Соколов - Русский эротический фольклор

ность и натуралистичность в показе телесного низа. Некая незавершенность, как бы открытость народной эстетики связана с тем, что бытие любого человека во всех его проявлениях — от рождения до смерти — протекает коллективно, на виду у всех. По M. M. Бахтину, эта эстетика не «животного, биологического», а именно в такой форме проявляемого общественного социального бытия1. Вот почему и отношение к подобным вещам, и восприятие их в народной среде коренным образом отличаются от нравственных критериев современного человека.

Но вернемся к сборнику «Сказки и песни Белозерского края». Судьба его, несмотря на положительную прессу, оказалась не совсем благополучной. Вскоре после выхода в свет он был запрещен по решению Академии наук, которая осуществляла его субсидирование. 12 мая 1915 года продажа была прекращена2. В тот лее день Ю. Соколов сообщал Б. Соколову из Петербурга о результатах заседания Отделения русского языка и словесности Академии наук, на котором было принято решение перепечатать страницы с текстами непристой-

и С. Ф. Ольденбурга — оставить издание в неприкосновенности — не было поддержано3.

Двадцатого мая 1915 года А. А. Шахматов писал Соколовым: «Советую только еще раз формально обязать магазины прекратить продажу. Один из академиков только что сообщил, что сборник в Москве продается. Не нажить бы бедь1»4. Через неделю — 26 мая — А. А. Шахматов просил братьев «не тревожиться», уверяя, что академия все сделала, что «никакого дела не поднимется, а если поднимется, то принятые меры будут вполне достаточны для прекращения обвинения»5.

ва и А. М. Михайлова (ул. Моховая, угол Тверской) — РГАЛИ, ф. 483,

82

Осенью 2 ноября 1915 года А. А. Шахматов вновь напомнил о реакции на сборник членов академии: «...некоторые поворчали на включение Вами сказок нецензурного содержания». Выразив опасение, как бы не вмешалось Главное управление по делам печати, он предложил все же перепечатать некоторые страницы1 (что так и не было сделано). Тем не менее братья получили за свой сборник от академии престижную премию M. H. Ахматова (денежное вознаграждение в размере 500 рублей)2. Спустя два года Соколовы обратились в Отделение русского языка и словесности Академии наук с официальной просьбой разрешить продажу оставшейся у них части тиража. Ответ был компромиссным: со своей стороны академия «не считала себя вправе препятствовать продаже», но если начнется преследование издания со стороны прокурорской власти, именно Соколовым предстоит бьиъ «законными ответчиками»3. 25 мая 1917 года Соколовы уведомили Отделение, что «не сочли себя нравственно вправе пустить книгу в продажу»*.

История с распространением книги показательна как свидетельство неравнозначного и слозкного отношения к фольклорным текстам непристойного характера и непонимания их истинного смысла даже в том случае, когда они публикуются в одиом издании с текстами иного, вполне пристойного, содержания.

В 1926—1928 годах Б. М. и Ю. м. Сколовы замыслили грандиозную по масштабам и целям поездку на Русский Север, в «Исландию русского эпоса». Они намеревались пройти по следам известных собирателей фольклора XIX века И. Н. рыбникова (записи начала 60-х годов) и А. Ф. Гильфердинга (70-е годь1), работавших в районе Онежского озера.

Экспедиция братьев Соколовых, предпринятая через полстолетие, получила в науке название «Ио следам Рыбникова и Гильфердинга».

Основная цель ее — проследить за эволюцией бы-

Ю. М. Соколов писал, вспоминая эту историю, что книга была изъята из продажи «по настоянию реакционной части Академии и нововременских борзописцев и липы, после революции вновь появилась в продаже».— Правда, 1933, 14 декабря.

83

линного искусства, исследовать закономерности и тенденции угасания традиции. Для этого предиолагалось вести записи от членов семей известных в прошлом былинщиков, их учеников и последователей, собирать сведения о репертуаре тех исполнителей, с которыми работали рыбников и Гильфердинг. И хотя экспедиция носила целевой характер, ограничивающий область поиска одним жанром — былинами, попутно были зафиксированы и исторические песни, баллады, пародии, духовные стихи, а также приговоры свадебных дружек. Однако по разным причинам в сборник «Онежские былины» (М., 1948) вошли лишь эпические произведения. Среди неопубликованных материалов встречаются тексты эротического характера, часть которых приводится в настоящем издании.

Мы включили произведения разных жанров, объединенные сексуально-эротической тематикой, смеховым характером, а также прямой или косвенной соотнесенностью со свадебным обрядом (тексты №3—6). Это пародия на духовный стих, скоморошина (или небылица), шуточные песни, приговор свадебного дружки

исвадебные частушки. Иародии на духовный стих — достаточно редкое явление в собирательской практике. Во всяком случае, среди опубликованного фольклора разных регионов России они отсутствуют. Предлагаемый вниманию читателей текст не содержит никаких прямых намеков на духовные стихи. Напротив, он являет прямую противоположность их возвышенному стилю

исодержанию, повествуя о телесном низе, но не в паро- дийно-раешном, а в спокойном эпическом тоне. Пародийность создается за счет нарочитого внимания к фаллу как независимому самостоятельному существу.

Вмотиве «тележка с хуйками» юмористически подана ностальгия по старым добрым временам: старушки осуждают девушек за легкомыслие, они бы в молодьге годы «добро» подобрали, не дали бы ему пропасть.

Пародийность усиливается из-за полного несоответствия низменно-игривого содержания манере исполнения. По свидетельству С. П. Бородина, одного из участников экспедиции, исполнитель Н. С. Абрамов, «когда стал петь стих о Корнелии, то сел около печки, как это делают старики с Купецкого озера, поющие духовные стихи. Пел, в точности копируя манеру петь духовные стихи — гнусавый голос, поза и т. д.». По мнению С. П. Бородина, «стих о Корнелии» — пародия не только

84

на стихи вообще, но преимущественно на старину-стих «О Василии и Софье», очень популярную в крае1.

Сюжет повествует о великом грехе, зародившемся в благочестивой богомольной семье вдовушки, у которой все девять дочерей и «одинакай» сын были воспитаны в нормах христианской морали. Неожиданная любовь одной из дочерей к брату, проявившаяся в стенах храма, вынудила вдовушку прибегнуть к крайнему средству. Желая избавиться от возможного греха с помощью «зелья лютого», приобретенного для Софеи (Солфеи, Солфеюшки), мать, не желая того, губит и своего сына. Над могилами дочери и сына выросли верба и кипарис, сросшиеся вершинами. Стих содержит некоторые сюжетные мотивы, характерные для баллад: грешная любовь, отрава как средство избавления от нее, любовь, побеждающая смерть.

Другой представленный жанр — небылица — бывает прозаической или стихотворной формы, может присутствовать в качестве зачинов или концовок волшебных сказок, но функционирует и самостоятельно.

Врукописи Соколовых «Небылица» фигурирут как название произведения. Однако текст имеет все признаки, позволяющие выделить его в специальный жанр. Как убедительно показала Л. М. Ивлева, небылицы относятся к типу шуточных скомороший. Основные приметы их поэтики — создание нереального перевернутого мира, деформация нормальных связей. «Художественный мир небылицы — это мир невоплощенного и неосуществимого», — пишет Л. м -Ивлева2 .

Всборник «Онежские былины» Б. и Ю. Соколовы включили всего восемь небылиц, что, конечно, не дает представления о широте их распространения и специфике в данном регионе, поскольку небылицы вообще записывались крайне редко. Публикуемый нами сюжет

1Место хранения: РГАЛИ, ф. 1456, оп. 1, ед. хр. 5, л. 156-157. Сюжет «Василий и Софья» неоднократно записан участниками экспедиции «По следам Рыбникова и Гильфердинга». Часть вариантов опубликована в сборнике «Онежские былины». (См. варианты Г. А. Якушева (№ 29), Н. С. Богдановой (№ 154), А. Т. Артемьевой (№ 225). Указания на другие варианты см. в приложении к сборнику: «Были-

ны-баллады и исторические песни, записанные экспедицией 1926 —1928 гг. (не вошедшие в сборник)». Там же приводятся сведения о 36 вариантах текста, записанных в Пудоге, в Кижах, на Водлозере, на Рагнозере, на Кенозере (с. 906—907)).

2 Ивлева Л. М. Скоморошины. (Общие проблемы изучения).— Славянский фольклор. М., 1972, с. 123.

85

отсутствует в перечне известных русской науке сюжетов скомороший и небылиц, который приводит в своей статье Л. м. Ивлева.

Юмористическая песня «Баран», использующая излюбленный в народной лирике композиционный прием — «ступенчатое сужение образов» (термин Б. М. Соколова), умело сочетает его с «эффектом неожиданности». Юмор основывается на противопоставлении наивности и неопытности дочери и хитрости матери, до последнего момента скрывающей от дочери истинную цель поступков барана.

«Барынька» — типичное песенное произведение юмористического содержания, комическая направленность которого усиливается из-за полной неразборчивости «барыньки» в выборе полового партнера. Среди опубликованных текстов русского песенного фольклора подобный сюжет не встречается.

Приговоры свадебных дружек, как правило, представляли пеструю смесь из поэтических образов книжного происхождения, народного балаганного искусства, скоморошьих присказок. Это было искусство импровизации. Нередко дружки прибегали и к небылицам — игре несообразностями, изображению событий и их последовательности в заведомо нереальном и даже абсурдном ключе1.

Частушки, завершающие публикацию, обозначены в бумагах Ю. м- Соколова как «собольи».

Соболь, как и горностай, в восточнославянских поэтических текстах выступал в качестве мужской пары (жениха) невесты-куницы. А. В. Гура приводит сведения, что в Ельнинском уезде Смоленской губернии на свадьбе пели песню, в которой был применен типичный для народной лирики прием параллелизма: «...куница просит соболя вывести ее из бора, молодая просит жениха забрать ее из родительского дома2. Подобные мотивы обнаруживаются в фольклоре Центральной России и Сибири. Они характерны для восточнославянской традиции. Ни западным, ни южным славянам соболь

1 О приговорах свадебного дружки см.: Мореева А. К. Традиционные формы в приговорах свадебных дружек.— Художественный фольклор, вып. II—III. M., 1927; Поздеев В. А. Приговоры дружки в структуре севернорусского свадебного обряда.— Жанровая специфика фольклора. М., 1984, с. 60—74.

Гура А. В. Ласка (Mustela nivalis) в славянских народных представлениях. Славянский и балканский фольклор. М., 1981, с. 131.

86

как символ жениха не известен. Как считают В. В. Иванов и В. Н. Топоров, подобные пары — результат позднего образования1.

«Собольи частушки», исполняющиеся в первую брачную ночь, после укладьшания молодьгх, как бы создавали соответствующий фон и настрой этому центральному событию свадебного обряда.

1Иванов В. В., Топоров В. Н. К семиотическому анализу мифа

иритуала (на белорусском материале). Sign. Language. Culture. Paris, Mouton, 1970, p. 387.

1. КОРНЕЛИЙ

Иоехал Корнелий на канаву, С мелким товаром со хуйками.

У Корнелушки несцястьце слуцилось: Тележка со хуйками развалилась. Красные девицы да усмеялись, молодь№ молодушки шли да удивились, Старые старушки шли да прослезились: «Ах, как было бы нам прежнее время,— Обрали бы все хуйки себе в беремя».

2.НЕБЫЛИЦА

Апо лугам вода да разливаитси, Да на войну пизда да снаряжаитси. Черны волосы шли пехотою, Сама пизда воеводою, Востер сикей да губернатором,

Жопия курва — барабанщицей.

Большой-то хуище поднимаитси, Енеральска плешь раздуваитси.

К воротам пришел, с пиздой в бой пошел. Всю пехотушку в ноги притоптал, Губернатора ко стене прижал, Воеводу напирати стал, А барабанщицю шолонами1 захлестал.

3. БАРАН

«Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам (и), По улице ходит».

«Не крычи-тко, дочй, Не пугай-ко, дочй, Не взимай-ко, дочй,

Благо дело, дочй, к ночи, Пусть баран ночует».

«Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам (и), В подворотню лезет».

«Не крычи-тко, дочй, Не пугай-ко, дочй, Не взимай-ко, дочй,

Шолоны — яйца.

88

Благо дело, дочи, к ночи, Пусть баран ночует».

«Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам(и), По ступенькам лезет».

«Не крычи-тко, дочи, Не пугай-ко, дочи, Не взимай-ко, дочи,

Благо дело, дочи, к ночи, Пусть баран ночует». «Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам(и), Двери попирает».

«Не крычи-тко, дочи, Не пугай-ко, дочи, Не взимай-ко, дочй,

Благо дело, дочи, к ночи, Пусть баран ночует». «Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам (и), По квартире идет».

«Не крычи-тко, дочй, Не пугай-ко, дочй, Не взимай-ко, дочй,

Благо дело, дочи, к ночи, Пусть баран ночует».

«Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам(и), На кроватку лезет».

«Не крычи-тко, дочй, Не пугай-ко, дочй, Не взимай-ко, дочй,

Благо дело, дочи, к ночи, Пусть баран ночует».

«Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам(и), Под окутку лезет».

«Не крычи-тко, дочй, Не пугай-ко, дочй, Не взимай-ко, дочй,

Благо дело, дочи, к ночи, Пусть баран ночует».

«Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам (и), На верёх ставаёт».

89

«Не крычи-тко, дочй, Не пугай-ко, дочй, Не взимай-ко, дочй,

Благо дело, дочи, к ночи, Пусть баран ночует».

«Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам(и), Губашку отстегает».

«Не крьгчи-тко, дочи, Не пугай-ко, дочй, Не взимай-ко, дочй,

Благо дело, дочи, к ночи, Пусть баран ночует».

«Ах ты, маменька, баран, Государыня, с рогам (и), Пизду закладает».

«Не крычи-тко, дочи, Не пугай-ко, дочй, Не взимай-ко, дочй,

Благо дело, дочи, к ночи, Пусть баран ночует».

4. БАРЫНЬКА

Барынька крупу драла, Барынька попу дала, Барынька дьякону, Барынька всякому: Барынька приборчику, Барынька полем6нчику[?]1. Я под гору катилась, Семь раз ложилась, Нечто дала большу, Закрепи мою душу. Барынька, буки бу, Будто я тебя ебу. Барынька, буки-веди, Будто я те для комеди. Барынька, буки бал, Будто я тебя ебал.

поломойщику?

90

5. [ИЗ СВАДЕБНОГО ОБРЯДА]

[После обеда у жениха свадебный поезд направляется к дому невесты. Между старостой (представителем рода невесты) и дружкой (вершником) жениха происходит словесное состязание, конечная цель которого заполучить невесту. Фрагмент из этого диалога-импровиза- ции приводится ниже.]

Д р у ж к а : У нашего князя молодого По этому поводу случаев много,— Есть свои магазины, Все продаёт, кроме корзины. Ведь одни дураки Продают бураки, Но они продавают,

Что в корзинки полагают. Это только примеры — Есть разные кашемеры, Материи дорогие Да ведь и тонкие.

Одно слово — Для княгини все готово. Особые швейки,

Кработе затейки,

Акак есть портные, Так затейные такие. Шьют без нитки,

Аиголка с плешинкой,

Скончика уши,

Слышно до души.

Другой конец с волосами — Догадайтесь сами.

Староста: У вашего князя молодого Чего-нибудь дома Говорят про вас многи, Что коровы безроги, Глиняны мосты, Да кони бесхвосты, Окны кривые, Сами леные, Ничего не умеют,

Говорить уж не смеют, Ничего не толкуют, На готово их суют.

91