1. Природа женщины в Библии и раннехристианской литературе

Касаясь общей оценки отношения к женщине в средневековом обществе, необходимо подчеркнуть его двойственность и противоречивость. С одной стороны, по сравнению с античными представлениями происходит определенная апология женской природы — не случайно среди приверженцев раннего христианства было так много женщин. Но в то же время во многих аспектах христианство способствовало усилению женоненавистничества, мизогинии. Точка зрения церкви, озвученная и монахами, и высшим духовенством, заключалась в том, что женщина – это орудие дьявола, главный соблазн и вечное искушение, а потому должна считаться злом и существом низшим по сравнению с мужчиной.

Что касается ветхозаветных текстов, то на средневековую концепцию природы женщины оказала наибольшее влияние трактовка двух эпизодов из библейской истории — о сотворении человека и о грехопадении.

Те, кто постулировал несовершенство женщины в физическом, интеллектуальном, нравственном отношениях, апеллировали к следующим спорным моментам повествования о сотворении человека: во-первых, женщина создана Богом не одновременно с мужчиной, а после него, для него и из его ребра; во-вторых, в рассказе о сотворении человека не упоминается, вдохнул ли Бог Еве живую душу (Это, кстати, послужило основанием для того, чтобы впоследствии поставить вопрос: является ли женщина вообще человеком; он серьезно обсуждался на одном из церковных соборов в IV веке; «реабилитация» Евы состоялась на фоне напряженнейших и принципиальнейших для самой сущности христианской доктрины дискуссий о природе Христа; природа Спасителя — богочеловеческая (все остальное было объявлено ересью), а поскольку он является сыном Господа и Девы Марии, постольку женщина является человеком; в противном случае от кого Христос унаследовал человеческую природу?).

В библейской трактовке грехопадения Ева нарушила заповедь, данную Богом, и склонила к греху Адама. Именно ее, а не мужчину, смог прельстить змей-дьявол. Большую виновность женщины доказывали и тем, что Господь определил большее наказание именно ей — в скорби и болезнях рожать детей, иметь влечение к мужу своему и быть в полном подчинении у него.

Как известно, в христианской доктрине событие грехопадения считалось крайне важным. Это — один из наиболее трагических, поворотных эпизодов истории человека и мира, выбор человека, приведший его к падшести и богооставленности. Последствия грехопадения были плачевны: человек стал смертен, навеки потерял райское блаженство, утратил божественное знание природы вещей, лишился чистоты, приобретя взамен склонность к греху. Поэтому вопрос: "Кто виноват: мужчина или женщина?" — был чрезвычайно важен для оценки женской природы в дальнейшем. Позднее апостол Павел, обосновывая подчиненное положение женщины, ссылается на порядок сотворения мужского и женского полов и на грехопадение человека: "Прежде создан Адам, а затем Ева; И не Адам прельщен, но жена, прельстившись, впала в преступление".

Образ Евы стал образом-символом — женщина как таковая сравнивались и даже отождествлялась с прародительницей; в богословских сочинениях, в светской литературе постоянно встречалось такое собирательное обозначение женского пола, как «Евино семя», «Евино племя». Каждая женщина вслед за Евой обвинялась в гордыне, легкомыслии, невоздержанности, неразумии. И каждая женщина несла ответственность за первородный грех.

Следует заметить, что обвинение женщины в том, что она была главным виновником первородного греха, определялось самой сутью средневекового миросозерцания, в котором грехопадение осмыслялось как победа телесного, природного над духовным, собственно человеческим. А поскольку первое отождествлялось с женским, а второе — с мужским, постольку в этой системе ценностных координат женщина была обречена, нести главную ответственность за грехопадение. Подтверждение этому видели и в характере наказания человека: он утратил бессмертие и отныне был вынужден в поте лица своего заботиться о хлебе насущном, женщина же получила дополнительную кару — в болях рожать на свет детей.

Вместе с тем в Книге Бытия есть тезис, который в дальнейшем, в собственно средневековой традиции, стал краеугольным камнем теологической апологии женщины: "В день шестой Бог создал человека по своему образу и подобию и сделал человека мужским и женским". Здесь, как мы видим, нет ни слова о более позднем сотворении женщины; природа же человека трактуется как андрогиническая, мужеженская.

Интересен тот факт, что с развитием культа Девы Марии укрепился идеалистический взгляд на женщину. Параллельно с благоговейным отношением к Богородице развилась, и идея превосходства женского начала над мужским. Один средневековый автор весьма недвусмысленно заявляет: «Женщине следует отдать предпочтение перед мужчиной во всем, а именно: в материале, потому что Адам был сделан из глины, а Ева – из ребра Адама; по месту, потому что Адам был сотворен вне рая, а Ева – внутри его; в зачатии, потому что женщина родила Бога, а мужчина не мог этого сделать; в явлении, потому что Христос после воскрешения явился именно женщине; в возвышении, а именно Дева Мария, парит над хором ангелов».

Почитание Марии, «новой Евы», особенно распространяется с XI века. В 1140 году был введён праздник непорочного зачатия Марии. Многие богословы, в том числе Бернар Клервосский (1090-1153г.), выступали против подобной Мариолатрии (культа Марии), но народное почитание богородицы нарастало неудержимо.

Марию трактовали, прежде всего, как заступницу за людей перед Христом, ведь она мать бога, а мать не просит, она приказывает. Вот почему Христос слушает её, и, прислушиваясь к ней, может менять свои решения. Даже разбойник, возносивший к ней свои молитвы, так рассказывает в одном фаблио, получает помощь Марии. Когда он был схвачен и осуждён к повешению, богородица поддерживала его ногу и не дала ему задохнуться на виселице; когда же затем палач вытащил меч, Мария отвела удар.

Образ Марии не смущал авторов женоненавистнических произведений, которые утверждали, что ничего общего у Мадонны с обычными женщинами нет и быть не может. Множество тому примеров можно найти у Боккаччо в его «Декамероне». К примеру, в VII новелле Мадонна Филиппа, захваченная мужем с её любовником и вызванная в суд, освобождает себя быстрым и шутливым ответом и даёт тем самым повод изменить закон.