Миллион загадок

Нижняя сторона крыльев у него тоже оранжевая, но не такая яркая, без блеска, с легким узором. Придерживая чу­ десную бабочку снизу за грудку, отправляю ее в треуголь­ ный целлофановый пакетик.

Да она здесь не одна! Вон в траве горит еще пара таких же огоньков, а там, выбирая место посолнечней, порхает четвертая золотистая бабочка. За день я видел на этой по­ ляне многие десятки лазурных голубянок, роскошных перла­ мутровок, скромных белянок и желтушек, огромных махао­

к о м жаркое полуденное солнце?

Над головой проносится несколько бабочек покрупнее. Это обычные репейницы, известные шалуньи и задиры. Под вечер у лесной опушки, а то и прямо в городе, у освещен­ ной солнцем стены, они затевают свои игры. То сидит репей­ ница на солнышке, поводя крыльями, то сорвется, догонит на лету свою товарку, побарахтается с нею в воздухе и опять садится на прежнее место. То взовьются вереницей несколь­ ко красавиц, догоняя друг друга, высоко-высоко в синее ве­ чернее небо, а там, в вышине, веселая стайка рассыплется, и снова рассядутся бабочки по своим местам.

Сегодняшние репейницы старенькие, обтрепанные. Новое поколение бабочек еще не появилось на свет, остались одни прошлогодние старушки. Но они не унывают! Носятся впе­ регонки, не зная усталости, преследуя на лету не только друг друга, но и всякую другую бабочку, что пролетит мимо.

Старенькие репейницы мне не нужны, но пробую пой­ мать одну просто ради «спортивного интереса». Как бы не так! Юркие летуньи, у которых от крыльев остались почти одни жилки, ловко увертываются от сачка.

Резвитесь, веселые старушки! Я подожду, когда выйдут из куколок молодые бабочки с оранжево-черным узором на крыльях, рассядутся по цветам чертополоха и репейника, вот и выберу тогда среди них самых ярких для коллекции.

Догорает вечернее солнце. Резвая стайка веселых репей­ ниц снова унеслась в голубую вышину, а внизу, в высоких травах, все еще сияют сказочные золотые огоньки.

огоньками или жарками, в воскресной пригородной новоси­ бирской электричке. Цветы смялись, поникли, ни один из них уже нельзя было рассмотреть в его пышной лесной красоте. Такой веник не принесет кра­ соты в комнату, а сколько ее унесено из леса! Неужели не понимает человек, что, со­ брав в лесу такой веник, он обокрал самого себя: там, где сорваны сотни и тысячи цветов, в следующую весну расцветут только десятки!

Так же и с бабочками. Сколько раз видел я их,

измятых, оборванных, со стертой пыльцой, судорожно зажатых в ребячьих пальцах

или исхлестанных на лету веткой. А ведь многих бабочек нужно беречь: они не только украшение наших лесов, полей и пар­ ков, но и опылители многих полезных растений.

Запомните: парусники (махаон, подалирий, аполлон), нимфалиды (павлиний глаз, траурница, адмирал, пеструшки, пер­ ламутровки), большинство бархатниц и голубянок — не вре­ дители, большинство из них выкармливаются в стадии гусе­ ниц на безразличных человеку растениях и сорняках, и ист­ реблять их — не нужно!

Химическое оружие

Среди ослепительно-белых солончаков вдоль озерного пологого берега — неожиданный островок ярко-зеленой травы. А по траве ползают большие черно-фиолетовые насе­ комые. Из-под маленьких, ничего не прикрывающих надкрыльев высовывается огромное, толстое, волочащееся по

кость ядовита: если она попадет на кожу, может произойти сильное воспаление.

Жуки ползают по траве не скрываясь — им некого боять­ ся. Я беру пинцетом самую крупную майку и помещаю в

Развитие у жуков-нарывников проходит не совсем обыч­ но. Когда самки маек отложат в землю многочисленные яй­ ца, из них вылупятся очень маленькие юркие личинки с цеп­ кими ногами. Всползет такая личинка на цветок и будет кара­ улить, пока на него не прилетит за нектаром антофора или другая одиночная пчела. Мгновенно и незаметно крохотное существо прицепится к пчеле и отправится к ней в гости. Только гость этот коварен: он проникает в ячейку пчелы, первым долгом съедает хозяйское яйцо, а уж затем превра­ щается в толстого коротконогого червяка, совершенно непо-

ожего на своего шустрого предшественника. Купается в меде

ичинка майки, объедается, толстеет, а потом превращается куколку, из которой уже выходит жук. Все это более под­

робно и более интересно описано у Фабра. Такое много­ кратное перевоплощение насекомых, дополненное разными формами личинки, называется гиперметаморфозом — сверх­ превращением.

В одной старой книге я читал, что трава, по которой пол­ зали майки, бывает очень ядовита — коровы, отведавшие ее, могут погибнуть. Я бы в это и не поверил, но уже дома, ког­ да препарировал майку, жалел, что у меня нет противогаза. Дело в том, что у мягких насекомых с толстым брюшком при высыхании оно сильно деформируется, поэтому у све­ жеубитых насекомых приходится сбоку брюшка делать не­ большой надрез, извлекать из него пинцетом внутренности и яйца, а затем набивать ватой. Операция не из приятных, но она необходима. Так вот, злополучная майка заставила меня пролить слезы в буквальном смысле этого слова, пока я с ней возился. Вспоминается и другой случай. Меня привлекла красивая золотисто-зеленая окраска родственников майки, жуков, носящих название «шпанская муха», и я решил пере­ дать их блеск на холсте, написав их масляными красками. Пришлось применять лупу и наклоняться близко к жукам. Этюд я написал, только ценою пролитых слез. А потом еще

иголова сильно болела.

Вот какое «химическое оружие» у жуков-нарывников. Только служит оно им для самозащиты.

С САЧКОМ И ЛУПОЙ

Оса-блестянка

Жаркий летний день. У бревенчатой стены дома летают разнообразные дикие пчелки. Старые бревна испещрены разнокалиберными отверстиями, прогрызенными в древеси­

Цветочной пыльцой и нектаром. Трудиться приходится усерд­ но, отдыхать некогда — в отличие от общественных пчел она

одна-одинешенька заботится о помещении, о корме для ли­ чинок, об охране потомства от врагов.

го другого, как ждать, когда блестянка вылезет из чужого

Твердый покров их, изумрудно-зеленого или сверкающе-си­ него металлического цвета, сплошь усеян глубокими круг­ лыми ямками. Брюшко блестянки более гладкое и часто от­ ливает рубиново-красным, золотым или пурпуровым цветом. Когда разглядываешь осу-блестянку в микроскоп или лупу, невольно думаешь — зачем ей такая роскошь? Уж не для того ли, чтобы блеском своего наряда ослепить своих даль­ них родственниц, скромных тружениц-пчелок, дабы тут же их безнаказанно обманывать? Причина есть. В природе все строго и целесообразно, сами насекомые в красоте ничего не смыслят, и роскошный наряд блестянки имеет другое, оп­ ределенное назначение. Но какое — пока для нас тайна.

В окрестностях Исилькуля мною собрано немало перепон­

шим украшением этой коллекции остаются все-таки малень­ кие разбойницы-блестянки.

Отчего бабочки красивы

Помню, однажды в детстве я поймал какого-то мотыльВыскользнув из руки, он улетел, а на пальцах осталась "ойкая цветная пыльца. Откуда взялась на крыльях бабочки, эта красивая пудра? Спросил я об этом у взрослых, и мне ответили: это цветочная пыльца. Сядет, мол, бабочка н а цветок, наберет пыльцы, прихорошится и улетит себе. Но уже тогда знал, что цветочная пыльца бывает только свет­

чешуйки, прикрывавшие друг друга, словно черепица. Я мед­

на предметное стекло, я был удивлен сложностью их строе­ ния. Оказалось, что чешуйка плоская, с одного конца имеет

тоже чешуйки, и тоже особой формы. А напросвет они полу­ прозрачные, совсем скромной окраски, и цветными делают­

Попадая в каждый такой хитроумный и сложнейший оп­ тический прибор, свет проходит сквозь тончайшие ребрыш­ ки-призмы, отражается их гранями, затем нижней пластиной, проникает туда и обратно через крохотные решеточки. Мы знаем, что прошедший сквозь стеклянную призму луч света

Это называется интерференцией света. Эти же явления по­ вторяются и в тоненьких призмах и пластинках чешуйки кры­ ла бабочки. Есть и еще одно оптическое явление, называе­

сок очень много и они находятся в микроскопической близо­

дифракционной решеткой и служат ряды продольных ребры­ шек и поперечных лесенок каждой чешуйки — прошедший сквозь решетку свет делается то синим ,то желтым, то крас­ ным, в зависимости от ширины промежутков. У «адмирала»— темной бабочки с ярко-красной полосой на крыльях — на каждый микрон ширины темной чешуйки приходится 28 про­ дольных ребрышек, в одном же микроне светлой чешуйки их только 22. Переливчатым блеском своих крыльев многие бабочки обязаны именно дифракции.

Сами чешуйки у большинства бабочек, собственно, поч­ ти и не окрашены. Напросвет они или бесцветные, или буро­

ы й ковер, заткано мельчайшими стежками-чешуйками раз­ ного цвета, образующими то простые, то сложные узоры — бархатно-темные, чистейших ярких красок, сверкающие ярче полированного металла, переливающиеся, как драгоценная ткань. Здесь есть чему поучиться художникам. Много инте­

интересного. И сейчас, любуясь в микроскоп крыльями ба­ бочки, я уверен, что еще немало тайн и чудес хранят в себе крохотные пылинки, покрывающие крылья красивейших су­ ществ нашей планеты.

Живой дым

Пожалуй, я не припомню ни одной своей энтомологиче­ ской экскурсии, во время которой не увидел бы чего-нибудь интересного. А иногда выдаются особенно счастливые дни. В такой день природа будто специально для тебя приподы­ мает занавес, поверяя свои сокровенные тайны и наделяя тебя на время каким-то особым зрением: в этот день ты ста­

Пробивался с трудом: отяжелевший рюкзак тянул назад, не­ милосердно палило солнце, во рту пересохло. Не рассчитал:

ки, ни ручьев, не ведро же воды с собой носить! Скорее к Дороге — может быть удастся на попутке домой уехать.

Вот и дорога. Глубокие придорожные кюветы полны про­ зрачной, чистой воды. Не так давно прошли проливные дож -

ди, а дорога проходит низиной, возле пересохшего болота, вот и наполнились кюветы дождевой водой вдоль всей ни ­ зины.

концом брюшка пузырек воздуха и, не задерживаясь ни се­ кунды, торопились куда-то на дно. К поверхности подвеси­ лись хвостиками-дыхальцами личинки комаров. Какое-то крупное веретенообразное существо, ловко изгибаясь, про­ плыло в глубине.

С наслаждением я сбросил рюкзак. Подошел к кювету, прилег на его край. Вода прозрачная, на вид такая свежая...

Вгляделся я в глубину. В воде шныряли плавунцы всех размеров, быстрыми рывками двигались водяные клопы-ко- риксы, тоже искусные пловцы, какие-то круглые существа плавно ходили в глубине. Один из шариков подплыл настоль­ ко близко, что я сумел подхватить его ладонью. Шарик ока­ зался водяным паучком-клещиком с тонкими ножками-плав­ никами и огромным, совершенно круглым брюшком . Удиви­ тельно яркие, красные паучки поменьше проносились во всех направлениях, быстро семеня ножками. Рачки-циклопы, какието большие, черные, сновали повсюду. Опять выплыло стран­ ное веретенообразное существо, и я узнал в нем личинку крупного жука-плавунца. Это был настоящий подводный пи­ рат, гроза всего живого — ловкий, сильный, с огромными страшными клешнями.

Личинка подплыла к поверхности, перевернулась, показав свое светлое брюшко, проплыла так немного, описав полу­ круг, затем снова перевернулась вверх спиной и пошла на­ искосок к противоположному берегу, погружаясь все глубже и глубже.

Сверху, прямо по воде, спокойно разгуливали бронзовоблестящие мушки-долихоподиды (в переводе — длинноножки), не догадываясь, что с противоположного берега, тоже прямо по поверхности воды, направлялся к ним коварный хищник — водяной паук-волк.

В глубине, у самого дна, шевелились какие-то продолгова-

маленьким-маленьким, надеть крохотный акваланг и уйти в таинственные прохладные глубины, чтобы совсем близко познакомиться с жизнью обитателей такого обычного, но та­ кого неведомого мира... До чего же было бы интересно об­ следовать не торопясь укромные уголки подводных джунглей, посетить темные гроты и норки! Погоняться на ог­ р о м н о й — многосантиметровой! — глубине за одним из стран­ ных жителей этого фантастического океана. Побывать в од­ ной из самых сокровенных лабораторий природы, у истоков жизни, где в солнечных лучах кружатся хороводы мерцаю­ щих изумрудными звездочками одноклеточных шариков-во­ дорослей, а на листьях водяных растений, насквозь прони­ занных солнцем, рождаются и растут серебристые пузырьки живительного кислорода...

Однако я чересчур расфантазировался. Солнце снова так напекло голову, что даже в глазах слегка потемнело. Полча­ са лежу на жаре — недолго и перегреться.

Оставив жителей этой удивительной стихии в покое, под­ нялся. Глянул случайно под ноги. А там ямка небольшая — кто-то до меня на влажной земле сапогом след отпечатал. Но странный этот след: какой-то темный, а внутри него и по­ верхности земли не разглядишь — все там как-то туманится, расплывается. Худо дело, думаю. Такого со мной еще не бы­ ло, чтобы в глазах предметы расплывались. Перегрелся-таки. Домой надо подобру-поздорову — вон и машина вдали по­ казалась, в сторону города идет.

Но... что это такое? Все остальное, что на земле, вижу хорошо, отчетливо: рюкзак, травинки, даже песчинки у воды вижу по отдельности, только вот одна эта ямка туманится, дымится. Значит не в глазах вовсе дело, и жара ни при чем.

крыл для себя еще одно маленькое чудо природы. Неглу­ бокий след чьего-то сапога, отпечатавшийся в сырой почве, заполнили сплошной массой тысячи мельчайших насекомых. Все они копошились, суетились, а те, что были сверху, бес­ престанно подпрыгивали, и казалось, будто темное дымное облачко стоит над ямкой. Да, такого я никогда не видел!

Достав лупу, взял с поверхности щепотку «дыма», высы­ пал на ладонь, разглядел. По ладони запрыгала добрая сот­ ня крошечных — не более миллиметра — ногохвосток. Вот тебе и дым!

Знаком я с ними давно, с ногохвостками, они живут по­ всюду: в сырой земле, во мху, на болотах. Да и каждый лю­ битель комнатных растений наверное их знает: в земле цве­ точных горшков иногда во множестве прыгают и шныряют светленькие продолговатые существа. Это и есть ногохвостки. А называют их так потому, что на конце брюшка у них

здесь была не одна тысяча! Что же они здесь делали? Почему собрались именно в этой впадине — вокруг, на влажной зем­ ле, у воды, в других углублениях я не увидел почти ни одной ногохв;остки?

Пока же вглядывался в удивительную ямку и пытался объ­ яснить это странное явление, прямо по «дымящейся» поверх­ ности живой лужицы пробежал жук-тинник, разукрашенный сверху узором из круглых колечек. Конечно, он оказался здесь не случайно: мягкие беззащитные ногохвостки, да еще в таком количестве, были легкой добычей для хищников.

...По дороге, кажется, прошла уже не одна машина, ка­ кая-то даже притормозила: наверное, водитель заинтересовал­ ся, чего это ради человек стоит у канавы на коленях. Но че­ ловеку было не до машин: он видел чудеса, и ни жаркое солнце, ни возможность уехать домой на попутке не могли

оторвать его от маленького кусочка сырой земли у

одному и тому же семейству жужелиц. И ведь бывают же такие дни — что ни шаг, то новое, что ни взгляд — то неви­ данное,— одним словом, я снова увидел чудо. Бегунчик, бы­ стро семеня ногами, проплыл над «дымящей» ямкой по воз­ духу, не раскрывая крыльев!

Чудо объяснялось просто: жучок был совсем легким, сот­ ни ногохвосток подталкивали его снизу, прыгая вверх, и бе­ гунчик держался на высоте нескольких миллиметров над плотной массой подур — пробежал буквально по воздуху.

Домой я ушел только через час, так и не разгадав до конца загадку серой дымящей ямки, но наполнив живыми ногохвостками пробирку. Ушел пешком — машин, идущих в сторону города, больше не было.

Вечером разглядел подур в микроскоп. В отличие от сво­ их бледных продолговатых собратьев, живущих в цветочных горшках, эти оказались довольно симпатичными толстеньки­ ми созданиями, своей большой головой и короткими ножка­ ми похожими на медвежат. Сходство это дополнялось красивой бархатисто-черной окраской. Только на голове бес­ престанно шевелились за­ бавные рожки-усики. Прыгательный «механизм» по­

предметное стекло микро­ скопа, и подуры на нем как не бывало — она уже бежала по столу в не­ скольких сантиметрах от микроскопа.

Через неделю я повстречал своих маленьких знакомцев на болоте: вода между кочками местами была сплошь покрыта Живыми ногохвостками, и толстый слой насекомых свободно

воды с подурами, я тоже принес их домой. Но содержать их живыми не удалось: наутро все насекомые почему-то погиб­ ли, некоторые опустились в воду.

Они относятся к древнейшей ветви класса насекомых — под­ классу низших бескрылых насекомых, стоящему далеко в сто­ роне от бабочек, жуков и других высокоорганизованных шестиногих. Даже далекие предки ногохвосток не имели крыль­ ев. Вот и пляшут они, подпрыгивая на своих хвостиках-вилоч­ к а х — что ж поделаешь, хоть короткий и невысокий, но все же полет!

Но для чего же они собираются в одном месте тысячами? Может быть, это у них такие «свадебные танцы»? Кто знает. Удастся ли разгадать и эту загадку?

Я верю, что удастся: если очень любишь природу, то в сча­ стливые дни общения с ней природа отвечает на эту любовь, наделяя тебя иногда необыкновенно ясным зрением и пове­ ряя свои сокровенные тайны одну за другой...

Загадочные плоды

Бывают же на свете чудеса! Вдруг ни с того ни с сего вы­ растут на дереве странные плоды, да не на ветке, а прямо на листьях — то круглые, то продолговатые, то вроде лепешек,

иразных цветов: то зеленые, то светлые, то ярко-красные. Может, это болезнь такая у растения? Но ягоды эти и оре­

шки всегда сочные, свежие, да и лист, на котором они ра­ стут, на вид совсем здоровый.

Вот, к примеру, лист осины. На нем у черешка круглый шарик с небольшую горошину, на ощупь плотный, на вкус— терпкий, как осиновый лист, а в середине твердая светлая косточка. Всякий, кто знаком с лесом, знает: никаких ягод или орешков у осины не бывает. А тут чуть ли не на каж­ дой ветке можно найти такой же лист с круглым плодиком.

Сорвите такой лист и разглядите внимательно шарик. Разрежьте его осторожно, и если внутри есть твердое, вро­ де косточки, ядро — вскройте и его.

кЗё

\

>"**

U

-.** ITS t

- \

4\\

зуясь определителем насекомых, найдем ее в отряде пе­ репончатокрылых и в семействе орехотворок. Хотя в дру­

тельно и постоянно, можно увидеть среди других насекомых, летающих у него, таких же орехотворок.

Вот орехотворка летает у ветки, садится на ее конец, всползает на невскрывшуюся еще почку, ползает по ней, ощупывая усиками. Затем останавливается, приставляет к почке конец брюшка и погружает в нее тончайшее жальце— яйцеклад. Операция произведена: внутри почки осталось крохотное яичко орехотворки. А сама орехотворка уже уле­ тела к другой ветке.

Когда почка раскроется, то на одном из молодых листь­

тается сочной внутренностью шарика, сидя в самой его се­

I

быстро делиться и бурно расти, и расти не кое-как: на листе образуется впол­

вещества, выделенного личинкой орехотворки,

зашифрован архитектурный проект будущего сооружения? Формы галлов поражают разнообразием. Здесь и шары, и столбики, и подобия грибов, и розетки, и мешочки — глад­

кие и сморщенные, блестящие и пушистые,— и узлы, и греб­

плодовую косточку и наполненная соком. Причем не только листья растений облюбовали насекомые для своих странных

откладки яйца, и галл развивается независимо от жизнедея­ тельности личинки.

го насекомого — какого-то крохотного наездника, неведомо каким образом поместившего свое потомство внутри плот­ ного домика хозяйки. В других домиках личинки галлиц бы ­ ли упитанные, подвижные, вполне здоровые, а эта была сла­ бая и уже изрядно высосанная. Однако галл снаружи был вполне «здоровым» и нормальных размеров. Думается, что заеденная хозяйка не смогла бы поддерживать нормальное развитие своего жилища, если бы только от нее это зависе­ ло. А если, несмотря на болезнь личинки галлицы, галл про­ должал развиваться сам по себе, значит еще действовал.

стимулятор, впрыснутый галлицей-матерью при яйцекладке. Семья обладателей «волшебных жидкостей» велика. Од­ них орехотворок около 2 тысяч видов, да еще разнообраз­ ные тли, и комарики-галлицы, и некоторые пилильщики и на­

ездники, и даже кое-какие жучки.

Большинству растений галлы особого вреда не приносят. Правда, ветви тополя, пораженные галлами тлей, представ­ ляют довольно неприглядную картину — уродливые вздутия и наплывы отвердевают и остаются на ветке навсегда. Есть

КОГДА ЗАКАТИТСЯ СОЛНЦЕ

Крылатые хищницы

Багровое, потускневшее солнце величаво опускается в го­ лубоватую мглу, нависшую над бескрайними степными про­ сторами. Мы с Серегой здесь с утра: небольшой островок берез и осинок, окруженный со всех сторон морем пшеницы, дал нам богатую добычу. Днем на его опушках высоченные цветущие травы кишели живностью. Пакеты с различными бабочками, морилки — баночки с парами эфира,— заполнен­ ные всевозможными насекомыми, коробки с живыми гусе­ ницами, немало интереснейших наблюдений—вот наши охот­ ничьи трофеи. Дичь исчисляется не единицами, а сотнями — какой даже самый удачливый охотник может похвалиться столь богатой добычей?

Готова мягкая постель из душистого сена, на расчищен­ ной полянке сложены сучья для костра. Неподалеку заскри­ пел коростель, где-то из пшеницы отозвался другой — нето­ ропливо перекликаются в вечерней тишине невидимые пти­ цы. Высокое-высокое небо еще пронизывают жемчужные

мечаем кипящей вокруг вечерней жизни. Но вот совсем низ­

видно в полумраке. Тогда ложусь на землю, и на фоне свет­ лого неба вижу сразу несколько темных силуэтов крупных стрекоз, неторопливо снующих на «бреющем» полете низко над землей.

Не насытившись за день, неутомимые и прожорливые х и щницы торопятся воспользоваться последними минутами охоты. Вечером разные летающие насекомые, готовясь ко сну, снижаются к земле, к растениям, а стрекозы — тут как

T y T U

Сделав крутой вираж, хищница на лету хватает зазевавше­ гося комара — я вижу, как она жует свою добычу. Через не­ сколько секунд снова молниеносный маневр, комар еще во рту, а в лапах — новая жертва, на этот раз бабочка. Делаю короткий взмах, и стрекоза уже бьется в сачке. Достаю ее — сильную, глазастую, с голубым узором по брюшку — и отни­ маю большую белую пяденицу, попавшую в лапы хищнице. Мощные челюсти продолжают сжимать останки незадачли­ вого комара.

Целый день крылатая охотница реяла в воздухе, хватая свои жертвы одну за другой, а аппетит ее не убавился и поз­ дним вечером! Эта «попрыгунья-стрекоза» сумеет себя про­

и мух истребит она за день!

Пристроившись на земле, я ради «спортивного интереса» ловлю одну за другой несколько стрекоз. Они летают сов­ сем рядом: пролетит немного по прямой, развернется, сно­ ва летит прямо на меня, прихватывая по пути насекомых. Днем поймать такую стрекозу на лету не так просто — полет ее быстр, зрение острое, а сейчас добыча чуть ли не сама

ему сачок, он садится на корточки и легко берет увлекшую­ ся охотой стрекозу.

Становится еще немно­ го темней, и все стрекозы в ДРуг исчезают — навер­ ное, и им тоже ничего не видно.

Всего несколько минут продолжалась эта поздчяя стрекозиная охота.

37