Фуруботн Рихтер Инст-ты и эконом-я теория 2005
.pdfПерспективы развития новой институциональной экономической теории |
559 |
реалистичную позицию относительно существования в системе положительных трансакционных издержек, то отсюда следует, что все те элементы, которые в неоклассической теории традиционно трактуются как изначально заданные, объективно известные всем субъектам принятия решений, уже более не могут рассматриваться таким образом. Следовательно, в теории фирмы субъект принятия решений должен сделать нечто большее, нежели просто отыскать положение, максимизирующее прибыль, или другую желаемую точку на границе четко очерченного множества производственных возможностей. Когда менеджер производственной организации действует в мире трений и неопределенности, объем имеющихся у него знаний о технологии является величиной переменной, которая еще только должна быть опре- * делена как часть более общего процесса оптимизации. Аналогично объемы информации о качестве факторов производства, усилиях наемного работника, ценах и прочих подобных аспектах также являются переменными, которые необходимо определить. Поэтому возникают вопросы о том, где, в каких пределах и кем должен осуществляться поиск информации, а также о том, как в мире неопределенности следует структурировать конкретные институциональные устройства для создания адекватных побудительных стимулов, увеличивающих производительность.
Представляется, что проблема несовместимости предпосылок не ограничивается простыми детерминистскими моделями фирмы из числа тех, что были рассмотрены выше, но скорее носит всеохватывающий характер. Например, в большом количестве работ по формальной теории принципал-агент встречаются аналогичные затруднения. В этих работах предполагается, что различные экономические субъекты обладают совершенно разными и специализированными информационными множествами. Как было отмечено выше, рассматриваемая базовая ситуация здесь такова, что принципал «слеп» при непосредственном мониторинге своего агента, но при этом в полном объеме обладает знаниями о характеристиках этого агента (т. е. о его функции предпочтений), а также имеет точные сведения о функции распределения внешних нарушений в системе, влияющих на экономические результаты. Иными словами, подразумевается, что, по существу, принципал обладает неограниченным объемом информации в одних областях и совершенно ничего не знает в других, а такая ситуация предполагает сосуществование положительных и нулевых трансакционных издержек. Аналогично весьма сомнительные допущения встречаются в литературе по «моделированию механизма контракта». Эта область также тесно связана с ортодоксальной неоклассической теорией. Так, в ней утверждается, что, даже когда существуют положительные трансакционные издержки, а индивиды обладают частной информацией, хорошо продуманное
Перспективы развития новой институциональной экономической теории |
561 |
против, если положить коэффициент гравитации равным нулю, то уравнение траектории совершенно изменится и уже не будет содержать сколько-нибудь полезную информацию о поведении снаряда в интересующем нас физическом мире. Более того, уравнение траектории, основанное на допущении о нулевой гравитации, "по-видимому, вообще не даст нам какой-либо основы для того, чтобы побольше узнать о траектории снаряда в известном нам земном мире. В этом смысле предпосылка о наличии гравитации является решающей в данном контексте. Исходя из сказанного, становится ясна и постановка проблемы в экономической науке. Если мы действительно хотим понять экономическое поведение, характерное для фактически существующей хозяйственной системы, и если мы действительно полагаем, что трансакционные издержки и ограниченная рациональность значительно воздействуют на реальное экономическое поведение, то нам недопустимо абстрагироваться от этих «трений» и работать с моделью, частично основанной на беззатратности трансакций и полной рациональности лиц, принимающих решения. Аналогично мы не имеем оснований утверждать, что поведение индивида таково, «как если бы» эти особые условия соблюдались, и индивид мог быть одновременно и ограниченно, и неограниченно рациональным.
Также верно и то, что трансакционные издержки и ограниченная рациональность играют поистине определяющую роль в реальной экономической жизни, и поэтому предпосылки, сделанные в отношении этих двух феноменов, имеют действительно решающее значение не только в одном или двух случаях, а вообще в любых экономических обстоятельствах. Таким образом, если исследованию подлежит какое-либо поведение в реальном мире, то неприемлемо абстрагироваться от трансакционных издержек и ограниченной рациональности. Достоверность гибридных моделей подрывается именно несоблюдением этого последнего требования. Разумеется, было бы неоправданной крайностью утверждать, что гибридные модели вообще не содержат в себе ничего позитивного и что они в принципе не могут внести никакого вклада в наше понимание экономических явлений. Тем не менее остается истинным тезис, согласно которому такие модели в силу своей недостаточной определенности мало что могут дать для познания фундаментальной значимости трансакционных издержек и ограниченной рациональности [Denzau and North, 1994]. Кроме того, в формальных рассуждениях слишком часто наблюдается необоснованное перескакивание с одного уровня абстракции на другой. Экономическая деятельность, которая, как предполагается, осуществляется в рамках одной «вселенной», оценивается на основе требования эффективности или иных соображений, имеющих свои корни и обоснование в совершенно ином мире. В конечном счете, по всей видимости, анализ не может быть «наполовину» неоклассиче-
О
562 |
Глава 10 |
ским, а «наполовину» неоинституциональным.2 Все экономические явления должны трактоваться как неотъемлемая часть среды, в которой повсеместно господствуют трансакции, сопряженные с затратами, неполная информация и ограниченная рациональность.
Для упрощения анализа можно предположить, что все виды «трений» в экономике являются различными формами трансакционных издержек. Из подобной интерпретации, по-видимому, следует, что существование ненулевых трансакционных издержек, как уже указывалось нами прежде, должно породить экономический мир, который поразительно отличается от мира, изображаемого в неоклассической теории. Этот вывод неизбежен, если не применять допущение, что трансакционные издержки могут быть введены в неоклассическую модель селективным образом, т. е. трансакционные издержки являются (одновременно) положительными в одних областях и равны нулю во всех других. Если принять столь специфическое условие, то можно было бы сказать, что субъекты принятия решений полностью информированы обо всех технологических альтернативах или существующих товарах, но сталкиваются со значительными издержками при использовании ценового механизма [Coase, 1937, р. 390] и обмене титулами собственности [Demsetz, 1968а, р. 35]. Однако серьезные размышления наводят на мысль о противоречивости подобного подхода.3 Почему одни и те же общие типы деятельности, связанные со сбором информации, коммуникацией и обеспечением исполнения контрактов, в тех случаях, когда проблема состоит, например, в приобретении индивидами информации о производственных технологиях или установлении частных прав собственности на ресурсы, оказываются беззатратными, и сопряжены с затратами, когда предпринимаются попытки использовать рынки для приобретения или продажи продуктов? Так или иначе, требуется определенное эмпирическое обоснование подобных утверждений. Мы должны выяснить, насколько велики издержки в каждой сфере и какие специфические факторы объясняют оговоренные — положительные или нулевые — издержки. Однако на подобные вопросы нелегко ответить. Действительно, идея о том, что нулевые и положительные трансакци-
2 В связи с характеристикой традиционной неоклассической модели отмечалось следующее: «Мы поняли, что многое из того, во что мы верили прежде, верно лишь отчасти... теория утрачивает свою силу даже при незначительных изменениях в информационных предпосылках. Это всего лишь частный и не очень правдоподобный „пример" из множества возможных допущений относительно информации, которые можно применять для характеристики экономической системы» [Stiglitz, 1985, р. 21].
3 Такая тенденция использовать действительно противоречивые предпосылки широко распространена. Недавний пример подобной практики можно увидеть в работе [DeMeza and Gould, 1992, p. 564].
Перспективы развития новой институциональной экономической теории |
563 |
онные издержки могут одновременно иметь место в экономическом мире, по-видимому, не может быть концептуально обоснована. Фактически аргументы против возможности существования «вселенной» с «двойственными издержками» куда сильнее, чем можно предположить из проводившейся до сих пор дискуссии. Здесь следует признать, что тенденция к введению в экономическую модель положительных трансакционных издержек частично мотивируется желанием сформулировать иную, более реалистичную концепцию субъектов принятия решений. Констатация того, что индивидам требуется время и ресурсы для приобретения необходимой информации и что их способности обрабатывать данные и разрабатывать планы ограничены, — всего лишь формулирование разумных допущений о характеристиках лиц, принимающих решения в системе. Действительно, существует единое мнение о том, что «модель человека», используемая в экономической теории, должна стать более гибкой. Но, поскольку индивиды трактуются как субъекты, обладающие конкретными, только что упомянутыми характеристиками, становится ясно, что их деятельность неизбежно будет сопряжена с тем, что мы называем «трансакционными издержками», и что положительные трансакционные издержки будут встречаться независимо от того, в какой сфере экономики субъекты принятия решений осуществляют свои операции, или от того, каким типом деятельности они занимаются. Трансакционные издержки должны возникать в системе повсюду, ибо это обусловлено самой природой индивидов, принимающих решения. Иными словами, дело в том, что, поскольку индивиды для сбора и обработки информации должны использовать редкие ресурсы (человеческие и неодушевленные), трансакционные издержки должны существовать везде, где люди принимают решения, т. е. везде, где осуществляется экономическая деятельность. Таким образом, если мы отвергаем понятие всеведущего субъекта принятия решений, который «полностью рационален», экономическая модель подвергается базисной трансформации,4 и изменение парадигмы оказывается неизбежным.
Если только что выдвинутый аргумент верен, то данная позиция по поводу трансакционных издержек имеет определенные интересные последствия для интерпретации гибридных моделей. По определению гибридными называются те модели, в которых предполагается сосуществование положительных и нулевых трансакционных издержек. Однако рассуждения указывают на то, что даже если такую смешанную систему удастся обнаружить, то необходимым условием ее существо-
4 В соответствии с одним широко принятым определением, «совершенно рациональный индивид способен предвидеть все, что может произойти, а также оценить доступные ему варианты действий и сделать среди них оптимальный выбор, причем в мгновение ока и без затрат» [Kreps, 1990b, p. 745].
564 |
Глава 10 |
вания должно являться следующее: по меньшей мере некоторые субъекты принятия решений должны быть «полностью рациональными».
Если ни один субъект принятия решений не может быть охарактеризован как полностью рациональный, то мы сталкиваемся с только что рассмотренным исходом, и тогда равенство нулю трансакционных издержек невозможно.5 Одним словом, все гибридные модели требуют сохранения крайнего допущения относительно рациональности субъектов. Более того, когда предполагается, что в экономике реально функционирует хотя бы один «совершенно рациональный» субъект принятия решений, возникает другая проблема — проблема внутренней логической непротиворечивости, поскольку трудно уразуметь, каким образом ограниченно рациональные индивиды, познавательные способности которых далеко не безграничны, могут достаточно долгое время конкурировать со сверхэффективными и, по сути, всеведущими субъектами принятия решений. Вероятнее всего, такая система вскоре стала 6i>i управляться исключительно группой представителей элиты. Однако модели, отражающие подобный тип поляризованной структуры, относятся к высокоабстрактному и эмпирически малоинтересному миру.
Несмотря на то что может существовать весьма высокая степень единства мнений относительно общего смысла ограниченной рациональности, обнаруживается, что экономистам трудно прийти к согласию по поводу точного определения этого термина. Ограниченная рациональность относится в широком плане к целенаправленному поведению, которое при этом обусловлено несовершенством когнитивных способностей лиц, принимающих решения. Однако за пределами данной основополагающей трактовки существуют определенные различия в трактовке этого понятия. Так, комментируя результаты недавней конференции, посвященной ограниченной рациональности, Скотт отмечал:
Пока я слушал различные презентации и дискуссии, мне показалось, что понятие ограниченной рациональности использовалось по меньшей мере в трех существенно разных смыслах: 1) одни авторы подчеркивали последствия того факта, что могут существовать значительные издержки приобретения и обработки информации; 2) другие обращали внимание на ограничения, порождаемые существующими возможностями, и, в частности, ограничения, связанные с наличным запасом научного знания или хранением информации без соответствующей поддержки, а также способностью человеческого мозга к рассуждениям; 3) третьи указывали на предполагаемое существование систематических искажении в человеческом восприятии или мышлении [Scott, 1994, р. 315].
5 Можно утверждать, хотя это и не очень убедительно, что некоторые субъекты принятия решений могут быть только «частично всеведущими» или «селективно всеведущими». Тогда, в принципе, нулевые трансакционные издержки могли бы существовать в некоторых секторах системы.
Перспективы развития новой институциональной экономической теории |
565 |
Это обобщение взглядов поучительно потому, что оно резюмирует конфликтующие точки зрения, которые существуют и сегодня, а также указывает на то, что при попытках увязать концепцию ограниченной рациональности с мэйнстримом можно столкнуться с проблемами.
Здесь, однако, следует подчеркнуть, что, независимо от того, какую из этих трех точек зрения на ограниченную рациональность мы принимаем, проблем в связи с представленной ранее интерпретацией трансакционных издержек не возникает. Как бы ни конструировались конкретные детали когнитивных ограничений, ясно, что такие ограничения должны приводить к затратам при принятии решений. А поскольку любая экономическая деятельность предполагает принятие решений, то и положительные трансакционные издержки должны носить всеохватывающий характер. Аргументацию по поводу включения ограниченной рациональности в экономические модели можно также найти в работе [Conlisk, 1996].
Представляется, что существует веская причина для того, чтобы по меньшей мере поставить под сомнение приемлемость ортодоксальных неоклассических предпосылок относительно «совершенной информации» и «полной рациональности». Недовольство этими предпосылками, разумеется, уже достигло значительных масштабов, поскольку они относятся к сферам, представляющим первостепенный интерес для НИЭТ, — трансакционным издержкам, асимметричной информации и ограниченной рациональности.6 Тем не менее, хотя последователи неоинституционализма и могут выдвинуть определенные возражения против недостатка реализма, характерного для магистрального направления теории, а также по поводу обоснованности допущения о строго максимизирующем поведении субъектов принятия решений, такая критика пока не оказала большого влияния на профессиональных экономистов. Нежелание слишком сильно отклоняться от неоклассического видения мира основано на ряде факторов, но вполне понятно, что экономисты определенно не решаются перейти к фундаментально иной форме анализа. Мы знаем, что:
1. Неоклассический образ мышления оказывает громадное влияние на мэйнстрим и формирует позиции ученых по отношению к
6 Как отмечал Вайсман, «растущее недовольство доминирующей неоклассической ортодоксией проявляется в нескольких формах. Главная из них — возникновение более или менее фундаментально соперничающих школ экономической мысли. Известными примерами являются австрийская школа, новый институционализм..., эволюционная экономическая теория, теория общественного выбора, конституционная экономическая теория, бихевиористская экономическая теория и школа радикальных субъективистов, персонифицируемая Шеклом» [Wiseman, 1991, р. 150-151].
Q,
566 |
Глава 10 |
современным исследованиям [Frey, 1993]. Далее, существуют опасения, что устранение неоклассической модели лишит экономистов аналитического стержня и распахнет двери для потока нестрогого, внушающего серьезные сомнения теоретизирования.
2.Развитие теории трансакционных издержек/прав собственности на ранних этапах осуществлялось путем включения в стандартную модель новой проблематики, и оказалось, что сегодня весьма непросто отказаться от этого подхода, который уже привел к известным полезным результатам.
3.Несмотря на тот вклад, который внесли в понимание экономических явлений австрийская школа, НИЭТ и другие нестандартные подходы, до сих пор не существует четко изложенной и
- - * общепринятой альтернативной теории, которая |
могла бы дать |
результаты такого же количества и качества, что и неокласси- |
|
ческая теория. |
:• |
Изменения, как оказывается, не происходят легко.
10.2.2. Точность предсказаний
Попытки вызвать недоверие к критике неоклассической модели путем апелляции к требованиям строгости научной методологии были предприняты и на более фундаментальном уровне. Так, Фридмен [Friedman, 1953, р. 30] и ряд других авторов со всей определенностью утверждали, что при оценке той или иной теории в первую очередь надлежит принимать во внимание не реалистичность ее предпосылок, а предсказательную ценность. Для того чтобы сделать эту позицию более убедительной, использовались конкретные примеры. В частности, отмечалось, что в биологической модели можно было бы предположить, что каждый лист какоголибо растения сознательно пытается максимизировать свое попадание под солнечные лучи. Тогда, даже если трактовка такого действия со стороны листа как волевого акта является нереалистичной, в отношении поведения растения все же могут быть получены вполне надежные предсказания. Проблема, однако, этим не исчерпывается. Каким бы убедительным ни был пример Фридмена [Mayer, 1993; Koopmans, 1957, p. 137-140], не может быть никаких сомнений по поводу того, что приемлемая теория должна быть структурирована таким образом, чтобы в ней не содержалось противоречивых предпосылок. Например, если бы в дополнение к предпосылке «оптимизирующего листа» модель также допускала, что по своим физическим характеристикам лист никоим образом не может изменить положение в пространстве, то модель оказалась бы фундаментально ошибочной. Эти две предпосылки относительно поведения листа несовместимы друг с другом. Но именно такое наличие взаимоисключающих предпосылок и обнаруживается в гибридных неоинституциональных моделях. Характерно, что в этих конструкциях предполагается одновре-
Перспективы развития новой институциональной экономической теории
менное сосуществование 1) ограниченной рациональности, 2) положительных трансакционных издержек, 3) полного знания всех существенных данных и 4) принятия решений на основе рационального выбора. Модели подобного типа должны быть отвергнуты на том основании, что при условиях, в которых все решения сопряжены с издержками (как и должно быть при ограниченной рациональности и положительных трансакционных издержках), субъекты принятия решений просто не могут функционировать таким образом, как это предполагается в моделях. Решения, получаемые на основе гибридных моделей, ущербны, поскольку базируются на структурах несовместимых предпосылок. Фактически эти решения получаются исходя из совокупности данных, которыми соответствующие субъекты обладать не могут, и на основе настолько затратных методов, что практическое их использование вряд ли возможно.
Только что упомянутые трудности можно было бы преодолеть в случае отказа от рассмотрения неоинституциональных предпосылок, касающихся ограниченной рациональности и трансакционных издержек. Но тогда модели, очевидно, вернулись бы к традиционной неоклассической форме (без «трений»), а собственно неоинституциональную теорию просто не удалось бы обсудить. С аналитической точки зрения главная идея современного институционализма состоит в систематическом учете определенных ограничений экономической деятельности, которыми прежде экономисты пренебрегали. Если мы желаем понять экономическое поведение, которое имеет место в реальном мире, нам недопустимо абстрагироваться от фундаментальных свойств экономической реальности, а такие фундаментальные свойства представлены ограниченной рациональностью и трансакционными издержками. Из повседневного опыта мы знаем, что когнитивные способности лиц, принимающих решения, и время, которое они могут уделить проблемам выбора, ограничены. Таким образом, необходима экономия. Аналогично мы принимаем во внимание, что получение информации требует использования редких ресурсов, а начало, так и завершение трансакций влечет за собой множество издержек контрактации. Можно показать, что особые издержки, связанные с ограниченной рациональностью, могут рассматриваться как специфический класс трансакционных издержек (или «трений»). Однако какая бы система классификации ни использовалась, верен тезис о том, что издержки, сопряженные с ограниченной рациональностью, и более традиционные трансакционные издержки совместно оказывают глубокое воздействие на экономические результаты.
Проведенный анализ указывает на то, что многочисленные гибридные модели в публикациях по неоинституциональной экономической теории базируются на противоречивых предпосылках и по самой своей природе не в состоянии точно предсказать события, происходящие
Г
в реальном мире. Однако, несмотря на критику, сторонники гибридных моделей часто утверждают, что, хотя эти конструкции и представляют собой определенные «упрощения», они тем не менее способны дать полезные результаты, а полученные на их основе предсказания, действительно, возможно подтвердить эмпирически. Тогда возникает естественный вопрос о том, каким образом такие заявления можно обосновать. Характерно, что одна из причин возникающей путаницы состоит, по-видимому, в том, что стандарты, используемы» для оценки «точности предсказаний», чрезвычайно расплывчаты. Традиционный формализованный анализ, осуществляемый на высоких уровнях абстракции, приводит к результатам, которые весьма скудны с точки зрения их реального содержания, хотя убедительны в техническом плане. Так, характеризуя стандартную неоклассическую модель спроса, Тейлер отметил [Thaler, 1994, р. 3-4]:
Экономисты редко проводят различия между нормативными моделями потребительского выбора и дескриптивными, или позитивными, моделями. Хотя теория имеет нормативные основания (описывая, что именно должны делать рациональные потребители), экономисты доказывают, что она также хорошо служит и в качестве дескриптивной теории (предсказывая, что в действительности делают потребители). В этой работе* доказывается, что при описании или прогнозировании потребительского выбора опора исключительно на нормативную теорию приводит экономистов к совершению систематических и предсказуемых ошибок.
Внекоторых ситуациях нормативные и позитивные теории совпадают.
>Если потребитель в ходе процесса принятия решения должен сложить два (маленьких) числа, то можно надеяться, что ответ в рамках нормативной теории даст хорошее предсказание. Таким образом, если задача достаточно проста, то нормативная теория будет вполне приемлемой. Более того, было показано, что знак эффекта замещения, наиболее важного объекта предсказания в экономической теории, оказывается отрицательным, даже если потребители делают выбор случайным образом [Becker, 1962]. Последние исследования [Kagel and Battalio, 1975] продемонстрировали, что закону спроса подчиняются даже крысы.
Представляется очевидным, что процесс эмпирической проверки не является достаточно строгим, если в качестве доказательства точности предсказаний гибридной модели спроса принимается существование в экономике кривых спроса с отрицательным наклоном. Вместе с тем подобный нестрогий подход является нормой. Разнообразные конкретные вопросы, касающиеся потребления, в чисто формальном анализе обычно игнорируются. Например, в случае системы, состоящей
* Тейлер имеет в виду свою работу 1994 г., одно из положений которой
и приводится в данной цитате. — Прим. ред. |
• •. |
