8.2.3. Становление и развитие конституционной монархии

Нормативными актами, принятыми на рубеже XVII - XVIII вв., было придано законодательное оформление некоторым основным принципам английской конституционной монархии, важнейшими среди которых являлись: полное и исключительное верховенство (супрематия) парламента в области законодательной власти; исключительные прерогативы парламента в вотировании бюджета и определения военного контингента; отделение законодательной власти от непосредственной правительственной деятельности; принцип законности в управлении; принцип несменяемости судей. Вместе с тем вопрос о взаимоотношении властей еще не был окончательно урегулирован. Король сохранял за собой право абсолютного вето в отношении парламентских актов; никакой ответственности короля перед парламентом не было предусмотрено; парламент не имел рычагов воздействия на процесс формирования правительства, равно как и инструментов влияния на его политику. Все это дает основания для характеристики государственного строя Англии рассматриваемого периода как дуалистической монархии.

Как уже отмечалось выше, развитие принципов Билля о правах происходило и в ходе политической (преимущественно парламентской) практики, в процессе соперничества двух политических течений — тори и вигов. Тем самым английская «конституция», состоявшая ранее из двух основных источников — парламентских актов и судебных прецедентов, — стала пополняться большой массой источников новой разновидности — т. н. конституционными обычаями, называемыми иначе — «конвенциональные нормы». Эти соглашения, рождаемые парламентской практикой, даже не всегда вовремя фиксировались партийными руководителями, а значение многих из этих соглашений в полной мере осознавалось и оценивалось лишь гораздо позднее. Специфика подобных соглашений состояла в том, что они (в отличие от законодательных актов и судебных прецедентов) стояли за рамками права и не подлежали судебной защите. Однако юридическая значимость этих соглашений являлась не менее существенной, чем сила нормативных актов, принятых с соблюдением соответствующих законотворческих процедур, ибо гарантом прочности и реальной действенности конституционных обычаев является непосредственно сам парламент как носитель верховного государственного суверенитета.

В основном именно на указанных конституционных обычаях, фиксировавших результаты парламентской практики, строились взаимоотношения короля и парламента с Кабинетом министров - третьим важнейшим государственным органом, возникшим и оформившимся практически без всякого законодательного урегулирования в течение XVIII века. Невозможно назвать никаких нормативных актов, которые регулировали бы состав кабинета, его полномочия, порядок формирования, принципы взаимоотношений с короной и парламентом. Кабинет министров первоначально представлял собой коллегию из наиболее влиятельных членов Тайного совета, получившую наименование «правительства его Величества». Основополагающим стержнем взаимоотношений короля, парламента и кабинета министров явился принцип «ответственного правительства».

В начале XVIII в. монарх формально продолжал оставаться главой государства и обладал многочисленными и широкими полномочиями. Король считался главой государства; его особа признавалась священной и неприкосновенной. Король обладал верховенством над церковью. Он принимал участие в законодательстве, поскольку ни один парламентский акт без его подписи не вступал в силу. За королем оставалось право роспуска нижней палаты. Назначения на все административные и судебные должности производились либо лично королем, либо от его имени; от имени короля вершился суд. Король представлял страну на международной арене, направлял и принимал послов, имел право заключения международных договоров, осуществлял командование вооруженными силами. Он также предоставлял права гражданства, присваивал почетные титулы и звания. К прерогативам короны относилась и чеканка монеты.

Однако в реальной жизни королевские прерогативы все более и более ограничивались. Утратив право вето в отношении парламентских актов, корона лишилась реального рычага воздействия на законодательную сферу. Законодательная инициатива практически полностью сосредоточилась в парламенте: после 1688 г. трудно назвать хотя бы один закон, который был бы издан по инициативе короны. Право объявлять войну и заключать мир постепенно перешло из рук короля в руки парламента.

Одновременно становились все более номинальными и функции короля как главы исполнительной власти, мощным инструментом ограничения короны в данном отношении стала реализация принципа контрасигнатуры: только подпись первого министра делала любой королевский акт действительным. Складывалась ситуация, которая впоследствии получила свое выражение в формуле: «Король властвует, но не управляет».

В условиях прогрессирующей утраты королем реальной политической власти задача установления парламентского контроля непосредственно над королем теряла свою актуальность. Гораздо существенней оказывалась перспектива формирования механизмов парламентского контроля над кабинетом. Первым существенным шагом в этом направлении были законы 1705 - 1707 гг., снявшие запрет для министров на избрание их в нижнюю палату парламента. Дальнейшее усиление связки «парламент — кабинет» происходило в конце 10 - начале 20-х гг. XVIII в., когда стал утверждаться принцип формирования Кабинета по однопартийной, а не по коалиционной системе. Из этого стало логически вытекать правило, что кабинет мог удерживаться у власти лишь до тех пор, пока он пользуется поддержкой (доверием) большинства палаты общин (хотя бы потому, что именно от нее зависело утверждение бюджета). Если кабинет стал формироваться из лидеров партии большинства, то вторая партия (в данном случае партия меньшинства) создавала организованную парламентскую оппозицию и т. н. «теневой кабинет».

В конце XVIII в. практически одновременно сложились еще два важнейших принципа. Если кабинет утрачивал доверие парламента, он либо в полном составе уходил в отставку, либо мог ходатайствовать перед королем о досрочном роспуске палаты общин и о назначении новых выборов. Крупный специалист по английскому конституционному праву С. Лоу по этому последнему сюжету замечал, что кабинет министров есть слуга, но отнюдь не раб палаты общин: он может посоветовать королю распустить парламент, может апеллировать к народу и предоставить ему окончательное решение спорного вопроса. Но если вновь избранный парламент опять выразит недоверие кабинету, этот кабинет все-таки будет обязан выйти в отставку.

Первый случай коллективной отставки кабинета имел место в 1782 г.; первый роспуск нижней палаты парламента по инициативе кабинета произошел в 1784 г. Так стала складываться существенная по своим последствиям «система сдержек и противовесов» между палатой общин и кабинетом — обособленным от короля высшим органом государственного управления. Принцип «ответственного правительства» существенно пополнил государственно-правовой инструментарий английского парламентаризма, став одним из квалифицирующих его признаков.

Что касается внутренней организации кабинета министров, то здесь также происходили определенные изменения. Если первоначально кабинет формировался почти исключительно из членов палаты лордов, то к концу XVIII в. в его составе стали преобладать депутаты палаты общин. Однако наименования должностей в кабинете министров, их титулы, привилегии и оклады оставались старыми, традиционными.

В течение XVIII в. определенные изменения произошли и в государственном устройстве страны. В результате оформления двух уний — с Шотландией (1707 г.) и Ирландией (1801 г.) - власть английского парламента была распространена на всю территорию Британских островов; после унии с Шотландией объединенная страна стала именоваться Великобританией.

Таким образом, к концу XVIII - началу XIX вв. основные черты организации и функционирования государственной системы Англии на принципах парламентаризма проявились с достаточной определенностью. Однако окончательное их завершение было невозможно до тех пор, пока формирование самого парламента происходило на старой основе, сохранившейся еще с дореволюционной эпохи. Коренным изъяном старой избирательной системы являлось то, что правом посылать депутатов в палату общин обладали не непосредственно граждане, а их корпорации - сельские, городские, университетские. С юридической точки зрения нижняя палата парламента как органа сословного представительства сама являлась корпорацией, образованной из представительства исторически сложившихся территориальных корпораций.