Неопозитивизм как возрождение идей классического позитивизма в новой логической форме

.

Одним из распространенных философских течений в XIX веке был позитивизм. Как самостоятельное философское направление он оформился в 30-е годы прошлого столетия. В центре внимания позитивистов находился вопрос о взаимоотношении философии и науки. Они полагали, что всякое подлинное, по их представлениям, «положительное» (позитивное) знание может быть получено в виде результата отдельных специальных наук, либо их синтетического объединения. Поэтому-де философия, претендующая на содержательное исследование реальности, не имеет права на существование в качестве особой научной дисциплины.

Позитивизм в своем становлении прошел два этапа. Первый охватывает 30–40-е годы XIX века и связан с философской школой его основоположника О. Конта. Вторая историческая форма позитивизма представлена махизмом и эмпириокритицизмом (Э. Мах (1838–1916), Р. Авенариус (1843–1896).

Неопозитивизм, таким образом, представляет третий этап в развитии позитивизма и являет себя в различных вариантах: логический позитивизм, философия лингвистического анализа или лингвистическая философия и т. д. По большому счету, история неопозитивизма – это история смены различных способов анализа языка, идущая от логики к семантике, а от нее – к лингвистическому анализу.

Неопозитивизм сложился как третья историческая форма позитивизма в конце 20-х гг. ХХ столетия практически одновременно в Англии, Австрии и Польше. Он был результатом тех превращений, которые совершились с позитивизмом на этапе эмпириокритицизма. Исторически первой формой неопозитивизма стал логический позитивизм (М. Шлик (1882-1936), Р. Карнап (1891-1972), Г. Райхенбах (1891-1970) и др.). Логический позитивизм усилил негативистскую тенденцию, наметившуюся в эмпириокритицизме. Он отбросил психологизм и биологизм махистской философии и принял тезис об априорно-аналитическом характере положений логики и математики. Поэтому неопозитивизм часто именуют аналитической философией. Основные работы логических позитивистов: "Мнимые проблемы в философии", "Логический синтаксис языка" (Карнап); "Логико-философский трактат" (Витгенштейн); "Всеобщая теория познания" (Шлик); "Логика научного исследования" (Поппер).

 В центре внимания логического позитивизма оказалась проблема значения, эмпирической осмысленности научных утверждений. Логические позитивисты приходят к выводу о том, что предметом философии не может быть даже теория познания, которая имеет все еще слишком мировоззренческий, слишком содержательный характер. Философия вообще, по их мнению, не имеет предмета, потому что она не содержательная наука о какой-то реальности, а род деятельности, сводящейся к анализу естественных и искусственных языков. Эта деятельность должна преследовать сразу две цели. Первая цель – убрать из науки все не имеющие смысла рассуждения и псевдопроблемы, возникающие в результате неправильного употребления языка и нарушения его логических правил. Эти нарушения обусловлены, прежде всего, теми или иными идеологическими вопросами. Вторая цель – обеспечить построение идеальных логических моделей осмысленного рассуждения. Вопросы, которые традиционно брались в качестве основных в философии, объявлялись неопозитивистами псевдонаучными. В этом своем программном заявлении они шли еще дальше эмпириокритиков. В свое время Мах и Авенариус считали, что они доказали прямую возможность полного познания "нейтральных элементов" мира, то есть безличных ощущений, поскольку познание последних сводится к тому, что они воспринимаются. М. Шлик и Р. Карнап предпочли вообще отказаться от самой постановки этой дилеммы, считая ее мнимой, лишенной научного смысла. Идеальным средством аналитической философской деятельности они считают разработанный в ХХ в. аппарат математической логики. С ее помощью неопозитивисты строили понятие "логической конструкции". Согласно этому понятию микро- и макрообъекты, которые невозможно наблюдать из-за их малости или удаленности, представляют собою не символы относительно устойчивых групп ощущений, как полагали Мах и Авенариус, но продукты формального преобразования предложений, фиксирующих "атомарные факты". Результаты этих формальных преобразований считаются принятыми лишь постольку, поскольку из них средствами дедукции возможно вывести чувственно проверяемые следствия. В учении о логических конструкциях проводится принципиальное отождествление объекта и теории объекта, хотя и признается разница между "голыми" ощущениями и результатами их рациональной переработки. В этом состоит одно из главнейших отличий логического позитивизма от прежнего. Кроме того, логические позитивисты отождествляли понятия "объективный факт" (существующий независимо от того, познал ли его ученый или нет) и "научный факт" (то есть факт, зафиксированный или "запротоколированный" в науке при помощи знаковых средств).

Некоторое отличие неопозитивистов от эмпириокритиков вытекает из различного понимания ими роли мышления в познании. Если Э.Мах и Р.Авенариус полагали, что мышление лишь сокращает, экономизирует, упрощает обозрение опыта субъекта, то Р.Карнап и Р.Райхенбах считают, что мышление вносит в опыт струю творческого произвола, неузнаваемо его переделывая. Разница эта вытекает из абсолютизирования логики и математики, ведущих к возрождению кантианского резкого разрыва между чувственным и рациональным моментами в познании по их происхождению (первое якобы просто "дано", а второе – продукт деятельности субъекта).

Логический позитивизм использовал реальные проблемы современной науки: осмысленность научных утверждений (например, в теории относительности), возможность опытной проверки абстрактных теоретических положений, соотношение содержательных и формальных компонентов научной теории и др. В разработанной логическими позитивистами методологии научного исследования дано описание научной теории, выделены и зафиксированы некоторые виды научных определений и объяснений, что представляет научную ценность для логико-методологических исследований.

Логические позитивисты оказались не только философами, но и специалистами-логиками. Многие из них внесли значительный вклад в разработку логического аппарата (логическая семантика, вероятностная логика), который, хотя и рассматривается ими в качестве средства философского анализа, в целом выходит за рамки философии и может быть включен в область специального научного исследования.

Вместе с тем основная философская программа логического позитивизма, выраженная в принципе верификации, находится в противоречии с практикой современного научного познания. Суть данного принципа состоит в требовании проверки предложений об опыте на предмет их истинности. Согласно принципу верификации, проверка предложений проходит через сопоставление их с фактами чувственного опыта субъектов. Предложения, в принципе не поддающиеся чувственной проверке, считаются лишенными научного смысла. Действие принципа верификации и функции критерия истинности и ложности таковы: предложение истинно, если оно подтверждается фактами-переживаниями и если могут быть указаны воображаемые факты, которые, если бы они были реальными, это предложение опровергали; предложение ложно, если оно опровергается фактами-переживаниями и если могут быть указаны воображаемые факты, которые, если бы они были реальными, это предложение подтверждали. В принципе верификации ясно виден определенный смысл: то, что ненаблюдаемо, лишено научного смысла. Таким образом, положения логики, математики и других теоретических наук оказываются бессодержательными. Тем самым логический позитивизм впадает во внутреннее противоречие с самим собою, ведь аналитико-математический метод, предлагаемый им, оказывается несостоятельным, ибо не может дать достоверного знания.

 В итоге среди позитивистов возникли сомнения, что их первоначальная концепция, претендовавшая на строгость, точность и доказательность утверждений, на превращение философии в вид специализированной деятельности, является таковой. Она оказалась лишь вариантом "метафизики", причем вариантом явно несостоятельным. Из констатации этого факта исходят те направления, которые пришли на смену логическому позитивизму, и прежде всего философия лингвистического анализа.

Неопозитивистский критерий демаркации науки и ценностей, рациональности и идеологии

Цель науки состоит, согласно неопозитивизму, в формировании базы эмпирических данных в виде фактов науки, которые должны быть репрезентированы языком, недопускающим двусмысленности и не выразительности. В качестве такого языка логическим эмпиризмом был предложен логико-математический понятийный аппарат, отличающийся точностью и ясностью описания изучаемых явлений. Предполагалось, что логические термины должны выражать познавательные значения наблюдений и экспериментов в предложениях, признаваемых эмпирической наукой как предложения "языка науки".

Исходная идея методологии и философии науки неопозитивизма, это «идея демаркации», проведения разграничительной линии между наукой и всеми прочими формами духовной деятельности. Это должно обеспечить науке особый суверенитет, оградить ее «независимую территорию» от любых посягательств извне. Неопозитивизм превращает науку в образец, к которому следует стремиться прочим формам интеллектуального производства. В литературе по проблемам неопозитивистской методологии науки под демаркацией обычно имеют в виду демаркацию между наукой и метафизикой. При этом под метафизикой понимается традиционное спекулятивное философствование и построение «надэмпирических» сверхнаучных онтологических систем. Одной из своих главных задач неопозитивисты считали устранение метафизики как выражения всего того, что воспринималось эмпирически бессмысленным и, следовательно, антинаучным или в лучшем случае ненаучным.  Борьба с метафизикой была, разумеется, не самоцелью, но средством защиты и обоснования рационального знания в противовес иррационализму и демагогии, в которых они не без оснований видели серьезную угрозу культурному и историческому прогрессу. Демаркационная линия должна была строго определить область рационального знания, которая, по представлениям неопозитивистов, полностью совпадала со сферой науки, т.е. совокупностью знаний, полученных и обоснованных подлинно научными методами. Между наукой в указанном смысле и рациональностью неопозитивисты, по существу, ставили знак равенства. Осуществление их замысла – проведение демаркационной линии – необходимо требовало установления определенных критериев рациональности или, иначе говоря, критериев научности. Так классическая проблема рационального знания в неопозитивизме приобрела особую форму «проблемы демаркации». Однако тождество «наука = рациональность» остается пустым словесным оборотом до тех пор, пока не определено, что такое рациональность. Неопозитивисты стремились определить критерии рациональности через анализ научного знания. Понятно, что для выполнения такой задачи, т.е. для формулирования универсальных критериев рациональности, нельзя было использовать какую-то конкретно-историческую форму научного знания. Ведь такая форма неизбежно носила бы на себе следы «искажающих» влияний своей эпохи, культурной и социально-экономической ограниченности того или иного исторического периода. Поэтому для достижения поставленной цели должна была служить особая идеализированная модель науки, лишенная, с одной стороны, «привязанности к истории» и освобожденная, таким образом, от всего временного, наносного, преходящего, а с другой – воплощающая в себе те черты и тенденции, которые считались атрибутами Большой Науки, точнее – физико-математического знания, идеал которого сложился на рубеже Х1Х-ХХ вв. Так возникает неопозитивистский образ науки. Научным считалось только такое знание, которое состоит из эмпирических высказываний или тавтологий, имеет четко определенный объект исследования, стабильную систему понятий и законов, содержит строгий критерий истинности, свободно от субъективных и ценностных моментов, несет новую информацию, может быть выражено при помощи математических формализмов, допускает практическое применение и т. д. Одним словом, можно сказать, что неопозитивизм представлял знание как «чистое», «абсолютное», не замутненное никакими психологическими или культурно-историческими детерминантами». Прототипом идеализированной модели науки неопозитивизма стала математика и математическая физика XX столетия. Эта модель по замыслу должна была содействовать проведению надежной «демаркационной черты» и служить цитаделью современного научного рационализма. Она включала в себя ряд существенных абстракций. Среди них в качестве наиболее важных можно выделить следующие. А. Абсолютность, неизменность (внеисторичность) и универсальность критериев научности и, следовательно,рациональности. Средства, с помощью которых научное знание отделяется от прочих продуктов духовного производства, не меняются со временем. В любую эпоху мы узнаем ученых в соответствии с этими критериями. Например, принцип верифицируемости как один из главных критериев научной осмысленности и рациональности в равной степени приложим к высказываниям средневекового алхимика, философа-гегельянца и физика-экспериментатора нашего времени. С помощью одних и тех же по своей сути научных методов приобретается знание в современной науке и сотни лет назад. Меняется лишь техническая оснащенность науки, но остается неизменной рациональная структура ее организации и ее содержание. Б. Эмпирический фундаментализм. Последней и несомненной основой научного знания является чувственный опыт человека. В арсенале Разума нет ничего, что не могло бы быть сведено (с помощью определенных рациональных процедур, являющихся, по существу, следствиями логической структуры принятого или построенного языка науки) к фундаментальным основаниям чувственных данных.Эта возможность должна быть реализована в хорошо (рационально) организованном научном знании. Знание, принципиально не сводимое к чувственным данным, не может считаться научным и рациональным, поэтому логические и математические предложения представляют собой тавтологии, которые не несут никакой информации о мире и вытекают из принятых определений исходных терминов. В известном смысле можно сказать, что логика и математика дают лишь формальный аппарат для организации и анализа научного знания. В. Принципиальная элиминируемость субъекта. Научное знание носит внеличностный характер. Оно должно быть полностью лишено каких-либо следов своего происхождения в результате деятельности определенной личности и вообще всех антропоморфных черт. Благодря своей полной независимости от субъекта научное знание приобретает автономность по отношению к той или иной исторической эпохе и вообще по отношению к человеческой истории. В конечном счете разрыв между научным знанием и конкретно-историческим субъектом доходит у неопозитивизма до того, что субъект вполне может быть заменен машиной, снабженной «органами чувств» и способностью логически обрабатывать полученную чувственную информацию, а также хранить ее в «памяти» и пользоваться ею с помощью особых кодирующих и декодирующих устройств, обмениваться информацией с другими машинами и, вообще говоря, со «средой». Критерии рациональности и научности не зависят от того, когда и кто их применяет, научное знание не подлежит никаким иным оценкам, кроме тех, которые опираются на эти критерии. Г. Качественная однородность научного знания. К какой бы сфере науки ни относились знания, принципы их организации и оценки всегда одинаковы. В идеале, с точки зрения неопозитивизма, вообще возможна «единая унифицированная наука», в рамках которой разместились бы все ныне разрозненные ее фрагменты. Наука эволюционирует за счет накопления (кумуляции) хорошо подтвержденных эмпирических обобщений, поэтому каждая последующая историческая эпоха обладает большим запасом таких знаний, чем все предыдущие. Опровергнутые гипотезы и индуктивные генерализации навсегда изымаются из научного обращения и помещаются в сферу псевдонауки. Они исключаются даже из истории науки и могут рассматриваться лишь как пример псевдонаучных заблуждений, препятствовавших в свое время научному прогрессу.Помимо этих абстракций, относящихся непосредственно к образу науки и научного знания, неопозитивисты принимали еще одну фундаментальную абстракцию, относящуюся уже не к самой науке, а к «метанауке», или сфере научной методологии. Д. Принципы нормативной эпистемологии носят всеобщий и универсальный характер. По существу, это означает, что все признаки и принципы научной рациональности применимы и к самой теории рациональности и, следовательно, существование такой теории не нарушает дихотомичности демаркационного деления. Теория рациональности сама является научной и рациональной (это другая форма известного лозунга позитивизма «Наука – сама себе философия!»). Отсюда – гипертрофия логико-аналитических методов, упор на формальный анализ языка науки. Ни социология, ни психология отнюдь не являлись для неопозитивистов образцами научной рациональности. Все это не только означало отделение эпистемологии от истории науки, но и гарантировало эпистемологию от критики со стороны истории науки. Напротив, сама история подлежала критике, и демаркация должна была отделить в ней зерна рациональности от плевел иррационализма, метафизики, мистики и эмоций. В основе перечисленных абстракций лежит убеждение в том, что научное знание носит вне исторический характер. История науки рассматривалась исключительно как внешняя форма существования образа науки. Отсюда следует и сосредоточение на анализе языковой структуры научных знаний как единственной сферы объективного бытия последних, разработка логических и логико-семантических теорий как орудий такого анализа. Абстрактный исследователь, вооруженный верификационистским критерием, которым по замыслу неопозитивистов отделялись бессмысленные предложения от научно осмысленных, логическими средствами построения и анализа научных теорий – особых языковых систем, удовлетворяющих строгим структурно-композиционным правилам, методами подтверждения индуктивных обобщений и методами их редукции к эмпирическому базису – протокольным или базисным предложениям «языка наблюдения», работая исключительно со структурой данного (готового) знания, мог определить, относится ли оно к сфере науки или представляет собой псевдонаучную спекуляцию. Дальнейшая эволюция философии и методологии науки вела к пересмотру исходных абстракций, лежащих в основе неопозитивистского образа науки и ее истории, что неизбежно вело к отказу от классических представлений орациональности и от идеологии демаркационизма. Абстрактный, внеисторический рационализм постепенно трансформировался в релятивизм и иррационализм. Абстрактные построения неопозитивизма подвергались критике последователями разных философских и историко-научных традиций: экзистенциализма, философии жизни, герменевтики, «понимающей социологии». Сами неопозитивисты неоднократно подвергали пересмотру и критике созданный ими образ науки. Критиковался он также философами других направлений – «критическими реалистами», «научными реалистами», А. Уайтхедом, У. Куайном и др. Значительное влияние на эволюцию неопозитивистского образа науки, оказали работы К. Поппера.