Способы урегулирования конфликта интересов

Закон о противодействии коррупции предусмотрел несколько способов урегулирования конфликта интересов на государственной службе:

• изменение должностного или служебного положения, являющегося стороной конфликта интересов государственного служащего, вплоть до отстранения его от исполнения должностных (служебных) обязанностей;

• отказ такого служащего от выгоды, явившейся причиной возникновения конфликта интересов;

• отвод (самоотвод) государственного служащего в установленных законодательством случаях и порядке.

4. Коррупция в системе государственной службы. Антикоррупционная политика государства

Коррупция – дословно с латинского переводится как совращение, подкуп, порча, упадок, извращение, разложение, расстройство.

Этот термин сложился в результате интеграции двух латинских слов:

a) corei – сообщество из нескольких субъектов по поводу единого предмета спора и

б) rumpere – нарушить что-либо. Коррупция в этом смысле – нарушение несколькими лицами сложившихся в обществе норм права и морали для получения взаимной личной выгоды.

Трудно не согласиться и с теми авторами, которые термин «коррупция» трактуют иначе. С их точки зрения, термин corruptio происходит от двух слов: cor – сердце душа, дух; рассудок и ruptum – портить, разрушать, развращать. Поэтому суть коррупции состоит не только в подкупе и продажности, но и в нарушении единства (дезинтеграции, разложении, распаде) того или иного объекта, в том числе органов государственной власти и их чиновничьей составляющей. В этом смысле коррупция не что иное, как нарушение одним или несколькими лицами сложившихся в обществе норм права и морали для получения личной выгоды. Чаще всего это ситуация, когда человек делает то, что должен делать, только при условии получения дополнительных благ.

Коррупция известна с глубокой древности. Упоминание об этом явлении встречается в сочинениях по искусству государственного управления, в религиозной и юридической литературе Древнего Египта, Месопотамии, Иудеи, Индии и Китая. Заметное место вопросы коррупции занимают в Ветхом Завете. В древнеиндийском трактате по искусству управления государством «Артха-шастра» (IV в. до н. э.) подчеркивается, что важнейшей задачей, стоящей перед царем, является борьба с казнокрадством, перечисляются более 40 способов хищения казенного имущества, делается малоутешительный вывод о том, что легче угадать путь птиц в небесах, чем уловки хитроумных чиновников. Основным средством борьбы с казнокрадством считалась слежка. Доносчик получал долю имущества, конфискованного у лица, осужденного за должностное преступление.

Платон был убежден, что каждый человек всегда стремится иметь больше – больше материальных средств, больше денег, больше почестей. Он, как прожорливое чудовище, не останавливается и перед коррупцией. Единственное, что его сдерживает, так это разум, который ограничивает его низменные чувства, формирует уме­ренность и разумность. Но и разум имеет слабости и недостатки, поэтому человечество изобрело право, которое путем запретов и принуждения вводит поведение людей в человеческие рамки.

Н. Макиавелли, исследуя феномен коррумпированности, убедительно доказывает опасность этого явления для власти и общества в целом, констатирует, что в коррумпированном государстве общество раздроблено, каждый человек действует сам по себе. Религиозные чувства, чувство долга, гражданская честность и уважение к авторитетам ослабевают. В политике процветают фракционность и заговорщичество. Процветают алчность, леность, стремление к роскоши. Богатый становится необузданным, а бедный – роботом и бунтовщиком, а все вместе меньше всего заботятся о благе отечества. Так писал Н. Макиавелли более 500 лет назад в своей «Истории Флоренции», и с ним трудно не согласиться. Тем более что его правоту доказывают и многие современные реалии.

Естественно, что коррумпированное государство исторически бесперспективно. Поэтому, делает вывод Н. Макиавелли, борьба с коррупцией требует возврата к основным принципам социальной справедливости и периодического обновления общественного порядка. И самым сильным средством, сдерживающим эгоистическую природу человека в сторону социально желательных целей, может быть только процветающее государство. Главное же предназначение такого государства – «общее благо», которое защищает общенациональные интересы, в первую очередь – безопасность и благосостояние граждан. Верно, убедительно и, главное, актуально. В том числе в части противодействия коррупции.

В Палермской Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (ст. 8) под коррупцией понимается «обещание, предложение или предоставление публичному должностному лицу, а также вымогательство или принятие им лично или через посредников какого-либо неправомерного преимущества для самого должностного лица или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей». Любое неправомерное преимущество, включающее материальные выгоды и преимущества нематериального свойства, признается коррупционным преступлением.

В соответствии с модельным законом «Основы законодательства об антикоррупционной политике», принятым Межпарламентской Ассамблеей государств – участников СНГ 15 ноября 2003 г., под коррупцией понимается подкуп (получение или дача взятки), любое незаконное использование лицом своего публичного статуса, сопряженное с получением выгоды (имущества, услуг или льгот и/или преимуществ, в том числе неимущественного характера) как для себя, так и для своих близких, вопреки законным интересам общества и государства.

Не меньший плюрализм наблюдается и в научных кругах. Среди ученых немало сторонников функционального (М. Вебер, Г. Мюрдаль, Р. Теобальд) и институционального (С. Хантингтон, Я. Тарковски) ее понимания. Первые признают преступно-негативную сущность коррупции, серьезно препятствующей модернизации общества и его поступательному развитию. Вторые, не отрицая в принципе пороки коррупции и коррупционного сознания, наоборот, видят в них чуть ли не единственное средство формирования институтов, необходимых для свободного развития общества на рыночно-плюралистических основаниях, квалифицируют коррупцию как важнейший фактор формирования у человека чувства удовлетворения. Доказывают, что коррупция хоть и в извращенных формах, но позволяет получить человеку признание его способностей и талантов.

Объяснение этого тезиса довольно простое: индустриализация создает новые источники богатства и власти, а также возможность оперативно реагировать на социальные и политические требования, которые постоянно меняются. Эти трансформации посредством действующей в данный момент системы государственного управления не позволяют своевременно и эффективно осуществлять политическую институционализацию. Решить возникающие проблемы помогает внедрение «делового подхода» и «нового государственного менеджмента» в бюрократическую среду. Коррупция, таким образом, является не только результатом отклонения поведения от нормы, а наиболее удобным и эффективным механизмом снятия несоответствия между нормами и устанавливаю­щимися новыми моделями управления.

Профессор Г.Х. Попов, исследуя сущность коррупции, ее причины, формы и парализующую социальную роль, положительные стороны этого явления видит в том, что коррупция

а) «ослабляет недовольство состоянием дел в обществе» (оказывается, не усили­вает, а ослабляет);

б) «способствует активизации членов общества, выводит их из состояния апатии и пассивности» (не порождает апатию и пассивность честных членов общества, а, оказывается, их активизирует);

в) обеспечивает то, что «значительная часть ресурсов идет не на паразитическое потребление, а инвестируется в производство» (оказывается, что на честно заработанные за 3-4 года средства строятся частные подводные лодки, двухсотметровые яхты и позолоченные авиалайнеры, организуются поездки на саммиты в Альпы, строятся самые богатые в Европе гостиницы, приобретаются барские поместья и т.д.);

г) разумно «перераспределяет доходы» и «ослабляет те дисбалансы, которые ее вызывают» (автор вроде бы не видит, какими темпами растет социальное расслоение между бедными и богатыми);

д) выполняет функции «смазки» в государственном механизме управления (вроде бы не в коррупции скрыты истоки интеллектуального вырождения правящего класса).

А вот то, что коррупция выявляет болевые точки, – так это точно. Особенно, что касается передела собственности, подбора и расстановки кадров. В целом же автором делается глобальный вывод: коррупция уже стала и будет одной из главных составляющих утверждения на нашей планете нового постиндустриального строя. Именно такое общество создает возможности для коррупции и прямо ведет к ней. С таких позиций он и призывает по-новому осмыслить проблему коррупции.

Профессор М. Джонстон стоит на принципиально иных позициях и оценивает коррупцию как серьезнейшую угрозу легитимности политической власти, как трудно преодолимую преграду на пути экономического прогресса. При этом исследует три основные ее модели: бихевиористскую, неоклассическую, и принципал-агентскую.

Э.К. Бэнфилд идет дальше и исследует коррупцию в формате «шеф – агент – клиент».

Существует немало и других определений коррупции. Многие из них хорошо известны. Всех исследователей объединяет единство в понимании того, что коррупция – это форма аморального противоправного обогащения путем персонифицированного теневого взаимодействия чиновничества с управленческими, хозяйственными, общественными и иными структурами, с физическими и юридическими лицами. Главной фигурой в коррупционных отношениях, как правило, является чиновник-коррупционер как должностное лицо, обладающее специальной деликтоспособностью, признанное виновным в совершении коррупционного правонарушения на основании судебного решения или в ином установленном законом порядке. В том числе в случае совершения дисциплинарного коррупционного проступка. Такие люди комфортно чувствуют себя в обстановке лжи, непорядочности и порока, круговой поруки, вседозволенности и правого нигилизма. Свои действия и поступки они никогда не сопрягают с нравственностью и человеческим достоинством.

К коррупционным относятся все совершаемые в корыстных интересах и обладающие признаками коррупции уголовные преступления, административные правонарушения, гражданско-правовые деликты и дисциплинарные проступки. За всем этим дача и получение взятки; вымогательство; активный и пассивный подкуп публичных и частных лиц; хищение путем растраты и присвоение с использованием должностного положения; использование служебного положения вопреки интересам службы (в том числе злоупотребление влиянием); соавторство в патенте на научное открытие (особо выгодно при государственном финансировании).

И далее: легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем; фаворитизм; непотизм (кумовство); лоббизм; протекционизм; воспрепятствование законной предпринимательской деятельности; незаконное распределение и перераспределение общественных ресурсов и фондов; незаконная поддержка и финансирование политических структур; семейственность, оказание услуг родственникам; кронизм – назначение на должность на основе дружеских связей, знакомства, кумовства, клановости; трайбализм – предоставление привилегий выходцам из одной этнической группы, дискредитация представителей других этнических групп; разглашение служебной и коммерческой тайны; лично заинтересованное воспрепятствование процессуаль­ному осуществлению административных процедур и правосудия.

Таким образом, нам очень много известно и понятно. Тем не менее полной научной ясности и правовой точности в вопросах коррупции и антикоррупционной деятельности пока не достигнуто. Каждое из известных определений является ограниченным, содержит определенные недоговоренности и упущения, хотя (и это самое главное) в обязательном порядке содержит те или иные сущностные признаки коррупции и в целом довольно полно ее описывают. К слабостям можно отнести: отождествление коррупции как самостоятельного преступления с другими корыстными преступлениями (например, хищениями, вымогательством, мошенничеством, нецелевым использованием бюджетных средств); непонимание естественно-исторического характера коррупции, а значит, и ее социальных корней; отрицание связи причин и масштабов коррупции с определенными историческими, политическими и социально-экономическими условиями; трактовку коррупции только лишь как противоправного деяния, что тоже не совсем верно – коррупция нередко носит вполне «законный» характер.

Современные реалии требуют смотреть на коррупцию значительно шире. По крайней мере не как на совокупность отдельных коррупционных правонарушений, а как на устойчивое, многоаспектное, системное социальное явление, осуждаемое обществом и порождающее конфликт интересов между общественным долгом и личной корыстью. Сущность коррупции заключается в злоупотреблении общественным доверием для получения неоправданных личных выгод и преимуществ в результате неофициального использования имеющихся правовых и социально-статусных возможностей. В этом смысле коррупцию отличают:

1) сознательное подчинение публичных интересов интересам личным;

2) скрытность;

3) наличие взаимных обязательств между теми, кто принимает решение, и теми, кому оно выгодно;

4) попытка гарантированно защитить акт коррупции соответствующим юридическим обоснованием;

5) аморальность.

Даже несмотря на то, что значительная часть коррупционных проявлений общественным мнением не воспринимается как аморальное поведение.

В таких условиях буквально все ключевые ценности права и морали приходят в упадок. Свобода и достоинство человека, неприкосновенность собственности, юридическое равенство перед законом и судом, социальная солидарность и справедливость подменяются квазиценностями, причем в самых изощренных формах произвола, обмана, шантажа и даже терроризма. За деньги и услуги можно решить практически любую проблему.

Надо определиться с такими явлениями, как кумовство, семейственность, непотизм, кронизм, трайбализм, трибализм, местничество. Все это принципиально важно. Ведь коррупция – это не отдельное и не обязательно, как уже подчеркивалось, противоправное деяние. Это может быть корыстное деяние в рамках неправового, по своей сути, закона. Коррупция – еще и системно организованное социальное явление, смотреть на которое следует через призму всех составляющих – «личность – государство – власть – чиновник – бизнес – общество». Причем чиновник в качестве ведущего коррупционного звена присутствует обязательно. Бессмысленно искать истоки, основания и смысл коррупции вне общества, вне общественных отношений по всему спектру вертикальных и горизонтальных коммуникаций, не учитывать статус и возможности чиновника как связующего звена между обществом, бизнесом и государством; между государством, властью, собственностью и гражданином.

В юридическом смысле коррупция – это злоупотребление, все то, что подпадает под коррупционное деяние (действие или бездействие) с точки зрения действующего антикоррупционного законодательства и общественной морали. Естественно, что чаще всего таковым является правонарушение (преступление или проступок), связанное с

а) злоупотреблением служебным положением;

б) превышением полномочий;

в) использованием социального, в том числе политического, статуса в корыстных целях.

Ни о каких «законопослушности», «верности службе», «радении о должности», «доброй воле», «профессиональной чести», «бескорыстии» в этом случае речь уже не идет.

В экономическом смысле коррупция – это латентно организованный и незаконно функционирующий механизм принудительного отчуждения собственности и корыстного перераспределения национальных богатств в ущерб государству, местным сообществам, бизнесу и экономике страны в целом. Коррупция – это особая форма эксплуатации общества, которая позволяет (пользуясь пробелами в праве и путем прямого его нарушения при отсутствии эффективных демократических механизмов) не только изымать и присваивать чужую собственность, но и существенно ограничивать автономию и свободу личности, ущемлять право человека на дееспособность. А далее следуют искажение экономической политики, формирование криминальной рыночной экономики; утрата возможностей быстрой интеграции страны в мировую экономику; колоссальный экономический ущерб и т.д. Коррупция однозначно присутствует там, где лоббирование, нарушение установленного порядка приватизации, где практикуются необоснованные преференции и льготы в пользу тех или иных лиц или компаний. Политически коррупция может квалифицироваться как использование государственной власти в качестве своего рода «частного предприятия», прибыльность которого зависит от масштабов использования чиновниками и бизнесом политико-административного ресурса в корыстных интересах. Не закон, а должности и деньги в этом случае становятся главным средством извлечения нелегитимных материальных и нематериальных преимуществ.

С точки зрения морали коррупция трактуется как циничная подмена законов и нормальных человеческих отношений извращенным пониманием всех здоровых норм и принципов общественного бытия: честности, порядочности, принципиальности, скромности. Результат – незаконное обогащение одних за счет других, дискредитация официальной власти и усиление властных возможностей коррупционеров, ослабление здоровых нравственных начал и утверждение аморальных норм.

В каждой конкретной стране коррупция, естественно, имеет свои особенности. В нашей стране основным ее источником является номенклатурно-олигархический капитализм не самый лучший из возможных вариантов, как теперь понятно, выхода из советского прошлого. Коррупция стала неотъемлемой частью образа жизни людей и не встречает особого сопротивления у большинства граждан; базируется на мощных политических, финансово-экономических и информационных ресурсах; паразитирует на социальных дисбалансах и неустойчивости многих структур государственного аппарата, нравственной деградации значительной части общества. Все больше просматриваются признаки интернационализации и глобализации коррупции. Растет разрыв между тем, чем распоряжается чиновник и какую ответственность несет за принимаемые решения, и тем, что он получает взамен. Все это объективно формирует коррупционное сознание, откровенно способствует превращению коррупции в системное явление. Некоторые исследователи заговорили даже о «коррупционной оккупации страны» Поэтому борьба с коррупцией в государственно-служебной среде не может быть простым делом. Решительной кавалерийской атакой, хирургическим вмешательством делу вряд ли поможешь. Призывы к этому – откровенный обман и шарлатанство. Истинная борьба с коррупцией – дело, требующее мощной политической воли, выдержки, последовательности, правовой законности и государственной мудрости, да еще и немалой личной смелости.

Лечить коррупционную болезнь крайне непросто. Задача сложная, но выполнимая. В этом практически никто не сомневается. В других странах (Италия, Гонконг, Сингапур) получилось. По показателю коррумпированности мы сейчас находимся «на одном из передовых мест в мире». Объемы коррупционного рынка растут, средняя бытовая взятка уже составляет почти 1 тыс. долл. В стоимости каждого квадратного метра жилья коррупционная составляющая превышает 30%. Из каждой гривны, которая тратится на продукты питания, не менее 20 коп уходит на содержание всякого рода проверяющих и контролеров. Комментарии, как говорится, излишни.

Да и нынешний коррупционер становится умнее, нарушает закон грамотно: сначала все продумывает, если нужно – документально оформит, публично зафиксирует свою приверженность принципам высокой нравственности и лишь потом действует. Причем действует осторожно: хорошо усвоил, что в нынешней стране с помощью взяток и подкупа легко преодолеваются любые административные барьеры. Поэтому главной своей заботой считает не службу как таковую, а поиск выгодных коррупционных схем и получение максимально возможных материальных, должностных и на худой конец бытовых преимуществ.

На государственной службе становится больше тех, кто тяготится избранной профессией, «отлынивает» от поручений, избегает малейших трудностей (13%). При этом личную выгоду из своего чиновничьего статуса они стремятся получить по максимально возможному разряду (17%). Каждый десятый сотрудник органов правопорядка считает, что в их ведомствах коррупционно настроены практически все сотрудники. Люди с такого рода деятелями в присутственных местах сталкиваются повседневно, видят, как чиновничество «кошмарит» бизнес, контролирует СМИ, грубо вмешивается в избирательный процесс, давит на суды.

По коррупционным схемам финансируются антиправительственные действия, марши «несогласных», террористические акты. По знакомству и принципу личной преданности, а то и просто за деньги гарантируется назначение на ведущие должности. Отсюда некомпетентность, колоссальные убытки и огромные коррупционные риски. Ситуация усугубляются еще и тем, что коррупция ос­нована на двойных стандартах, представляет собой хорошо законспирированный, саморегулируемый на взаимовыгодной основе обмен материально-финансовыми ценностями, услугами и информацией. Каждая шестая взятка инициируется просителями, каждая десятая – чиновниками (вымогательство), остальные на взаимно понятной без лишних слов и взаимно хорошо мотивированной основе. В подавляющем большинстве случаев коррупционные сделки заключаются на четко согласованной основе. Даже борьба с коррупцией уже стала формой бизнеса и, как ни парадоксально, породила еще большую коррупцию.

Особую тревогу и озабоченность руководства армии и страны вызывают коррупционные деяния, совершаемые военнослужащими. Тем более что, несмотря не предпринимаемые меры, уровень коррупции в армии не снижается. Наиболее коррупционными являются участки, связанные с закупками вооружения, продовольствия, выплатами денежного довольствия, выдачей жилищных сертификатов и др. А это уже не просто преступления, а вопросы боеспособности армии и государственной безопасности, а также глобальных государственных интересов.

Исключительную опасность представляет коррупция в правоохранительных и контрольно-надзорных органах. Несмотря на высокий уровень латентности коррупционных правонарушений, широкомасштабные акции правоохранительных структур по самоочищению, уровень коррупции в системе даже по данным официальной статистики остается высоким. Более того – постоянно растет.

Серьезные факты коррупционных правонарушений известны в системе пожарной и торговой инспекции, органов санитарно-эпидемиологического и экологического контроля. Здесь, как нигде, процветают вымогательство, взятки и поборы, подлоги и фальсификации. На выходе – эпидемии, отравления с летальным исходом, пожары с трагическими последствиями, техногенные катастрофы.

Мы до сих пор до конца не можем понять, что не только президенты, министры и депутаты, а каждый рядовой служащий по своему социально-правовому статусу является материальным носителем власти и ее воплощением, что настоящий служащий-профессионал – это служащий не только по должности, но и по призванию. Его призвание служить людям, а не обирать их.

А что происходит на самом деле? Коррупции быть не должно, а она есть; бюрократизм — явление отвратительное, а общество его терпит и нередко оправдывает; с коррупцией борются, а ее мас­штабы растут, наглухо закрывая дверь перед каждым, кто готов честно работать и добросовестно служить. Коррупционно-бюро-кратическая система таких работников либо выталкивает, либо, ломая морально, заставляет жить по ее неписанным правилам. Плюс ко всему этому — отсутствие независимой судебной, прокурорской власти, крайне ограниченные контрольные функции пар­ламентов. А вслед за этим — наплевательское отношение к людям, разрушительное отношение к стране в целом.

Специфика и сложность ситуации диктует соответствующую антикоррупционную стратегию с ее глобальной целью «искоренения причин и условий, порождающих коррупцию в обществе». Главное, чтобы предпринимаемые меры представляли собой единую систему, не были набором, как говорится, «точечных ударов». Ориентироваться следует на модель системного, стабильного и конкретного действия в режиме параллельного осуществления мер как превентивно-воспитательного и профилакти­ческого, так и карательно-принудительного воздействия. Все надо делать продуманно и осторожно, на принципах законности, прозрачности, решительности и гражданского контроля, расширения системы правового просвещения населения.

В обстановке широких демократических свобод антикоррупционные механизмы эффективно сработают только при условии, если будут хорошо политически продуманными, юридически обоснованными, нравственно и психологически убедительными. В первую очередь необходимо следующее:

а) углубленный научный анализ сложившейся системы государственного управления, инвентаризация с последующим упразднением избыточных функций государственных органов, причем в тесной увязке с комплексным решением проблем разграничения полномочий между различными уровнями, ветвями и органами государственной власти;

б) минимизация административного вмешательства в дела частных лиц и предприятий, сокращение перечня лицензируемых видов деятельности, сужение перечня обязательной сертификации и подконтрольности, упрощение и оптимизация процедур регистрации и отчетности, придание им большей гласности и доступности;

в) формирование системы социологического мониторинга общественного мнения об эффективности государственной службы и результативности профессиональной служебной деятельности государственных служащих;

г) внедрение в практику правил, в соответствии с которым длительное, безупречное и эффективное исполнение должностных обязанностей в обязательном порядке должно поощряться и учитываться при назначении на вышестоящую должность, присвоении очередного классного чина, воинского или специального звания, дипломатического ранга;

д) совершенствование законодательного регулирования системы запретов, ограничений и обязанностей служащих, особенно в части подарков, совместительства, уточнения правового режима владения и распоряжения акциями (долями. участия в уставных капиталах) и ценными бумагами, работы в подведомственных организациях после прекращения государственной службы, работы супругов и других близких родственников, использования сведений конфиденциального характера;

е) введение более справедливых санкций, дисциплинарной, административной, гражданско-правовой и уголовной ответственности за коррупционные преступления, вплоть до прекращения служебного контракта и увольнения с государственной службы. А в наиболее сложных ситуациях -лишения свободы с конфискацией всего неправедно нажитого имущества. Беспринципность в этом деле, как свидетельствует опыт правительств, успешно справив­шихся с коррупцией, неуместна. В Италии, например, за коррупци­онные преступления тюремные сроки получило более 500 полити­ков, в том числе пожизненные. Следственным органам разрешили свободно допрашивать министров и членов парламента. Нормой стала конфискация — в экспроприированных домах тут же разме­щались больницы, дома престарелых, суды, полицейские участки;

ж) за грубое нарушение запретов необходимо ввести такую форму гражданско-правовой ответственности, как пожизненное лишение служащего преимуществ и льгот, предоставленных ему в связи со служебной выслугой. Следует также подумать об исклю­чении из стажа государственной службы те годы, которые он ис­пользовал в корыстно-преступных интересах. Может, было бы по­лезным узаконить принцип презумпции виновности для чиновни­ков, живущих на широкую ногу.

Но самое главное заключается в создании истинно независимой и высокопрофессиональной судебной и следственно-прокурор­ской власти, в формировании в стране атмосферы уважения зако­нов, в борьбе за «качество» бюрократии. Последнее особо важно. Об этом свидетельствует, в частности, опыт Сингапура. Здесь серьезно подняли зарплаты работников госаппарата (20-25 тыс. долл. в месяц для высших должностных лиц), путь наверх откры­ли не приближенным, а самым умным, прогрессивно мыслящим и способным.

Условия, необходимые для реализации серьезных антикорруп­ционных мер, у нас в принципе имеются, сложилась достаточно устойчивая правовая инфраструктура. Президентом утверждены Стратегия и Национальный план борьбы с коррупцией.

Ключевое значение в борьбе с коррупцией приобретает оказание содействия средствам массовой информации в широком и объективном освещении положения дел в области противодействия коррупции. В антикоррупционных акциях СМИ выполняют многие важные функции: разоблачение должностных коррупци­онных преступлений; предотвращение коррупции через журналистское выявление конкретных механизмов осуществления того или иного коррупционного деяния; давление на государственных чиновников в пользу увеличения прозрачности и подотчетности их деятельности; информирование общественности о состоянии коррупции и борьбы с ней.

Крайне важным представляется создание в будущем сети цен­тров бесплатной правовой помощи населению.

Из всего сказанного можно сделать общий вывод: победить коррупцию в чиновничьей среде трудно, но можно. Хотя понятно, что решить задачу в одночасье, а тем более исключительно силовыми методами невозможно. Нужны профессионализм, правовые усилия, терпение и настойчивость. Причем одновременно на всех стратегических направлениях, повышая персональную ответственность (принуждение), совершенствуя управление (предотвра­щение коррупции), повышая правовую и нравственную культуру граждан (просвещение). Только тогда, как говорил Конфуций, в обществе начнет господствовать строгость и добродетель, «народ будет почтителен, предан и воодушевлен».