Введение в этногенез народов Поволжья и Приуралья

ческий материал, полученный при изучении О.Н. Бадером крайней се- веро-западной палеолитической стоянки Восточной Европы у Сунгиря на Клязьме, показал определенный налет монголоидных признаков, что указывает на проникновения монголоидного населения в европейскую среду, так и наоборот.

В конце позднего палеолита, около 15-10 тыс. лет тому назад А.Х.Халиков усматривает отрыв основы уральской общности от сибирского корня и начало ее самостоятельного существования от ура- ло-алтайская общности. Уральскую языковую общность, сохранялась

втечение всего периода мезолита (X-VI тыс. до н.э.). В эпоху раннего неолита, исследователи прослеживают, распад уральской языковой семьи на самодийскую и финно-угорскую ветви и считают, что на западе распространяются уралоязычные племена, которые к рубежу IVIII тыс. до н.э. продвинулись на север и северо-запад до Карелии и Южной Финляндии. В Поволжье они оттеснили волго-камские племена

вПоволжье, а на севере вышли к берегам р. Вычегды и Печоры, образовав здесь смешанную вятско-ветлужскую неолитическую культуру. Все эти передвижения привели к окончательному распаду уральского языкового единства, в результате чего восточные группы племен, вероятно, самодийского типа (верхнеобская и енисейско-ангарская неолитические культуры) сосредоточились на востоке в бассейне Енисея и Ангары, а финно-угорская общность осталась в Волго-Камье и Приуралье до среднего течения р.Оби.

Финно-угорское единство, вероятно, существовало до эпохи раннего металла, когда в лесную полосу Евразии начинают проникать зачатки земледелия, скотоводства и металлургии. По мнению языковедов, для всех финно-угорских народов общими являются понятия, связанные с эпохой раннего металла, наступившего в лесостепи Евразии не раньше рубежа III-II тыс. до н.э. В это время на месте камской неолитической общности формируется волосовская, гаринская культуры и несколько поздненеолитических культур в Западной Сибири. Исследователи считают что, носители этих культур в Западной Сибири являлись отделившимися от древней финно-угорской общности угорскими и самодийскими племенами.

Волосовско-гаринские племена подразделяются на две родственные между собой группы: волосовскую и гарино-борскую (гаринскую). Не позднее рубежа III-II тыс. до н.э. волосовцы по полосе лесостепи и окраине тайги, гаринцы – по восточно-европейской тайге и южной окраине лесотундры, продвигаясь на запад, достигают северо-восточной Прибалтики; Карелии и Южной Финляндии. Волосовско-гаринские и близкие им племена осваивают территорию, которая впоследствии будет занята финоязычными племенами.

Отделившиеся от финно-угорской общности зауральские (запад- но-сибирские) племена начинают отличаться по культуре. С угорскими группами племен, ряд исследователей, следует увязывать с энеоли-

11

тические культуры Западной Сибири. Отдельные родовые группы этой праугорской общности, вероятно, проникали и в Западное Приуралье, на что указывают энеолитические памятники.

В эпоху бронзы и позднее финно-пермские племена в лесостепной полосе Восточной Европы, продолжая самостоятельный путь развития, испытывают значительное воздействие иноэтничных племен, что привело в конечном итоге к распаду финноязычной общности и к началу формирования отдельных финноязычных народов. Так не позднее первой четверти II тыс. до н.э. в среду финноязычных племен лесостепной и отчасти лесной полосы от устья р. Камы на востоке и до Прибалтики на западе проникают племена так называемых культур с боевыми топорами – фатьяновской культурно-исторической общности. Непосредственные контакты пришлого земледельческоскотоводческого в своей экономической основе населения с местными племенами оказали огромное воздействие на население лесной полосы Восточной Европы. Все это в конечном итоге выразилось в распространении в хозяйстве местных племен ряда домашних животных – коровы и свиньи, некоторых злаков – ячменя и, возможно, гороха, металлов – олова и способов изготовления металлических орудий. Был европеизирован и антропологический тип местного населения, особенно в западных районах его расселения.

Эти процессы усложняются и тем, что не позднее середины II тыс. н.э. в лесостепную полосу Восточной Европы с востока проникают сибирские группы населения, принесшие совершенные бронзовое оружие и орудия труда так называемого турбино-сейминского облика. Не исключено, что отдельные представители этих племен достигали и Южной Финляндии, где известны находки литейных форм бронзовых кельтов сейминского типа. А.Х.Халиков предполагал, что носители турбино-сейминского круга, проникшие через Урал по Каме и Волге в Восточную Европу, могли быть и представителями племен алтайской языковой общности (прототюрки или тюрко-монгольские племена).

Во второй половине II тыс. до н.э. мир лесостепной Евразии от Волги на западе и до Оби на востоке испытывает сильное влияние степных андроновской и срубной культурно-исторической общностей. Все эти племена в условиях довольно бурного развития своего ското- водческо-земледельческого хозяйства начинают в третьей четверти II тыс. до н.э. активное движение в северные районы, заселенные фин- но-угорским населением. Значительно воздействие на лесостепной мир оказали племена срубной культуры, которые в середине и третьей четверти II тыс. до н.э. не только вплотную придвинулись к территории расселения местных племен, но и в значительной степени вошли на эту территорию, заняв территории балановской и части абашевской культур. В результате, в южной зоне лесостепной зоне начинается процесс формирования новых культур, среди которых наиболее активными оказалась маклашеевская

12

Абашевская, срубная и андроновская культуры были преимущественно европеоидными в антропологическом отношении. По мнению А.Х.Халикова, многочисленные индоиранские лексические заимствования, которые выявлены финно-угорских народов Евразии, особенно у восточно-волжских, пермских и угорских, возникли именно в это время благодаря контактам абашевско-срубного и андроновского населения с племенами лесостепи Восточной Европы и Западной Сибири. Под активным воздействием пришлых племен происходит распад фатьяновской культурно-исторической общности и формирование населения с культурой финальной бронзы, характеризуемой текстильной или сетчатой керамикой.

ВВолго-Окском междуречье, Среднем Поволжье и Нижнем Прикамье под воздействием балановских, абашевских, срубных племен складывается поздняковская и маклашеевская культуры. На обширной территории от Прибалтики и Южной Финляндии на западе и до р. Суры и Ветлуги на востоке распространяется культура так называемой «текстильной» керамики. На востоке, почти все Волго-Камье занимают маклашеевская культура. Исследователи усматривают в этом разделение финно-пермской общности на западнофинскую и восточнофинскую, произошедшее до перехода к эпохе железа, так как в финнопермских языках нет общих названий железа, стали, оружия. Однако, взаимные контакты между этими родственными группами продолжались и особенно активно они протекали в Среднем и Верхнем Поволжье, где имелась обширная контактная зона и наблюдались взаимопроникновение этнокультурных традиций. В условиях тесных межплеменных связей, развития хозяйства и роста роли медно-бронзовой металлургии усиливаются процессы консолидации отдельных сообществ. К рубежу II-I тыс. до н.э. возникают предпосылки к сложению протофинноязычной общности племен в лесной и лесостепной полосе Восточной Европы.

Аналогичные процессы проходили и в Западной Сибири, где во второй половине, особенно в последней трети II тыс. до н.э., в лесостепную полосу продвигаются андроновские племена, оказавшие огромное воздействие на местное лесостепное население. Здесь начинают формироваться культуры с андроноидными чертами, такие как черкасульская и еловская. Лесостепные культуры, по мнению М.Ф. Косарева, отодвигаются далеко на север и отрываются от андроновского влияния. Возможно, отдельные представители андроновских племен вместе со срубным населением проникали и в Среднее Поволжье, а отсюда на северо-запад до Финляндии.

Вприуральской части Западной Сибири в XIV-XIII вв. идет активное формирование и распространение в лесные районы андроновских племен, оттеснивших далеко на север, в бассейн нижнего течения р. Оби протосамодийские племена с самусьской культурной традицией.

13

На их место в Обско-Иртышском междуречье проникает население с гребенчато-ямной керамической традицией.

Приуралье складывается племена черкасульской культуры. В Прииртышье и Приобье со смешением традиций гребенчато-ямочной керамики и андроновского воздействия формируется сузгунская культура. Родственными сузгунским, очевидно, были племена еловской культуры, выросшие на сходной базе, но с сильным влиянием карасукской культуры, племена которой в последней четверти II тыс. до н.э. продвигались на запад. По мнению А.Х.Халикова, выделение сузгунской и еловской культур означало начало разделения древнеугорских племен на две группы – таежных угров (ханто-мансийских предков) и лесостепных угров (мадьярских предков – еловская культура). Носители традиций сузгунской и еловской культур в это время, очевидно, были отодвинуты в таежные области, где они находились до эпохи раннего железа.

ЛИТЕРАТУРА

Акимова М.С. Антропология древнего населения Приуралья. М., 1968. Археология Республики Коми. М., 1997.

Бадер О.Н. О древнейших финно-yrpax на Урале и древних финнах между Уралом и Балтикой // Проблемы археологии и древней истории угров. М., 1972.

Бадер О.Н., Халиков А.Х. Памятники балановской культуры. САИ, ВI-25, М.,

1976.

Баскаков Н.А. Введение в изучение тюркских языков. М., 1969.

Голдина Р.Д. Древняя и средневековая история удмуртского народа. Ижевск,

1999.

Гурина Н.Н. Древняя история северо-запада Европейской части СССР. МИА.

№ 87. Л., 1961.

Гурина Н.Н. Неолит лесной и лесостепной зон Европейской части СССР.

МИА. № 166. М., 1970.

Иванова М.Г. Истоки удмуртского народа. Ижевск. 1994.

Косарев М.В. Древние культуры Томско-Нарымского Приобья. М., 1974. Крайнов Д.А. Древнейшая история Волго-Окского междуречья. Фатьяновская

культура. М., 1972.

Кузеев Р. Г. Народы Среднего Поволжья и Южного Урала: этногенетический взгляд на историю. Уфа, 1992.

Ласло Д. К вопросу о формировании финно-угров // Проблемы археологии и

древней истории угров. М., 1972.

Лащук Л.П. Происхождение народа коми. Сыктывкар. 1961.

Мерперт Н.Я. Древнейшие скотоводы Волжско-Уральского междуречья. М., 1974.

Напольских В.В. Введение в историческую уралистику. Ижевск, 1997.

Обыденнов М.Ф. У истоков уральских народов: экономика, культура, искусство, этногенез. Уфа: Восточный ун-т. 1997.

Основы финно-угорского языкознания: Вопросы происхождения и развития финно-угорских языков. М., 1974.

14

Очерки археологии Пермского Приуралья: Учебное пособие для студентов и аспирантов. Пермь, 2002.

Проблемы этногенеза народа коми. Сыктывкар, 1985. Проблемы этногенеза удмуртов. Устинов, 1987.

Старков В.Ф. Мезолит и неолит лесного Зауралья. М., 1980.

Третьяков П.Н. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге. Л., 1966.

Урало-алтаистика: Археология. Этнография. Язык. Новосибирск. 1985. Хайду П. Уральские языки и народы. М, 1985.

Халиков А.Х. Древняя история Среднего Поволжья. М., 1969.

Халиков А.Х. Основы этногенеза народов Среднего Поволжья и Приуралья. Ч. 1. Происхождение финноязычных народов. Казань, 1991.

Халиков А.Х. Приказанская культура. САИ, В1-24, М., 1980.

Чернецов В.Н. Древняя история Нижнего Приобья. МИА. № 35. М., 1953.

15

ЛЕКЦИЯ 3 ЭТНОКУЛЬТУНОЕ ФОРМИРОВАНИЕ МОРДВЫ

Мордва, один из наиболее многочисленных финских народов России, насчитывающий по переписи 2002 г. 843, 4тыс.чел. (мокшан – 296,9 тыс.чел., эрзян – 517,5 тыс.чел.), проживает в основном в южных районов Среднего Поволжья, в том числе 283,9 тыс.чел. (32%) в пределах Республики Мордовия.

Происхождению мордовского народа уделяли внимание многие исследователи еще в XVIII в. Первые научные труды по этнографии и лингвистике мордвы связаны с описаниями Г.Ф.Миллера, Н.Н.Лепехина, П.С.Палласа, М.В.Ломоносова, установившими различие языков эрзи и мокши и отмечавшими общее их происхождение. В XIX в. выходят сочинения П.Орнатова, Н.Витзен, А.Альквиста, Г.Габеленца, Ф. Видемана, А. Шахматова, И.Н.Смирнова и др., посвященные изучению мордовских языков. В работах подчеркивалась общность происхождения мордовского и черемисского (марийским) языков из одной группы с финно-саамским языками. Были установлены территория первоначального расселения и выявлены этнокультурные взаимовлияния мордвы с соседними народами.

В предвоенные годы началось систематическое изучение этнографии мордовского народа. Вместе с этнографическим описанием ставились и решались вопросы этногенеза. Широкое этнографическое изучение мордвы было проведено объединенной экспедицией Института этнографии АН СССР и Мордовского научно-исследовательского института языка, литературы истории и экономики Мордовской АССР в 1953-1968 гг. Многими этнографами этногенез мордвы рассматривается как процесс выделения из общей этнической основы групп эрзи и мокши. Считается признанным существование единого мордовского праязыка, который в середине I тыс. н.э. распадается на язык мокши и эрзи. Имеются подходы, доказывающие сложение мокши на западе и эрзи на востоке в результате самостоятельного развития двух крупных этнокультурных общностей мордвы. Отмечается значительное отличие мокши и эрзи в быту, духовной культуре. Прослеживается также близость мокши к марийцам, а эрзя – к прибалтийским финнам. Лингвисты указывают на то, что в языке эрзя преобладают заимствования из русского языка, а в мокше – из тюркских (татарских, чувашских). Сейчас оба мордовских языка имеют статус самостоятельных литературных языков.

Первые антропологические исследования мордвы конца XIX в. указывали на преобладание в мордовском антропологическом типе европеоидности. Исследования в первые десятилетия советской власти позволили выяснить антропологическое различие мордвы-эрзи, для которой характерен светлопигментированный массивный европеоидный тип, а мордве-мокша проявляется грацильная европеоид-

16

ность северо-понтийского типа и признаки монголоидности. Отмечается близость мордвы с пьяноборским населением, испытавшем сильное влияние других народов, что привело к формированию антропологически отличающихся групп.

Во второй половине XIX в. начинаются первые археологические исследования мордовских могильников раннего средневековья. Значительные исследования были проведены в предвоенные и послевоенные годы. Кроме могильников в западных районах Мордовии исследовались поселения I тыс. до н.э. По результатам археологических работ выходят обобщающие работы А.М. Тальгрена, П.С. Рыкова, А.П. Смирнова. С 1945 г. начались систематически работы Мордовской археологической экспедиции (П.Д.Степанов, А.Е.Алихова, М.Ф.Жиганов, М.Р.Полесских). Археологически выявлены различия в культуре эрзи и мокши. Часть ученых считает, различия появляются только к II тыс. н.э. с распадом древнемордовской общности. Другие указывают, что эрзя и мокша отличались изначально, а сходство возникло в результате длительных контактов.

С XIII-XIV вв. и до XVIII в. фиксируется значительное перемещение мордва-эрзя и мордва-мокша со сформировавшимися этническими признаками в другие районы обитания, что усиливает разобщение и внутри каждой из групп. Движение шло на территории Западного Поволжья от Оки на западе, до Волги, на востоке. Это свидетельствует о завершении оформления этнокультурной специфики эрзи и мокши до начала массовых передвижений, начавшихся с XIII в.

В Сурско-Волжском междуречье в эпоху бронзы и раннего железа (II-I тыс. до н.э.) проходили довольно сложные процессы. Здесь складываются три основные группы городецких племен; средне-окской с включением сюда мокшанской, и поволжской с включением верхнесурской, которые, по мнению ряда исследователей, в будущем предопределят выделение двух этнических групп – мокши и эрзи. Нижесурская группа, А.Х.Халиковым рассматривается, как основа этногенеза мари, муромы и финноязычных предков чуваш.

На базе смешения окских городецких племен и пришлых групп позднепьяноборского населения во II-IV вв. н.э. формируется этническая основа выделения праэрзя и прамокша. Близость компонентов в обоих группах (городецкая основа и прикамско-пьяноборское включение), очевидно, обусловила возникновение древнемордовского, этноса. Немаловажное значение в этих процессах сыграли и воздействия: позднесарматские, возможно, и ранние тюрко-угорские на востоке (в прамокшанской группе) и балтские на западе (в праэрзянской группе). В IV-VII вв. сохраняются две группы памятников, которые увеличиваются количественно и несколько изменяются качественно. Именно к этому периоду относится первое письменное упоминание мордвы в сообщении Иордана о подчинении готам племен «mordens».

17

ВV-VI вв. в Среднем Посурье появляется большая масса западных групп именьковской этнокультурной общности. В обряде погребений северной группы могильников широкое распространение получает обряд трупосожжения. Возникновение этого обряда, наряду с экономическими причинами (широкое распространение подсечно-огневого земледелия) увязывается с активным воздействием именьковских и муромско-мерянских племен, где этот обряд был широко распространен с начала I тыс. до н.э.

Не позднее рубежа VIII-IX вв. происходят еще большие изменения

врасселении древнемордовских племен. С юга и юга-востока в VII-VIII вв. н.э. в Верхнем Посурье и правобережье р. Оки начинают проникать кочевнические племена, оставившие памятники типа Армиевского, Серго-Поливановского и др. курганно-грунтовых могильников. В древнемордовских могильниках и других памятниках отмечаются вещи, характерные для кочевого мира. Происходит сближение древнемордовских племен, о чем свидетельствует отдельные памятники этого времени несущие черты материальной культуры, присущие как древнеэрзянскому (широтная ориентация погребений), так и древнемокшанскому (меридиональная ориентация погребений) населению.

ВЦнинско-Мокшанском междуречье и Верхней Суре сосредотачиваются древнемокшанские племена. Начинают вырабатываться специфично мокшанские женские головные уборы – накосника-пулокеря, детали этнографического костюма, отмечается обилие вещей салто- во-болгарского культурного круга, с чем, возможно, связаны тюркские заимствования в мокшанской этнографии и языке. Среднеокских мордовских (праэрзянское) могильниках относительно мало вещей болга- ро-салтовского круга. С XI в. они начинают испытывать наложение славянского населения, что, вероятно, стало в последующем причиной сложения своеобразия среднерусского диалекта.

Несмотря на сохранение в VIII-X вв. этнических своеобразий мордовские племена представляют собой общность, что подтверждается сходством погребального обряда, однотипностью материальной культуры, распространением в эрзянской группе характерной мордовских племен височной подвески с ромбическим грузиком. Консолидации способствовало кроме территориальной близости и общий уровень развития экономики, природно-климатической зоны общественных отношений древнемордовских племен, растущая внешняя опасность, вызванной движением с юга кочевых народов, а с запада славянских племен.

Вначале X в. название страны «Мордия» появляется в описании региона Константином Багрянородным. Не позднее XI-XII вв. мордовские племена оказываются в сфере влияния двух крупных государств Восточной Европы того времени: Владимиро-Суздальской Руси и Волжской Болгарии. Имеются сведения о двух княжеских образованьях у мордвы: «Пургас» (р.Теша, Пьяна) и «Пуреш» (р.Мокша), нахо-

18

дившиеся каждый соответственно в зависимости от болгар и Руси. Некоторые полагают, что «Пурешова волость» должна была соответствовать княжеству эрзи. К XIII в. относится первое достоверное упоминание этнонима «эрзя» – Рашид-ад-Дин писал, что между 1236 и 1237 гг. Древнемокшанские, совпадает с локализацией Пургасовой волости. К XIII в. относится и первое упоминание имени мокши Г.Рубруком.

Оказавшиеся еще в домонгольское время отдельные этнические группы мордвы в сфере политического, экономического и культурного воздействия разных государств к периоду монгольского завоевания (1236-1237 гг.) окончательно оформились как мордва-мокша, так и мордва-эрзя.

К середине XV в. почти вся территория, занятая мордвой, особенно мордвой-эрзей, вошла в состав Русского государства. Мордвамокша, расположенная южнее, продолжала контакты с тюркоязычным населением Западного Поволжья. С XVI в. практически все земли, заселенные мордвой оказались в составе Русского государства, что обусловило усиление процесса сближения мордвы-мокши и мордвыэрзи. В XVI в. фиксируется значительный уход мордвы-эрзи в верховья р. Суры, а также в Заволжье. Последние районы особенно активно заселялись мордвой-мокшей в XVII-XVIII вв. в период строительства засечных черт. К началу XIX в. мордовские поселенцы дошли до Урала и даже проникли на Урал в Сибирь. Дисперсное распространение мордовского населения естественно сильно затрудняло сближение основных этнических групп и сохраняло архаичные элементы материальной культуры.

В 1928 г. создается Мордовский национальный округ, преобразованный в 1930 г. в Мордовскую автономную область, а в 1935 г. в Мордовскую АССР, с 1990 г. - Мордовская ССР, с 1991 г. – Республика Мордовия.

ЛИТЕРАТУРА

Археология СССР. Финно-угры и балты в эпоху средневековья. М., 1987. Балашов В.А., Мартьянов В.Н. Мордва //Народы Поволжья и Приуралья. М.

Вихляев В. И. Древняя мордва Посурья и Примокшанья. Саранск, 1977.

Городцов В.А. Археологические исследования в окрестностях г. Мурома в

1910 г. //Древности. М., 1914.

Жиганов М.Ф. Память веков. Изучение археологических памятников мордов-

ского народа за годы Светской власти. Саранск, 1976.

Иордан. О происхождении и деянии готов // Памятники средневековой истории народов Центральной и Восточной Европы. М., 1960.

Лепехин И.И. Дневные записки путешествия по разным провинциям Российского государства в 1768 и 1769 гг. СПб., 1771.

Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений. Т. 6. М-Л., 1952.

Миллер Г.Ф. История Сибири. М.-Л., 1937.

19

Мокшин Н.Ф. Этническая история мордвы. Саранск, 1977. Мордва: Историко-этнографические очерки. Саранск, 1981.

Паллас П.С. Путешествие по разным провинциям Российской империи. Ч.1.

СПб., 1809.

Патрушев B.C. Финно-угры России. Йошкар-Ола, 1992.

Полесских М.Р. Археологические памятники Пензенской области. Пенза, 1970. Полесских М.Р. Древнее население Посурья и Примокшанья. Пенза, 1977.

Смирнов А.М. Этногенез мордовского народа по данным археологии I-XV вв. н.э. // Этногенез мордовского народа. (Материалы научной сессии 8-10 декабря

1964 г.). Саранск, 1965.

Смирнов А.П. Железный век Чувашского Поволжья. МИА, 96. М., 1961. Смирнов А.П. Очерки древней и средневековой истории народов Среднего

Поволжья и Прикамья // МИА. № 28. М., 1952.

Смирнов А.П., Трубникова Н.В. Городецкая культура. САИ. Вып. Д1-14. М., 1965.

Смирнов И.Н. Мордва. Казань, 1895.

Спицын А.А. Древности бассейна Оки и Камы //МАР. Т. 25. СПб., 1901. Степанов П.Д. Андреевский курган: К истории мордовских племен на рубеже

нашей эры. Саранск: Мордовское книжное издательство, 1980.

Третьяков П.Н. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге. Л., 1966. Финно-угры Поволжья и Приуралья в средние века. Ижевск. 1999.

Халиков А.Х., Основы этногенеза народов Среднего Поволжья и Приуралья. Ч. 1, Происхождение финноязычных народов. Казань. 1991.

Циркин А. Русско-мордовские отношения в X-XIV вв. Саранск, 1968.

Шахматов А.А. Мордовский этнографический сборник. СПб, 1910.

20