева3.

Взавершении круглого стола каждый из его участников мог выбрать себе подарок — книгу из личной библиотеки А. В. Гончаровой. Мы брали

ссобой частицу ее щедрой души, воплотившейся в детях, ее любви к людям. Есть поверье, что душа не умирает; не зря у наших пращуров бытовал культ предков. О бессмертии души пишут в церковных книгах. Духовно человек действительно живет, несмотря на факт физической смерти: «Пока о человеке помнят, он живой, умрет он лишь в беспамятстве забвенья». Мы — помним, и свидетельством этого явилась еще одна статья, опубликованная в той же газете в преддверие юбилея; в ней Татьяна Маркова рассказала о своем посещении Александры Васильевны Гончаровой накануне ее восьмидесятилетия.

1Гончарова А. В. Моя историческая родина // Русская провинция. 1998. № 4. С. 83—93.

2Петров А. А., Строганов М. В. Александра Васильевна Гончарова. Список научных и методических трудов А. В. Гончаровой. Публикации о А. В. Гончаровой // Вестник ТвГУ. 2010. № 4. Серия «Филология». Вып. 2. С. 263—274.

3Георгиева Татьяна В поле ее любви // Тверская жизнь. 2013. 24 мая. № 96. С. 8.

19

Фотографии, интересные биографические детали, воспоминания Александры Васильевны о своем деде, который сорок лет возил почту в Емельяново, в любую погоду, и как его встречали дома, согревая зимой горячим чаем из самовара, и многие другие факты насыщают эту публикацию. Особенно запомнились мне слова старшей дочери Александры Васильевны, Татьяны, приведенные в статье: «Мама научила меня любить: искренне, беззаветно, преданно, как любила она нас, своих детей, студентов, свою Родину. Любить жизнь!»1 А я вспомнила, как в одну из первых наших встреч, когда Александра Васильевна узнала, где я работаю, она сказала, что ее младшая дочь Ирина тоже работает на Соминке, и добавила: «Я хочу, чтобы вы подружились». Так оно есть.

Подводя итог всему сказанному, хочу добавить следующее: сочетание безграничного человеколюбия с принципиальностью и требовательностью к себе и другим дает основание считать А. В. Гончарову эталоном гражданственности и порядочности как в науке, так и в обычной жизни. Монографии об устных рассказах, тем более на материале Великой Отечественной войны — несомненно, весомый вклад в российскую фольклористику, удачное соединение анализа фольклорного материала и литературного творчества писателей ХХ века. Это, без преувеличения, новое слово в науке, не всеми и не сразу принятое, но все-таки пробившее себе дорогу и получившее признание ученых. Ведь все новое, как правило, рушит наши прежние представления; к новому надо привыкнуть, разобраться в нем, чтобы оценить по достоинству. Такой сложный путь к славе был и у Александры Васильевны Гончаровой, и она с честью прошла его от начала до конца.

Пр и л о ж е н и е

Ав т о г р а ф ы А . В . Г о н ч а р о в о й

1999

Дорогой Екатерине Михайловне Белецкой. Желаю мирного счастья на тверской земле.

18.02.2000 г.2

1Маркова Татьяна Золотые зерна серебряных родников: Вспоминая Александру Гончарову // Тверская жизнь. 2013. 30 апреля. № 82. С. 4.

2Гончарова А. В. Золотые зерна: Сказки, легенды, предания, мемуарные рассказы Тверского края. Тверь: Русская провинция, 1999. 344 с.

20