Учебные вопросы

1. Определение и структура политической культуры.

2. Типология политической культуры.

3. Особенности российской политической культуры.

1. Определение и структура политической культуры

В широком смысле этого слова культура включает в себя всю совокупность моделей деятельности людей, закодирован­ных в их предметной среде, духовных представлениях и стан­дартах поведения. Наиболее важная из этих моделей — социо­культурная, ведь общество как социальная система воспроизво­дится через особый ценностно-нормативный механизм солидар­ности. А поскольку политическая деятельность занимает цен­тральное место в интеграции общества, то политическая культу­ра также будет в центре совокупного механизма общественной интеграции.

По своему происхождению политическая культура непо­средственно связана с появлением политических отношений. Так, в Древнем Риме постоянно обращались к идеалу доблест­ного прошлого с его суровым самоограничением и воинствую­щей смелостью, имея в виду, что эти качества являются наиваж­нейшим условием величия и успехов созданной державы. Пер­вым же, кто употребил данный термин, был немецкий философ-просветитель XVIII века Иоган Гердер.

Почему же именно в 50—60-е годы XX века актуализиро­валось внимание к данному феномену? Дело в том, что в это время освободившиеся от колониального гнета страны попыта­лись скопировать политические институты США, но, в конеч­ном счете, их попытка оказалась обречена на неудачу. Выясняя причину подобного результата, американские политологи и сформулировали концепцию «политической культуры». Наи­больший вклад в теоретическую разработку данного политоло­гического направления внесли Г. Алмонд, С. Верба, Л. Пай, Д. Элазар, У. Розенбаум. Классическое определение политиче­ской культуры, данное Г. Алмондом и С. Вербой, гласит: «По­литическая культура — это разнообразные, но устойчиво повто­ряющиеся, когнитивные, аффективные и оценочные ориентации относительно политической системы вообще, ее аспектов «на входе» и «на выходе» и себя как политического актора». Дан­ная интерпретация политической культуры обнаружила ряд уяз­вимых черт, на которые указали другие исследователи: во-первых, в таком случае не выявляется функциональный план самих политических институтов; во-вторых, не рассматривается чрезвычайно важный поведенческий аспект этой стороны поли­тики; в-третьих, не специфируется собственно автономное каче­ство политической культуры как ценностно-нормативный сис­темы. Отечественный исследователь Э.Я. Баталов, обобщивший многочисленные интерпретации изучаемого явления, предло­жил свой вариант определения. В упрощенном виде (для дидак­тических целей) оно будет звучать следующим образом: поли­тическая культура — система исторически сложившихся ориен­тации сознаний, моделей поведения индивидов и групп, а также моделей функционирования политических институтов, прояв­ляющихся в непосредственной деятельности субъектов полити­ческого процесса. В рамках политической культуры выясняется типичное в политическом процессе каждого общества, почему, невзирая на любые исторические перипетии, сохраняется со­держательное ядро политической жизни каждого отдельного народа.

Рассмотрим последовательно каждую из сторон политиче­ской культуры.

С точки зрения Г. Алмонда и С. Вербы политические ори­ентации индивидов могут быть выражены в табличной форме (см. табл.).

Таблица. Измерение политических ориентации

	Система вообще как объект	Объекты «на входе» системы	Объекты «на выходе» системы	Обращение к себе как к объ­екту
Знания Чувства Оценки

Так, рациональный компонент ориентаций на уровне сис­темы включает в себя знания о политической истории, консти­туционном устройстве государства, об основах его функциони­рования; на уровне «входа» в систему — знания о политических партиях и их программах; на уровне «выхода» — знания о ре­шениях высших государственных органов, выраженные, прежде всего, в законодательных актах; на уровне индивида — знания о собственных правах и обязанностях. Что касается эффектив­ной стороны ориентации, то они могут быть выражены в пере­менных доверия, интереса, готовности принять участие в поли­тических акциях, установок приязни и неприязни как к отдель­ным политическим ролям и политическим структурам, так и к конкретным исполнителям этих ролей.

Индивидуальные оценки различных аспектов политической системы, на самом деле, предопределены идеологическими пред­почтениями и символическими отнесениями: демократический — тоталитарный, свой — чужой, порядочный — продажный и т.д. Все эти нюансы фиксируются в терминах политического языка, который акцентирует двойственную природу политики; объеди­нение и борьбу. Со стороны власти мы слышим убеждающие тексты, а со стороны оппозиции — ниспровергающие речевые конструкции. В обществе, по Р. Баргу, идет постоянная тотальная борьба языков за обозначение явлений мира и прежде всего — ми­ра властных отношений. Кроме того, по отношению к системе и ее компонентам ориентированы не только индивиды как тако­вые, но и социальные группы, а также собственно политические организации. В таком случае возникают «коллективные верова­ния», имеющие надындивидуальный характер: идеологии, ми­фы, социально-психологические пристрастия. В качестве на­дындивидуальных явлений они приобретают собственную логи­ку и оказывают принудительное воздействие через механизм традиций.

В основе политических явлений в современном обществе лежат, как правило, три группы ценностей:

• безопасность и национальная независимость;

• благосостояние и экономическое развитие;

• свобода и равенство.

Их детализация и упорядочение являются предметом от­дельных идеологий, доктрин или политических концепций, од­нако сам принцип структурирования этих ценностных категорий и форма их выражения предопределены ментальными образцами политической традиции, причем в диапазоне определенного выбора вариантов: консервативный фундаментализм — умерен­ный прогрессизм — радикальный модернизм. Структурные идеологии — либерализм, консерватизм, социал-демократия и др. — обеспечивают приспособление традиционного менталите­та к изменившейся ситуации, но уже в терминах нового языко­вого кода (дискурса) и в направлении других «священных» объ­ектов. Первообраз действия остается тем же, а, следовательно, постоянной остается драматургия интерпретируемых тем.

Кроме того, ментальный план политической традиции функционирует также и как мифологическое сознание. Ведь по­литический миф как эмоционально-образное восприятие поли­тической жизни придает коллективным представлениям дина­мику символического «снятия» ее противоречий через набор промежуточных состояний и фигуры культурных героев. Среди политических мифов выделим, прежде всего, мифы этнополитической идентификации, а также мифы политических героев. Эти мифы задают динамическую энергетику восприятия коллектив­ной жизни и тем самым организуют сообщества как народ со своей особой судьбой и предназначением.

«В сфере поведения, — отмечает Э.Я.Баталов, — политиче­скую культуру характеризуют следующие основные переменные:

• формы и степень участия в политической жизни общест­ва (митингах, демонстрациях, политических забастовках, пике­тах, партийной деятельности);

• формы и уровень взаимодействия с государственными ин­ститутами (конфронтация, сотрудничество, несотрудничество);

• формы и уровень взаимодействия с институтами граж­данского общества (в частности, с политическими партиями и движениями);

• формы и уровень взаимодействия с другими субъектами политического процесса;

• тип электорального поведения».

Характер политического поведения может варьироваться в диапазоне от деструктивно-отчужденного до инновационно-позитивного. При этом собственно культурный аспект полити­ческого поведения задан нормативным механизмом его регуля­ции. Его ядром будут поведенческие стереотипы, которые в структуре традиции выступают как обычаи политической жиз­ни. Кроме них, важную регулирующую роль играют сознатель­но формулируемые нормы-предписания, призванные очертить идеальные модели политического поведения как в виде пропи­санных правовых процедур, так и в форме собственно идеаль­ных поведенческих схем. Вместе с тем важно помнить, что нор­мативная система соотносится с общественно-политическими ценностями и нуждается в ценностной легитимизации. Но по­скольку сами общественно-политические ценности являются квинтэссенцией социально-приемлемых человеческих потреб­ностей и интересов, то политическая нормативная система при­звана также «репрессировать» социально-негативные стороны человеческой активности, которые несут в себе разрушительные импульсы индивидуального и коллективного бессознательного такие как: анархический негативизм, воинствующий ретризм, узкогрупповой эгоизм и т.д.

Реальное политическое поведение есть некоторый интеграл вышеназванных сторон, оно ситуационно, контекстуально, име­ет личностное основание и коллективные формы выражения. Последние, собственно, и являются политическими института­ми. С точки же зрения институционального уровня политиче­ской культуры можно выделить следующие коллективные фор­мы политической практики: способы управления политической системой, закрепленные в государственном строе; методы при­нятия политических решений; характер проведения их в жизнь; методы разрешения социально-политических конфликтов; тип электорального процесса; характер межпартийных отношений; способы лоббирования корпоративных интересов и т.д. Полити­ко-культурное значение имеет и характер межинституциональ­ного взаимодействия, который выражается в иерархии прерога­тив того или иного института при принятии наиболее важных политических решений, а также в ценностной легитимизации данной иерархии.

Политическая культура выполняет определенные функции:

• ценностно-ориентационную (интерпретирует смыслы политических значений);

• нормативно-поведенческую (очерчивает «рамки» долж­ного политического поведения);

• интеграционную (сплачивает данную социальную общ­ность);

• коммуникационную (осуществляет взаимодействие субъектов и институтов на основе символов и стереотипов);

• воспитательную (формирует определенный тип полити­ческого поведения, адекватный данной политической системе).