_Узлов Н.Д., Сексуальность, гендер, брак
.pdfдиться, что с её вагиной всё в порядке, поскольку её половые органы спрятаны внутри тела, а не расположены снаружи [10].
Мелани Кляйн зачатки эдипова комплекса обнаружила уже на первом году жизни младенца, когда ребёнок начинает распознавать не только целостные объекты, но и важные связи между отцом и матерью. Их осознавание либидозно и агрессивно окрашено, проецируется на обоих родителей. Среди особенностей самой ранней стадии эдипова комплекса есть фантазии о материнской груди и матери, содержащих в себе пенис отца, или отце, содержащем в себе мать. М. Кляйн приводит в связь зависть к груди и зависть к пенису. Грудь при доминировании оральных желаний выступает эквивалентом пениса. Таким образом, материнская грудь является «промежуточным пунктом» на пути обладания девочкой отцовским фаллосом. Интернализируя пенис, она тем самым обретает способность быть в последующем женщиной и иметь собственных детей [1]. (В рамках данной статьи мы не рассматриваем другие теории ЖГТ, разработанные П. Абрахамом, В. Райхом, А. Лоуэном и другими психоаналитиками, их детальный анализ не входит в наши задачи.)
Сказанное выше, несмотря на кажущуюся умозрительность психоаналитических построений, тем не менее имеет важные последствия для социализации женщины и современной культуры полов в целом. Желание обладать пенисом или быть маскулинной может выражать качества, которые традиционно считаются мужскими: сила, независимость, мужество, успех, сексуальная свобода, право выбора сексуального партнёра и др. [4]. Все мы являемся свидетелями того, как современные женщины всё больше отходят от традиционной женской роли. Они осваивают мужские виды спорта и профессии, откладывают рождение детей, курят, носят брюки и короткие стрижки и др. Всё более усиливается влияние гендера, что в свою очередь сказывается на определении сексуальной и полоролевой идентичности представительниц слабого пола.
Если принять за истину то, что говорят психоаналитики о психосексуальном развитии женщин, то следует признать, что, вероятно, существуют телесные маркеры генитальной тревожности, которые могут быть обнаружены и идентифицированы во взрослой жизни. По-видимому, они будут указывать на повышенную фиксацию внимания женщин на вагинальной сфере. Представляет также интерес, как трансформируется «страх кастрации» и к чему в итоге приводит «зависть к пенису».
Всё это и определило предмет нашего эмпирического исследования. Методом клинической беседы и стандартизованного интервью было опрошено 103 молодых здоровых женщины в возрасте 21–34 лет, представителей славянской этнической группы. Все испытуемые – замужние женщины со средне-специальным и высшим образованием. Блоки беседы касались следующих аспектов: 1) женская
11
идентичность; 2) секс в жизни женщины; 3) роль мужчины в жизни женщины; 4) женские генитальные страхи; 5) значимость для женщины различных частей собственного тела.
На первый вопрос: «Что означает для Вас быть женщиной?» 70 % респондентов ответили, что быть женщиной означает обладание такими женскими качествами, как мягкость, внимание, доброта, забота о детях и др.; 48,5 % указали на физическую красоту тела и привлекательность; для 40,8 % очень важно «быть любимой и иметь способность любить»; 38,8 % указали на материнство. Такое ролевое качество, как «жена», «супруга» оказалось невысоко ценимым – только в 18,4 %. 12 чел. (11,5 %) были вынуждены констатировать, что им по жизни приходится исполнять и мужские роли. Аналогичные ответы были получены на вопрос «Что делает женщину женственной?». На внешние физические данные указали 71,8 % опрошенных, психологические качества – 56,3 %. Материнство и сексуальность как значимые факторы оценили соответственно 25,3 % и 12,6 % женщин. 33 % опрошенных образ женщины романтизировали в метафорах (музыка, Венера, царица, Мадонна, мир, вселенная и др.). Далее респондентам предлагалось указать на преимущества и недостатки, которыми, по их мнению, обладают женщины в сравнении с мужчинами. К числу явных преимуществ женщин 43,7 % опрошенных указали на способность к деторождению; 19,4 % – на внешнюю физическую привлекательность. 18,4 % – на большую физическую и психологическую выносливость, и более высокий, в сравнении с их партнёрами-мужчинами, интеллект. А 21,3 % женщин вообще не увидели в себе недостатков. 27,2 % указали на дискриминационное отношение к женщинам в обществе и семье. 10,7 % респондентов болезненно переживали свою подчинённую роль в отношениях с мужьями. Амбивалентной оказалась оценка женских личностных качеств, в т. ч. и недостаток физической силы, который частью женщин (23,3 %) был отнесён к преимуществам, а другими (30,1 %) – к достоинствам.
Анализ ответов респондентов на данный блок вопросов показал, что современные женщины не испытывают каких-либо проблем с самовосприятием, они не чувствуют себя второсортными или ущербными, за исключением, может быть, транслируемых обществом сексистских отношений.
Следующая группа вопросов касалась различных аспектов сексуальной жизни женщины. 55,3 % опрошенных отметили, что сексуальная сторона является для них приоритетной в семейно-брачных отношениях. 42,7 % указали, что она, безусловно, является значимой, но далеко не определяющей. И только в 2 ответах (1,9 %) прослеживался нимфоманический подтекст («Я жажду секса, всегда нахожусь в поисках сексуальных партнёров»). Никто из респондентов не высказался в плане безразличного отношения к сексу, избе-
12
гания, либо оценки его как «вынужденного безрадостного занятия, совершаемого по требованию партнёра». Нас интересовали также некоторые аспекты женской гомосексуальности. Только 14 женщин (13,6 %) признались, что им иногда снятся сны, в которых в роли сексуального партнёра выступает женщина. Большинство опрошенных (84,5 %) выразило нейтральное отношение к лесбиянству. 15,5 % – отрицательное. Но никто из респондентов его не приветствовал. На вопрос «Допускаете ли вы лично сексуальные отношения с женщиной?» 95,2 % ответили «нет», и только 5 чел. (4,8 %) – «да». Суммируя сказанное, можно утверждать, что данные опроса отражают картину здоровой женской сексуальности.
Генитальные страхи присутствовали в сознании 72 участвовавших в исследовании женщин (69,9 %). Они касались, в первую очередь, заболеваний женской половой сферы (34,9 %), бесплодия (25,2 %), климакса и старения (20,4 %); значительно реже – угрозы изнасилования (8,9 %), аноргазмии (9,7 %) и болезненных месячных, альгоменореи (3,9 %).
Относительно роли мужчины в жизни женщины получены следующие рейтинговые оценки. Первое место заняла позиция «отец моих детей» (47,5 % ответов), второе – «добытчик» (39,8 %), третье – «сексуальный партнёр» (34,9 %). Более скромные, места заняли последовательно такие характеристики, как «друг», «защитник» и «любимый». Примечательно, что оценка мужчины как «опоры в семье» исходила только от 10 женщин (9,7 %).
Исследовался и такой экзистенциальный аспект, которому также уделяют большое внимание психоаналитики, как «женское одиночество». Считается, что он имеет прямое отношение к генитальным кастрационным тревогам. Если половозрелый мужчина свои страхи связывает с импотенцией или неудачей, слабостью эрекционной составляющей, то женщина зависима от мужской эрекции, следовательно, получения любви и удовольствия от близости с мужчиной. Таким образом, женский «кастрационный» страх – это страх лишиться любви, остаться в одиночестве. Наш опыт консультирования женщин, которых бросили мужья, показывает, что наряду с симптомокомплексом «выученной беспомощности», у таких пациенток бывает крайне выраженная психосоматическая составляющая переживаемого ими горя: «я вся плачу» – и, наряду со слезами, отмечается усиление других физиологических отправлений: частое мочеиспускание, диарея, полименорея и проч. [6–8]. Более половины опрошенных (50,5 %) связывали с одиночеством самые негативные эмоциональные состояния (страх, ужас, бессилие, пустота), «несчастливость» (14,6 %), «ущербность» (15,5 %), «беззащитность» (3,9 %). Однако некоторые из них не были склонны рассматривать одиночество как трагедию («не страшно; переживу; есть другие занятия; я не одинока, потому что есть дети») – 15,5 %. А че-
13
тыре респондента (3,9 %) своё потенциальное одиночество и вовсе восприняли как ресурс («стать сильной, свободной и независимой»).
Таким образом, на физиологическом уровне во взрослой жизни женщин признаки генитальной тревожности как «утраты гениталий» носят вполне очерченный клинический характер. С психологической стороны они, в свою очередь, отражают сложившиеся фаллоцентрические представления и установки современной культуры.
Предпоследний блок вопросов затрагивал напрямую волнующий психоаналитиков вопрос о женской «зависти к пенису». На вопрос «Завидовали ли вы в детстве мальчикам, потому что у них есть пенис?» только 4 чел. (3,9 %) ответили утвердительно, и всего 23 из 103 опрошенных (22,3 %) высказали сожаление, что родились девочкой – и то по причинам, главным образом, связанным с дискриминационным неравенством.
Заключительный блок вопросов касался того, что привлекает, а что отталкивает женщину в собственном теле. Предлагалось проранжировать в порядке предпочтения следующие части тела: лицо в целом, глаза, рот, губы, волосы, руки, талию, грудь, живот, бёдра, влагалище, ноги, ягодицы. Выявились следующие рейтинговые предпочтения: лидирующее положение заняла грудь (37,6 % ответов), далее – бёдра, 3-е место разделили между собой талия и лицо, 4-е – глаза и ягодицы, 5-е – губы, 6-е – влагалище, 7-е – губы и волосы, 8-е – ноги, 9-е – рот, 10-е – живот, 11-е – руки. Больше всего претензий у женщин к своей фигуре было по поводу маленькой груди, узким бёдрам, излишней полноте, складкам жира на животе и бедренному целлюлиту. Таким образом, самым значимым «органом» в своём теле женщины все-таки считают грудь (Glandula mammaria), а не лоно. Аргументом в защиту этого тезиса служит и тот факт, что многие женщины отличаются почти патологической маммацентричностью (стремление всячески подчеркнуть объёмы и контуры своей груди вплоть до использования силиконовых имплантатов и т. п.), и что именно грудь является предметом их гордости и признаком сексуальности. Особо ценится естественность природных форм грудей. Классической женской грудью считается красивая и высокая грудь Мерилин Монро. В рейтинге голливудских звёзд в номинации «самая красивая женская грудь» (февраль 2010 г.) первые места занимают актрисы и фотомодели Джессика Симпсон, Тайра Бэнкс и Скарлет Йохансон. Большая и красивая силиконовая грудь Памелы Андерсон «покорила весь мир». Грудь Анны Семенович, согласно утверждениям СМИ, считается секс-символом не только России, но и всего мира. И т. д.
А что же вагина? Она занимает весьма скромное место в середине рейтинга. Интернет полон изображений экзбиционирующих женщин с открытыми нараспашку агрессивными вагинами. Они символизируют одновременно и субъект, и инструмент кастрации, а
14
также место, где эта кастрация мужчин происходит [9]. Кроме того, вагина-дыра (особенно в инвективно-лексическом употреблении этого слова), как отмечают этнолингвисты, означает Смерть [3; 5]. Женская грудь, напротив, выступает как символ Жизни, Силы, Могущества, оппонируя фаллосу, и конкурируя с ним. В акушерском смысле вагина выступает всего лишь каналом, пропускающим на свет новую жизнь. Женская грудь, как и пенис, отличается проминентными качествами: выступает наружу, набухает, эрегирует соском и т. д. Они оба являются символами плодородия. И если фаллос «сеет» новую жизнь, то она, мамма, эту жизнь растит и поддерживает. Именно в полноценном развитии груди у девушек и молодых женщин, по-нашему мнению, и происходит преодоление «зависти к пенису» и кастрационных женских комплексов.
Библиографический список
1.Кляйн М. Психоаналитические труды. – Т. 1. – Ижевск: ИД ERGO, 2008. – 374 с.
2.Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. Словарь по психоанализу. – М.: Высшая шко-
ла, 1996. – 623 с.
3.Руднев В. П. Вагина // Словарь безумия. – М.: Независимая фирма «Класс»,
2005. – С. 56–61.
4.Тайсон Ф. Психоаналитические теории развития. – Екатеринбург: Деловая книга, 1998. – 528 с.
5.Толстой Н. И. Гениталии // Славянские древности. Этнолингвистический словарь /под ред. Н. И.Толстого. – Т. 1. – М., 1995. – С. 494–495.
6.Узлов Н. Д., Узлов А. Н. Оскорблённая и покинутая. Опыт консультирования брошенных жён // Практическая психология. – 2001. – Пермь, 2002. –
С. 92–94.
7.Узлов Н. Д. Горячая линия: консультирование по поводу супружеской измены // Материалы ХIII ежегодной конференции РАТЭПП. – Пермь:
ОЦПППН, 2003. – С. 61–63.
8.Узлов А. Н., Н. Д. Узлов. Выученная беспомощность у женщин в ситуации супружеской измены (клинико-психологические характеристики «синдрома брошенных жён») // Психология и современный мир: матер. междунар. научн. конфер. – Архангельск, 2009. – С. 255–258.
9.Узлов Н. Д. Трансгрессия сексуальности: экзбиционирующие женщины в Сети и психологическая кастрация мужчин // Отклоняющееся поведение человека в современном мире: проблемы и решения: матер. междунар. заочной научно-практ. конфер. – Владимир, 2010. – С. 98–106.
10.Хорни К. Отрицание вагины. Размышления по поводу проблемы генитальной тревоги, специфичной для женщин. Женская психология. – СПб.:
ВЕИП, 1993. – 159 с.
Опубликовано:
Психология телесности: теоретические и практические исследования (24–28 января 2011 года): сб. статей III междунар. научно-практич. конфер. / под ред. Е. В. Буренковой. – М., 2011. – С. 31–37.
15
ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ У ЖЕНЩИН В СИТУАЦИИ СУПРУЖЕСКОЙ ИЗМЕНЫ
(КЛИНИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ «СИНДРОМА БРОШЕННЫХ ЖЁН»)*
Одной из наиболее сложных и одновременно привлекательных в практическом аспекте психологических проблем является проблема формирования и преодоления т. н. выученной беспомощности (ВБ) [4]. ВБ означает, что в ситуации нехватки контроля над обстоятельствами человек перестаёт стараться влиять на результаты не только текущей, но новых ситуаций, где такой контроль возможен. Индивид демонстрирует бессилие перед сложившимися обстоятельствами, «опускает руки», перестаёт что-либо предпринимать. Безуспешные попытки противостоять стрессу могут привести к отрицательным психологическим и соматическим последствиям для здоровья. Наиболее частым последствием ВБ является депрессия, которая возникает у лиц, считающих, что их неудачи: 1) определяются их собственными недостатками; 2) эти неудачи характерны для любой их жизненной ситуации, не только в настоящем, но и в будущем; 3) они не способны справиться с трудными ситуациями, которые разрешимы для любого другого человека. Достаточно частым осложнением является развитие психосоматических нарушений [1].
М. Селигман, предложивший термин ВБ, полагал, что данный вид беспомощности является приобретённым состоянием [5]. В зарубежных исследованиях, посвящённых ВБ, речь идёт главным образом о беспомощности как о состоянии, возникающем в качестве реакции на преимущественно негативные, неконтролируемые события. Д. А. Циринг в своих работах показала, что беспомощность представляет собой личностное образование, представляющее собой совокупность личностных особенностей в сочетании с пессимистическим атрибутивным стилем, невротическими симптомами и определёнными поведенческими характеристиками. Она обозначила этот симптомокомплекс как «личностную беспомощность» [3]. В структуре личностной беспомощности автор выделяет четыре компонента. Волевой компонент характеризуется безынициативностью, нерешительностью, неорганизованностью, податливостью чужому влиянию, слабой выдержкой и настойчивостью. Мотивационный компонент включает экстернальный локус контроля, мотивацию избегания неудач, низкую самооценку, низкий уровень притязаний, страх отвержения. Эмоциональный компонент личностной беспомощности характеризуется замкнутостью, неуверенностью, склонностью к чувству вины, ранимостью, низким самоконтролем, возбудимостью, тревожностью, депрессивностью, фрустрированностью. Когнитивная составляющая включает в себя пессимистический ат-
16
рибутивный стиль, ригидность мышления, а также низкие показатели дивергентного (творческого) мышления.
Безусловно, переживания по поводу супружеской измены, ухода из семьи мужа, разлуки или развода можно отнести к стрессогенным, и в целом работа с такими клиентами строится по аналогии помощи людям, пережившим горе или утрату.
Опыт консультирования женщин, обращавшихся за психотерапевтической помощью в связи с изменой мужа, даёт основание выделить два типа женщин.
1)мстительно-агрессивный (как правило, обращаются к психологу только за тем, чтобы подтвердить свою позицию; в сложившейся ситуации действуют решительно, активно, направляя свои действия в сторону либо полного разрыва отношений, либо вступая
всоперничество с разлучницей с целью вернуть мужа в семью).
2)пассивно-зависимый тип, демонстрирующий проявления выученной (личностной) беспомощности. Наши наблюдения касаются 127 клиенток второго типа в возрасте 25–57 лет, которые обращались за консультацией по поводу супружеской измены или ухода из семьи мужа за период 2000–2008 гг.
В одной из первых публикаций на эту тему мы обозначили выявленный у них симптомокомплекс «синдромом брошенных жён», ограничившись лишь клиническим его описанием [2].
Применение методологического аппарата концепции ВБ позволяет по-новому представить психологический портрет пациенток.
Описывая волевые характеристики респондентов, следует отметить в первую очередь такие качества, как нерешительность, неуверенность в собственных действиях («а вдруг будет ещё хуже»). За потребностью получить профессиональный совет зачастую следует его отвержение: («у меня это вряд ли получится», «он ещё больше рассердится и уйдёт окончательно»), непоследовательность в своих поступках («обижусь, выгоню, а потом реву») и т. д.
Почти все пациентки предпочитали действовать экстернально, надеялись на чудо, обращению к психотерапевту предшествовал этап контактов с гадалками и экстрасенсами. Они демонстрировали не только низкую самооценку, имеющую отношение к супружеским отношениям, но и распространяли её на другие сферы жизни («я – плохая мать», «я ничего из себя не представляю», «я – ничтожество»). Очень сильным был страх не столько отвержения, но и будущего одиночества. Они были готовы терпеть от своего неверного мужа унижения и оскорбления. Так, одна из пациенток уговорила бывшего сожителя встретиться, уехала к нему в другой город, позволила ему вступить с ней в интимную связь в кинотеатре. А после окончания фильма он бросил её посреди улицы во втором часу ночи. В объяснении причин она во всём винила себя («наверное, я чтото не так ему сказала, и он обиделся») и т. п.
17
Эмоциональный компонент, кроме чувства вины, характеризовался стойко сниженным настроением и даже апатией («часами сижу, тупо уставившись в стену»). Кратковременные вспышки экстрапунитивного гнева сменялись раскаянием. Пациентки отмечали у себя наличие «мыслительной жвачки», «самокопания». Эмоциональный фон характеризовался неустойчивостью, лабильностью настроения, присутствием постоянного беспокойства («будто камень в груди мешает»). Достаточно часто отмечался психосоматический дисбаланс (вегето-сосудистая дистония); имела место истероформная конверсивная симптоматика (спазмы и комок в горле, в желудке, полименорея). Как выразилась одна из пациенток, «я вся плачу»: наблюдались слезотечение, диарея, обильные месячные (симптом «плачущего влагалища»).
Когнитивная составляющая была представлена пессимистической перспективой, и хотя определение атрибутивного стиля нами не проводилось, большинство пациенток не видели какого-то выхода из сложившейся ситуации, своё будущее воспринимали как нечто «тёмное, смутное, безрадостное, одинокое». В своих действиях они повторяли раз от разу одни и те же ошибки, и очень обижались, когда в процессе консультирования на них указывалось. Они также отвергали какие-либо хитрости или манипулятивные приёмы с целью воздействия на своего партнёра, апеллируя к своей честности, добропорядочности, «правильности», правдолюбию. В той же степени им были не свойственны какие-либо активные действия, например, в форме мести. Они предпочитали вернуть своего мужа через своё страдание («видя, как мне плохо, он должен вернуться, ведь у нас семья, дети»). Осознавая себя жертвой, представительницы пассив- но-зависимого типа вовлекали в жертвенный круг и своих близких (друзей, родственников и др.), тем самым показывая: «поглядите, что он со мной сделал».
Таким образом, использование теории ВБ позволяет глубже понять клинико-психологические механизмы кризисных расстройств, возникающих у женщин в ситуациях супружеской измены.
Библиографический список
1.Творогова Н. Д. Выученная беспомощность // Клиническая психология. –
URL: http://slovari.yandex.ru/dict/psychlex6/ article/PS6/ps6-0046.htm?text
2.Узлов Н. Д., Узлов А. Н. Оскорблённая и покинутая: опыт консультирования брошенных жён // Практическая психология-200: матер. обл. научно-практ. конференции. – Пермь, 2002. – С. 92–94.
3.Циринг Д. А. Психология выученной беспомощности: учеб. пос. – М.: Академия, 2005. – 120 с.
4.Янчук В. А. Консультативно-коррекционная практика: атрибутивная терапия наученной беспомощности // Псiхалогiя. – 2001. – № 1. – С. 3–17.
5.Seligman M. E. Helplessness: On depression, development and death. – SanFrancisco: Freeman, 1975. – 273 p.
18
*в соавторстве с А. Н. Узловым.
Опубликовано:
Психология и современный мир: материалы междунар. научной конференции (Архангельск, 23 апреля 2009 г.) /сост. и отв. ред. Е. В. Казакова; Поморский гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. – Архангельск: Поморский универси-
тет, 2009. – С. 255 – 258.
ПОСЛЕДСТВИЯ ИНЦЕСТУОЗНОГО НАСИЛИЯ В ДЕТСТВЕ И ИХ КЛИНИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ У ВЗРОСЛЫХ ЖЕНЩИН В ПРОЦЕССЕ ПРОХОЖДЕНИЯ ПСИХОТЕРПИИ
В 1991 г. автор этих строк присутствовал на лекции английского психотерапевта Зейды Холл (Zaida M. Hall), которая в своём сообщении привела потрясающие для того времени и российского менталитета, еще не совсем раскачанного перестройкой, цифры: оказывается в США и Великобритании, в странах, которые приводили тогда нам в пример как образцы демократии и соблюдения прав человека, едва ли не каждая вторая-третья женщина подвергалась в детстве различным сексуальным оскорблениям или насилию. Позднее эти данные были опубликованы [8] и вошли во многие руководства и справочники [5; 6 и др.].
Другим важным для меня открытием было прочтение книги Ллойда де Моза (Lloyd de Mause, 1982) «Психоистория», в которой, безусловно, ключевой является глава «Эволюция детства». Автор показывает, что история цивилизованного отношения к детям не только как к личностям, но и как к человеческим существам, насчитывает чуть больше 200 лет, и практика жестокого обращения с детьми была повсеместной в европейских странах [1].
Сомнения З. Фрейда относительно инцестуозного насилия родителей в отношении собственных детей привели его к заключению, что, по большей части, это болезненные фантазии истерических пациентов, которые также можно рассматривать как закономерные проявления эдипального комплекса [цит. по 8, с. 120]. Однако если бы он жил в конце XX – начале XXI вв., то, наверное бы, ужаснулся масштабам реальной распространённости данного явления. Педофилия стала едва ли не знамением нашего времени. Европу захлестнула детская проституция. В Германии в 2003 году число секстуристов, по данным криминального психолога Адольфа Галлвица, составило около 100 000 в год. Они интересуется не только услугами взрослых женщин, но и детей [4]. В Москве, по оценкам специалистов, в этом бизнесе находятся более 50 тысяч детей, возраст которых колеблется от 3 до 14 лет [2; 3]. Телевидение приводит ужасающие примеры растления малолетних высокопоставленными чинов-
19
никами, депутатами, деятелями культуры, учителями и даже работниками правоохранительных органов. Налицо явления, которые рядом философов описываются как бастиализм (нравственное озверение человечества) – утрата современным человечеством нравственных норм и утверждение морали, оправдывающей и рационализирующей расширение насилия, что чревато возвращением человека к досоциальным формам жизни, животному состоянию, что рассматривается как антипод культуры и цивилизации [9].
И если случаи сексуального насилия над детьми, так или иначе связанные с публичными людьми или общественными акциями, широко обсуждаются в СМИ, то о домашнем, бытовом сексуальном надругательстве становится известно спустя многие годы или даже десятилетия. У всех на слуху история австрийского семейного педофила Йозефа Фритцла, который 24 года продержал свою дочь в специально оборудованной тюрьме во дворе собственного дома, регулярно насилуя её. За это время она родила от него 7 детей [7]. Аналогичными историями, ставшими достоянием криминальной хроники, изобилует Интернет. География проблемы впечатляет: Аргентина, Колумбия, Германия, Польша, Чехия, Италия, Канада, Великобритания, Россия и т. д. А это только самая верхушка айсберга. По данным Д. Мейнхенбаума, только 2 % жертв внутрисемейного и 6 % жертв внесемейного насилия сообщают о случаях насилия властям [10].
Вместе с тем практика оказания психотерапевтической помощи женщинам, обращающимся по поводу различного рода невротических нарушений, фобических расстройств, панических реакций и даже аддикций, показывает, что глубоко вытесненная и дремавшая где-то внутри детская сексуальная травма внезапно начинает оживать, совершенно неожиданно приводит к экзацербации психопатологической симптоматики. Довольно долго она остаётся инкогнито, никак явно себя не обозначая, или принимает совершенно иные маски болезни (истерия, депрессия, психосоматические расстройства и др.). Нередко такой поворот событий приводит в замешательство и специалиста, недостаточно учитывающего роль переноса и понимания символического значения симптомов. Особенно это касается симптоматического лечения, когда существует запрос клиента только на «удаление симптома». Здесь эффективно работают когнитивно-поведенческие техники, и пациент не намерен включаться в личностно-ориентированную терапию или заниматься психоаналитической археологией. В связи с этим следует отметить, что даже тщательный сбор анамнеза часто не даёт никаких указаний на sexual abuse, но не потому, что пациентки об этом «не помнят», а потому, что глубоко вытеснили такой эпизод и включили защитные психологические механизмы отрицания и диссоциации. Как сказала одна из них: «С этим невозможно жить, надо побыстрее
20