Глобализация и глобальная культура_итоговая версия
.docОбратной стороной нарождающегося «всемирного общества» становится политическая раздробленность. Очевидный пример тому – появление новых территориальных образований, претендующих на «политическую независимость», но не способных ее реализовать в силу своей экономической слабости и недостаточного количества ресурсов. Эти новые государства, по сути, оказываются в «мясорубке глобализирующегося мира», и многие теоретики ставят вопрос весьма решительно: национальное государство – что дальше?
Политическая фрагментация и экономическая глобализация, иными словами, – интеграция и раздробленность, глобализация и локализация, – две взаимосвязанные стороны процесса перераспределения суверенитета, власти и свободы действия в мировом масштабе. В совокупности эти два тесно взаимосвязанных явления приводят к поляризации мира, резкой дифференциации условий существования отдельных сообществ и слоев населения. Иногда глобализация увеличивает диспропорции в развитии различных стран, или даже целых регионов. В качестве хрестоматийного примера можно привести проблему «Север – Юг», где под «Севером» понимаются промышленно и экономически развитые зоны, под «Югом» – отсталые. Ни экономическая, ни политическая формы глобализации порой не в состоянии разрешить подобных «локальных» задач, важнейших для жизнедеятельности тех или иных государств.
Для характеристики этого вида глобализации важно также отметить, что политическая культура информационного общества отличается качественно новыми характеристиками: информационные технологии и сетевые структуры способствуют активному участию широких слоев населения в местной и международной политике. Любое событие в формате сообщения электронной почты, форума, блога, страницы веб-сайта, снятого на камеру телефона уличного видео получают колоссальный отклик во всем мире, примером чему может служить весьма популярный проект «Ютьюб». Любительские видео выходят на «передовицы» ведущих новостных агенств, а, размещенные в сети, они с трудом поддаются цензуре и свободны от тенденциозности любой политики телевещания. Таким образом, многие пользователи предпочитают Интернет официальным источникам информации.
И, наконец, сеть становится мощным орудием политической борьбы. Все без исключения западные политики, как и большинство российских, имеют собственные интерактивные веб-сайты, ведут избирательную борьбу с помощью блогов: новые технологии способствуют росту популярности «сетевых» политических кампаний. Хилари Клинтон, например, в августе 2007 года встретилась с 1.500 блоггерами, которые принимают активное участие в политической жизни страны, что и обеспечило ей победу на выборах. Д. Медведев (кстати, тоже блоггер) в «Послании к Федеральному Собранию РФ» 5 ноября 2008 г. предписал «как можно активнее расширять свободное пространство Интернета и цифрового телевидения», рассматривая высокие технологии в качестве одного из стратегических ресурсов будущего развития страны.
Свобода слова как основополагающее право гражданина демократического государства сегодня в масштабах всего мирового сообщества далеко не в последнюю очередь связывается со свободным пространством Интернета и цифрового телевидения. В «Википедии» существует термин «электронная демократия», под которым понимается использование информационно-компьютерных технологий, в частности Интернета, для прозрачности общественной политики и ее оценки гражданами.
В области культурной глобализация проявляет себя наиболее неоднозначно. С одной стороны, так же, как и в других сферах, здесь многое подводится под некий единый знаменатель: вводятся единые общеобразовательные стандарты, используются одномерные знаково-символические образцы, общепринятые для тех или иных субкультур этические принципы.
Культура, связанная с экономической и политической глобализацией, становится глобальной по определению, и потому понимается достаточно широко, охватывая сферы международной политики, спорта, науки, искусства, шоу-бизнеса, средств массовой информации, включая нарастающее влияние Интернета и масс-медийных арт-практик.
Процесс трансформации культурных норм, таким образом, порождается и подпитывается глобализацией, стирающей национальные границы, в результате чего культура становится все более и более космополитичной. В «гражданина мира» превращается не только житель Европы, но и, по сути, любой пользователь Интернета. Неудивительно: ведь та массовая культура, которую породил Запад, распространяется по всему миру и находит адептов в различных ареалах не западного мира во многом благодаря «мировой паутине».
Однако, наряду с тенденцией к унификации, по-прежнему сохраняет актуальность тема культурных различий: даже всемирную сеть культурной коммуникации формирует все более очевидная свобода выбора.
Само собой разумеется, корпорации, или торговые организации, реклама которых ориентирована на мирового потребителя, порождая массовые формы культуры, меньше всего озабочены национальным составом своих клиентов. Мир в их глазах делится не по национальным, а каким-то другим основаниям и признакам: «Это и есть глобальный взгляд на мир. Глобализация сохраняет те или иные элементы национальной культуры в той мере, в какой они становятся благом, ценностью для людей другой культуры. Она как бы придает глобальный масштаб тому главному, что впервые было привнесено именно национальной культурой – праву человека на свободный выбор». 24
Так на наших глазах создается единое пространство культуры, вбирающее в себя многообразие уже существующих культур и дающее каждому право на свободный выбор своих культурных предпочтений: «Под глобальной культурой следует понимать не какую-то одинаковую и обязательную для всех культуру, а такую всемирную сеть культурной коммуникации, которая позволяет каждому жителю планеты на равных правах пользоваться благами и достижениями любой культуры.
Свобода индивидуального выбора обеспечивалась уже национальной (письменной) культурой, но только в глобальном мире этот выбор выходит за рамки обособленных национальных миров и образов, распространяясь на всю человеческую культуру. А что каждый возьмет для себя из этой культуры, к чему проявит больший интерес – будет определяться только его индивидуальными пожеланиями, потребностями и запросами». 25
Подобный процесс еще Робертсон обозначил термином «глокализация», который был образован из слов «глобализация» и «локализация», с целью фиксации взаимодействия в глобальном мире двух процессов: «гетерогенизации» (утверждения различий) и «гомогенизации» (единообразия).
Согласно Р. Робертсону, локальное и глобальное не исключают друг друга, напротив: локальное нужно рассматривать как аспект глобального. Глобализация, помимо прочего, означает «стягивание», «столкновение» локальных культур, которые – в мировом пространстве глобальных информационных сетей – должны приобретать качественно иные характеристики. Подобный процесс понимается так: ценности отдельных культур транслируются по каналам массовой коммуникации посредством чувственных образов и символов, и, тем самым, получают транснациональную форму существования. Принципиально: локальные культуры не исчезают, а обретают новое – глобальное (транслокальное) – измерение.
Эта идея американского социолога впоследствии была услышана сторонниками концепции «культурной глобализации», которые выступают против унификации мира за культурное многообразие.
У. Бек, со ссылкой на Робертсона, утверждает: массовое производство культурных символов в пространстве Интернета приводит вовсе не к унификации, а глокализации культуры. В Лондоне «макдональсы» и джинсы вполне уживаются с африканским карнавалом. И это лишь один из примеров того, как глобализация расслаивает мир на новые, транснациональные, формы, или «третьи культуры». Исследователь подчеркивает: «…«глобальную культуру» следует рассматривать не статически, а только как диалектический процесс – по образцу «глокализации», который позволяет воспринимать и расшифровывать противоречивые элементы в их единстве. В этом смысле можно говорить о парадоксах «глокальных» культур». 26
Приведем лишь некоторые примеры сфер, где подобные процессы проявляются, пожалуй, ярче всего: в музыке североафриканского «Раи»; в немецкой поп-культуре; феномене межконтинентальной (смешанной) культуры, сложившейся как результат многовекового взаимопроникновения культур Юга и Севера; в процессах исламизации как важной составляющей постсовременной «картины мира»; в других культурных «нишах» поздней современности. Речь идет о культурах, открывающих иные, отличные от постмодернистской направленности, горизонты: «простор для многообразных комбинаций», мозаику форм, из которых «можно составить самые разные, сильно отличающиеся друг от друга коллекции собственных жизней и групповых идентичностей». 27
В. Межуев считает, что в сфере культуры глобализация не подавляет, а, напротив, сохраняет актуальность любой локализации: «Глокализация и есть осмысление глобализации в понятиях и терминах теории культуры – в отличие от экономических и чисто социологических ее интерпретаций». 28
Отмеченная выше тенденция очевидна: культура выходит за рамки своих национальных границ. В глобальном мире индивид не порывает связи со своей культурой, но и не может ограничиться ею, поскольку оказывается включенным в транснациональные сети. Так формируется новый тип культурной локальности, не совпадающий с местным, региональным, этническим или национальным. Он объединяет не столько по национальному признаку, сколько по общности интересов: то, чему люди отдают предпочтение (к примеру, кока-коле), порой значит для них больше, чем национальные обычаи или привычки. Глобализация создает «глобальную локальность», которая одновременно и связывает людей в планетарном масштабе, и различает их по характеру сделанного ими культурного выбора. Интернет позволяет жить во времени и пространстве мировой культуры, находить в нем своих единомышленников, объединяться в союзы по признаку «культурного родства».
Подобное общество и получило название мультикультурного, и это не выдумка, а глобальная реальность: «Ни выбрать ее, ни отказаться от нее нельзя; она не ведет автоматически к толерантности, ее следствием может быть изоляция и ксенофобия. Если противоречивые мировые общества прорываются конфликтами на местах, это не значит, что «эксперимент по созданию мультикультурного общества» провалился; возможно, это признак начала новой социальной эпохи, в которой транснациональные, транскультурные формы жизни станут нормальным явлением» 29
Таковы наиболее общие тенденции культурной глобализации. Исследователи правомерно считают, что опираться в процессе глобализации только на рынок, по меньшей мере, недальновидно: «Государство и рынок – важные факторы развития, но при условии, что они корректируются факторами более высокого порядка – социальными и культурными». 30 Обозначим, в самых общих чертах, последствия глобализации – как последствия в культуре.
4. На сегодняшний день понятие «культурной глобализации» считается неустоявшимся, и потому современная теория куда охотнее поднимает тему социальных и культурных последствий глобализации. Современный польско-американский социолог З. Бауман посвятил этой теме специальное исследование. Поскольку новый термин, по его мнению, сообщает, прежде всего, о «том, что со всеми нами происходит», нужно говорить не столько о глобальных инициативах и действиях, сколько о возможных и очевидных последствиях этих перемен.
А). Глобализация не только объединяет, но и разобщает, а усиление единообразия мира одновременно раскалывает мир на «глобалистов» и «местных» по принципу «богатство глобально, нищета локальна».
«Индустрия культуры», представленная элитой, свободно перемещающейся из страны в страну, рождает «глобтроттера» – человека с «профессией» путешественника по всему миру. Один из источников описывает собирательный образ представительницы этой «культуры абсолютного настоящего»: «Везде она останавливается в отеле «Хилтон», съедает на обед один и тот же бутерброд с тунцом, пользуется одними и теми же моделями факсов, телефонов, компьютеров, смотрит одни и те же фильмы, обсуждает одни и те же проблемы с людьми одного и того же типа». 31
В узнаваемом облике «глобализованного современника» представлена принципиально иная характеристика человека: «у него нет дома, но нет и ощущения бесприютности, поскольку он просто турист, соблазнившийся подлинными или воображаемыми удовольствиями жизни в поисках новых ощущений, маниакально одержимый единственной целью «смаковать» опыт пережитых состояний, он неотъемлемая составляющая процветающей экономики, превращенной в индустрию туризма». 32
Д. Сибрук считает, что главный секрет общества постиндустриального типа состоит в «формировании искусственно созданного и субъективного ощущения неудовлетворенности, поскольку самая страшная угроза его основополагающим принципам возникает, когда люди готовы довольствоваться тем, что у них есть. Поэтому то, что человек уже имеет, замалчивается, принижается, преуменьшается путем назойливой и чересчур наглядной демонстрации экстравагантных приключений зажиточных людей: объектом всеобщего восхищения становятся богачи, точнее – само богатство, как индульгенция на самый изысканный и расточительный образ жизни». 33
Таким образом, в процессе эволюции глобализирующегося общества происходит «гибридизация» культуры, то есть отсеивание тех норм и ценностей, которые свойственны глобальным элитам, или сообществам людей, находящихся на вершине социальной пирамиды. Глобальная культура отвергает всех, кто выбирает альтернативный, «нетуристический», путь к счастью.
Глобальная, анклавная, кастовая, гибридно-культурная, элитарная сфера, связанная с международной политикой, наукой, СМИ и искусством, наполнена людьми, имеющими совершенно иной опыт существования в мире. И он прямо противоположен образу жизни вынесенного на задворки общества антиглобалистского большинства, представленного, например, городским гетто с бедным, этнически смешанным населением.
Существующие во всем мире «периферийные зоны», общепризнанной метафорой которых являются трущобы Мехико, являются неотъемлемой частью постсовременного пейзажа. Они демонстрируют как реальное, так и морально-этическое противостояние укрепленным анклавам новейших элит и тем самым ставят под сомнение саму направленность глобализации как доминирующей стратегии постиндустриального социума. Глобализация оборачивается парадоксом: «принося огромную выгоду ничтожному меньшинству, она превращает в маргиналов две трети населения планеты»; 34 «то, что для одних представляется глобализацией, для других оборачивается локализацией; для одних – это предвестник новой свободы, для других – неожиданный и жестокий удар судьбы». 35 Поэтому современные исследователи все чаще задаются вопросом: насколько универсальна идея глобализации, если она учитывает интересы меньшинства?
В). Исчезновение различий. Процессы глобализации ведут к игнорированию тех позиций и мнений, которые не вписываются в единую сетку общеобязательных стандартов и тем самым лишают общество творческой инициативы.
Примером может послужить единообразие городского пространства. Исследуя ситуацию в небольших городках Америки, аналитики обратили внимание на местные сообщества, наиболее стандартизированные и однородные по своему составу. Речь идет, прежде всего, о сегрегированных в расовом, этническом и классовом отношении зонах, отделяющих негров, равно как и другие цветные народы, от белых.
Ученые обратили внимание на одну особенность, повторяющуюся от одной местности к другой: подозрительность по отношению к другим, нетерпимость к отличиям, неприязнь к чужакам, вкупе с озабоченностью «законностью и порядком». В отдельных случаях – вплоть до требования, чтобы новичков «отделили» или вообще не допускали в город. Вполне узнаваемый образ городка «Догвилль» из одноименного фильма Ларса фон Триера, одно из лидеров датского кино, который исследовал в своей знаменитой трилогии обратные стороны американской модели демократии.
Фильм-метафора идеально сконструированного пространства, свободного от неожиданностей и конфликтов: в подобных поселениях «чувство общности поддерживается иллюзией равенства, монотонной одинаковостью всех окружающих. Залогом гарантированной безопасности считается отсутствие среди соседей тех, кто думает, действует и выглядит по-иному. Одинаковость порождает соответствие стандарту, а оборотной стороной такого соответствия является нетерпимость. В однородном обществе становится все труднее приобрести черты характера и навыки, необходимые при столкновении с различиями между людьми и неопределенными ситуациями; а при отсутствии таких навыков и качеств человек очень легко поддается страху перед другими просто потому, что их нельзя моментально понять, «разложить по полочкам», предсказать их поведение». 36
«Исчезновение индивидуальности» – именно такой диагноз обществу такого типа ставит Бауман в другой своей книге, где речь идет об устранении из постиндустриального социума зрелой и полноценной личности, с ее вполне естественной «потребностью в неизвестном» и способностью «ценить то, что мы все разные». 37
С). Кроме очевидных угроз для здоровья человека и окружающей среды, вызванных развитием новых технологий, существует опасность, связанная с защитой частной жизни и гражданских свобод: многие авторы считают, что информационное общество уже сегодня является «обществом надзора».
Используя спутниковые технологии, камеры наблюдения, сотовую связь, Интернет и прочие электронные новшества, правительственные организации, равно как любые другие институты, осуществляют самые разнообразные формы контроля за гражданами: «Это говорит о том, что в культуре информационного общества развиваются черты культуры тоталитарных обществ, которым свойственно контролировать каждый шаг своих граждан с целью сохранения традиционных систем иерархий, герметизирующих социальное неравенство.
Неявные формы контроля могут представлять собой сбор информации в социальных сетях или создание таких сетей с целью сбора информации; организацию контролируемых дискуссий и выявления потенциально опасных с точки зрения государства граждан/групп/идей. Количество активных независимых и полунезависимых социальных сетей, в которых граждане хранят огромное количество персональной информации и личную переписку, в России исчисляется десятками.
По данным глобальной информационной и статистической компании «Alexa», социальные сети «В контакте» и «Одноклассники» занимают второе и четвертое места соответственно по посещаемости из всех доступных веб-сайтов, включая крупнейшие поисковые веб-сайты. По оценкам экспертов медийной компании «SUP», 65 % пользователей Рунета являются пользователями социальных сетей. Такая ситуация предоставляет огромные возможности использования социальных сетей как баз данных о гражданах и как политического ресурса, потенциал которого достаточно велик и при сохранении современной динамики будет только возрастать». 38
D). Неравенство, которое раньше ассоциировалось с доступом к материальным благам, стало ассоциироваться еще и с доступом к информационным ресурсам.
«Электронное неравенство» является одним из базовых терминов ЮНЕСКО: сокращение цифрового разрыва является приоритетной задачей, если общественность хочет, чтобы новые технологии способствовали развитию и стимулированию расцвета подлинного «общества знания». 39
С другой стороны, отдельно взятый человек элементарно психофизиологически не способен переварить в полной мере тот объем информации, которые ежедневно и ежечасно предлагает постиндустриальная эпоха. Неудивительно, ведь врожденные возможности человеческого восприятия остаются неизменными, как минимум, со времен палеолита. В колоссальном потоке информации люди, пытаясь приспособиться к скорости, теряют способность анализировать, мысль поглощается лавиной информации, быстрая связь не питает и не уравновешивает, а подавляет память, в результате чего человек становится «приложением» к технике.
Культурные последствия глобализации лишь подтверждают ее парадоксальное воздействие на многие сферы жизнедеятельности современного человека. Аналитики этого процесса согласны в одном: идет становление новой формы социального единства на планете, и этот новый мировой порядок формируется в результате столкновения самых противоречивых тенденций. Прогнозировать в этом текущем процессе даже на 25 – 30 лет вперед – значит попадать в интеллектуальные ловушки. Глобализация – вызов человечеству, и возможно, оно заплатит высокую цену за адаптацию к новым реалиям своего общечеловеческого и культурного бытия.
1 Уткин А.И. Глобализация: процесс и осмысление. – М., 2001. С. 34 – 35.
2 Культурология. XX век. Т. 1 – 2. – СПб., 1998.
3 Robertson R. Globalisation. – London, 1992.
4 См.: Каган М.С. Введение в историю мировой культуры. Кн. 2. – СПб., 2003. С. 303.
5 Уткин А.И. Указ. соч. С. 49.
6 Там же. С.52.
7 Там же. С. 28.
8 Колодко Г.В Глобализация и перспективы развития постсоциалистических стран. – Минск, 2002. С. 21 – 22.
9 Валлерстайн И. Указ. соч. С. 50.
10 Уткин А.И. Указ. соч. .39.
11 См., например: Хелд Д., Гольдблатт Д., Макгрю Э., Перратон Д. Глобальные трансформации. Политика, экономика и культура. – М., 2004.
12 См., например: Агитон К. Указ. соч. 13.
13 Бек У.Указ. соч. С. 23.
14 Там же. С. 87.
15 Бек У. Что такое глобализация? Ошибки глобализма – ответы на глобализацию – М., 2001. С. 87.
16 Там же. С. 62.
17 Хелд Д. и др. «Глобализация, культура и судьба наций» // Хелд Д. и др. Указ. соч. С. 387.
18 Уткин А.И. Указ. соч. С. 53.
19 Уткин А.И. Указ. соч. С. 36.
20 Бауман З. Указ. соч. С.16.
21 Уткин А.И. Указ. соч. С. 29.
22 Данные приводятся по: Соловьев А.В. Соловьев А.В. Динамика культуры информационной эпохи. – Рязань, 2009. С. 157 – 158.
23 Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. – М., 2007. С. 12.
24 Межуев В.М. Глобальное и локальное в современном мире // Глобализм и цивилизационная идентичность. – М., 2008. С. 78.
25 Там же. С. 78 – 79.
26 Бек У. Указ. соч. С. 92.
27 Там же. С. 102.
28 Межуев В.М. Указ. соч. С. 77.
29 Бек У. Указ. соч. С. 158.
30 Межуев В.М. Указ. соч. С. 70.
31 Бауман З. Указ. соч. С. ?
32 Там же. С. 129, 133.
33 Там же. С. 134 – 135.
34Там же. С. 103.
35 Там же. С. 10.
36 Там же. С. 70 – 71.
37 Бауман З. Индивидуализированное общество. – М., 2002.
38 Соловьев А.В. Указ. соч. С. 167.
39 К обществам знания. – Париж: ЮНЕСКО, 2005. С. 35.