3) Кустарное производство;

4) Фабричное производство, основанное купцами, которые стали применять вольнонаёмную рабочую силу. Эти купцы нередко сами выходили из крепостных крестьян, кроме того, они выкупали для своих фабрик крепостных крестьян или укрывали беглых. Так, например, самая крупная фабрика в Москве, которую основал купец Ф.А. Гучков, как раз была обеспечена беглыми крепостными крестьянами, потомство которых было обречено работать на Гучкова – выходца из московских старообрядцев. Старообрядчество было сплачивающим моментов для фабрикантов и отчасти работников, а также тогдашних челноков. Их называли офени. Правительство подозревало, что эти офени на почве религиозного раскола образовали тайную организацию. Это было некоторым преувеличением, но они действительно выработали особый язык, отсюда – феня (в настоящее время феней называется воровской жаргон). Они продавали в разноску и развозку продукцию, как кустарей, так и фабрикантов из Московской и Владимирской губернии. В замечательной поэме Некрасова «Коробейники» изображён офенский торг. Первая часть поэмы стала народной песней, а вторая часть на тот же мотив изображает базар, монолог, вернее сказать, зазывную речь самого офени. Ситцы, миткаль, кумач и флис – самые популярные ткани.

Надо отметить, что кустарная продукция, в основном именно производство тканей, лучше приспосабливалась к потребностям внутреннего рынка и успешно конкурировала с продукцией фабричной. Даль в своём знаменитом словаре живого великорусского языка приводит, поясняя значение слова «кустарь», такую фразу: «Нас кустари одолели», – говорят фабриканты. Однако торжество кустарей над фабрикантами было временным: оно прекратилось, когда фабриканты стали устраивать не просто крупные предприятия, а предприятия, оснащённые паровыми двигателями. И здесь важно отметить, что, несмотря на относительную закрытость России от Европы, она была частью международного разделения труда и мирового рынка. Поэтому непосредственное влияние на российскую промышленность оказывали изменения, происходившие в Англии. Так, в 1842г. был отменён запрет на вывоз из Англии машин и станков; в 1846г. отмены хлебные законы; в 1849г. сняты все ограничения в связи с отменой Навигационного акта.

Какое значение это всё имело для России? Как только отменили запрет на вывоз из Англии машин и станков, шустрый немец Людвиг Кноп, который имел связи в Манчестере, наладил ввоз машин и станков в России. Кноп, немец, нашел общий язык с московскими купцами-староверами, поскольку мог много выпить водки, не утратив ясности головы и спокойствия желудка, поэтому московские купцы не только стали активно сотрудничать с Кнопом, но и основали вместе с ним много предприятий. Всего к концу своей долгой деловой жизни Кноп стал совладельцем 122 фабрик и дал повод для поговорки: «Что ни церковь – то поп, что ни фабрика – то Кноп». Крупнейшей была Кренгольмская мануфактура в Нарве.

Обращаю ваше внимание: в ридере есть вставки с хронологией – вопросы на даты будут ориентироваться на эти вставки. Также здесь есть статья Куришера про русский товарообмен в 19 веке (!).

В самом начале XIX века среди главных предметов русского импорта были хлопчатобумажные ткани, а уже к середине XIX века ввоз тканей резко прекращается, зато ввозится пряжа, полуфабрикат для самостоятельного изготовления тканей в России. Хотя и не было сырья – хлопка, ввоз пряжи и изготовление из неё ситца и других тканей было очень прибыльным, поскольку был ёмкий внутренний рынок – было много баб (покупали всякие кофточки, платки и т.д.). Появилось такое понятие как ситцевый капитализм. Крупные промышленные предприятия, которые рассчитывают не на субсидии и гарантии от казны в связи с государственными военными потребностями, а на внутренний спрос, таким образом, имеют возможность органично укорениться на российском рынке. Но если спрос на заграничные ткани в России уменьшался, то спрос на железо и изделия из него возрастал, потому что в связи с началом железнодорожного строительства выяснилось, что рельсы делать не из чего. Собственная железоделательная промышленность России, чёрная металлургия, ввиду того, что не были обеспечены топливом, оказались в яме промышленной отсталости. Поэтому наряду с машинами из Англии вывозили уголь и ввозили железо и рельсы.

Произошли существенные изменения и в российском экспорте в конце XVIII – начале XIX века. Первые места в российском экспорте занимали корабельные товары (пенька и лён) и сало (из него делали свечки). Изобретение стеариновых свечей, а затем и керосиновых ламп и развитие электричества свели к нулю европейский спрос на российское сало. Строительство пароходов, стальных корпусов кораблей уменьшило спрос на русские корабельные товары, хотя спрос на пеньку и лён сохранялся. А вот отмена в Англии запрета на импорт хлеба, развёртывание индустриализации в Германии и Швеции увеличили спрос на русский хлеб, и происходит скачок вывоза хлеба из России. Хлеб к середине XVIII века становится главным экспортным товаром Российской империи и останется таковым до самого его конца.

Происходит распашка степного чернозёма, в котором видят золотое дно России. И приехавший по приглашению царского правительства барон Гакстгаузен пускает в оборот определение: «Россия – житница Европы», имея в виду чернозём. Но распашка чернозёма консервирует старую трёхпольную систему земледелия в России, в то время как запад, вслед за Нидерландами и Англией, переходит на интенсивные многопольные севообороты с подсевом кормовых трав, корнеплодов и клубнеплодов.

Разница между трёхпольем и многопольным плодосменным севооборотом заключается в том, что первое – экстенсивная форма хозяйства, а второй – интенсивная. Первое оставляет треть земли под паром, а второй пар устраняет и использует землю целиком. Трёхполье требует всё большего расширения земельных угодий под пашню, и это расширение происходит за счёт кормовых угодий для скота, поэтому животноводство развивается всё хуже и хуже.

Таким образом, будучи житницей Европы, Россия осталась агротехнической страной весьма отсталой, и вовлечение в мировое разделение труда усугубляло это, потому что производство зерновых для экспорта было гораздо выгоднее, но для самого российского хозяйства отнюдь нет. Это болезненно отразилось на отмене крепостного права.