Rovdo_Sravnitelnaya_politologia

51

бликанская партии получают миллионы долларов государственных субсидий во время выборов” [46].

Многие зарубежные аналитики обращают внимание на то, что в отличие от Европы, в Соединенных Штатах не существует большой идеологической разницы между основными партиями. “Они похожи на бутылки с различными этикетками, но одним содержимым”. Конечно, определенная разница существует. Она связана с социальной базой партий: демократов больше, чем республиканцев, поддерживают женщины, цветные, люди с меньшими доходами, скорее католики, чем протестанты. С точки зрения политической философии в демократической партии представлено больше либералов, нежели консерваторов, которые преобладают среди избирателей республиканской партии. Демократы выступают за большее государственное вмешательство в экономику и социальную сферу. Для республиканцев ближе политика, направленная на сокращение государственных субсидий на эти цели и борьбу с бюрократией. Демократы являются большими приверженцами равенства, чем республиканцы.

Мнение о существовании ценностного консенсуса в США, разделяемое основными политическими силами, в последнее время многими оспаривается. Например, правый республиканец Патрик Бьюкенен считает, что существуют значительные культурные противоречия, которые раздирают современную Америку:

“У нас имеются две противоборствующие силы. Первая – сельская, христианская, консервативная, почти пуританская. Вторая – социально толерантная, предприимчивая, светская, родом из Новой Англии или с Тихоокеанского побережья… На выборах 2000 г. политические различия между партиями были едва заметны. Мистер Буш предлагал снизить налоги радикальнее, чем мистер Гор, который заявлял, что собирается потратить деньги налогоплательщиков на борьбу с наркотиками, – вот и вся разница. Откуда же тогда столько желчи, столько сломанных копий из-за инцидента во Флориде?.. Ожесточенность, с какой сторонники Буша и Гора оспаривали итоги выборов 2000 г., как нельзя более обнажает различия в культуре обоих кандидатов… Наши различия коренятся в глубинных верованиях, – а в их преодолении американцы преуспели ничуть не больше, чем в ту пору, когда генерал Борегар приказывал открыть огонь по форту Саммер” [47].

Российский политолог В. Печатнов справедливо замечает, что 90-е гг. стали самым переменчивым и непредсказуемым периодом партийно-политической истории США прошлого столетия. Неожиданно резкий конец консервативного правления республиканцев в 1992 г., последовавший за этим в 1994 г. еще более неожиданный обвал позиций сменивших их демократов (они потерпели сокрушительное поражение на выборах в палату представителей и сенат), переизбрание Клинтона на второй срок в 1996 г., несмотря на рост популярности консервативных идей в стране. К этому перечню сле-

52

дует добавить и неожиданную победу Дж. Буша в 2000 г., которого списывали со счетов, отдавая преимущество кандидату-демократу

ивице-президенту США Гору [48]. В 2004 г. Буш привлек на свою сторону голоса простых американцев, в то время как образованная

илиберально настроенная часть общества голосовала за Керри. Все это подтверждает следующий вывод: различия по культурным вопро-

сам постепенно начинают преобладать над другими факторами идеологического размежевания основных политических партий Америки. Причины данного явления следует искать в кризисе ценностей индустриального общества и незавершенности процесса формирования ценностей общества постиндустриального.

Важной особенностью американского бипартизма и одним из

важных механизмов системы сдержек и противовесов является возможность разделенного партийного контроля (divided party control),

т.е. такой ситуации, когда одна политическая партия контролирует законодательную ветвь власти, а другая – исполнительную. Это стало возможным в США благодаря президентской системе правления и почти стопроцентному бипартизму. Статистика свидетельствует, что с 1832 г., когда возникли современная избирательная и партийная системы, и по 1998 г. в 62% случаев после президентских и парламентских выборов возникал объединенный контроль со стороны одной партии и в 32% случаев – разделенный партийный контроль

двух основных партий над органами законодательной и исполнительной власти.

Всовременной истории США, после смерти Ф. Рузвельта, тенденция к разделенному контролю явно превалировала над объединенным контролем. В 90-е гг. демократы контролировали президентскую власть, а республиканцы – конгресс. Объединенный контроль был полностью восстановлен Дж. Бушем в начале XXI в. Республиканская партия добилась абсолютной победы на выборах 2004 г. Но эта ситуация просуществовала только два года.

В2006 г. на выборах в конгресс демократы смогли обеспечить себе значительное преобладание над республиканцами в палате представителей и потеснить их фракцию в сенате. 7 ноября на выборах в нижнюю палату демократическая партия смогла получить 231 место,

ареспубликанская партия – только 201. Кроме того, на дополнительных выборах в декабре демократы провели в палату представителей еще двух депутатов. Лидер их фракции Нэнси Пелоси получила важный пост спикера нижней палаты.

На выборах в сенат демократическая партия также улучшила свои показатели. Соотношение сил в верхней палате после ноябрьских выборов 2006 г. демонстрирует шаткое равновесие: 51:49 в пользу демократов. Однако следует учитывать, что два члена фракции боль-

53

шинства – это независимые сенаторы Б. Сандерс и Дж. Либерман. Стоит также напомнить, что в соответствии с Конституцией США, в случае если голоса депутатов верхней палаты делятся поровну, у вице-президента (им является республиканец Дик Чейни) есть решающий голос [49].

Успех на промежуточных выборах вселил в демократов надежду на то, что они смогут победить и на президентских выборах 2008 г. У них есть неплохие шансы на это, поскольку поддержка избирателями республиканской администрации Дж. Буша все время падает из-за неудач в войне в Ираке и экономических трудностей (см. вставку 9.6.).

ВСТАВКА 9.6.

Политический портрет Джорджа Буша-младшего

Джордж Буш родился в 1946 г. в Новой Англии, штат Коннектикут, в семье известного политика из республиканской партии. Семейные связи, безусловно, помогли ему в дальнейшей карьере. Он поступил в престижный Йельский университет, получил степень бакалавра Бизнес-школы в Гарварде. После переезда в Техас Джордж в конце 60-х – начале 70-х гг. служил пилотом истребителя в техасской национальной гвардии. В отличие от своего конкурента на президентских выборах 2004 г. Джона Керри, Буш никогда не призывался для участия в боевых действиях во Вьетнаме. После получения университетского диплома он какое-то время занимался энергетическим бизнесом в своем родном штате, а также стал совладельцем местной бейсбольной команды Texas Rangers.

Враннем возрасте Буш стал членом евангелистской церкви и всегда считал себя истинным верующим. В университетские годы принадлежность к конфессии спасла его от злоупотребления спиртными напитками и позволила “заново родиться”. Вера повлияла и на политические взгляды Джорджа Буша, сформировала его консервативный темперамент. Буш является убежденным противником абортов, однополых браков и сторонником смертной казни.

В90-е гг. Буш-младший решил всерьез заняться политической карьерой. После неудачной попытки баллотироваться в конгресс он решил перед завоеванием Вашингтона завоевать свой родной штат. В 1994 г. он избирается губернатором штата Техас. По сведениям журналистов, на подобный выбор повлияла его супруга Лаура, к мнению которой Джордж всегда прислушивается.

Вэто время его отец Джордж Буш-старший уже два года как перестал быть президентом Америки, проиграв выборы оппоненту из демократической партии Биллу Клинтону. В будущем это позволило Джорджу Бушу-сыну говорить о том, что он превзошел своего отца, поскольку в течение двух сроков подряд избирался на должность президента. Впрочем, Джордж Буш-отец достаточно философски воспринял свое поражение; он следовал совету Киплинга: “Относись и к триумфу, и к провалу как самозванец”. Совершенно другим темпераментом обладает его сын. В 2000 г. во время президентских выборов голоса разделились почти поровну между Бушем и Гором. Однако до последнего

54

момента кандидат от республиканской партии вел борьбу за победу. Произошел беспрецедентный в новейшей истории Америки пересчет голосов в одном из штатов. Только решение Верховного суда в декабре 2000 г. принесло окончательную победу Джоржду Бушу-младшему.

По мнению известного внешнеполитического обозревателя BBC Пола Рейнольдса, весьма критично настроенного по отношению к американскому президенту, и в первый, и во второй срок перед ним стоял ряд очень сложных задач. “И сторонники, и оппоненты Буша согласны между собой в том, что его лучшими мгновениями стали действия после 11 сентября 2001 г”., когда произошла атака на Америку. В этот момент США нуждались в президенте, который мужественно и решительно даст отпор террористам. Таким президентом стал Джордж Буш, обеспечивший безопасность страны и нанесение сокрушительных ответных ударов вначале в Афганистане (2001 г.), а потом в Ираке (2003 г.). Можно спорить о степени эффективности этих ответов и особенно о целесообразности ввода войск в Ирак, но факт остается фактом: после 11 сентября 2001 г. новые вылазки Алькаеды происходили где угодно в мире, кроме территории Соединенных Штатов.

На выборы 2004 г. главный message Буша к американским избирателям заключался в том, что именно он – сильный политик, доказавший, что способен защитить страну в это смутное время. Кроме того, он пытался отстаивать консервативные ценности, популярные у большой части обычных людей, средних американцев, жителей центральных штатов страны. И первое, и второе послания сработали. 2 ноября 2004 г. он получил 51% голосов, опередив своего оппонента из демократической партии на 3% голосов.

Проблемы стали нарастать во второй половине президентского срока. Конечно, главные причины падения рейтинга популярности Буша были связаны с большими потерями американских войск в Ираке, которые в совокупности превысили количество погибших в башнях-близнецах Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Но давали о себе знать и экономические трудности. Несмотря на сокращение бремени налогов, которое происходило дважды, в США сохранились проблемы со стимулированием развития частного предпринимательства. Не удалось преодолеть значительный дефицит торгового баланса. Постоянно снижается курс доллара, особенно по отношению к евро. В 2007 г. разразился кризис на американском ипотечном рынке, который больно ударил по банковской системе США и целого ряда других стран мира. Американцы были разочарованы действиями администрации по борьбе с последствиями урагана Катрина, который в 2005 г. обрушился на Новый Орлеан.

Падение популярности Буша отразилось и на поддержке республиканцев, которые проиграли промежуточные выборы демократам. Многие американские политологи считают это верным предзнаменованием того, что в 2008 г. произойдет смена партий у руля исполнительной власти [50].

55

6. Определение политического курса в США

Конституция США мешает правительству (совокупности исполнительных, законодательных и судебных органов власти) совершать зло, но она и не помогает ему творить добро. Государство для американских отцов-основателей было не alma mater (кормящей матерью), но, скорее, могущественным и опасным институтом, созданным людьми, которым, как известно, свойственно ошибаться. Поэтому творцы Конституции США думали, прежде всего, о том, чтобы создать такие правовые условия, которые бы гарантировали будущим поколениям соблюдение дарованных им Богом прав на жизнь, свободу и собственность. Государство, по их мнению, должно быть достаточно могущественным, чтобы защищать права человека, но не настолько, чтобы их нарушать. Этим целям служит федерализм, разделение властей, система сдержек и противовесов. Безусловно, все это создает определенные барьеры, патовые ситуации или тупики

(deadlocks) для властей при принятии политических решений. Но в любом случае – это меньшее зло, чем деспотизм; цена, которую следует заплатить, чтобы предотвратить его появление.

В Соединенных Штатах используются разные подходы для преодоления политических тупиков в спокойное мирное время и в пери-

оды кризисов и войн. В первом случае разработка политического курса осуществляется с помощью создания коалиций специфических интересов (specific coalitions of interests), возникающих для решения

определенной проблемы. Часто такие коалиции создает президент и его помощники. В них входят члены конгресса, руководители департаментов в исполнительных органах власти, федеральные судьи и др. Кроме того, как правило, для участия в них приглашаются влиятельные участники со стороны: представители групп интересов, лоббисты. Целью подобных коалиций является достижение компромиссных решений, которыми многие участники остаются недовольны. Но правила игры гарантируют, что все получают определенную выгоду, здесь нет абсолютных победителей и абсолютных побежденных. В теории игр такая ситуация называется “игрой с положительной суммой”.

Например, для принятия любого закона в США требуется согласие между исполнительной и законодательной ветвями власти. Когда такого согласия нет, а законопроект является очень важным, у президента есть право вето на любой законодательный акт парламента. У конгресса есть также возможность это вето преодолеть 2/3 голосов. Обе стороны могут пойти на создание коалиции специфических интересов для выработки компромиссного решения. В табл. 9.2. приведены данные о частоте применения президентских вето и их преодоления конгрессменами. Приведенные ниже данные свидетель-

56

ствуют о прямой зависимости выбора конфронтационной модели взаимоотношения исполнительной и законодательной ветвей власти в США от политической ситуации, а также от наличия либо отсутствия разделенного партийного контроля.

Таблица 9.2. Президентские вето в США 1933–1993 гг. [51].

* В отличие от обычных вето, у конгрессменов нет права преодолевать вето президента, наложенное на пакетные законопроекты.

Коалиционный путь преодоления политических тупиков имеет и свои недостатки. Так, требуется значительное время на разработку и принятие решений. Невысоким является качество решений, так как они обычно являются полумерами. Иногда трудно бывает остановить процесс коалиционного строительства, а чем больше в нем участников, тем труднее найти общий язык. Однако в целом создание коалиции специфических интересов является вполне успешной стратегией для спокойных времен.

В кризисные и военные времена используется другая стратегия, которая весьма условно может быть названа президентской дик-

татурой (presidential dictatorship). Одним из наглядных ее примеров является политика президента А. Линкольна в годы Гражданской войны. Его правление историки сравнивают с диктатурой Кромвеля

вАнглии во время пуританской революции середины XVII в. Достаточно жесткие меры для проведения в жизнь антикризисного Нового курса пришлось проводить Ф. Рузвельту в годы Великой депрессии 30-х гг. Данные табл. 9.2. показывают, что именно Рузвельт является рекордсменом в наложении вето на законодательные акты конгресса: всего их было 635. В то же время депутаты палаты представителей и сената смогли преодолеть только 9 вето президента. Это является явным свидетельством авторитарного стиля, который преобладал

вгоды правления ФДР, как его именовали некоторые американские журналисты.

57

Определенные угрозы усиления власти президента связаны с поведением главы американского государства и главнокомандующего в периоды международных кризисов и конфликтов. Наиболее известной и печальной для Америки является вьетнамская война, в которую втянул страну один из самых популярных политиков США – президент Кеннеди. В числе недавних примеров можно назвать войну в Заливе Джорджа Буша-старшего, бомбардировки НАТО Югославии во времена правления Билла Клинтона и, конечно же, две войны Джорджа Буша-младшего (против режима талибов в Афганистане и против Ирака). Принятый конгрессом в 1974 г. Закон о военных полномочиях (War Power Act) был призван ограничить возможности президента предпринимать такие действия без согласия конгресса. Однако он не достиг своих целей в полной мере.

Президентскую диктатуру во время кризисов не следует отождествлять с установлением авторитарного режима правления. Вот что утверждают по этому поводу американские политологи Рой Макридис и Стивен Бург:

“Следует сказать, что внешняя либо внутренняя угроза (беспорядки на социальной или национальной почве) обычно служит причиной, побуждающей правительства любых государств, старых и новых, демократических и недемократических, к применению (ужесточению) авторитарных мер. Статья 16 Конституции Французской Республики дает президенту страны обширные полномочия для преодоления кризиса. Президент Соединенных Штатов Америки, будучи верховным главнокомандующим, может вводить чрезвычайное положение. Линкольн воспользовался этим правом, когда блокировал порты южан накануне Гражданской войны. Рузвельт, ссылаясь на это право, отправил сотни тысяч американских граждан японского происхождения в специальные лагеря после того, как Япония атаковала американский флот в Пёрл Харборе. До этого Рузвельт получил чрезвычайные полномочия от конгресса, чтобы справиться с Великой депрессией. В законодательстве большинства современных государств предусматриваются специальные меры на случай чрезвычайного положения.

Безопасность народа – действительно высший закон, но если эта норма заходит слишком далеко, она может привести (и, как правило, приводит) к ликвидации демократического правления. Обычно в защиту применения чрезвычайных мер можно услышать аргументы, что они позволяют сделать власть быстрой, эффективной, служащей общественным (национальным) интересам. Однако в одних случаях от чрезвычайных полномочий власти отказываются, возвращаясь к демократии. В других – эти полномочия превращаются из временных в вечные. Именно так возникли многие авторитарные режимы в Латинской Америке. Многое зависит от характера политической культуры в том или ином обществе” [52].

58

***

В заключение попытаемся ответить на вопрос о модели американской демократии: насколько она приближается к мажоритарному (вестминстерскому) либо к консенсусному типу? В сравнительной политологии сегодня отсутствует единство взглядов по этому вопросу. По мнению авторов книги Вызов демократии. Правление в Америке, “политическая система в США с трудом поддается измерению с помощью мажоритаристских критериев, но она очень хорошо соответствует плюралистической модели” [53].

Напротив, американские политологи Кристофер Анселл и Джейн Гингрих причисляют Соединенные Штаты к мажоритарным федеральным системам с ярко выраженными тенденциями децентрализации [54].

Нам представляется, что наиболее полный и точный ответ на вопрос о месте США на концептуальной карте современных демократий дал А. Лейпхарт. В своем сравнительном исследовании тридцати шести демократических государств он использовал две шкалы для анализа: измерение исполнительная власть – партии и федеративно-унитарное измерение (более подробно см. тему 2).

Поскольку в США исполнительная власть формируется президентом и носит однопартийный характер; здесь действует классическая двухпартийная система; мажоритарная избирательная система простого большинства; плюралистическая система представительства групп интересов, эта страна, казалось бы, должна занимать место среди мажоритарных демократий. Вместе с тем из-за четкого баланса, существующего в отношениях между исполнительной и законодательной властью, место Соединенных Штатов не является крайним на оси “исполнительная власть – партии”.

По-иному выглядит картина, если мы рассмотрим федеративноунитарное измерение демократии. США являются старейшим федеративным государством; здесь действует двухпалатный парламент; стабильная конституция, в которую трудно вносить поправки; система судебного пересмотра; независимый от исполнительной власти центральный банк. Все это позволяет расположить Соединенные Штаты среди стран с ярко выраженным распределением властных полномочий между национальным правительством и субъектами федерации, а не концентрацией их в одном центре.

Таким образом, по мнению Лейпхарта, политическую систему США нельзя отнести к чистым типам демократических моделей: консенсусной либо мажоритарной. Эта страна занимает промежуточную позицию между данными полюсами [55].

59

Примечания

1.Хантингтон С., Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности. М.: АСТ, Транзиткнига, 2004. С. 71.

2.Там же. С. 75.

3.Gibson C., “The Contribution of Immigration to the Growth and Ethnic Diversity of the American Population” // Proceeding of the American Philosophical Society. 1992 June, vol. 136. P. 166.

4.See: Hartz L., The Liberal Tradition in America. N.Y.: Harcourt, Brace, 1955.

5.Хантингтон С. Указ. соч. С. 110–111. Выдающийся американский социолог Сеймур Мартин Липсет перечислил пять базовых принципов американской веры: свобода, эгалитаризм (равенство возможностей и связей, а не результатов и условий), индивидуализм, популизм и laissezfaire (т.е. невмешательство правительства в дела частных лиц). See: Lipset S. M., American Exceptionalism: A Double-edged Sword. N.Y.: Norton, 1996.

P.63–64.

6.Aron C., Working at Play: A History of Vacations in the USA. N.Y.: Oxford University Press, 1999. P. 236.

7.Хантингнон С. Указ. соч. С. 95–96.

8.Там же. С. 94.

9.Schlesinger A., Jr., The Disuniting of America. N.Y.: Norton, 1998. P. 18.

10.См.: Хантингнон С. Указ. соч. С. 126–134.

11.See: American Legacy. The United States Constitution and other Essential Documents of American Democracy. Calabasas: Center for Civic Education, 1997.

P.12–37.

12.См.: Мэдисон Дж. “Федералист”, № 10 // Федералист. Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. М.: Весь мир, 2000. С. 78–86.

13.American Legacy. P. 28–29.

14.Ibid. P. 30.

15.See: Ibid. P. 12–24.

16.Даль Р., Демократия и ее критики. М.: Росспэн, 2003. С. 293.

17.Basic Readings in US Democracy. Ed. by M. Urofsky. Washington: USIA, 1994.

P.408–409.

18.Хантингтон С., Кто мы? М.: АСТ, 2004. С. 222–223.

19.Там же. С. 472.

20.Фукуяма Ф., Доверие. М.: АСТ, Ермак, 2004. С. 436.

21.Рэнни О., “Политическая система Соединенных Штатов Америки” // Алмонд Г., Пауэлл Дж. Б., Стром К., Далтон Р., Сравнительная политоло-

гия сегодня: Мировой обзор. М.: Аспект-пресс, 2002. C. 480–481.

22.See: Putnam R., “Bowling Alone” // J. of Democracy. 1995. Vol. 6. P. 65–78.

23.Под социальным капиталом Фукуяма понимает “способность людей ради реализации общей цели работать вместе в одном коллективе… В свою очередь, такая способность к ассоциации зависит от существова-

ния внутри сообщества норм и ценностей, разделяемых всеми его членами, а также от готовности последних подчинять свои интересы интересам группы. Результатом общих норм и ценностей становится взаим-

60

ное доверие, у которого… есть своя немалая экономическая величина… Экономисты уже давно приняли на вооружение понятие человеческого капитала – понятие, базирующееся на предпосылке, что сегодня капитал все в меньшей степени воплощен в земле, предприятиях и оборудо-

вании и все в большей – в человеческих знаниях и опыте. Американский социолог Джеймс Коулмен утверждает, что помимо навыков и знаний человеческий капитал состоит и в способности людей составлять друг с другом некую общность”. См.: Фукуяма Ф. Доверие. С. 26.

24.Фукуяма Ф., Великий разрыв. М.: АСТ, 2003. С. 74–76.

25.Там же. С. 131.

26.См.: Фукуяма Ф., Доверие. М.: АСТ, 2004. С. 435–529.

27.Рэнни О. Указ. соч. С. 482.

28.Ranney A. “Politics in the United States” // G. Almond & B. Powell eds. Comparative Politics Today. N.Y.: Harper Collins, 1996. P. 793.

29.Ibid. P. 794.

30.Хантингтон С., Кто мы? С. 508.

31.See: Putnam R., “Turning In, Turning Out: The Strange Disappearance of Social Capital in America” // PS: Political Science and Politics, 1995. P. 664–682.

32.Токвиль де А., Демократия в Америке. М.: Прогресс, 1992. С. 378.

33.Там же. С. 379–381.

34.Рэнни О. Указ. соч. С. 498.

35.Политическая система США: Актуальные измерения. М.: Наука, 2000.

С.99–100.

36.См.: США: Консервативная волна. М.: Прогресс, 1984.

37.Политическая система США: Актуальные измерения. С. 58.

38.Там же. С. 79–85.

39.Janda K., Berry J., Goldman J., The Challenge of Democracy. Government in America. San Luis: HUFF, 1990. P. 179.

40.Ibid. P. 180–181.

41.Dalton R., Gray M., “Expanding the Electoral Marketplace” // Democracy Transformed? Expanding Political Opportunities in Advanced Industrial Democracies. Oxford: University Press, 2003. P. 40.

42.Lijphart A., Patterns of Democracy. Government Forms and Performance in Thirty Six Countries. New Haven & London: Yale University Press, 1999. P. 164.

43.Ranney A. Op. cit. P. 807.

44.Дюверже М., Политические партии. М.: Академический проект, 2000.

С.60–66.

45.Bowler S., Carter E., Farrell D., “Changing Party Access to Elections” // Democracy Transformed? Expanding Political Opportunities in Advanced Industrial Democracies. Oxford: University Press, 2003. P. 87.

46.Ibid. P. 88.

47.Бьюкенен П., Смерть Запада. М.: АСТ, 2003. С. 12–19.

48.См.: Политическая система США: Актуальные измерения. С. 31–57.