1istoriya_i_filosofiya_nauki

который каждому следует отвечать, преодолевая ту экономическую функцию, на которую он обречен»1 , то П. Козловски считает синтез нравственности и экономики не союзом несовместимых вещей, но при-

знаком «общности самых сильных и самых добрых побуждений человека»2.

Особенностью такого подхода является то, что оценивается не только экономика с точки зрения нравственности, но и наоборот – этика

вэкономических категориях. П. Козловски пишет: «Этика в самом широком смысле не должна оставлять ни одного противоречия между образом мыслей (моралью) и ориентированностью на успех (экономика), между миром ценностей и миром бытия. Успех и его побочные воздействия необходимо принимать во внимание и включать в свой образ мыслей,

поскольку только в результате оценки последствия становятся тем, что они есть: не просто событиями, а именно последствиями деятельности»3. Духовные ценности описываются в «Принципах этической экономии» с точки зрения их полезности, конкурентности и затратности.

Козловски отмечает, что такие добродетели, как храбрость, доброта, справедливость, «обладают менее быстро убывающей предельной полезностью, меньшей изнашиваемостью, чем чувственные блага, и

меньше расходуются, поскольку их «потребление» менее конкурентно, чем потребление материальных благ»4. При их использовании они не убывают и не изнашиваются, а становятся только ценнее. С одной стороны, они «изменяют соотношение ресурсоемких и ресурсосберегающих благ в экономике, а с другой стороны – они облегчают общественную координацию и объединение, поскольку они помогают производить общественное благо, или капитал действенности этических правил и веры

вих действенность»5. Важно и то, что для производства духовных благ необходимо меньшее количество естественных невозобновляемых ресурсов, а «их потребление требует меньших затрат – как меньших побочных затрат материальных благ для того, чтобы сделать потребление

вообще возможным, так и меньших количеств самого блага, поскольку потребление одним лицом не вытесняет потребления другим лицом»6.

Рассматривая нравственные ценности с экономической точки зрения, можно обозначить их как общественный капитал, который имеет

1 Лаваль К. Человек экономический. Эссе о происхождении неолиберализма / Пер. с фр. С. Рындина. – М.: Новое литературное обозрение, 2010, с. 378.

2 Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб.: Экономическая школа, 1999, с. 25. 3 Там же, с. 120.

4 Там же, с. 124.

5 Там же, с. 125.

6 Там же, с. 125.

301

экономические преимущества для всех участников. Немецкие исследователи Хоманн К. и Бломе-Дрез Ф. пишут: «Говоря экономически, моральные нормы являются инвестициями в сотрудничество между людьми, которое должно или может принести чрезвычайные производительные преимущества для всех. Таким образом, нормы следует понимать не как ограничение индивидуальной свободы, как считают определенные направления либерализма, а как обеспечение еще большей свободы, когда создается требуемая долговременной деятельностью надежность взаимных поведенческих ожиданий»1.

П. Козловски отмечает, что для нравственности экономики важно, чтобы связь долга и добродетели была экономически релевантна, т.е. средства должны стать целями, должное – желаемым. «Противоречие между естественной экономикой вожделений и подчиняющейся долгу экономикой целей и самоограничений должно быть превращено в некую культивируемую экономику добродетелей, в которой добродетельные самоограничения служат средством для удовлетворения сублимированных потребителей или сами являются ими. Сублимированная экономика добродетелей, или добродетельная экономика сублимаций, переступает через противоречие между движимой непосредственным собственным интересом экономикой средств и целей и формальной этикой всеобщих правил»2.

Экономика в данном случае есть сфера размышлений о средствах: мы ищем способы, учитываем обстоятельства и побочные воздействия в процессе планирования своей хозяйственной деятельности при заданных целях. Этика есть сфера размышлений о целях, которые мы определили, и о согласовании их с критерием всеобщности. Эти два способа рефлексии – экономический и нравственный – необходимо интегрировать в «этику одновременного рассмотрения целей и средств в их взаимозависимости»3. Такая взаимозависимость целей и средств делает нравственное и экономическое неразделимыми. Мы должны стремиться сделать средства целями и наоборот. И с этой точки зрения, мудрость «является самой экономической из всех способностей человека. Мудрость достигает своих целей, не используя никаких ресурсов, поскольку то, что должно произойти, она делает и своей собственной целью и удовольствием»4.

1 Хоманн К., Бломе-Дрез Ф. Экономическая этика и этика предпринимательства / Пер. С. Курбатова, К. Костюк. – Изд-во: Vandenhoeck & Ruprecht in Gottingen und Zurich, 1992, с. 59. 2 Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб.: Экономическая школа, 1999, с. 131.

3 Там же, с. 131.

4 Там же, с. 131.

302

Допущение идентичности целей и средств создает определенный эффект экономии: потребление становится приростом полезности, инвестиции – средствами потребления. «Если потребление есть цель любого хозяйственного действия, то любая самоцельная экономическая деятельность есть потребление. Поэтому любая инвестиционная деятельность, являющаяся в то же время для действующего субъекта целью сама по себе, превращается в потребительскую деятельность, приносящую удовлетворение»1. Поэтому стратегия, превращающая средства приобретения – труд и предпринимательство – в цели и смысл культуры, является самым эффективным экономически способом достижения целей и удовлетворения потребностей. То есть человек делает с удовольствием то, что он делал бы и без него, но польза от этого есть дополнительная рента. Таким образом, «Добродетель создает предрасположенность не только к себе самой и к деятельности, требуемой долгом, но и к сублимации как направлению энергии влечения на культивированные и экономически максимизирующие действия. Она является максимизирующей в той степени, в какой она предотвращает или, как минимум, уменьшает конфликт и энергетические потери, возникающие из противоречия между долгом и склонностью»2.

Экономика не может ограничиться максимизацией материального продукта, она должна мыслиться как максимальное осуществление совместимых друг с другом ценностей. И в этом смысле разделение экономики и этики неосуществимо, что и заложено в идее этической экономии. Нравственные нормы утверждают: «все, достойное быть сделанным, достойно того, чтобы быть сделано хорошо. Все действия, социальные, экономические, политические, ориентируются на свойственный им идеал совершенства»3. Существует ли тут противоречие между экономикой и нравственностью, ведь то, что ценно экономически, должно быть сделано, прежде всего, эффективно, а не хорошо?

П. Козловски, рассматривая этот вопрос, приходит к выводу, что этическое «хорошо» не противоречит экономическому «полезно»: «этическая точка зрения на хорошее не является самостоятельной, существующей наряду с экономической точкой зрения на хорошее как полезное и с эстетической точкой зрения на хорошее как прекрасное. Этическая точка зрения, скорее, интегрирует все аспекты хорошего: моральное, полезное и прекрасное»4. Этическое – это не один из аспектов, но спо-

1 Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб.: Экономическая школа, 1999, с. 132. 2 Там же, с. 133.

3 Там же, с. 143.

4 Там же, с. 145.

303

соб учитывать точки зрения различных наук при обязательном ограничении, что достоинство человека являет собой границу оценок благ. «Как интегрирующая наука и мудрость этика сопротивляется разделению единства нашей деятельности на экономические, этические и эстетические аспекты. Она скорее направлена на то, чтобы обеспечить единые ориентиры для действующего и принимающего решения индивида, оказать помощь в принятии решений для самоопределения и самореализации человека. Даже самое удачное предприятие должно обеспечивать интеграцию полезности, или эффективности, этики и эстетики»1. Не случайно существует термин «культура предпринимательства», который выражает потребность в культивировании внутренней жизни предприятия (этические нормы опосредуются через культуру), что выходит за пределы только утилитарного стремления к получению прибыли. Таким образом, реализуется расширение границ этической экономии и введение в ее область элемента культуры. «Понимание необходимости объединения экономики, этики и эстетики и их главных ценностей – эффективности, нравственности и красоты в повседневной жизни и в способе хозяйствования, <…> указывает на то, что экономика является одной из главных областей культуры, а экономическая наука как этическая экономия является не только теорией экономической рациональности и координации, но и точно так же – теорией культуры хозяйствования и теорией экономики как области культуры»2.

Большую роль в своем исследовании Козловски отводит положительным и отрицательным побочным воздействиям хозяйственной деятельности. Отрицательные побочные воздействия могут причинять непредвиденный ущерб первоначальной цели, а положительные – приносить непредвиденную выгоду. Это означает, что максимальную пользу получит то предприятие, которое сможет создать наиболее интенсивный обмен позитивными побочными воздействиями между его участниками. «Успешно и творчески работающее предприятие должно поощрять непреднамеренные позитивные побочные воздействия деятельности своих сотрудников друг на друга и на общую цель предприятия и учитывать это в оплате труда».3 Такой принцип – желаемых положительных побочных воздействий – дает возможность предпринимателю выполнять свою задачу: представлять, творчески мыслить, воображать и осуществлять такие воздействия. И здесь не обойтись одной логикой – нужна нравст-

1 Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб.: Экономическая школа, 1999, с. 147. 2 Там же, с. 148.

3 Там же, с. 167.

304

венная способность понять интересы других и объединить их в единое целое.

Важно и другое – хозяйственная этика «соблюдения правил и принципа «pacta sunt servanda» («договоры должно соблюдать»), снижает негативные побочные воздействия сделок, которые проявляются на рынке и на предприятии как трансакционные издержки, вытекающие из неуверенности в соблюдении договорных обязательств. Она создает позитивные побочные воздействия (внешние эффекты) в смысле доверия, «хорошей репутации»1. Таким образом, включение нравственного аспекта в экономическую деятельность повышает эффективность предприятия. Через такое включение индивида в чужие интересы происходит его понимание других людей, и тогда расширение поля зрения помогает соединить свои интересы с интересами других. Некий этический кодекс поведения экономических агентов снижает негативные эффекты договорных сделок, а значит, «хозяйственная этика повышает не только нравственность, но и благосостояние»2.

Большое внимание в своем исследовании Козловски уделяет вопросу конкуренции. Он ставит вопрос: не делает ли механизм конкуренции излишней этику? С этой точки зрения, нравственность отдельных предпринимателей нежелательна, так как создает помехи для развития конкуренции и искажает цены, ведь задача рынка – эффективность, а не нравственность. Можно решить, что внешняя конкуренция принуждает предпринимателей к эффективному и честному поведению, поскольку в противном случае сотрудники уходили бы к другим работодателям, а клиенты – к другим продавцам. Сторонники такого подхода утверждают, что если предприниматель будет вести себя нравственно в одиночку (защищать окружающую среду, заботиться о сотрудниках сверх необходимости и т.п.), то его более активные конкуренты вскоре его обойдут.

Но такие аргументы, по мнению Козловски, не убедительны, так как в их основе лежит необоснованная вера в идеальный механизм ценовой системы: «концепция рыночной экономики слишком оптимистична, поскольку механизм конкуренции функционирует не настолько надежно, чтобы исключить случаи несостоятельности рынка, и не гарантирует, что все предприятия и без помощи предпринимательской этики будут работать на максимальном уровне их производственных возможностей»3. Идеальную модель совершенной конкуренции нужно рассматривать лишь как гипотетическую. «Различная информация у продавцов и

1 Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб.: Экономическая школа, 1999, с. 51. 2 Там же, с. 52.

3 Там же, с. 221.

305

покупателей о предмете обмена, выгоды квазимонопольного характера, рентные доходы, вытекающие из места и времени производственной деятельности, трансакционные издержки, вызываемые недостаточной мобильностью факторов, или слишком высокая стоимость контроля соблюдения договоров – все это исключает те идеальные условия, которые сделали бы ненужной хозяйственную этику»1.

Пока существует конкуренция, она ведется ради получения сверхприбылей и поэтому постоянно разрушает ситуацию равновесия. Это доказывает необходимость этического поведения в условиях конкуренции, честного создания уникальных конкурентных преимуществ, хорошей репутации и повышения эффективности культуры внутри предприятия. И если в соответствии с механистической моделью рынка, предприниматель способен получить прибыль, только минимизировав издержки, то «практическая деятельность хозяйственного субъекта происходит в определенной совокупности общественных связей, в которой дополнительный учет этических, психологических и общественно-культурных аспектов, выходящих за пределы минимизации издержек и максимизации прибыли, является не только этическим, но и стимулирующим эффективность, поскольку они улучшают атмосферу предприятия и готовность сотрудников к работе и, таким образом, в конечном счете повышают прибыль»2.

П. Козловски считает, что соблюдение правил хозяйственной этики (например, запрет на подкуп) создает скрытые резервы этики как блага и формирует человеческий капитал. «Кратковременные выгоды, вытекающие из неэтичного поведения или из злоупотребления признанными правилами, должны сопоставляться с долгосрочными невыгодами эрозии этоса. Точно так же и кратковременные убытки, вытекающие из соблюдения правил и отказа от использования «случайной возможности», должны сопоставляться с долгосрочными выгодами создания климата доброй воли и доверия»3.

В «Принципах этической экономии» обстоятельно раскрывается смысл понятия «предельной морали». Предельная мораль представляет собой низшую границу этически приемлемого экономического поведения. Когда этот уровень падает в результате распространения неэтичных моделей поведения, возникает давление на субъектов рынка, вынуждающее их принимать эти условия для предотвращения ухудшения кон-

1 Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб.: Экономическая школа, 1999, с. 222. 2 Там же, с. 224.

3 Там же, с. 233.

306

курентных позиций, т. е. «плохое» поведение вытесняет «хорошее». Возникает вопрос: как остановить этот процесс?

П. Козловски объясняет, что «центральное значение приобретает поведение руководителей отрасли и предприятий, господствующих на рынке. Являясь примером хозяйственно-этического поведения, они способны замедлить или остановить процесс эрозии предельной морали»1. Лидеры отрасли должны стать гарантами стабильности или повышения предельной морали. Их поведение должно подкреплять уверенность в том, что нравственное поведение в данной отрасли оправдано и не угрожает существованию производителей. «К тому же наиболее крупные предприятия имеют и наибольший собственный интерес в действенности правил хозяйственной этики, поскольку они в наибольшей мере становятся жертвами падения предельной морали других»2. И здесь польза хозяйственной этики состоит не только в экономической выгоде, но и «в таких внутренних вознаграждениях этической деятельности, как радость от добра как такового и сознание своего вклада в общее благо».3

Падение предельной морали в экономике вызвано нарушением соответствия действий природе вещей. И хотя оно обеспечивает отдельным индивидам кратковременную выгоду, но в перспективе приносит вред даже самим этим индивидам. Нечестная конкуренция, коррупция нарушают адекватность ценовой системы, поскольку ресурсы и блага используются не там, где за них платят наибольшую цену. «Главенствующий принцип хозяйственной этики – адекватность экономики, ее соответствие природе вещей применительно к ценовой системе и процессу обмена, составляющим ядро рыночной экономики, – конкретизируется в виде правила <…>: «Дай каждому, участвующему в процессе обмена, то, что ему причитается по неискаженным правилам ценовой системы!»4. Так реализуется принцип справедливости.

Таким образом, труд П. Козловски «Принципы этической экономии»

– одна из немногих современных работ, где подробно исследованы механизмы взаимодействия экономического и нравственного. Глубоко осмыслив эту проблему, философ предлагает сделать этическую экономию всеобъемлющей наукой, включающей и политический компонент, и культурную составляющую, помимо экономики и этики. Этика, по его мнению, не находится вне научного разума, но она и не является механистической теорией. «Она пытается разработать и обосновать ценност-

1 Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб.: Экономическая школа, 1999, с. 235. 2 Там же, с. 235.

3 Там же, с. 236.

4 Там же, с. 237.

307

ные критерии, действие которых имеет более тонкий характер, чем действие законов природы и законов позитивной экономической науки»1. Все цели – этические, эстетические, экономические, политические – не исчерпываются экономической выгодой, поэтому теория человеческой деятельности должна быть теорией осуществления целей и понимания ценностей.

Этическая экономия выходит за пределы концепции нравственной экономики, она сочетает экономику в нормах этики и этику, описанную в экономических категориях. В рамках такой всеобъемлющей этической экономии нужно ставить не только вопросы нравственности и культуры предприятий и предпринимателей, но и вопросы об этике потребителей, объединений и политических институтов, а также включать экономическое измерение в поле нравственности.

Сегодня проблема взаимосвязи экономики и нравственности продолжает вызывать споры как в этике, так и в экономике: есть различные, конфликтующие точки зрения о задачах, ценностях и мотивах деятельности человека. Это означает, что проблема открыта для новых исследований и сохраняет свою актуальность. Но, безусловно, концепция этической экономии вносит обоснованный и ценный вклад в решение этого вопроса. Она ориентирует разные науки на интеграцию и сотрудничество для рассмотрения человека как целостной структуры. В настоящее время концепция этической экономии воспринята научным сообществом не в полной мере, она требует внимания, изучения и глубокого осмысления.

Библиография:

1.Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб.: Экономическая школа, 1999.

2.Лаваль К. Человек экономический. Эссе о происхождении неолиберализма / Пер. с фр. С. Рындина. – М.: Новое литературное обозрение, 2010.

3.Хоманн К., Бломе-Дрез Ф. Экономическая этика и этика предпринимательства / Пер. С. Курбатова, К. Костюк. – Изд-во: Vandenhoeck & Ruprecht in Gottingen und Zurich, 1992.

А.П. Никитин

1 Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб.: Экономическая школа, 1999, с. 217.

308

КОНЦЕПТ ДЕНЕГ В ЭКОНОМИЧЕСКОМ И ФИЛОСОФСКОМ ДИСКУРСАХ: РАЗНИЦА ПОДХОДОВ1

Деньги, являясь универсальным эквивалентом стоимости товаров и услуг, претендуют в современном обществе на роль всеобщего измерителя. Абсолютно разнородные по своему качественному содержанию и функциональной предназначенности вещи оказываются легко сопоставимыми именно благодаря определению цены на них. Абстрагирование от содержания, совершаемое в контексте денежного обмена, являлось объектом пристального внимания как экономистов, так и философов.

Говоря о концепте денег в экономическом дискурсе, можно отметить, что главные их свойства имеют здесь функциональную и инструментальную характеристику. По большому счёту, главным качеством денег объявляется их количество. Отношения вещей и людей к вещам, соответственно, приобретают квантитативную сущность. На этом основании строятся многочисленные математические модели хозяйственного взаимодействия. Пожалуй, самый яркий пример – монетарная теория М. Фридмена. Опираясь на количественную теорию денег, главной идеей которой было утверждение, что изменения цен зависят от объёма денежной массы (Д. Юм, Д. Рикардо, др.), М. Фридмен предложил принцип нейтральности денег, гласящий – спрос на деньги зависит от реального роста ВВП, а так как в долгосрочном периоде реальный ВВП прекратит свой рост, изменение предложения денег не будет оказывать на него никакого воздействия, повлияв лишь на уровень инфляции. Из принципа нейтральности денег вытекает основное монетарное правило, заключающееся в том, что денежное предложение должно расширяться с такой же скоростью, как и темп роста реального ВВП2.

Раскрытие всех аспектов теоретических построений М. Фридмена не входит в наши задачи, а о недостатках самой теории достаточно много сказано в рамках её критики кейнсианцами. В контексте нашей темы это не столь важно, как сами основания, на которые опираются и монетаристы, и кейнсианцы, и многие другие течения экономической мысли в своих концепциях денежного обмена. Эти основания можно свести к двум моментам: 1) деньги являются мерой стоимости всех вещей и, тем самым, обеспечивают возможность научного анализа хозяйственной деятельности и взаимодействий внутри неё; 2) поскольку главным свойством денег является их количество, внутри экономики как науки возможно построение верифицируемой математической модели, объясняю-

1 Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ. Грант № 11-06-90751 моб_ст 2 Фридмен М. Основы монетаризма. - М.: ТЕИС, 2002, 175 с.

309

щей мир хозяйства на тех же принципах, что и естественные науки объясняют мир природы; основная задача в создании такой модели – это включение как можно большего количества факторов, влияющих на процессы производства, потребления и обмена.

Гораздо больше задач и сложностей в изучении денег возникает в тот момент, когда мы выходим за рамки дискурса экономической науки, и рассматриваем их как социокультурный феномен, с философских позиций. Большое значение здесь имеет так называемая философия денег, которая даёт концептуальную теоретическую базу для исследований подобного рода и определённый запас накопленных знаний. Традиция «философствования» по поводу денег имеет довольно богатую историю, включающую наследие Аристотеля, Г. Зиммеля, Ж. Бодрийяра и многих других. Предметное поле философии денег можно сформулировать следующим образом – это изучение денег как фактора общественного развития, как явления, влияющего на изменения аксиологического базиса человеческой культуры и создающего особый тип социальных взаимодействий.

Философское исследование денег с применением социокультурного подхода затрагивает ту сферу социального, в которой чисто математическая экспликация не дает релевантной картины действительности. Примером сего может служить простой акт обмена, проанализированный с точки зрения ценностной трансакции. Предположим наличие у двух субъектов A и B одинаковых по стоимости вещей α и β соответственно. Если субъекты совершат обмен этих вещей, то с точки зрения объективации стоимости как ценности данный акт можно рассматривать как равноценный, что и предпочитает делать экономист. С другой стороны, экспликация значимости обмениваемых предметов для A и B приведёт нас к очевидному выводу, в соответствии с которым для субъекта A вещь β более ценна, чем вещь α, точно так же, как для субъекта B вещь α более ценна, чем вещь β. Иными словами, совершенный обмен будет равноценным лишь с позиции экономического взаимодействия, но с позиции личности, совершившей трансакцию, с позиции субъективного переживания, он будет казаться выгодным. Г. Зиммель так описывал данную ситуацию: «Выражение же, что обмен предполагает равную ценность, неправильно именно с точки зрения субъектов-контрагентов. A и B хотят обменяться между собой предметами своего владения α и β, так как оба они равноценны. Однако у A не было бы повода отдавать свой α, если бы он действительно получал за него равную по величине ценность β. β должен означать для него большее количество ценности, нежели то, ко-

310