Vlast_i_obschestvo_Sibir_v_XVII_veke_Novosibirsk_1991

приближение конца света, начало осуществления его сце­ нария, протолкованного в Откровении Иоанна, сочинениях Ефрема Сирина, Златоусте. И независимо от того, пред­ ставлялся ли Антихрист «духовно» — как дух зла, захва­ тивший теперь власть и в России, или «чувственно», т. е. воплощенный в царе или Никоне, политические выводы из старообрядческой эсхатологии были сходными. Они разру­ шали традиционное мирское уважение к государю, объяв­ ленному теперь нечестивцем, слугой или предшественни­ ком Антихриста, а то и самим Антихристом. Поэтому из­ вестные православные нормы почитания царской власти объявлялись старообрядческими идеологами недействитель­ ными «в последние времена»; не только любое сотрудниче­ ство, но и любая связь с ней объявлялась богохульной.

Многочисленные теоретические разработки авторитет­ ных расколоучителей, переход в народную старообрядче­ скую среду крестьянских приходских библиотек первой по­ ловины XVII в., богатых эсхатологической литературой15, жестокое преследование староверов государством и цер­ ковью приводили к тому, что в массовом сознании рас­ кольников яркие литературные характеристики Антихри­ ста и его слуг все чаще переносились на государя и его слуг.

Вот характерный пример. В слове 105 весьма автори­ тетного у старообрядцев московского издания 1652 г. Ефре­ ма Сирина читаем, что Антихрист «яр, нагл, гневлив, раз­ дражен, нестроен, страшен и злонравен, ненавидим, мер­ зок, неукрощен, лукав, оукольник и безстуден»16. Эта страстная и яркая характеристика начинает применяться старообрядцами ко всем государственным властям сверху донизу. Убеждение в антихристовой сущности всей маши­ ны государственного принуждения, включая ее августей­ шую главу, будет фиксироваться властями во время мно­ гих актов протеста XVII—XVIII вв., когда воинские коман­ ды будут настигать толпы беглецов, уходящих в леса из мира победившего Антихриста. В 1756 г., через век после выхода в Москве процитированного выше издания Ефрема Сирина, цитата эта будет в который раз пересказана в «Известии», поданном от имени 172 беглых крестьян Чаусского острога посланной за ними военной команде. В этом документе слова Ефрема Сирина, характеризующие Анти­ христа, будут отнесены ко всем духовным и светским вла­ стям государства, которые теперь, «в последние времена», «не по избранию святого духа поставляются, злата ради; того ради они нарицаются от бесов, а не от Бога»17.

340

Подобным образом во время Тарского бунта 1722 г. восставшие казаки и крестьяне для обоснования своего от­ каза от присяги наследнику привлекали эсхатологические тексты из священного писания и предания и прежде всего Апокалипсис, сочинения Иоанна Златоуста, Ефрема Сири­ на, украинско-белорусских церковных писателей.

Прочно вошедшие в старообрядческую идеологию пред­ ставления об антихристовой сущности царской власти не только повлияли на традиционное отношение части сиби­ ряков к «милостивому» монарху, но и дали важную моти­ вацию практике побега, тесно связанной с ходом вольнона­ родной колонизации. Действительно, если все общество от­ пало в «мир Антихриста», любые связи с которым душе­ пагубны, то лучшим путем для спасения представляется бегство от антихристовых властей как можно дальше, в лесные дебри и непроходимые горы. Путь этот был уже давно рекомендован в древней эсхатологической литерату­ ре. В том же слове 105 Ефрема Сирина предсказывалось, что во время прихода Антихриста не подчинившиеся ему «мнози убо святии... побегнут со тщанием великим в пус­ тыни и скрыются в горах и в вертьпех со страхом, и посып­ лются землею и пеплом, со слезами молящеся день и нощь со многим смирением, и дасться им помощь от Бога, и наставит их в места нарочита, и спасутся крыющеся в пропастех и в вертепех, ненавидяще антихристова знамения и страха»18.

Наставления Ефрема Сирина о спасении в пустынях в «последние времена» в какой-то мере сочетались и с бога­ той православной традицией пустынножительства, не свя­ занной с комплексом эсхатологических идей. Традиция эта веками была хорошо известна и русскому крестьянству, особенно поморскому, и казачеству. Давно уже исследова­ на роль небольших «общинных» монастырей Севера, слу­ живших крестьянам прибежищем в старости19. Напомним также, что первый тобольский монастырь (названный позднее Знаменским) был создан по ходатайству казачьего войска и при его помощи20.

Возникшая лесная пустынь (скит) могла в дальнейшем превратиться в зажиточного феодала-вотчинника, исполь­ зовавшего работу зависимых крестьян, но могла и долго оставаться зависимым от крепкого мира духовным учреж­ дением или стать в экономическом плане трудовой общи­ ной, обеспечивавшей самостоятельно значительную часть своих потребностей. Все эти три пути были известны в Си­ бири независимо от старообрядчества, но с возникновением раскола последний из них стал играть особую роль.

341

Бегство в уединенную пустынь при полном разрыве связей с «антихристовым» миром прославляли, опираясь на святоотеческие тексты, такие знаменитые деятели, как Ав­ вакум и дьякон Федор. Снова и снова напоминая, что та­ кое бегство — лучший путь спасения от «антихристовой прелести» в «последние времена», они называли и более общие, признававшиеся православием в любые эпохи пре­ имущества пустынножительства как способа приобщения к божественной субстанции мироздания. Аввакум восклицал: «О, пустыня, Духа Святаго вместилище! Блаженна еси ты, ибо ученицы Христовы в тебе естество свое познавают и диавольская злохитрства презирают»21.

Идеалы пустынножительства, ухода от греховного мира и шумных «мире* их плищей» в безмолвный храм природы отражали извечные поиски человечеством высшего смысла жизни. В творениях отцов церкви и житиях первых хри­ стианских пустынников подчас значительно конкретизиро­ валась эта общая идея бегства человека от мира в пусты­ ню. И конкретизация эта как нельзя более подходила и для традиционной практики вольнонародной колонизации Сибири, и для реалий полной опасностей жизни тайных старообрядческих общин в лесах и горах востока страны.

Бегущий от мира подвижник не должен был вести жизнь праздную, ленивую. Он был обязан трудиться. И хотя главный труд пустынника, конечно, молитва, он должен был заниматься неустанной работой для собствен­ ного прокормления, для щедрой подачи милостыни, для выполнения заветов нищелюбия и странноприимства. А за­ веты эти в сибирской жизни могли означать организацию действенной помощи все новым беглецам.

Таким образом, пустынник должен кормиться трудами рук своих, на той же основе обязана строиться и жизнь об­ щины пустынножителей. Обращаясь опять к весьма попу­ лярным в старообрядческих скитах сочинениям Ефрема Сирина, мы найдем там и подтверждения теории пустыни как трудовой общины. Вот одно из них. «Паче убо должны есмы ныне претерпети Господа ради вся, пишет бо: Плоды трудов своих снеси, блажен еси и добро тебе будет. И апо­ стол заповедает, глаголя: Своими руками делайте благое, яко да не тем единем токмо делающе ясти, но и требую­ щим даяти от своих трудов... сам бо Господь рече, просите и дастся вам»22.

Эти принципы будут способствовать оживленным на­ родным миграциям на востоке страны, появлению все но­ вых тайных заимок-скитов, так хорошо вписывающихся в

342

традиции сибирского заимочно-захватного землепользова­ ния. Постепенно старообрядцы создадут на Урале и в Си­ бири целую сеть неизвестных властям убежищ, помогаю­ щих беглецам на многоверстных путях их странствий.

Имеющиеся в нашем распоряжении источники XVII в. лишь очень редко, в ситуациях неординарных позволяют судить о масштабах подобного бегства, создания тайных старообрядческих поселений в малообжитых или пустын­ ных местах. Отметим для сравнения, что даже гораздо бо­ лее точные ревизские источники XVIII в. очень плохо учи­ тывают вольнонародную колонизацию. Как недавно уда­ лось установить А. X. Элерту, получавший подробную ин­ формацию от населения Г. Ф. Миллер во время своего пу­ тешествия по Сибири зафиксировал значительно больше поселений, чем их было известно по I и II ревизиям. Для обширных Томского и Енисейского уездов, особенно при­ влекавших беглецов, разница почти вдвое23.

В XVII в. сведения о численности населения лесных старообрядческих тайников приводились в источниках лишь в тех редких случаях, когда значительные скопления беглецов обнаруживались посланными для их поимки во­ инскими командами. Острота противостояния была такова, что обычно собравшиеся предпочитали смерть в огне на­ сильственному возвращению в мир Антихриста.

Первое из таких известий относится к самосожжению, состоявшемуся 6 января 1679 г. в пустыни на речке Бере­ зовке в Тобольском уезде. Как сообщает в этой связи Си­ бирский летописный свод, «завел пустыню черной поп Данило, иже бывый, в белцах Дементиян» (о котором мы уже упоминали в главе V). Летопись рассказывает далее, что к нему стали собираться «ис Тоболского уезду из сло­ бод и с Тюмени всяких чинов служивые и тяглые многие люди... и ис слобод и ис сел наипаче убегаху — велия в то время смута бысть. Только б не посланы ратные люди бы­ ли, и из слобод бы многие люди выбежали, но еще заста­ вою многих людей удержаху»24. Посланный туда «для до­ смотру» тобольский подьячий С. Шишкин сообщил по на­ чальству в высшей степени криминальные сведения — в пустыни отменена молитва за царя, царицу и тобольского митрополита Павла, церковь объявлена антихристовой. Продолжавшиеся некоторое время переговоры с властями результата не дали, и большинство собравшихся решили подвергнуть себя самосожжению (некоторые разбежались). Сибирский летописный свод Головинской редакции опреде­ ляет число сгоревших в этой пустыни беглецов в

343

2000 чел., но в литературе чаще называется цифра, ука­ занная преемником Павла митрополитом Игнатием, — 1700 чел2^.

В том же 1679 г. источники сообщают о новых событи­ ях, связанных с актами старообрядческого протеста и соче­ тающих новые идеологические черты с традиционными. По сообщению приказчика Мехонской слободы Гаврилы Буткеева, 4 февраля в ответ на попытки административного насилия при внедрении церковных «новин» крестьяне, дра­ гуны и беломестные казаки, собравшись с семьями в одном из дворов, подвергли себя самосожжению. Другое самосож­ жение в той же сл эбоде удалось тогда предотвратить.

шенного крестьянина Исетского острога Ивана Бархатова и угрожали самосожжением. Сохранился документ, который собравшиеся передали властям. Этот документ давно уже находится в научном обороте. Недавно А. Т. Шаш­ ков обратил внимание на то, что по названию в дело­ производстве и формуляру это не челобитная, как пи­ сал Р. Г. Пихоя, а «сказка»26. Вопрос представляет инте­ рес и в плане нашего исследования народных политических взглядов.

Среди заявлений мостовских крестьян были как развер­ нутые требования свободы исповедания старой веры, так и жалобы на насилия и вымогательства властей, разорения от «приказных людей», зачастую действовавших «неведомо по какому указу». Такие жалобы вполне традиционны для мирских челобитных, как и содержавшаяся в мостовской «сказке» идея народной солидарности в отстаивании своих требований. Мостовские крестьяне говорят об этой соли­ дарности не менее решительно, чем участники многих мирских выступлений. В частности, они категорически за­ являют, что если хоть один из них будет взят в Тобольск «на истязание о старом благочестии», остальные в знак протеста немедленно сожгут себя. В новой, крайней форме выступает старая традиция.

Понятно, что старообрядцы Мостовки в своем докумен­ те отказались от привычной формы челобитной — анти­ христовой власти нельзя бить челом, с ней нельзя входить в любые отношения, ее можно только обличать. Но это те­ ория, догма. Важнейшая догма. Однако реальная жизнь по­ лна компромиссов. И мостовская «сказка», хоть и заполне­ на доказательствами справедливости старой веры, но со­

344

храняет кое-что из прежних принципов мирской апелля­ ции к высшей, монаршей власти, по логике самой «сказки» явно поддерживавшей дело Антихриста. Правда, в прямой, категорической форме об этом не говорится: ведь крестьяне в своем документе, как и в мирских челобитных, обраща­ ются прямо к царю с сообщением о религиозных и других насилиях местной администрации и с призывом удовлетво­ рить справедливые народные требования. Употребляется обычная терминология: «государь царь» — по отношению к монарху, «сироты твои» — по отношению к крестьянам. И, главное, в заключительной части «сказки» есть одна из обычных просительных формул челобитных: «Милосердый государь царь, вели...» Суть крестьянского прошения тоже очень характерна смешением старого и нового: на первом месте, конечно, требование прекратить гонения на старую веру, но с этим связан и призыв к защите от произвола местных властей, причем крестьяне стремятся, как обычно, получить гарантию выполнения этих требований в виде «царского указа» «за твоею государевою печатью... ради приказных людей, чтоб те приказные люди к нам нагло не приезжали ради своея бездельныя корысти, и нас бедных не раззоряли, и к новой вере не приводили, и не нудили заказчики и попы, бывшего Никона патриарха ученики». Анализируя эти мостовские требования, Р. Г. Пихоя спра­ ведливо замечает: «В сущности, крестьянство и в новых условиях продолжало бороться за сохранение внутренней автономии “мира“, распространив ее и на религиозно­ нравственную жизнь общины»27.

Но борьба эта в новых условиях ожесточенного религи­ озного противостояния, когда народное сознание включало в признаки наступления «последних времен» как церков­ ные «новины», так и правительственные мероприятия по увеличению десятинной пашни, стеснению права выхода28 и прочие нарушения «старины», приобретала невиданную ожесточенность. В реакции урало-сибирского населения на пагубные, по его мнению, распоряжения властей появилась такая крайняя форма, как самосожжения. Отметим, что первому сибирскому самосожжению, березовской гари 1679 г., предшествовало 28 февраля 1676 г. первое сожже­ ние старообрядцев тобольскими властями, действовавшими в рамках общерусского репрессивного законодательства, о чем сообщает Головинская редакция Сибирского летопис­ ного свода29. Там же мы находим известие о другой подо­ бной казни, состоявшейся в Тобольске в 1683/84 г.; на этот раз пытали и сожгли старообрядцев, не захотевших

345

умирать во время известной Утяцкой гари, покинувших пустынь до или во время самосожжения30.

Гарь эта, по свидетельству свода, состоялась в пустыни близ новосозданной Утяцкой слободы «в Тобольском уезде вверх по Тоболу реке», где «завели пустыню слободчик и крестьяне». Создание этой слободы опытным слободчиком Федором Иноземцевым в разгар очередной переписи (Льва Поскочина) соответствовало тенденциям вольнонародной колонизации. Летопись* как и для березовской гари 1679 г., отмечает, что в пустынь «почали к ним збиратися из городов и из слобод служилые и тяглые люди. И выбе­ жали в ту пустыню многие тяглые люди, покиня свои жи­ тья и домы»^1.

Документальные источники также подчеркивают, что в слободу, соседние заимки и пустыни стекались многие бег­ лецы, это заставило власти в безуспешной попытке пре­ кратить бегство учредить вокруг слободы заставы. Огром­ ный успех среди собравшихся беглецов имела проповедь видных расколоучителей, в том числе известного старца Авраамия (в миру тобольского сына боярского Алексея Венгерского). Под его влиянием собравшиеся отказались признавать власть царей Ивана и Петра и целовать им крест. Из Тобольска в слободу для увещевания был на­ правлен далматовский игумен Исакий, а затем письменный голова Родион Орлов. Главной их задачей, по словам лето­ писи, было возвращение беглых тяглецов в их прежние до­ ма. Однако миссии эти успеха не имели: «и они, слободчики и крестьяне, на розговор не дались, и к ним из слобод почали збиратца наипаче тяглые люди и постригатца». В пустыни шел спор, стоит ли ответить огненной смертью на возможное военное насилие. Авраамий не одобрял само­ сожжения. Но когда в 1682 г. против слободы был направ­ лен вооруженный отряд численностью в 150 чел., про­ изошло самосожжение, унесшее 104 жизни. Многие пред­ почли бежать и укрыться в более глухих убежищах, среди них был и Авраамий32.

Поиски Авраамия привели к новому конфликту. Когда 15 января 1683 г. в д. Гилевой близ с. Кармацкого, важно­ го центра старообрядчества, одним из воинских отрядов был схвачен посадский Иван Коробейников, связанный с Авраамием, крестьяне этой деревни отбили арестованного. Они написали «сказку», где жаловались на притеснения начальника отряда и призывали царей Ивана и Петра ог­ радить их от этих притеснений за веру33. В этой «сказке», как и в подобном мостовском документе 1679 г., ярко про­

346

явился сложный слом народного сознания: крестьяне и слу­ жилые уже отказываются (в Утяцкой слободе) признавать царскую власть, ставшую антихристовой, смело отвергают присягу царям, но в то же время по-прежнему надеются на «милостивую» защиту монархов от притеснений цар­ ских слуг.

Описанные события хорошо демонстрируют связь меж­ ду распространением старообрядчества и процессами воль­ нонародной колонизации, крестьянским побегом на востоке страны. Упомянем кратко еще о нескольких фиксациях ис­ точниками значительных скоплений беглецов. Согласно сибирским летописям и документам, три самосожжения произошли в 1687 г.: на заимке д. Колугиной на р. Тегене (Тюменский уезд), в д. Боровиковой Куяровской слободы на р. Пышме (Тюменский уезд) и в деревне Киргинской слободы на Юрмыче (Тобольский уезд). В первом случае документы называют 225—300 погибших, летописи — 60—300 погибших. Во втором случае летописи указывают: «сгорели же человек полтораста и болши». В третьем слу­ чае летописи называют число погибших от 30 до 150 чел., но, согласно Книге записной, на Юрмыче много старооб­ рядцев собралось тогда и «в ином месте», однако властям удалось отговорить их от сомосожжения. Томский вид сво­ да определяет общее число погибших в этих трех гарях в 800 чел. В октябре следующего, 1688-го года, произошло самосожжение 30 чел. на заимке близ д. Новой Краснояр­ ского уезда; среди погибших упоминаются фамилии слу­ жилых, известные по Томскому восстанию 1648—1649 гг.: Гирицкие, Володимерцы34.

Участники всех этих движений были стойкими после­ дователями указанных выше эсхатологических и пустынножительных идей. Недаром в следственных делах о старо­ обрядческом побеге, обнаружении тайных заимок и скитов зачастую упоминаются конфискованные там книги, вклю­ чая те самые, на толковании которых построены эти тео­ рии раннего раскола. Когда в 1701 г. удалось найти и раз­ громить важный для всего восточного старообрядчества скитский центр под Кармаками, арестовав его руководите­ ля Авраамия, среди отобранных там книг были Апокалип­ сис, Поучения Ефрема Сирина, Кириллова книга, старооб­ рядческие сочинения35.

У старообрядчества на востоке страны, связанного с вольнонародной колонизацией, побегом, эсхатологией и пустынножительством, значительное будущее в XVIII и XIX вв. Тема эта выходит за хронологические рамки на­

347

стоящей работы, да и находилась в поле зрения научной литературы последних лет. Поэтому упомянем лишь о крупном пограничном явлении всего этого комплекса в до­ петровской и послепетровской Руси. Речь идет о Тарском бунте 1722 г. и связанных с ним событиях вплоть до 1725 г. Здесь мы видим и последние всплески в первой по­ ловине XVIII в. традиций казачьих и крестьянских мир­ ских претензий к монаршей власти, с шумными обсужде­ ниями в кругах принимаемых документов, договоренно­ стью о «единачестве», упорным отстаиванием общей прав­ ды на следствии. Однако все движение шло уже под старо­ обрядческим лозунгом отказа от присяги государю-Анти­ христу, а в идеологии и организации протеста играли роль не только командиры войска (казачий полковник Немчи­ нов), но и руководители соседних скитов Сергий (поповец) и Иван Смирнов (беспоповец). Иключительно важную роль следствие справедливо придавало конфискации древ­ них книг и старообрядческих сочинений и выявлению как можно большего числа лесных убежищ, заполненных тол­ пами беглецов.

Принятый на кругах в Таре основной документ движе­ ния — «отпорное письмо» — содержал краткое догматиче­ ское обоснование отказа от присяги неведомому наследни­ ку (был экземпляр и с более развернутым объяснением, почерпнутым из называвшихся нами книг). Но тарские бунтовщики одновременно ставили свои условия монарху: они выражали согласие присягнуть, если наследник будет «истинного» царского рода и «истинной» (т. е. старой) ве­ ры. Документ этот был подан от имени более 700 тарских жителей, преимущественно казаков. Важно отметить, что при всей вере в наступление последнего антихристова вре­ мени восставшие ожидали, как показало следствие, поло­ жительного ответа государя на свое письмо. Но ответом им были масштабная карательная экспедиция и жестокий ро­ зыск.

В ходе следствця в то же время выяснилось, что руко­ водители движения казаки В. Исецкий, П. Байгачев и дру­ гие проповедовали смелый тезис о том, что сам царь Петр I является Антихристом. На пытке В. Исецкий не только признался в этом, но и широко цитировал (близко к подлинному тексту) толкования Кирилловой книги на библейские пророчества Исайи и Даниила. Догматическая, книжная эсхатология преобразовалась в важнейший и ост­ рый фактор народного политического сознания. Недаром тарские следователи устроили настоящую охоту за древни­

348

ми святоотеческими книгами, их украинско-белорусскими толкованиями, старообрядческой литературой. Даже свя­ щенное писание, как не раз бывало в народном сознании многих стран, в рамках старообрядчества давало основание для выдвижения актуальных лозунгов социально-полити­ ческого протеста. Так руководившие следствием высшие тобольские чиновники среди бесконечных допросов, обыч­ ных и с пристрастием, среди забот о пропитании карателей и их лошадей, об артиллерийских припасах и подорожных, среди доносов, точных и ложных, среди склок между чи- новниками-экзекуторами, каждый из коих доказывал, что лишь он усердствует по-настоящему, разрываясь между «присутствием» и «пытошной избой», подчас совмещая од­ но с другим, столкнулись с проблемой неканонических толкований раннехристианской и византийской святоотече­ ской литературы.

Тексты, привыкшие находиться под досками роскош­ ных переплетов, на покрытых торжественным полууставом листах, украшенных затейливым орнаментом, странно и необычно выглядели на страницах следственного дела, ис­ писанного беглой небрежной скорописью канцеляристов, фиксировавших полученные на дыбе показания. В этой не­ обычности — важный исходный пункт исторического ана­ лиза. Такой анализ показывает, в частности, что среди упомянутой в реестрах конфискованной в ходе розыска в 1722— 1724 гг. литературы (191 печатная книга, 73 руко­ писные книги и 48 рукописных тетрадей и писем) были весьма широко представлены эсхатологические, пустынножительные тексты и идеи. Наряду с древними сочинения­ ми было немало и старообрядческих произведений на эти темы — большинство тетрадей посвящены проблеме воца­ рившегося Антихриста. Когда эти сочинения толковались в кругах, многие ссылались на мнение пустынножителей скита Сергия, что Антихристом является сам Петр I.

Многие из этих книг были захвачены в многочислен­ ных скитах, обнаруженных следствием на просторах от За­ уралья до Алтая. Таких скитских центров в реестрах упо­ минается 12, но это далеко не все пустыни, обнаруженные розыском: реестр сообщает лишь о части конфискованной литературы, к тому же в некоторых скитах успели книги спрятать, а в других они сгорели во время волны самосож­ жений, прокатившейся по Западной Сибири в ответ на на­ силия следователей. Не все эти самосожжения нам извест­ ны, но и обнаруженные источники свидетельствуют как о значительном скоплении беглецов во многих пустынях, так

349