Istoria_ekonomicheskih_ucheny - копия

На практике в области денежно-кредитной политики западные страны не следуют буквально указанному выше "правилу", а обычно ежегодно устанавливают "вилку", вокруг которой должно колебаться денежное предложение.

Монетаристские рецепты используются в сочетании с другими методами, например, со стимулированием производства, снижением налогов, установлением фиксированного курса национальной валюты, регулированием цен и доходов, сокращением (а не безусловной ликвидацией) государственного бюджета.

В 1958 г. английский ЭКОНОМИСТА. Филлипс на основе статистических данных по экономике Великобритании в периоде 1891 по 1957 г. сделал вывод о наличии жесткой обратной зависимости между приростом денежной заработной платы и размерами безработицы. Исследования на материале других стран дали схожие результаты, что позволяло думать об универсальном характере выявленного соотношения. Позже кривая Филлипса была преобразована в зависимость между безработицей и инфляцией. Чем выше безработица, тем меньше прирост денежной заработной платы, тем ниже темп роста цен; и наоборот, чем ниже безработица, тем выше прирост денежной заработной платы, тем выше темп роста цен. Установленная Филлипсом связь стала настоящим подарком для кейн-сианства. Дело в том, что 60-е гг. ознаменовались нарастанием инфляционных тенденций во всей зоне развитого капитализма. Это выявило один из наиболее серьезных пробелов в кейнсианской концепции, сосредоточившей основные усилия на повышении уровня занятости и, по-существу, оставившей без внимания проблему ценовой стабильности. Кривая Филлипса предоставила кейнсианцам хороший аналитический инструмент для построения собственной концепции инфляции. Они рассуждали примерно следующим образом. Основная причина безработицы состоит в негибкости денежной заработной платы. Нежелание профсоюзов, являющихся монополистами, пойти на снижение заработной платы не позволяет цене на труд опуститься до равновесного уровня полной занятости. Причем, правительство, как полагали кейнсианцы, способно держать под контролем как инфляцию, так и уровень занятости. Используя кривую Филлипса, оно не допускает ни слишком большой безработицы, ни слишком высоких темпов роста цен, устанавливая между ними некое терпимое состояние. Такая трактовка не удовлетворила монетаристов, видевших в инфляции главную угрозу экономике. Кейнсианской интерпретации кривой Филлипса М. Фридмен противопоставил идею естественного уровня безработицы, который определяется не денежными, а реальными факторами, прежде всего существующей в обществе технологией. По Фридмену, рабочие лишены денежной «иллюзии». Профсоюзы и предприниматели на самом деле договариваются не о номинальной, как считают кейнсианцы, а о реальной заработной плате, то есть с учетом инфляции. Поэтому рост 168 ' цен не может увеличивать занятость, его следствием становится лишьтре-бование со стороны рабочих дальнейшего повышения заработной платы. Значит, кривая Филлипса превращается в вертикальную прямую, характеризующую рост цен при естественном уровне безработицы. Однако оставалось непонятным, почему количество безработных подвержено изменениям, вместо того чтобы находиться на постоянном, естественном уровне. Для объяснения этого феномена монетаристы обратились к категории ожиданий. М. Фридмен выдвинул так называемую гипотезу адаптивных ожиданий. В соответствии с ней ожидания основываются на прошлом опыте, но при этом постоянно проверяются и корректируются в ходе экономической деятельности. Поэтому хозяйствующий субъект может ошибаться на коротком отрезке времени, но в длительной перспективе его предположения точны, а действия стабильны. Эта концепция снимала противоречие между идеей естественного уровня безработицы и фактом непостоянства объема занятости. Действительно, при вступлении в договорные отношения с администрацией рабочие, не зная точно реального размера будущей инфляции, ориентируются на ее ожидаемые масштабы. Ожидания формируются по принципу «завтра будет примерно то же самое, что сегодня и вчера». Однако привычный ход событий нередко нарушается и прогнозы оправдываются не всегда. Поскольку темпы роста цен и политику правительства часто не удается предугадать, то временно создает

ся обманчивое впечатление повышения реальной заработной платы, ведущее к падению размера безработицы ниже естественного уровня. Следовательно, в длительной перспективе, когда ожидаемые и действительные величины совпадают (рано или поздно рабочие осознают, что возросла только денежная, а не реальная заработная плата), кривая Филлипса вырождается в вертикальную прямую; однако на коротком отрезке времени она существует и может использоваться государством в целях стабилизации экономики. После продолжительной дискуссии по поводу соотношения роста цен и занятости экономисты пришли к согласию в том, что: 1) краткосрочная кривая Филлипса существует либо в силу негибкости заработной платы и «денежной иллюзии», как считали кейнсианцы, либо в силу медленного приспособления ожиданий к меняющейся действительности; 2) она представляет собой феномен неравновесия, встречающийся на пути движения экономики к состоянию полной занятости или естественного уровня безработицы; 3) государство на коротких отрезках времени может манипулировать выявленной Филлипсом зависимостью с целью установления контроля за темпом инфляции и уровнем занятости1. Однако вскоре сдержанный оптимизм в отношении возможностей государственного регулирования сменился полной растерянностью в резуль- 1 О кривой Филлипса и спорах вокруг нее см.: Энтов Р. «Величие и падение» кривой Филлипса//МЭ и МО. 1983. № 3. С. 64-82. 1в9 тате событий 70—80-х гг., когда повышение темпов роста цен сопровождалось падением уровня занятости, а правительство было бессильно что-либо изменить. Именно в этот момент в дебаты включилась школа рациональных ожиданий. Первое, что сделали новые классики, это было критика Используемых кейнсианцами и монетаристами схем формирования ожиданий. Обе они, утверждает школа рациональных ожиданий, противоречат постулату оптимальности и недооценивают Действительно присущую человеку способности вести себя разумно. В наибольшей степени данная претензия относится, конечно же, к концепции «денежной иллюзий» (люди не настолько глупы, чтобы каждый раз делать одни и те же ошибки, принимая номинальные величины за реальные), однако она касается и гипотезы адаптивных ожиданий. Строить прогнозы по модели Фридмена допустимо лишь в условиях ценовой стабильности. Тогда действительно «завтра будет примерно то же самое, что сегодня и вчера», но как только инфляция вырывается из-под контроля, адаптивные ожидания превращаются в форму нерационального поведения. Привыкнув жить в условиях резких ценовых скачков, люди формируют ожидания уже не только на базе прошлого опыта, но и на основе своих экономических познаний и представлений о будущей политике государства. В отличие от адаптивных ожиданий, которые иногда называют «ожиданиями, повернутыми назад», рациональные ожидания являются «ожиданиями, устремлёнными вперед». Применение гипотезы рациональных ожиданий к анализу соотношения безработицы и инфляции естественным образом ведет новых классиков к выводу о несостоятельности как кейнсианской, так и монётаристской интерпретаций кривой Филлипса. Если ожидания рациональны, рассуждают они, то положения о негибкости денежной заработной платы и «денежной иллюзии», на которых держится кейнсианская версия кривой Филлипса, отпадают сами собой. Ведь не желать идти на понижение заработной платы в условиях безработицы, равно как и систематически смешивать номинальные и реальные величины, значит действовать во вред себе, что противоречит не только постулату оптимальности, но и просто здравому смыслу. Значит, ничто не препятствует автоматическому выравниванию спроса и предложения. Устойчивое равновесие — нормальное состояние экономики. Тезис о равновесии школа рациональных ожиданий формулирует настолько жестко, что даже тот ограниченный компромисс с кейнсианством в трактовке краткосрочной кривой Филлипса, на который пошли монета-ристы, оказывается

для ее представителей не приемлем. По ФриДмену, использование взаимосвязи между безработицей и инфляцией возможно на отрезке времени, в течение которого экономический агент осознает ошибочность своих ожиданий. Но стоит заменить «повернутые назад» адаптивные ожидания на «устремленные вперед» ожидания рациональные, как ста- 170 > * нет ясно, что хозяйствующий субъект еще до принятия решения знает о мероприятиях правительства и готов к ним. Да и не надо быть нобелевским лауреатом, чтобы ожидать жесткой кредитно-денежной политики в момент бума и расширения денежной массы в период спада; об этом любому обывателю говорит его повседневный опыт. Отдельные люди, разумеется, время от времени ошибаются, но в среднем систематических ошибок они не делают. Следовательно, и безработица в среднем совпадает с естественным уровнем, а кривая Филлипса изначально представляет собой вертикальную прямую. Государство не в силах контролировать соотношение безработицы и инфляции не только в длительной перспективе, как утверждали кейнси-анцы, но даже на коротком отрезке времени, как полагали монетарнсты. Отсюда следует главный вывод новой классической теории: «Правильное понимание того, как формируются ожидания, ведет к заключению, что краткосрочная стабилизирующая политика несостоятельна»1. Важнейшим шагом на пути к этому тезису стало для школы рациональных ожиданий восстановление докейнсианских представлений о взаимодействии реального и денежного секторов экономики. Процесс этого восстановления можно проиллюстрировать с помощью следующих четырех диаграмм совокупного спроса (AD) и совокупного предложения (AS)2. В докейнсианские времена большинство экономистов исходило из нейтральности денег. Сдвиг совокупного спроса от ADt д.оА02 вел всего лишь к изменению масштаба цен (рис. 1). Общепризнанным вкладом Кейнса является анализ денежного и реального секторов во взаимодействии. В кейнсианских моделях смещение совокупного спроса от AD к AD2 меняет уже не только уровень цен,но и масштаб производства (рис. 2). В монётаристской концепции совокупное предложение также отзывается на изменение совокупного спроса. Однако эта реакция носит временный характер и в долгосрочной перспективе экономика приходит к естественному уровню производства, характеризующемуся прямой AS2 (рис. 3). Наконец, у новых классиков с заменой адаптивных ожиданий рациональными изменение совокупного спроса от ADl до AD2 и изменение совокупного предложения от /45, до Л52 происходят одномоментно. В результате реальный объем производства в новой классической теории (рис. 4), как и в теориях докейнсианских классиков (рис. 1), остается неизменным; Такая ситуация возможналишь при традиционных классических допущениях совершенной конкуренции, абсолютной гибкости цен и равновесии, которые считались безнадежно устаревшими со времен кейнсианской революции.

Вопр3. Экономические и социальные положения неоавстрийской экономической школы 3.1. Критика идеи концентрации экономической власти в руках государства Еще совсем недавно казалась кощунством сама мысль о том, что государство не имеет права вмешиваться в экономическую и политическую жизнь граждан. Идеи Адама Смита и его последователей если и не умалчивались, то беспощадно критиковались. Это звучало почти как бред: государство в роли ночного сторожа. Кто же тогда составит план на будущие пять лет? Кто решит, сколько и по какой цене, а главное, какие товары производить? Кто укажет, во что верить? Эти и многие другие вопросы вспоминаются, когда слышишь о том, что как было хорошо раньше, когда государство само за тебя решало все. Но так ли это хорошо, быть марионеткой в руках у вездесущего государства, винтиком в его бездушной машине? Этим вопросам Хайек уделяет значительное внимание в своих работах. Хайек рассматривает государства с эволюционной точки зрения. Исходя из подробного изучения истории, Хайек приходит к выводу: «Цивилизация может распространяться, но, вероятно, не может сильно продвигаться вперед при правлении, отбирающем у граждан и берущем на себя руководство повседневными делами. Пожалуй, еще ни одна развитая цивилизация не добивалась успехов без правительства, видящего главную свою цель в попечениях о частной собственности, тогда как «сильное» правительство вновь и вновь тормозило рост и процветание того, чему так помогали эти попечения. Правительства, способные защитить индивидов от насилия своих же сограждан, делают возможным развитие все более сложного порядка, основанного на спонтанном и добровольном сотрудничестве. Однако рано или поздно появляется тенденция злоупотреблять этой властью, подавляя свободу, которую прежде охраняли, навязывая свою, якобы большую мудрость и не позволяя общественным институтам развиваться хаотично» [5, c.59]. В качестве примера Хайек вспоминает императорский Китай, где огромное продвижение вперед к цивилизации и сложной промышленной технологии происходило в периодически повторявшиеся «эпохи смут», когда правительственный контроль временно ослаблялся. Однако мятежи усмирялись и отклонения от правильного пути регулярно выправлялись мощью государства, готового любой ценой сохранять в неприкосновенности традиционные порядки [5, c.59]. По мнению Хайека, и распространение капитализма своим происхождением обязано политической анархии. «К современному индустриализму пришли отнюдь не там, где правительства были сильнее, а в городах итальянского Возрождения, Южной Германии, Нидерландов и, наконец, в Англии с ее мягкой системой правления, т.е. там, где правили горожане, а не воины. Плотная сеть обмена услугами, придающая очертания расширенному порядку, основательно разрасталась при защите индивидуализированной собственности, а не при государственном управлении ее использованием»[5, c.60]. Исходя из всего вышесказанного Хайек делает вывод, что «не существует большего заблуждения, чем общепринятая формула историков, которые представляют появление сильного государства как кульминацию культурной эволюции: оно столе же часто служило признаком ее конца. В данном случае на исследователей древней истории оказали непомерное воздействие и ввели в глубокое заблуждение памятники и документы, оставленные носителями политической власти, в то время как истинные строители расширенного порядка, по существу, создававшие богатство, без которого не было бы этих памятников, оставили не столь зримые и претенциозные свидетельства своих достижений»[5, c.60]. Хайек также затрагивает вопрос о значимости государства, говоря о торговле. Что древнее: государство или торговля? Хайек пишет: «Чем больше знакомишься с экономической историей, тем более ошибочным начинает казаться представление, будто высокоорганизованное государство было кульминацией в развитии древней цивилизации». Только благодаря обмену товарами, торговле цивилизации развивались. Только благодаря ей, а не мощному контролю правящих кругов, были сделаны значительные шаги к процветанию народов. Социалисты утверждают, что только коллектив в лице плановых органов, основываясь на таких принципах, как солидарность, альтруизм, групповое принятие решений, с вытекающими отсюда обычаями, может принимать верные решения, касающиеся всех аспектов жизни общества. Но Хайек считает, что создали и поддерживают порядок в обществе такие нравственные правила, как бережливость, уважение к собственности, честность. Расширенный порядок, по мнению Хайека, зависит именно от этой морали. «Он и возник благодаря тому факту, что группы, следовавшие основным ее правилам, опережали другие по увеличению численности и богатства. Парадокс расширенного порядка и рынка (он же - камень преткновения для социалистов) состоит в том, что в ходе этого процесса удается полнее использовать открытые ресурсы (и фактически именно благодаря ему быстрее открывать новые), чем было бы возможно при единолично управляемом процессе»[5, c.123]. Хайек говорит о важности «безличности» процесса распределения ресурсов - только в ходе него индивиды действуют в своих собственных целях (зачастую довольно расплывчатых), без преувеличения, достигают наилучших результатов. Хайек говорит, что рынок, в действие которого не вмешивается государство, - это «нечто, объемлющее и порождающее такие знания, которых ни сознание отдельного человека, ни какая-либо организация не могли бы ни охватить, ни выработать.… В порядке, столь обширном, что он превосходит возможности понимания и руководства со стороны какого бы то ни было отдельного сознания, единая воля всех, по существу, не может определять благосостояние каждого отдельного человека, исходя из какого-то однозначного представления о справедливости или сообразуясь с какой-то согласованной шкалой ценностей»[5, c.128]. Социалисты порой весь процесс расчетов в терминах рыночных цен преподносили как часть коварного маневра владельцев капитала, старающихся не показать, как они эксплуатируют рабочих. Но Хайек утверждает, что некая гипотетическая совокупность объективных фактов, позволяющая манипулировать целым, подвластна капиталистам не больше, чем управляющим, которыми социалисты хотели бы заменить их. Таких объективных факторов не может быть ни у кого, их просто не существует. Итак, Хайек утверждает, что по сути дела, «вся идея «централизованного контроля» - это сплошное недоразумение. Совершенно невозможно, чтобы руководящий разум занимался всем единолично; всегда будет существовать некий совет или комитет, ответственный за выработку плана действий»[5,c.153]. Но информация, доступная людям, фрагментарна и ограничена. Поэтому невозможно сознательно рационально контролировать хозяйственную действительность. В качестве примера Хайек говорит о нереальности эффективного распределения ресурсов при отсутствии регулирующего механизма цен. Хайек пишет: «Если обратиться к проблеме использования всех доступных для инвестирования средств в расширенной экономической системе при едином руководящем органе, первая трудность будет состоять в том, что никто не может установить совокупный объем доступного для текущего пользования капитала, хотя он, конечно, ограничен в том смысле, что инвестирование, превышающее этот объем или не достигающее его, должно вести к расхождениям в спросе и предложении различных видов товаров и услуг. Такие расхождения не смогут быть самокорректирующимися, а выразятся в ряде инструкций руководящего органа… Наличный объем капитала поэтому будет…»[5, c.154] распределен неэффективно, так как все факты, необходимые для учета, невозможно оценить адекватно из-за ограниченности сознания людей. Следовательно, концентрация экономической власти в руках плановых органов представлялась Хайеку как имеющая исключительно негативные последствия в силу ряда причин. По его мнению, она подрывает естественный ход общественно-исторического процесса, лишая его внутренних движущих сил развития. Она навязывает обществу произвольно выбранную шкалу ценностей, которой оно должно руководствоваться в своей хозяйственной деятельности. Такая шкала по необходимости отражает борьбу различных групп в центральных, в том числе плановых органах, а подчас и волюнтаристские зигзаги высших должностных лиц, а потому дезориентирует общество при определении конкретных целей хозяйствования и средств их достижения. Централизованная плановая экономика, по мнению Хайека, лишена тех механизмов компенсации ошибок хозяйствующих субъектов, которые действуют в рыночной экономике.

В этой последней, поясняет Хайек, хозяйственные решения принимаются всеми без исключения субъектами экономики. По этой причине ошибки одних компенсируются успешной хозяйственной деятельностью других. В плановой же экономике допущенная ошибка может быть замечена и исправлена только после того, как хозяйству уже нанесен невосполнимый ущерб. Плановая экономика не в состоянии ни использовать лежащее в основе хозяйственной деятельности неявное знание, ни заменить его чем-либо адекватным. Такая система ликвидирует экономическую свободу граждан и превращает их из активных самостоятельных субъектов хозяйствования в пассивные объекты плановой экономики.

Вопрос 5

Главным идеологом теории рациональных ожиданий является Роберт Лукас (род. в 1937 г.). Вначале теория рациональных ожиданий считалась одним из ответвлений монетаризма. Но благодаря работам Р. Лукаса она получила самостоятельность, превратившись в довольно авторитетное направление неоконсерватизма.  Теория рациональных ожиданий исходит из следующих фундаментальных положений.  1. Экономика должна постоянно функционировать на основе рыночного саморегулирования. В результате этого рынки будут находиться в состоянии равновесия между спросом и предложением, которое достигается путем соответствующего изменения цен.  2. Хозяйственные агенты гибко реагируют на изменение конъюнктуры, действуя в соответствии с принципами оптимизации, ориентируясь на реальные экономические результаты.  3. Кризисы являются результатом ошибок экономических субъектов в течение краткосрочного периода. Происходит это из-за некачественной экономической информации, которая мешает субъектам правильно оценить конъюнктуру и разработать реальные прогнозы. Часто такое случается и в силу непредсказуемости государственной политики.  Р. Лукас и его сторонники выделяют два вида ожиданий хозяйственных субъектов:  1) адаптивные ожидания вырабатываются относительно настоящего времени с учетом ошибок прошлого;  2) рациональные ожидания вырабатываются относительно будущих событий на основе информации о современном состоянии экономики.  Предпочтение отдается рациональным ожиданиям, т. к. считается, что адаптивные ожидания неизбежно влекут за собой ошибки в прогнозах и это отрицательно сказывается на результате хозяйственной деятельности. Р. Лукас и его сторонники в своей теории исходят из того, что хозяйственные субъекты понимают, как функционирует экономика. Они воспринимают экономическую информацию и формируют рациональные ожидания. На основе чего хозяйственные субъекты оптимальным образом вырабатывают свое поведение в будущем. Данные предпосылки приводят к следующему основному выводу. Так как люди ведут себя рационально, то они могут свести на нет действие денежной и фискальной политики. Поэтому эта политика может и не дать соответствующих результатов. Доказывалось данное предположение следующими примерами. Например, при денежной политике хозяйственные субъекты, столкнувшись с увеличением количества денег в обращении, первоначально на это реагируют так, словно они стали богаче. Но, убедившись, что обогащения не произошло из-за роста цен, реакция их становится иной. Рабочие начинают требовать увеличения зарплаты, предприниматели повышают цены, банки поднимают процент. В результате рост денежной массы не приводит к подъему производства, а вызывает лишь повышение цен. При фискальной политике предприниматели, столкнувшись со снижением налогов, не станут торопиться с увеличением инвестиций. Они будут ожидать нового снижения налогов. Поэтому желаемого экономического роста может не быть.  Для нормального экономического развития по теории рациональных ожиданий необходимо следующее.  1. Обеспечить стабильность цен.  2. Определить ежегодное увеличение количества денег в обращении и строго придерживаться данной величины.  3. Установить конкретный размер налогов, который позволял бы в среднем балансировать государственный бюджет.  4. Свести деловую активность государства до минимума. Это обеспечит стабильные, предсказуемые условия для функционирования частного капитала.  Теория рациональных ожиданий подвергается критике из-за пессимистического отношения к экономической политике государства, утверждения о возможности хозяйствующих субъектов хорошо разбираться в сложнейшей механике функционирования рынка. В частности, при анализе американским экономистом М. Ловелом результатов одного из обследований краткосрочных ожиданий предпринимателей, проведенного Министерством торговли США, выяснилось, что полученные данные свидетельствуют скорее против этой теории, чем подтверждают ее. Они, по существу, показали невозможность полного использования экономическими агентами имеющейся информации, свидетельствовали о наличии систематических отклонений, связанных с осуществлением условий рациональности.

Теория рациональных ожиданий – это теория, рассматривающая реакцию участников экономической деятельности на изменения конъ­юнктуры, на меры экономической политики. В отличие от адаптивных рациональные ожидания опираются не только на опыт прошлого, но и на прогнозирование, оценку предстоящих событий.

Сторонники этой теории исходят из того, что «экономические субъекты» не склонны пассивно ожидать изменений экономического курса. Опираясь на обширную информацию, они предугадывают ве­роятные последствия денежно-кредитной и финансово-бюджетной политики; принимают рациональные решения, способные уравнове­сить действия государственных структур. Предприниматели и населе­ние не просто экстраполируют процессы и тенденции, а стремятся по­стичь существо и логику тех, кто осуществляет регулирование эконо­мики.

Сторонники теории рациональных ожиданий придерживаются взглядов, во многом сходных с концепцией монетаристов. Вмешатель­ство государства в экономическую жизнь считают неприемлемым не только в долгосрочном, но и в краткосрочном плане. По их мнению, крупные фирмы располагают достаточно полной информацией и бы­стро реагируют на принимаемые «сверху» решения. Фирмы способны не только прогнозировать «экономическую погоду», но и предвидеть вероятные действия правящих кругов. Денежная «подкачка» спроса приводит не к росту производства, а к инфляционному всплеску цен.

Как и М. Фридмен, Роберт Лукас (один из ведущих теоретиков «рациональный ожиданий», лауреат Нобелевской премии, 1995 г.) и его сторонники исходят из того, что рыночная экономика сама способ­на восстанавливать нарушенное равновесие. Цены достаточно гибки и подвижны. Их колебания происходят на уровне фирм. На макроуров­не цены выравниваются. Вмешательство государства лишь нарушает процесс рыночного саморегулирования.

Чтобы обеспечить адекватную реакцию экономических агентов к переменам экономической политики, необходимо, чтобы они были за­ранее уведомлены об этих переменах и доверяли прогнозам и оценкам государственных структур.

Проблема учета «рациональных ожиданий» – это проблема дейст­венности экономической политики, ее способность влиять на ход эко­номических событий.

15