Млечин/МО/МИДЫ
.pdfполитики. К тому же ключевую роль стали играть даже не чиновники, а газовики. Они предложили новую стратегию, которая создаст нашей стране массу проблем.
Что касается Киева, то окружение Ющенко допустило колоссальную ошибку, нарочито пренебрегая отношениями с Россией. Стремление нового украинского лидера ориентироваться на Европу вызвало полное неприятие Москвы. Осенью 2005 года Газпром почти в пять раз поднял цену на газ для украинских потребителей. Это было воспринято как ясный сигнал Киеву: «Желаете присоединиться к Европе, так, будьте любезны, платите европейские цены».
«Министр иностранных дел Сергей Лавров, — писала в октябре 2005 года «Независимая газета», — в узком кругу сенаторов сказал, что главным дипломатическим ресурсом страны являются газ, нефть и электроэнергия. Лейтмотивом выступления Лаврова стали обещания применять по отношению к недостаточно лояльным соседям по СНГ весь разнообразный арсенал средств экономического давления».
Зато те, кто проявит заинтересованность в отношениях с Россией, получат преференции… Встреча с министром иностранных дел в Совете Федерации прошла в закрытом режиме, но, выйдя из зала заседания, сенаторы делились впечатлениями с журналистами.
Словом, если Советский Союз нес миру идеи коммунизма, то нынешняя Россия — нефть и газ. Влиятельные газовики на важнейших направлениях оттеснили дипломатов от проведения внешней политики. Нефтегазовый интерес взял верх над всеми остальными. Непрофессионализм всегда опасен. Газовые войны с Украиной, а затем и с Белоруссией произвели тяжкое впечатление на соседейевропейцев. Председатель Европейской комиссии Жозе Мануэл Баррозу отозвался о переговорах вокруг газового конфликта без свойственной ему дипломатичности:
— Я впервые вижу такую манеру вести переговоры, как у наших российских и украинских партнеров. Подписываются соглашения, за которыми не следует абсолютно никаких действий. Такого я не видел, даже когда был посредником на переговорах в Африке.
Украинские власти в ответ подняли вопрос о пересмотре условий базирования Черноморского флота на базах в Крыму… Противостояние нарастало.
По контрасту с жесткой линией Москвы президента Ющенко встречали на ура в Соединенных Штатах и в Европе.
«Украинская и грузинская революции, — писала в те дни газета «Коммерсант», — показали наличие второго пути — приятного во всех отношениях демократического развития, за который полагается любовь и восхищение Запада, а также его щедрая помощь. Запад уже признал в Грузии и Украине эталон демократии для СНГ и будет настойчиво рекомендовать его другим. Это значит, что отныне благополучие Украины и Грузии является угрозой для Москвы, поскольку демонстрирует, чего могут добиться экссоветские республики, если выйдут из-под опеки России».
В январе 2005 года влиятельные американские сенаторы — республиканец Джон Маккейн и демократ Хилари Клинтон — даже выдвинули Виктора Ющенко и Михаила Саакашвили на соискание Нобелевской премии мира за их «историческую роль в борьбе за свободу в Грузии и на Украине». Вицепрезидент Дик Чейни назвал Ющенко союзником Соединенных Штатов «в борьбе за свободу».
Но сближение Киева с Западом осталось на словах и не реализовалось в практических действиях, которые могли бы что-то принести украинцам. А ухудшение отношений с Россией было вполне конкретным и зримым.
Сергей Лавров впервые в истории Министерства иностранных дел завел практику ежегодного публичного подведения внешнеполитических итогов. До него руководители отечественной дипломатии не
- 701 -
считали необходимым отчитываться перед согражданами. В начале 2005 года Лавров не стал говорить об оранжевой революции на Украине. Но признал, что отношения России и США напоминают холодную войну. Виновником он счел Соединенные Штаты, которые влезают в российские дела, забывая, что «внутренняя политика России — это наше внутреннее дело».
Недовольство Соединенными Штатами только усиливалось. В одной статье Сергея Лаврова на помощь в противостоянии Вашингтону был призван Божий закон: «Однополярность, если на то пошло, является покушением на прерогативы Всевышнего…. Нагорная проповедь содержит нравственный закон и для международных отношений; если мы не будем поступать с другими по-христиански, то будут ли с нами так поступать? Возможно, соборность российского мироощущения делает понимание этого более доступным для нас, чем для других».
Неожиданные аргументы для главного дипломата страны, который прежде не казался столь набожным. Лавров призвал к «изгнанию идеологических «бесов» — разного рода экстремистских продуктов европейской либеральной мысли».
Через год Лавров вновь подводил итоги и выразил неудовольствие тем, как положение в России отражается в западных средствах массовой информации:
— Наблюдается безусловное стремление рисовать образ России исключительно в темных тонах. Критика нарастает по мере того, как Россия становится все более уверенной в своих силах. Наверное, у конкурентов всегда есть желание постараться своего партнера-конкурента как-то ослабить…
- 702 -
НА ГРАНИ ВОЙНЫ
Особое возмущение вызывали в Москве декларации Киева о намерении вступить в НАТО. В феврале 2008 года президент, правительство и руководство парламента отправили в Брюссель официальное письмо с просьбой выработать для Украины план действий по включению ее в состав Североатлантического блока. Это переполнило чашу терпения. И уже практически каждый шаг официального Киева воспринимался как враждебный. Москва резко реагировала на высылку из-за проблем вокруг Черноморского флота двух российских дипломатов — генерального консула в Одессе Александра Грачева и советника посольства в Киеве Владимира Лысенко.
Дмитрий Анатольевич Медведев, став президентом, сказал об Украине:
— Это государство, в котором, по сути, рассыпалась власть. Государство нам братское, близкое, но оно находится в неработоспособном состоянии.
Президент Медведев высказал сомнения в дееспособности украинского государства. Ни один из руководителей других стран, ни сами украинцы таких сомнений не высказывали. Что означали эти пугающие слова? Что в стране нет власти, что с ней можно не считаться?..
К концу президентского срока Виктора Ющенко противостояние Москвы и Киева достигло пика. Дмитрий Медведев обратился к украинскому президенту с беспрецедентным посланием, врученным секретариату Ющенко 6 августа 2009 года:
«То, что мы наблюдаем в годы Вашего президентства, нельзя воспринимать иначе, как отход украинской стороны от принципов дружбы и партнерства с Россией, закрепленных в Договоре 1997 года.
Во время варварского нападения режима Саакашвили на Южную Осетию Украина заняла антироссийскую позицию. Те в Киеве, кто поставлял вооружения грузинской армии и, кстати, не намерен прекращать делать это и сейчас, полностью разделяют с Тбилиси ответственность за совершенные преступления.
Обращает внимание упрямое продолжение украинским руководством курса на вступление в НАТО, против которого выступают многие граждане страны. В качестве «аргумента» используются намеки на «российскую угрозу» безопасности Украины, которой, как Вы прекрасно знаете, нет и быть не может…
Российско-украинские отношения подвергаются испытаниям и в результате взятой Вашей администрацией линии на пересмотр общей истории, героизацию нацистских пособников, возвеличивание роли радикал-националистов, навязывание международному сообществу националистически окрашенных трактовок массового голода в СССР в 1932–1933 годах как «геноцида украинского народа».
11 августа 2009 года президент Медведев в своем видеоблоге предал гласности свое послание президенту Украины Ющенко. Он поставил Киеву в вину искажение «трудных эпизодов нашей общей истории, трагических страниц великого голода в Советском Союзе… трактовку Великой Отечественной войны как некоего противоборства между тоталитарными системами». Напомнил о враждебной позиции Киева в отношении августовской войны 2008 года на Кавказе: «Именно из украинского оружия убивали мирных жителей и российских миротворцев».
Президент Медведев назвал действия украинской власти антироссийскими и заявил, что откладывает приезд нового российского посла в Киев, что равнозначно отзыву посла.
Украинские политики поразились небывало жестким выражениям российского президента. Журналисты отмечали «гнетущую атмосферу напряженности, вражды, даже ненависти». Только
- 703 -
националисты в Киеве были, пожалуй, довольны и говорили: Россия показала свое истинное лицо. Глава секретариата президента Украины Вера Ульянченко первой ответила на послание Медведева: «Агрессивная тональность обращения российского лидера, в сущности, касается не Виктора Андреевича Ющенко и его политики, а всего нашего государства и всего украинского народа».
Ющенко 13 августа 2009 года отверг все обвинения и предложил Медведеву решать проблемы за столом переговоров: «Внимательно познакомился с Вашим письмом от 6 августа 2009 года. Буду откровенен, очень разочарован его недружественным характером. Готовность вести диалог я подтверждал в течение последнего года по меньшей мере трижды в своих письмах в Ваш адрес. Этот призыв остается актуальным и сегодня».
Но переговоры исключались. Заявление Медведева фактически означало, что Москва в принципе не станет иметь дело с нынешним президентом Виктором Ющенко и будет ждать перемен в Киеве. Противостояние в верхах сопровождалось пропагандистской кампанией и повлияло на настроения общества. Социологи «Левада-центра» сообщили, что по данным опроса граждане России даже лучше относятся к США, чем к Украине и Грузии. Плохо относятся к США 40 процентов, к Украине — 47, к Грузии — 63…
Во время августовской войны на Кавказе украинское руководство откровенно симпатизировало Грузии. В Киеве выразили неудовольствие использованием в боевых действиях против Грузии российских боевых кораблей, базирующихся в Севастополе.
10 августа МИД Украины сделал заявление: «С целью предотвращения возникновения обстоятельств, при которых Украина может быть втянута в вооруженный конфликт и военные действия из-за участия в них военных формирований ЧФ РФ, который временно базируется на территории Украины, украинская сторона оставляет за собой право согласно нормам международного права и законодательства Украины запретить возвращение на территорию Украины до разрешения конфликта кораблей и судов, которые могут принять участие в вышеуказанных действиях».
Валерия Лутковская, заместитель министра юстиции Украины, обосновала позицию Киева:
«В статье 6 базового Соглашения между Украиной и Россией о статусе и условиях пребывания российского флота определено, что военное формирование уважает суверенитет Украины и соблюдает ее законодательство, частью которого являются международные договоры. Но в 1994 году был ратифицирован договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между Украиной и Республикой Грузией.
В статье 4 документа каждая из сторон обязуется не допускать использования ее территории для подготовки и осуществления агрессии или любых насильственных действий против другой стороны. Договор между Украиной и Россией является более поздним и должен учитывать наличие договора между Украиной и Грузией…»
Следственный комитет при прокуратуре России заявил, что во время августовской войны 2008 года Украина помогала Грузии: «Получена информация о том, что на стороне грузинских вооруженных формирований в вооруженной агрессии в отношении Республики Южная Осетия принимали участие военнослужащие регулярных воинских подразделений Министерства обороны Украины, а также не менее двухсот членов украинской националистической организации УНА-УНСО…»
Это было уже серьезное обвинение. Кому-то даже показалось, что атмосфера взаимоотношений между Москвой и Киевом — предгрозовая. Виктор Ющенко в интервью украинским журналистам принялся успокаивать общество:
—Я бы исключил любые шаги, которые можно назвать военными. Это поверхностно. Сегодня пугать
-704 -
оружием или агрессией — весьма примитивное поведение.
Он заявил, что Украина не потеряет государственности:
— Миллионы людей встанут, чтобы этого не допустить. Это позиция десятков миллионов людей. Нам брошен очевидный вызов — быть или не быть Украине.
Виктор Андреевич Ющенко участвовал в президентских выборах 2009 года, но было ясно, что у него нет никаких шансов. Победу — теперь уже неоспоримую — одержал его давний соперник Виктор Федорович Янукович. И атмосфера в отношениях между Москвой и Киевом сразу изменилась, словно и не было причин для противостояния.
Вся эта история наглядно продемонстрировала, сколь важную роль в российской внешней политике играют эмоции ключевых игроков, их личные симпатии и антипатии. Остро не хватает профессионального хладнокровия, которое характерно для профессиональных дипломатов, обученных вести переговоры и договариваться даже с теми, кто им совсем не симпатичен.
- 705 -
ВНОВЬ ВСТАЕТ ВОПРОС О НАТО
Говорят, что в 2002 году Путин в беседе с одним крупным представителем Запада заговорил о возможном вступлении России в НАТО. Ему ответили, что Североатлантический блок не рассылает приглашений. Придется, как всем, подавать заявку. И Путин вроде бы ответил:
— Россия в очередь не станет.
Владимир Владимирович, предложивший в начале своего президентства Соединенным Штатам тесное партнерство, был крайне разочарован. Ожидания не оправдались. Ускорить вступление во Всемирную торговую организацию американцы не помогли, в сфере противоракетной обороны навстречу не пошли, в иракских делах не прислушались. А живейшее участие США в делах Украины и Грузии было воспринято как личная обида.
На Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности в феврале 2007 года Путин говорил от лица ущемленной России:
— НАТО выдвигает свои передовые силы к нашим государственным границам. Думаю, что процесс натовского расширения не имеет никакого отношения к модернизации самого альянса или к обеспечению безопасности в Европе. Наоборот, это серьезно провоцирующий фактор, снижающий уровень взаимного доверия. И у нас есть справедливое право откровенно спросить: против кого это расширение?
Его слова произвели шоковое впечатление на участников Мюнхенской конференции. На следующий день предстояло выступление министра обороны США Роберта Гейтса. Все ждали, каким будет ответ. Он отшутился:
— Одной холодной войны было достаточно.
«Если Путин и намеревался углубить раскол в НАТО, его агрессивное выступление привело к прямо противоположному эффекту, — сообщала тогда газета «Файнэншл таймс». — Впервые за многие годы политики, дипломаты и министры обороны стран — членов альянса сумели сомкнуть ряды перед лицом общего врага».
«Своей речью, — писала британская «Таймс», — Путин хотел показать, что Россия вновь стала агрессивной мировой державой после долгого периода упадка и унижений».
Главным камнем преткновения было опять-таки расширение НАТО на восток, включение в состав блока тех государств, которые в Москве считают своими естественными партнерами. При этом Путин неизменно уклонялся от ответа на естественный вопрос: почему чуть ли не все соседи России так стремятся в НАТО? Не потому ли, что не доверяют Москве и хотят от нее обезопаситься? Политологи констатировали, что в 2007 году Россия осталась без союзников. Но Москву это не беспокоило.
— Я бы не сказал, что НАТО, — говорил в декабре 2007 года Путин, — это смердящий труп холодной войны. Но это, безусловно, то, что досталось нам из прошлого.
Президент Дмитрий Медведев в конце 2009 года обвинил Запад в нарушении обещаний: клялись не расширять НАТО на восток и не выполнили. Так что же обещали Москве в 1990 году, когда рушилась Берлинская стена и объединялась Германия?
Михаил Сергеевич Горбачев свидетельствует, что Медведев прав: Запад обещал не расширять НАТО. Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, напротив, говорит, что таких обещаний не давалось. Бывший Государственный секретарь США Джеймс Бейкер тоже отрицает какие-либо договоренности. Но тогдашний посол в Москве Джон Мэтлок подтверждает: Москве дали «недвусмысленное обещание». В тот момент
- 706 -
Запад делал все, чтобы убедить советских руководителей: вопрос о вступлении в НАТО Польши, Венгрии или Чехословакии не стоит и опасаться им нечего.
Так что же тогда говорилось и обещалось?
10 февраля 1990 года министр иностранных дел ФРГ Ганс Дитрих Геншер вел переговоры с Шеварднадзе. Немецкая запись беседы только что рассекречена.
— Мы понимаем, — говорил Геншер, — что членство объединенной Германии в НАТО рождает сложные вопросы. Для нас одна вещь ясна: военный блок не станет расширяться на восток.
Разговор шел в основном о распространении НАТО на восточную часть Германии, и Геншер добавил:
—Мы вообще не говорим о расширении НАТО. Шеварднадзе ответил:
—Я вам верю.
1990 год был годом большой дипломатии — решалась судьба воссоединявшейся Германии, шло сокращение вооруженных сил в Европе. Советские дипломаты требовали все фиксировать на бумаге, даже обещание следить за советскими военными кладбищами на территории Восточной Германии. Поразительно, что среди множества подписанных документов нет ни одного, касавшегося распространения НАТО на восток. Вот почему западные политики уверенно заявляют, что Москва не вправе жаловаться. Нет подписанных обязательств. Но честна ли такая позиция?
В начале 1990 года от позиции Москвы многое зависело. Советские войска еще стояли в восточной части Германии. В Вашингтоне, Париже и Лондоне размышляли о том, что лучше: единая Германия, включенная в структуры коллективной безопасности, состоящая в НАТО, или же, как это бывало прежде в истории, пребывающая между Западом и Востоком? Руководство же ФРГ считало, что этой неопределенности стоит положить конец. Германии обязательно надо состоять в НАТО.
Но как убедить советское руководство поддержать это решение?
«Министр Геншер, — вспоминал руководитель его аппарата Франк Эльбе, — двигался с осторожностью гигантского насекомого, который с помощью множества щупалец проверяет, что происходит вокруг, готовый, встретив препятствие, отступить».
31 января 1990 года Геншер выступал в баварском городке Тутцинг. «Я хотел облегчить советским руководителям принятие решения», — вспоминает он. И министр иностранных дел ФРГ пообещал тогда:
— Не будет расширения НАТО на восток, то есть Североатлантический блок не приблизится к границам Советского Союза.
Его слова нельзя было понять превратно: военные структуры НАТО не появятся на территории бывшей ГДР, и дверь блока останется закрытой для стран Восточной Европы.
Геншер помнил, что происходило во время венгерских событий 1956 года. Восставшие заявили, что намерены вступить в НАТО, и это дало Москве оправдание для военного вмешательства. В 1990 году Геншер хотел успокоить Горбачева: ему нечего опасаться. Запад намерен сотрудничать с Москвой.
Первым Ганса Дитриха Геншера поддержал прагматичный Государственный секретарь Джеймс Бейкер. 2 февраля Геншер и Бейкер расположились в вашингтонском кабинете госсекретаря, скинули пиджаки, положили ноги на стол и договорились, что НАТО не станет расширяться на восток. К ним присоединился и британский министр Дуглас Херд. Они встретились 6 февраля. Как раз тогда в Венгрии должны были состояться первые свободные выборы. Геншер говорил британскому министру:
- 707 -
— Советский Союз не должен бояться, что в случае прихода к власти нового правительства Венгрия присоединится к западному альянсу. Кремлю нужно дать твердые заверения на сей счет.
Дуглас Херд присоединился к его точке зрения.
9 февраля 1990 года госсекретарь Бейкер сказал в Кремле, что, если СССР соглашается на членство в НАТО единой Германии, «натовские войска не продвинутся на восток ни на дюйм». Два десятилетия спустя Горбачев все еще возмущается этим эпизодом:
— На американских политиков нельзя положиться.
Бейкер же говорит, что «он имел в виду только Восточную Германию, которая получит внутри НАТО особый статус, и больше ничего». Но Геншер-то на следующий день, беседуя с Шеварднадзе, говорил обо всей Восточной Европе!
Через несколько дней руководители западной дипломатии вновь встретились. Джеймс Бейкер неуверенно заметил:
—Похоже, центральноевропейские страны захотят вступить в НАТО. Геншер отрезал:
—Сейчас мы не должны даже обсуждать этот вопрос.
Бейкер с ним согласился.
Можно ли считать это обещанием, данным на века? Ясно, что нет. Скажем, тогда обсуждался вопрос о выходе Польши из Варшавского договора. Москве нужна была уверенность, что Польша «не присоединится к НАТО на следующий день». Но в будущем такая возможность не отвергалась.
Пожилые политики того времени сейчас уже не могут точно вспомнить, что и как тогда говорилось. Все хотят выглядеть хорошо. Горбачев не желает быть политиком, который не сумел вовремя захлопнуть двери НАТО перед бывшими союзниками по Варшавскому договору. Геншер и Бейкер не желают быть людьми, которые решали судьбы восточных европейцев через их головы. А Шеварднадзе давным-давно пришел к выводу, что в расширении НАТО нет ничего страшного.
Но в 1990 году у них были разные интересы!
В конце мая 1990 года Горбачев согласился на объединение Германии. Разумеется, его линия была бы иной, если бы в Москве знали, что Польша, Венгрия и другие восточноевропейские страны будут приняты в НАТО. Тогда западные политики доказывали Горбачеву, что не намерены пользоваться ситуацией в свою пользу и баланс сил не изменится. Почему же Горбачев вместе с Шеварднадзе не заставили Запад зафиксировать на бумаге обещание не расширять НАТО на восток?
— В начале 1990 года Варшавский договор еще существовал, — напоминает Михаил Сергеевич, — само упоминание о возможности расширения НАТО казалось тогда абсурдом.
Прибалтийские республики были еще частью Советского Союза, и вероятность их вступления в НАТО вообще не обсуждалась. В Восточной Европе у власти находились пацифисты вроде президента Чехии Вацлава Гавела, который, будь на то его власть, распустил бы не только Варшавский договор, но и НАТО. В то время ни одно восточноевропейское правительство не стремилось в НАТО, да и Запад абсолютно не горел желанием их принимать. Это означало лишние расходы, и раздражать Москву не хотелось… Положа руку на сердце, действительно ли западные правительства ожидали, что французы, итальянцы и немцы станут умирать за поляков и венгров?
Но в 1991 году Советский Союз распался. Началась кровавая война в Югославии. Возник страх балканизации всей Восточной Европы. Внезапно все пожелали вступить в НАТО, и НАТО изъявило
- 708 -
готовность всех принять. И тогда начался спор об истории этого вопроса, продолжающийся и по сей день…
При президенте Медведеве решили попытаться в принципе остановить расширение Североатлантического блока. 23 июня 2009 года в Вене на ежегодной конференции Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе министр Лавров изложил идею Медведева — заключить новый общеевропейский договор. Принцины: невмешательство во внутренние дела, недопустимость силовых решений и отказ от размещения существенных боевых сил за пределами своих территорий. Иначе говоря, смысл договора состоит в том, чтобы остановить расширение НАТО.
Лавров вновь выразил негативное отношение к расширению военного блока:
— Речь идет о недальновидной политике «отщипывания» кусков бывшей территории Организации Варшавского договора с продвижением к российским границам.
Российский министр рассказывал о том, как желание вступить в НАТО вредит самим этим странам (он, надо понимать, имел в виду Украину и Грузию):
— Затягивание в альянс то раскалывает общество, то поощряет режимы к военным авантюрам.
Идея нового договора не вызвала большого интереса. Характерно, что Лавров был единственным министром на конференции, остальные страны были представлены заместителями министров или даже послами.
- 709 -
БАНДЕРА ССОРИТ НАШИ НАРОДЫ
Виктор Ющенко ушел с поста президента Украины, исчез главный раздражитель, мешавший российским руководителям иметь дело с Киевом. Открылась возможность развивать отношения с Украиной как с важнейшим внешнеполитическим партнером.
Но остается еще один постоянно действующий раздражитель — непреодоленное прошлое. В России многие так и не смирились с тем, что это независимое государство с собственной историей.
Сводить украинскую национальную идею к провинциальной буффонаде, оперетке, цирку, комедии с переодеванием несправедливо и нереалистично, отмечают историки. И переход Украины под руку русских царей не следует изображать идиллически. Гоголь писал о том, что украинский народ не хотел этого, потому что «дышал вольностью и лихим казачеством и хотел пожить своей жизнью».
После Февральской революции в России национально мыслящие украинцы попытались образовать свое государство. Но украинское государство, просуществовав два года, рухнуло — и не только потому, что Ленин и Троцкий двинули на Киев Красную армию. Немалая часть населения Украины хотела быть вместе с Россией. Другая часть украинского народа оказалась в составе Польши.
Украинские националисты с горечью говорят о том, что после Первой мировой войны поляки получили свое государство, а украинцы нет. Ненависть к полякам была настолько сильна, что вступление Красной армии на территорию Западной Украины осенью 1939 года прошло спокойно. Но как только начались ускоренная коллективизация и массовые высылки, ситуация изменилась. И тогда Организация украинских националистов предстала в роли единственной защитницы интересов украинского народа. Этим объясняется роль, которую лидер националистов Степан Бандера и созданная им Украинская повстанческая армия, которой командовал Роман Шухевич, сыграли в жизни западных украинцев.
Западные украинцы совсем не рады были приходу Красной армии в 1944 году и по сей день считают Бандеру борцом за независимость. Ускоренная советизация и коллективизация еще больше оттолкнули людей от новой власти. Сопротивление украинских крестьян носило массовый характер. Развернулась настоящая партизанская война. Отряды Украинской повстанческой армии контролировали примерно четверть территории республики. Бывший секретарь ЦК компартии Украины по идеологии вспоминал уже в перестроечные годы, что в детстве и он тайком бегал в лес — относил продукты бойцам УПА…
Слышать все это невыносимо для тех, кто воспитан на сталинском курсе истории и не желает продолжить образование. А ведь историческая наука развивается, как и любая другая. Учебники по биологии и физике стареют еще быстрее. Отворачиваться от нового в истории просто нелепо. Новые документы, научные изыскания, новый уровень понимания прошедшего постоянно меняют наши представления о событиях и исторических фигурах. Осмысление и переосмысление истории бесконечно. Историческая наука не знает всеобщей и обязательной для всех правды.
В новых странах происходит один и тот же процесс. Они обрели независимость, и им понадобилась собственная история и собственные герои. Поэтому на Украине восхищаются гетманом Мазепой, который для русского человека — предатель. Нам предстоит смириться с тем, что другие народы на знакомые нам события смотрят иначе — через призму национальной истории. Татары не станут восхищаться Иваном Грозным, который когда-то взял Казань. А на Кавказе не перестанут восхищаться Шамилем. Поэтому мне представляется крайне неуместной раздраженная нота российского Министерства иностранных дел относительно возвеличивания Мазепы на Украине. Прошли сотни лет, зачем ссорить народы из-за давней истории? Поход Наполеона и война 1812 года не мешают же добрым отношениям с Францией.
- 710 -