Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Физиология человека, Р. Шмидт и Г. Тевс, издани...doc
Скачиваний:
16
Добавлен:
01.03.2025
Размер:
7 Мб
Скачать
☆

Нейронные механизмы пластичности и памяти

Научение и память-наиболее очевидные проявления изменчивости и пластичности нервной системы, сохраняющихся в течение всей нашей жизни. Одна из главных задач нейробиологии-поиск структурных, физиологических и биохимических основ этой пластичности. Однако различные ее

формы не эквивалентны различным видам памяти; пластичность-лишь необходимое условие для научения, запоминания и воспроизведения данных. Разные ее формы при научении и образовании энграмм используются весьма неодинаково. К сожалению, мы знаем об этих процессах еще крайне мало, поэтому здесь ограничимся лишь кратким их обзором. Для более подробного ознакомления с ними существует обширная литература [4, 21, 26, 43, 49, 64].

Привыкание и сенситнзацня. В настоящее время известно, что эти два вида научения, скорее всего, обусловлены подавлением или облегчением синаптической передачи [21]. Кратковременные привыкание и сенситизация связаны с функциональными изменениями синапсов, снижением или усилением выделения медиаторов пресинаптическими окончаниями. Подробнее эти процессы описаны в гл. 3 (с. 63) при обсуждении синаптической потенциации и депрессии. При долговременных привыкании и сенситизации функциональные изменения синапсов, возможно, сопровождаются структурными, например увеличением или сокращением числа активных пресинаптических зон [21].

Одним из основных механизмов нейронной пластичности долгое время считали изменения эффективности передачи возбуждения в синапсах, обусловленные активностью или бездействием последних. В частности, в некоторых возбуждающих синапсах (например, гиппокампа) можно наблюдать посттетаническую потенциацию, сохраняющуюся многие часы (и, не исключено, гораздо дольше). Уже давно допускается, что это-результат образования в нервной системе структурной энграммы [11, 31]. С подобной точкой зрения согласуется и отсутствие способности к устойчивому научению на уровне спииного мозга, где возможна лишь сравнительно короткая посттетаническая потенциация. Кроме того, известно, что, если синапсы бездействуют, их функция ухудшается. Так, если у новорожденной мыши удалить глаз или держать ее в темноте, тем самым «отключив» активность аксодендритных синапсов ее зрительной коры, в них появляются морфологические и функциональные признаки дегенерации.

В то же время связь между использованием синапсов и эффективностью передачи возбуждения в них отнюдь не проста. Поскольку в течение всей жизни нервная система непрерывно сохраняет активность, следовало бы, исходя из приведенной точки зрения, ожидать значительной гипертрофии всех синапсов, а ее не наблюдается. Для преодоления такого противоречия предложены гипотезы, объясняющие пластичность центральных синапсов в высокоорганизованных нервных системах. Так, считается, что в мозжечке характерные для обучения изменения в синапсах мшистых волокон на клетке Пуркинье возможны, лишь если эти волокна возбуждаются одновременно с лиановидными.

Энграммы поведенческой памяти. В настоящее время нейронные механизмы, лежащие в основе классических и инструментальных условных рефлексов, чаще всего описывают как некую смесь изменений, происходящих в отдельных нейронах и синап-

166 ЧАСТЬ II. ДВИГАТЕЛЬНЫЕ И ИНТЕГРАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

сах (см. выше), с процессами на уровне целых нейронных сетей, которые мы рассмотрим ниже. Работы по выработке классического условного рефлекса в простых нервных системах (например, у морского моллюска Aplysia) показали, что научение связано с пресинаптическим облегчением [21]. Однако здесь условный раздражитель сам по себе должен вызывать реакцию (в экспериментах по изучению поведения он по определению ее не вызывает, пока не установится его связь с безусловным раздражителем). Работы с Aplysia свидетельствуют, с одной стороны, о возможной связи ассоциативного научения с активностью лишь нескольких нейронов, а с другой стороны, об ограниченности его чисто клеточных моделей. Многие процессы научения, сопровождающиеся образованием энграмм в поведенческой памяти, невозможно объяснить без привлечения для этого сложных нейронных сетей [4].

Энграммы когнитивной памяти. Наиболее простое и первым приходящее в голову предположение о нейронных механизмах когнитивного научения

заключается в том, что первоначально информация сохраняется в виде упорядоченной пространственно-временной структуры реверберирующего возбуждения. Это так называемая динамическая энграмма впоследствии приводит к структурным изменениям в соответствующих синапсах (т.е. к консолидации памяти в виде структурной энграммы). В дальнейшем активация этих синапсов вызывает воспроизведение содержащейся в памяти информации.

Гипотеза реверберирующего возбуждения согласуется с нашим повседневным опытом, свидетельствующим о том, что для обучения необходима практика, т.е. неоднократное «пропускание» материала через сознание. Согласно морфологическим и электрофизиологическим данным, подобная реверберация по крайней мере возможна. Так, при выработке инструментальных условных рефлексов усвоение навыка сопровождается вполне определенными изменениями ЭЭГ (в частности, амплитуды вызванных потенциалов) [4].

Попытки локализовать энграмму в мозге млекопитающих дали два основных результата, которые лишь на первый взгляд кажутся противоречивыми. Во-первых, оказалось, что почти все корковые и подкорковые отделы головного мозга могут участвовать в запоминании, т.е. следы памяти не накапливаются в одной четко определенной его области. Наиболее яркое свидетельство этогосохранение у людей и животных даже с обширными повреждениями мозга удивительной способности к научению и запоминанию (примеры см. в [64]). Во-вторых, становится все более очевидным, что различные процессы памяти требуют неодинаковых мозговых структур (см. описанный выше случай с больным Н. М.), и каждый конкретный процесс научения затрагивает лишь строго определенную популяцию нейронов, не влияя на соседние нервные клетки (примеры см. в [64]). Таким образом, хотя следы памяти и могут охватывать обширные области мозга, их субстрат, очевидно, высокоспецифичен.

Нейрохимические механизмы пластичности и памяти

После открытия способа кодирования генетической информации в ДНК (генетической памяти) и успешного изучения иммунологической памяти были предприняты попытки отыскать молекулярные основы нейронной памяти-возможного нервного субстрата энграммы. В частности, открытие структурных изменений нейронов в ходе ее формирования дало основание предполагать ключевую роль синтеза белка в консолидации памяти, т. е. в переносе информации из кратковременной в долговременную форму ее хранения. В настоящее время эта гипотеза подкреплена убедительными данными. Однако подробные механизмы формирования энграммы и биологические основы ее многолетнего сохранения пока неясны.

Вначале интенсивно исследовался вопрос, не приводит ли научение к изменениям состава рибонуклеиновых кислот (РНК) в нервных и глиальных клетках. Действительно, были обнаружены изменения в последовательностях их нуклеотидов, однако они оказались в значительной степени неспецифичными последствиями общей активности животного и экспериментального стресса. Что же касается опытов с каннибализмом, в которых «необученным» животным скармливались «обученные» (или ЦНС последних), воспроизводимости их результатов не удалось добиться ни у плоских червей (Planaria), ни у рыб и млекопитающих (см. ссылки в [4]).

Более плодотворным подходом оказалось подавление биосинтеза белка (антибиотиками пуромицином, циклогексимидом или анизомицином) с целью воспрепятствовать образованию структурной энграммы в клетках или их мембранах. Этот метод позволил обнаружить, например, что, если синтез белка, обычно начинающийся в мозгу мыши во время сеанса выработки рефлекса и длящийся много часов, блокировать, долговременного научения не -произойдет.

Несколько сотен работ, опубликованных на эту тему, дают достаточно однородную картину (см. ссылки в [4]): синтез белка в мозгу можно временно подавить на 80-90% без каких-либо грубых психических нарушений, если не считать памяти. Наиболее выраженная амнезия наблюдается в том случае, когда синтез белка подавляется незадолго до сеанса обучения и во время него уже не идет. При этом даже спустя несколько недель повторения опытов усвоение остается неполным. Само по себе выполнение задания, а также ранее заученный материал при угнетении синтеза белка не страдают. Из этого следует, что он необходим лишь на критической стадии консолидации памяти непосредственно во время обучения или сразу после него. Для долговременного хранения информации во вторичной и третичной памяти (см. выше) синтез белка уже не нужен.