История Сибири т. 1

несколько раз меньше в отличие от степных районов, где число овец в стаде немногим уступало крупному рогатому скоту. Охота не играла сколько-нибудь существенной роли. Кости диких животных в культурном слое составляют не более 3%, хотя поселения располагались в обильных дичью местах. Луговые земли использовались под пашню, о чем говорят находки больших ручных зернотерок. Огромное количество остатков глиняной посуды разных форм и назначения и среди них большого числа крупных по размерам корчаг емкостью в 10—15 л указывает на развитое домашнее хозяйство, в котором в большом количестве перерабатывались молочные и растительные продукты.

Обитатели землянок занимались изготовлением орудий, литых из бронзы и костяных, обработкой шерсти и растительного волокна, пряжей и ткачеством, на что указывают находки обломков литейных форм, костяных трепал, пряслиц, ткацких гребней и т. д. Зимой в землянках, видимо, содержали и скот.

Появление в обско-томских лесах культуры карасукского степного типа надолго прервало естественный ход развития лесных охотничьих племен в этих местах. По-видимому, на протяжении всего I тыс. до н. э. здесь обитали племена с хозяйством и культурой, близкими к культуре степных и лесостепных племен Саяно-Алтая.

Со временем карасукская культура на Енисее уступает место новой, более высокой, замечательной тагарской культуре, на Алтае и в приалтайских степях — блестящей культуре ранних кочевников, в лесостепях по рекам Оби и Томи — большереченской культуре. Культуры эти возникли несомненно в результате весьма сложного сочетания различных культур, и конкретный путь их сложения проследить трудно. Замечательно, что имеется бесспорная связь памятников каменноложского этапа на Енисее с памятниками баиновского этапа тагарской культуры. Эта связь прослеживается не только в характере надмогильных сооружений и устройстве могил, где имеются идентичные варианты могильных сооружений, но особенно ярко она видна в керамике и ножах. Многие сосуды баиновского этапа по характерной яйцевидной форме и по орнаментации полностью совпадают с каменноложскими. Встречаются и сосуды на поддоне. На баиновском этапе сохраняются также коленчатые ножи — наиболее характерная черта каменноложских ножей.

23По вопросу о хронологии карасукской культуры и месте в ней каменноложского этапа существуют и другие точки зрения.

186

Отсюда следует, что уже в недрах карасукской культуры на заключительном каменноложском этапе возникают новые особенности, получившие свое полное развитие в тагарской культуре. И, следовательно, карасукские племена тоже внесли свой вклад в новую историческую эпоху.

5. ТАГАРСКАЯ КУЛЬТУРА

Переход пастушеско-земледельческих племен в степной полосе нашей страны к кочевому скотоводству, совершившийся в основном в VIII — VII вв. до н. э., привел к значительным перемещениям и перегруппировкам населения, к формированию новых племен и племенных союзов, к сложению ряда новых своеобразных самобытных культур. Но все вновь образовавшиеся этнические группы (племена и племенные союзы) на огромных пространствах степей Евразии при всем своем разнообразии выработали в общих чертах сходные, родственные культуры так называемых скифского, скифо-сарматского или скифо-сибирского типов.

Не составило исключения в этом отношении и население степей Среднего Енисея, хотя его история и слагалась в этот период несколько отличным от остальной массы степных племен путем. Природные условия края, ограниченная площадь степей, защищенная от соседних степных областей массивами горных хребтов и непроходимых лесов, позволили местному карасукскому населению остаться на своих прежних землях, не переходить к кочевому образу жизни, а развивать свое хозяйство и культуру, заимствуя все полезное от соседей, не ломая своих сложившихся веками традиций. Так в пределах Минусинской и Чулымо-Енисейской степных котловин сложилась своеобразная культура, известная в археологической литературе под названием тагарской.

В степях Среднего Енисея нет, кажется, такого места, где не было бы видно курганов тагарской культуры, совершенно необычных, своеобразных по своему внешнему виду. Это плоские разного размера насыпи, в основании которых стоят высокие каменные столбообразные плиты обычно из красного девонского песчаника. Их много. Они издалека видны. И их давно

уже в большом количестве раскапывали. Первая в России научная раскопка древнего кургана — это раскопка кургана тагарской культуры близ с. Краснотуранска на правом берегу Енисея, произведенная в 1722 г. известным ученым Д. Г. Мессершмидтом. В 1884 г. В. В. Радлов выделил курганы тагарской культуры в особый исторический период, назвав его «бронзовый и медный период», дал характеристику памятников и представление о материальной культуре этого периода. Несмотря на множество ошибок и заблуждений, теперь для нас очевидных, Радлов правильно рассматривал носителей тагарской культуры как оседлые земледельческоскотоводческие дотюркские племена.

Однако заслуга действительного открытия и первого правильного исторического освещения рассматриваемой эпохи принадлежит С. А. Теплоухову, который в начале 20-х годов нашего столетия детально изучил памятники и подразделил их на несколько хронологических групп. Эту эпоху он назвал минусинской курганной культурой и развитие ее рассматривал по четырем последовательным этапам. Периодизация С. А. Теплоухова сохранила в основном свое значение до наших дней, а данное им название культуры не удержалось. Позднее С. В. Киселев предложил более удобное наименование — тагарская культура, теперь общепринятое.

Тагарская культура охватывает длительный период в семь столетий. Наиболее распространено сейчас деление его на четыре этапа: баиновский— VII—VI вв., подгорновский — VI—V вв., сарагашенский — IV— П вв., тесинский — II — I вв.

187

Характерной особенностью курганов всех этапов тагарской культуры является наличие прямоугольной каменной ограды и столбообразных камней. Расположены в степи они группами. В основании их насыпи стоят высокие, иногда огромных размеров, камни, расположенные по углам и сторонам обычно невидимой на поверхности ограды. В редких случаях курганы достигают 10 и более метров высоты, а камни в их ограде-3—4 м высоты. Ограда и столбообразные камни на них ориентированы обычно по направлению с юго-запада на северо-восток; причем камни подбирались и ставились так, чтобы все сооружение имело вид как бы устремленного по направлению на северо-восток, т. е. на летний восход солнца.

На могилах баиновского этапа ограды делались высокие (первоначальная высота 70—100 см). Как и в карасукское время, они были квадратными, небольшого размера (около 4—5 м, иногда до 10 м); для каждой могилы устраивалась обычно отдельная ограда, часто ограды пристраивались одна к другой. В отличие от карасукских у них по углам поставлены, хотя и не всегда, высокие массивные плиты. Могилы большей частью делались по-прежнему в виде каменного ящика из плит дикого камня, покрытого одной или несколькими толстыми плитами. Но довольно часто стали сооружать в могиле и сруб из тонких бревен. Погребенный в отличие от карасукского всегда положен на спину, вытянуто, головой преимущественно на юго-запад, но, как и раньше, в головах у него поставлен горшок с каким-то напитком, а в ногах — четыре куска мяса от зарезанного для погребальной тризны барана или быка, реже лошади.

Глиняная посуда баиновского этапа на первый взгляд резко отлична от карасукской, но она преемственно связана с ней. Часть сосудов сохраняет появившуюся еще в позднекарасукское время форму яйцевидных остродонных горшков и характерные для того времени орнаменты. Однако преобладают горшки баночные, отличающиеся от предыдущей формы лишь тем, что дно их приплюснуто, следовательно, не выпуклое, а плоское. И эта форма горшков господствует затем на протяжении всей тагарской культуры. Меняется со временем только орнаментация да прибавляются некоторые своеобразные формы сосудов разного назначения.

Изготовляются также и бронзовые орудия новых форм. Характерны ножи с кольцом на конце гладкой плоской рукояти и с полукольцом. Первые похожи на карасукские, но в таком варианте в памятниках карасукской культуры никогда не встречаются. Вторые свойственны только баиновскому этапу. То же можно сказать и о ножах с гладкой плоской рукоятью, которую обматывали по спирали ремешком или обкладывали с боков деревянными пластинками. Наконец, на этом же этапе стали изготовлять ножи с гладкой рукоятью и с дырочкой для ремешка на конце. Эти ножи в разных вариантах получили затем широкое распространение на всех последующих этапах тагарской культуры.

Если раньше, в карасукское время, ножи всегда клали в могилу вместе с мясной пищей, то теперь они находятся у пояса вместе с шилом и зеркалом, что характерно для всех последующих этапов. Бронзовое шило в отличие от карасукского имело гвоздевидную шляпку наверху. Появились новые виды оружия — чекан и боевой топорик. Кинжалы теперь стали делать с перекрестием в виде пары прямоугольных выступов, не отделенных рельефом от клинка и рукояти.

Памятники баиновского этапа говорят о тесной преемственной связи их с предшествующей

карасукской культурой, и вместе с тем в них наблюдается появление и господство новых форм и видов различных изделий, которые в тех или иных вариантах своего дальнейшего развития характеризуют собой тагарскую культуру. Еще не так давно памятники баиновского этапа рассматривались как переходная группа памятников

188

от карасукской культуры к тагарской. Однако орудия, оружие, керамика и другие изделия этого этапа принадлежат ранним типам вещей тагарской культуры, следовательно, баиновским этапом начинается формирование и развитие этой культуры. Теперь стало совершенно ясно, что баиновский этап — это первый этап уже вполне сложившейся тагарской культуры Наиболее яркого выражения своих характерных особенностей тагарская культура достигла на

втором этапе развития — подгорновском (VI-V вв.). Основная масса во множестве разбросанных по всей степи тагарских курганов принадлежит подгорновскому этапу. Внешне они имеют вид небольших плоских возвышений, холмиков, в основании которых находится четыре высоких камня. Очень часто земляное возвышение над могилой настолько незначительно, что наш глаз его не замечает и на ровной поверхности степи мы видим только четыре камня. Раскопками же вскрывается прямоугольная ограда с высокими камнями по углам. Иногда, при более значительных размерах ограды, высокие камни стоят еще и посередине всех сторон ограды, и тогда в основании кургана находится не четыре, а восемь камней. Часто к первой ограде пристраивают еще одну, две и больше оград. Тогда в основании длинной насыпи кургана стоит целая аллея высоких камней. Ограда низкая, ее стены из вертикально врытых плит возвышались в свое время над поверхностью земли не более чем на 15—20 см. В центре ограды находится обычно одна могила, просторная, в 2—2.5 м длиной и 1 —1.5 м шириной, устроенная в виде каменного ящика из плит или бревенчатого сруба, покрытая сверху однойдвумя массивными плитами. В могиле, как правило, погребен один человек, он лежит на спине, головой ориентирован на юго-запад или в противоположном направлении. По-прежнему при нем у пояса лежат бронзовые нож, шило и зеркало, роговые гребешок и головной нож. В головах и ногах поставлены горшки с жидкой пищей, в ногах — по четыре куска мяса от одного или двух зарезанных для похоронной тризны животных. В мужских могилах часто можно обнаружить на уровне живота и бедер погребенного бронзовые кинжал, чекан, боевой топорик и несколько наконечников стрел — остатки лука со стрелами. Нередко одному погребенному кладут в могилу два и даже три вида разного оружия.

Все основные категории вещей из могил подгорновского этапа отличаются по деталям формы от вещей баиновского этапа. Глиняная посуда сохраняет прежнюю форму, только венчик сосуда имеет характерное утолщение по краю с резким ребром внизу, а орнамент состоит из одного или нескольких гладких, широких желобков. Такой тип сосудов распространен наиболее широко в степях Минусинской котловины, но не повсеместно. На правобережье Енисея, в районе р. Тубы, встречаются сосуды тех же форм, но они не имеют ни утолщения по венчику, ни желобков. Они украшены рядом «жемчужин», т. е. выдавленных изнутри бугорков, и часто несложными рисунками, оттиснутыми гребенкой и напоминающими орнаменты банковской керамики.

Ножи преимущественно простой пластинчатой формы с дугообразно изогнутым обушком, с не отделяющейся от клинка рукоятью, равномерно широкой по всей длине, с каплевидным или круглым отверстием. Есть также ножи с рукоятью, сужающейся кверху, с маленьким круглым отверстием. Шилья в отличие от баиновских имеют круглую шейку между головкой и рабочей частью. У кинжалов наблюдается четко оформленное перекрестие с рельефно выделяющимися более или менее широкими гардами. Для боевого чекана характерен круглый или граненый ударный стержень, заостренный на четыре грани, он украшен иногда скульптурной фигурой зверя в обушковой части. Наконечники стрел костяные и бронзовые, разнообразны по форме. Бронзовые наконечники обычно втульчатые, с овальным или ромбическим пером, иногда с опущенным вниз

189

жальцем, подобны наконечникам большереченского этапа на р. Оби и раннескифским в степях Причерноморья.

Так характеризуется основная масса памятников подгорновского этапа. Но есть и другие памятники. В Абаканской степи А. В. Адрианов раскопал большой курган, известный под

ограды. В ограде две могилы площадью в 17 и 20 м2. В них бревенчатые срубы, покрытые сверху девятиметровыми бревнами в несколько рядов. Могилы ограблены. В одной сохранились

только кости мужчины (?) и бронзовый наконечник стрелы. В другой - кости женщины (?), золотые украшения (биконическая бусина и три бляшки), обломки бронзовых украшении и черепки глиняного сосуда. Монументальность сооружении и наличие в могилах даже после их расхищения золотых вещей позволяют предполагать, что это богатая могила представителя высшей племенной знати. В соседней с ним могиле, видимо, была погребена его жена.

Вдругом могильнике, неподалеку от Кара-Кургана, раскопан курган Узун-оба, несколько меньший по размерам. В его ограде также большая могила, в которой погребен старый мужчина. В этом могильнике, состоящем из шести курганов, было еще два кургана, значительно превышающих размеры обычных курганов подгорновского этапа. Судя по остаткам в могиле одного из них золотых украшений, эти курганы также принадлежат представителям племенной или родовой знати.

Курганы подгорновского этапа находятся в степи по всем долинам рек, в ложбинах, на увалах. Десятки, а может быть, и сотни тысяч курганов группируются, образуя то небольшие могильники, состоящие из одного-полутора десятков могил, то огромные могильные поля, насчитывающие более сотни курганов. Нередко рядом с могильником подгорновского этапа, а иногда и вплотную примыкая к нему, находится могильник следующего по времени, сарагашенского, этапа. Иногда курганы обоих этапов располагаются вперемежку, составляя как бы единый могильник.

Памятники сарагашенского этапа (IV—III вв.) менее многочисленны. Они также широко распространены, но могильники состоят обычно всего лишь из нескольких курганов, не более 20 в одной группе. Курганы значительно больше по размерам, каменные конструкции их монументальнее. Надмогильный холм всегда хорошо виден на поверхности земли. Высота его обычно около метра, часто бывает и больше. Каменная ограда площадью около 200—300 м2 обставлена десятью, реже восьмью высокими камнями. Кроме четырех камней по углам, поставлено (в первом случае) еще по два камня вдоль длинных сторон ограды и по одному — вдоль коротких, а во втором случае — по одному камню посередине всех четырех сторон.

Вограде находится одна, чаще две или три большие могилы, расположенные в ряд по линии с юго-востока на северо-запад. Квадратные могилы площадью от 10—15 до 50 м2 содержат внутри бревенчатый сруб с таким же потолком. Сверху над могилой воздвигалось сложное сооружение из земли и камня, точные размеры и форму которого установить не удается. В промежутке между этими могилами и стенами ограды помещалось обычно еще несколько небольших могил (до 10 в одной ограде), обычно детских. Большие могилы представляли собой погребальные склепы, родовые или фамильные, куда одного за другим в течение долгого времени хоронили многих умерших разного пола и возраста. В таких могилах иногда бывает погребено по 2—3 чел., но чаще по 10—20 чел., в одной могиле количество погребенных доходит до 100.

Более богаты инвентарем могилы, в которых погребено по 2—3 чел. 3 них содержится больше бронзовых изделий, часто встречаются и золо-

190

тые украшения. В коллективных могилах находится большое количество различных предметов, но по отношению к числу погребенных их очень мало. Непропорционально мало глиняной посуды, костей животных, бронзовых орудий и украшений.

Значительно изменились состав и форма погребального инвентаря. Часто находятся сосуды в виде вазы или котла на коническом поддоне. Сосуды баночной формы, как правило, без орнамента, они отличаются от подобной посуды предыдущего этапа характерным прямым или косым срезом края венчика. Бронзовые ножи преимущественно с расширяющейся наверху рукоятью, имеющей вид высокого равнобедренного треугольника, опущенного вершиной вниз. Другими характерными формами изделий являются ножи с тонким острореберным кольцом, с ажурными рукоятями и с рукоятями, заканчивающимися широкой петлей. Шилья с двухили трехъярусной головкой на тонкой шейке. Кинжалы отличаются наличием гард в виде своеобразных узких рельефных усиков. Чеканы обычно легкие, уменьшенных размеров и упрощенной формы, но часто с пяткой, превращенной в фигурку козла или пары козлов. Встречаются и массивные чеканы, но они всегда с граненым уплощенным стержнем, более легкого, чем на предыдущем этапе, строения и со стилизованной головкой птицы под стержнем. Очень характерны часто находимые в могилах сарагашенского этапа бляшки в виде фигуры скачущего оленя и небольшие бронзовые коромыслообразные предметы неизвестного назначения со звериными головками на концах.

Так характеризуются могилы основной массы населения. Наряду с ними известны и могилы представителей высшей племенной знати, значительно отличающиеся от описанных. С. В.

Киселев в 1954—1956 гг. раскопал самый большой курган минусинских степей, находившийся в урочище Салбык среди нескольких таких же больших курганов. Это огромный земляной холм высотой в 11 м с циклопической каменной оградой двухметровой высоты, сложенной из массивных плит. Особенно крупные плиты весом по 30—40 тонн каждая, возвышавшиеся на 4—5 м над поверхностью земли, поставлены по углам и через равные промежутки вдоль стен ограды. В центре ограды находится погребальная камера, срубленная из толстых бревен. Могила ограблена еще в древности, и о богатстве погребального инвентаря мы ничего не знаем, но несомненно, что эта могила, судя по монументальности сооружений, особо знатного лица, вождя племени или племенного союза.

Последний этап тагарской культуры, тесинский (II—I вв.), известен нам по двум видам памятников. Прежде всего по огромным курганам, которые, подобно салбыкским, обставлены большим числом высоких каменных плит, но в отличие от них всегда расположены в степи не группами, а поодиночке.

В курганах по одной могиле. Это обширные камеры площадью в 30— 50 м2, построенные из бревен или горбылей, иногда в несколько рядов. Покрытие их, покоящееся на столбах, состоит из бревен и толстых слоев хвороста и бересты. Кости множества скелетов лежат на дне могилы сплошной массой, разобраться в которой трудно. В одной могиле было погребено более 100 чел., в другой удалось насчитать 109 черепов, в остальных число погребенных не определено. Это несомненно родовые склепы, которые по истечении какого-то срока были закрыты и затем преданы огню. Во всех могилах дерево и береста обуглились, частью сгорели. Сильно пострадали от огня и останки погребенных людей и вещей.

Другой вид памятников — это необычные для степей Енисея могильники, представляющие собой группы очень тесно расположенных могил (от 10 до 100 и более) на одном небольшом участке. Маленькие прямоугольные оградки длиной в 2—3 м, шириной в 1—2 м из вертикально

191

поставленных плит пристроены друг к другу или отстоят одна от другой всего лишь на полметра. В каждой ограде сооружено по одной могиле в виде каменного ящика. Кроме того, многие могилы, особенно детские, втиснуты в тесные промежутки между оградами, или в простенок между могилой и стеной ограды, или, наконец, ящики меньших размеров опущены в более крупные ящики. В могилах часто погребено не по одному человеку, а по два, по три и до семи в одном ящике. Положение костяков в могиле и их ориентировка сильно варьируют.

Наличие на тесинском этапе двух различных по погребальному обряду типов кладбищмогильников и больших курганов не находит пока своего объяснения. Принадлежат ли они разным социальным слоям общества, разным племенным или другим этническим образованиям или каким-то иным социальным категориям, сейчас решить трудно. Несомненно лишь то, что они одновременны, так как погребальный инвентарь их одинаков.

В отличие от сарагашенского этапа теперь бронзовых орудий уже нет.

При погребенных находятся железные ножи, кинжалы, тесла и другие орудия. Железные изделия воспроизводят форму предшествовавших бронзовых. Ножи, как и бронзовые цельнометаллические (без деревянной рукояти), часто с кольцом на конце рукояти. Из железа изготовлялись пряжки, ложечковидные застежки, крюки для колчана и др.

Значительно отличается и глиняная посуда, хотя основная ее масса сохраняет прежнюю форму банки со слегка выпуклыми боками и плоским дном. Эти сосуды, как правило, не имеют орнамента. Много сосудов на коническом поддоне, имитирующих форму «скифского» бронзового котла. Они имеют часто, как у котла, ручки и шнуровой орнамент. Наконец, характерны маленькие сосудики разных форм, в том числе прямоугольные, кубические, в виде блюдца с перегородкой и др.

Новым в погребальном обряде явился обычай посмертной трепанации черепа. Видимо, часть погребенных была мумифицирована, в связи с чем и делалась трепанация (для удаления мозга из черепной коробки). Появился и обычай покрывать лицо умершего гипсовой маской. На некоторых масках сохранилась роспись их красками. В последующее время, в первые века нашей эры, этот обычай получил на Енисее широкое распространение.

Рассматривая памятники тагарской культуры, можно видеть удивительно тесную связь между формами могильных сооружений, погребальными обрядами и инвентарем в курганах всех ее четырех этапов. Они отражают процесс развития культуры одной и той же этнической группы на протяжении длинного ряда веков без резких изменений в хозяйственном, бытовом и социальном укладах населения, без внезапных внешних воздействий в виде переселения значительных групп населения или культурных заимствований, коренным образом изменяющих хозяйство или бытовой уклад. И вместе с тем за семь веков существования тагарской культуры в процессе постепенного ее развития произошли значительные изменения, главным образом во внешних формах бытового уклада.

Окруженные со всех сторон широкой полосой труднопроходимых горных хребтов или (с

севера) беспредельной сибирской тайгой, древние племена енисейских степей находили все же пути к культурному общению с другими степными племенами и развивали свою культуру в сходных с ними формах. Так, например, оружие их, отличное по некоторым деталям от оружия других племен, в основном было сходно с оружием не только соседних племен Тувы и Алтая, но и далеких скифских и ананьинских племен Восточной Европы. Это в первую очередь кинжалы, стрелы и чеканы. Также сходны формы конской сбруи. Особенно ярко близость культуры енисейских племен к культуре других степных скотоводческих

194

племен выразилась в их художественном творчестве, в так называемом «скифосибирском зверином стиле».

Основой хозяйства тагарских племен, продолжавших традиции предшествовавшей карасукской культуры, было по-прежнему яйлажное скотоводство и мотыжное земледелие. Указанный выше обычай обязательной похоронной тризны, для которой резали одного или двух животных, мог практиковаться только в обществе, важнейшей основой которого было скотоводство. Обычай обрабатывать трупы умерших для длительного их хранения, возможно, появился вследствие яйлажной системы хозяйства. На сарагашенском этапе наблюдаются первые случаи этого явления, а на тесинском этапе систематически применяется своеобразный способ сохранения облика умершего. Череп его трепанируется, удаляются головной мозг и мягкие покровы лица, череп обмазывается глиной и поверх этого покрывается гипсовой маской, довольно реально передающей черты лица умершего. Так подготовленный труп мог сохраняться долгое время, до возвращения на зимние жилища, где устраивались кладбища.

Яйлажное скотоводство обычно сочетается и с земледелием, с возделыванием полей в районе зимних поселений. О значительной роли земледелия в тагарское время говорит большое количество бронзовых серпов, известных по случайным находкам. Весьма вероятно, что глиняная посуда, находимая в могилах пустой, наполнялась не только молочной, но и растительной пищей. Во всяком случае обряд погребения с обильной мясной и молочнорастительной пищей указывает на вполне развитое пастушеско-земледельческое хозяйство, обеспечивающее безбедное существование основных слоев общества.

Памятники тагарской культуры свидетельствуют о родовой организации общества, о родовой его сплоченности. На могиле каждого сородича на банковском и подгорновском этапах воздвигалась каменная ограда, для сооружения которой доставлялись за несколько километров десятки массивных плит и четыре угловые плиты весом более тонны каждая. В устройстве таких могил принимал участие многолюдный коллектив. Родовые усыпальницы сарагашенского и тесинского этапов представляли собой еще более трудоемкие сооружения. Их возведение требовало сплоченного организованного труда многихjдесятков крепких мужских рук, четкой сработанности и слаженности коллектива. И эта сплоченность коллектива создавалась, конечно, не в процессе сооружения могил, а на повседневной хозяйственной практике — на работах, связанных с ведением скотоводческого и земледельческого хозяйства, с пастьбой скота, устройством оросительных систем.

Сплоченность родового общества требовала четкой его организации и наличия руководителей разных рангов.

На протяжении всех четырех этапов тагарской культуры наблюдается удивительное однообразие погребений основной массы населения, выразившееся как бы в стандартности их обряда и погребального инвентаря. Но наряду с этим выделяются и более богатые могилы с более грандиозными сооружениями. Одни из них принадлежат, по-видимому, представителям родовой знати. В таких курганах подгорновского этапа, как Кара-Курган и Узун-оба № 1, с их монументальными надмогильными сооружениями погребены, вероятно, вожди племени. Также наблюдаются богатые курганы с индивидуальными захоронениями на сарагашенском этапе (они принадлежат родовой знати) и отмеченная выше группа огромных Салбыкских курганов, которые следует рассматривать как усыпальницы вождей особо крупного племени или союза племен.

Мы видим, что наличие представителей родовой и племенной власти зафиксировано серией курганов подгорновского и сарагашенского этапов.

195

Можно предполагать, что на Енисее, как и на Алтае и в Скифии, уже с VII в. до н. э. установился военно-демократический строй родового общества и тагарские племена переживали его последнюю фазу.

6.ПЛЕМЕНА ВОСТОЧНОСИБИРСКОЙ ТАЙГИ В БРОНЗОВОМ ВЕКЕ

Вто время как в степях Западной Сибири, на Алтае и в Минусинской котловине, а также за Байкалом в бронзовом веке развивались культуры скотоводческих и отчасти земледельческих

племен, их соседи в таежных областях Сибири продолжали вести прежнюю жизнь охотников и рыболовов. Это не значит, что в их жизни не происходило изменений и их культура оставалась в одном и том же состоянии. Раскопки таежных поселков и могильников позволяют

значительные изменения в общественной и культурной жизни, подготовленные всем ходом предшествующего развития. Об этих изменениях свидетельствуют памятники нового типа — погребения с медными и бронзовыми изделиями. Эта новая культура, открывающая собой эпоху металла в Прибайкалье, получила название глазковской. Она охватывает время начиная с XVIII по XIII в. до н. э.24

Несмотря на то что в глазковское время в Прибайкалье появляются изделия из металла, старые технические традиции, связанные с обработкой каменных орудий, продолжают развиваться. В этот период широко используется древняя техника обработки призматических нуклеусов и отделения от них правильных ножевидных пластин.

О том, что техника отделения ножевидных пластин и вторичной обработки изделий продолжает играть важную роль, свидетельствуют частые находки в погребениях глазковского времени специфических инструментов для обработки камня, отжимников, изготовленных из рога и реже из кости. В некоторых погребениях отжимники встречаются парами. Они отличаются друг от друга по длине и по форме. По-видимому, тонкие отжимники служили для окончательной отделки изделий, в то время как крупные и массивные снабжались дополнительными рукоятками и применялись для грубой черновой обработки или для работы, где требовались значительные усилия.

Продолжала по-прежнему применяться при изготовлении каменных орудий и украшений техника шлифования. В глазковское время еще более широко, чем в предшествующее, китойское, время, использовался зеленый и белый нефрит. Для распиливания нефрита применялись такие же, как и в китойское время, шиферные пластинчатые пилы.

Старые технические традиции сохранились и в способах обработки кости и рога. Трубчатые кости животных сначала распиливали, а затем с помощью отжимников ретушировали так же, как камень. Заготовки изделий из рога отделялись с помощью известного с неолитической эпохи приема — продольными нарезками. Такими же, как раньше, продольными срезами обрабатывались массивные изделия из рога типа кирок.

Однако не эти древние, унаследованные от неолита технические традиции, формы и типы орудий определяют характер и особенности новой культуры Прибайкалья. В глазковское время появляется большое количе-

24 А. П. Окладников. Несли, и бронзовый век Прибайкалья, ч. III. «Материалы и исследования по археологии СССР", №43, М.-Л., 1950

196

ство новых элементов, которые свидетельствуют о существенных сдвигах в культуре, знаменующих собой наступление новой эпохи. В это время появляются новые типы кремневых каменных орудий, изготовленных отжимной техникой, которые не встречаются ранееДля инвентаря глазковских погребений характерны, например, своеобразные четырехгранные шилья-провертыши, обработанные отжимной ретушью, а также скребки и наконечники стрел новых типов.

Но еще важнее появление рубящих орудий принципиально нового, иного, чем прежде, типа. Вместо широко распространенных в неолитическое время тесел в глазковское время преобладали изделия иного рода - топоры. Они не односторонне выпуклые в поперечном сечении, а овальные и линзовидные. Топоры эти в отличие от тесел закреплялись не поперек рукоятки, а параллельно ей. Такой инструмент был непригоден для выдалбливания дерева, так как удары им наносились не сверху вниз, а сбоку.

Появление вместо старых односторонне выпуклых тесел овального в поперечнике топора, повидимому, объясняется дальнейшим развитием рыболовства и связанных с ним элементов материальной культуры, конкретно — лодок. Вместо тяжелых и неуклюжих посудин, долбленых из целых стволов, которые употреблялись рыболовами Исаковского и серовского

времени, появляются легкие быстроходные лодки, сделанные из бересты. В могилах глазковского времени найдены притупленные кинжаловидные острия, изготовленные из расколотых трубчатых костей лося. Судя по этнографическим параллелям, такие острия употреблялись для снятия коры с деревьев. Из бересты можно было значительно быстрее, легче, без большой затраты труда и времени, сделать лодку типа современных оморочек.

Вместе с тем среди каменных изделий глазковской культуры уже незаметно того изобилия совершенных с технической точки зрения орудий, которые характерны для неолитического времени. Каменные орудия изготовлялись без прежнего усердия. Материал, который употреблялся для производства орудий, не отличался высокими качествами. Это в особенности относится к крупным рубящим орудиям, которые в противоположность неолитическим изготовлялись часто на редкость грубо и небрежно. Явный упадок техники обработки каменных орудий, очевидно, связан с появлением нового материала — металла. Распространение первых металлических изделий и являлось теперь самым важным нововведением в технике населения Прибайкалья, решающим событием в его истории. Количество металлических изделий в погребениях и на поселениях глазковского времени по сравнению с костяными и каменными орудиями крайне незначительно. Из металла изготовляли наиболее часто употреблявшиеся в хозяйстве изделия, а также украшения. Это были такие изделия, которые при изготовлении их из меди или бронзы приобретали новые качества, не проявившиеся в должной мере в изделиях из камня и кости. К ним относятся в первую очередь ножи, рыболовные крючки, иглы и шилья. Рабочий эффект этих изделий из металла по сравнению с каменными стал несравненно выше. В частности, употребление металлических ножей привело к значительному улучшению качества обработки костяных изделий и появлению новых, неизвестных ранее орудий.

Чаще всего в могилах встречаются изготовленные из меди широкие и крупные по размерам листовидные ножи. Они представляют собой тонкие, плоские в поперечном сечении пластины. Лезвия медных ножей закреплялись в рукоятке двумя способами, в одном случае под прямым или тупым углом, во втором — составляли продолжение рукоятки, так же как у ножей современного типа.

Из меди и бронзы изготовлялись также иглы. Они делались, по-видимому, способом проковки литого стерженька. Острые концы игл закруг-

197

лены, остальная часть овальная или прямоугольная в сечении. Особо тщательно обрабатывалось ушко с узким отверстием. В ряде случаев в могилах иглы находились в костяных орнаментированных игольниках. Известно также шило, изготовленное из четырехгранного прутика.

Более многочисленны рыболовные крючки. Они имеют массивный четырехгранный или значительно реже овальный стержень, слегка приостренный на верхнем конце. Нижний конец крючков изогнутый и менее массивный. Он заканчивается обычно двумя жальцами, внешним и внутренним.

Среди украшений наиболее распространены литые кольца с сомкнутыми или несомкнутыми концами. Одно из колец с несомкнутыми концами имеет характерные утолщения — раструбы на концах, напоминающие, андроновские. Они служили украшениями для головного убора или передника. В качестве украшений или принадлежностей шаманского костюма употреблялись, кроме того, трубочки, изготовленные из тонких свернутых пластин.

Несмотря на то что появление металла в Прибайкалье знаменует собой новый, более высокий уровень культуры и экономики населения таежных областей Восточной Сибири, глазковская культура в целом имеет глубокий архаический отпечаток. Это прослеживается прежде всего в типологии бронзовых изделий. Мастера были еще настолько сильно скованы традициями каменного века, что полностью перенесли типы орудий и украшений с камня на новый материал. Широкие листовидные ножи восходят по типу к серовским клинкам. Медные иглы являются точной копией костяных, а кольца из прутиков копируют китойские нефритовые кольца. О том же свидетельствуют ножи с выгнутым лезвием, формы которых были выработаны еще в исаковское время. Даже способы прикрепления лески к рыболовным крючкам у глазковцев были такими же, как в серовское и китойское время.

Все это свидетельствует, во-первых, о значительной древности обнаруженных в глазковских могилах изделий из меди и бронзы, во-вторых, о живучести традиций, которые оказались непреодолимыми для мастеров, имевших дело с новым материалом, позволяющим смелее варьировать в типах изделий, и. наконец, в-третьих, о глубоких связях глазковской культуры с прибайкальской неолитической культурой, из которой она непосредственно выросла.

Основой хозяйства глазковских племен были охота, рыболовство и собирательство. Среди

орудий охотничьего снаряжения имеются прежде всего многочисленные наконечники стрел. По форме они резко отличны от наконечников стрел предшествующего времени. Наиболее часто встречаются треугольные наконечники, широкие или узкие, с прямым и симметрично вогнутым основанием. Новые типы наконечников стрел из камня, а также их измельчание связаны, возможно, с употреблением легкого, менее мощного лука простого типа, а также с общим упадком удельного веса охоты в экономике глазковских племен.

Из двусторонне обработанных орудий к специфическим глазковским изделиям относятся асимметрично-миндалевидные ножи, служившие для разделывания рыбы и туш животных, а также для закройных работ. По форме они напоминают женские эскимосские ножи типа «уло».

Широкое распространение получают костяные наконечники стрел не встречающихся ранее типов. Среди них имеются короткие наконечники с ромбическим или овальным сечениями, острия со срезанным с двух сторон основанием, которое вставлялось в расщеп древка. Иным был принцип закрепления костяных наконечников с расщепом. В расщеп наконечника вставлялось специально оструганное древко стрел, а затем сверху оно обматывалось прочными нитками или тонкими ремешками.

198

Большой редкостью становятся вкладышевые кинжалы и ножи Из глазковских погребений на Ангаре известен только один наконечник копья, снабженный двусторонне обработанными вкладными лезвиями. Не исключено, что большинство вкладышевых инструментов теперь изготовлялось из дерева, в качестве же вкладышей употреблялись не Двусторонние ретушированные лезвия, а простые ножевидные пластины, которые являются обычной находкой

вслоях глазковских поселений.

Вкачестве кинжалов и наконечников копий употреблялись изделия из кости и рога. Они массивные, овальные в сечении, заостренные на конце Роговые наконечники копий использовались на охоте в качестве рогатин Из кости и рога изготовлялись, кроме того, массивные острия и кайлы которые обслуживали рыболовческое хозяйство. Кайла могла служить не только для рыхления земли при сооружении хозяйственных ям или очагов, но и в качестве пешни для долбления льда при подледном лове рыбы. Кайла и острия вместе с кирками из рога и заступами из лосиных лопаток употреблялись, вероятно, и при собирательстве, для выкапывания съедобных корней и луковиц сараны.

Если на инвентаре, связанном с охотой, лежит все же отпечаток упадка, то этого нельзя сказать об орудиях рыбной ловли. Появляются новые типы гарпунов. Крупные гарпуны с попеременно расположенными зубьями имеют у основания характерные выступы — крылышки и конический насад. В погребениях они встречаются парами и представляют собой, повидимому, двузубую острогу. Малые глазковские гарпуны массивные, с округленным основанием и с одним или реже двумя зубьями. Малые гарпуны употреблялись в качестве составных частей остроги, закреплялись в ее основании намертво.

С гарпунной ловлей рыбы неразрывно связаны были и изготовленные из камня рыбкиприманки. Они менее многочисленны, чем в предшествующее время, но остается фактом, что старый неолитический способ ловли рыбы с искусственной рыбкой-приманкой существовал и в эпоху бронзы.

Глазковцы продолжали совершенствовать и искать новые формы рыболовных крючков. В погребениях появляются сначала плоско-выпуклые стерженьки из кости и камня с просверленным внизу отверстием для острия. В верхней части вместо полукруглых выступов, характерных для составных крючков китойского времени, делалось теперь несколько кольцевидных нарезок, которые служили для закрепления лесы. Вслед за тем стали появляться и своеобразные, присущие только глазковским памятникам каменные и костяные стерженьки составных крючков. Оригинальны бочковидные стерженьки, сделанные из камня и кости. Острия к ним изготовлялись из клыков кабарги, кости и оленьего рога. Простой по конструкции глазковский рыболовный крючок являлся шагом вперед в развитии рыболовной снасти. Стержень не только скреплял детали крючка, но одновременно служил грузиком и приманкой, так как напоминал по форме рыбку.

О наличии в глазковское время сетей свидетельствуют каменные грузила в виде простых галек с тщательно выточенными желобками. Сети изготовлялись, по-видимому, из крапивы или какой-то другой травы, о одном из погребений глазковского времени обнаружен костяной гребень с редко расставленными, короткими, но массивными зубьями. Такие гребни Употреблялись народами севера Сибири для расчесывания волокон травы и сухожилий.

Керамика в глазковских погребениях малочисленна. Сосуды продолжают сохранять острое или закругленное дно. Общая форма сосудов полуяйцевидная. Поверхность сосудов или