Пятый учебный вопрос: Принципы уголовно – исполнительного права и их система.

B отечественной юридической науке принципы понимаются как руководящие идеи или начала, нормативные обобщения, характеризу­ющие основное в праве и его применении.

Принципы имеют объективно-субъективную природу.

Объектив­ность принципов состоит в том, что они отражают общественно-эко­номическую природу общества, а также те закономерности, которые определяют политику государства во всех сферах общественной жиз­ни, в частности в области борьбы с преступностью. «Принципы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют природе и истории».

Субъективность принципов права определяется тем, что они форми­руются конкретными людьми, а затем воспринимаются общественным сознанием как нравственные постулаты и входят в качестве составной части в правовую идеологию. «Те же самые люди, которые устанавлива­ют общественные отношения соответственно развитию их материаль­ного производства, - писал К. Маркс, - создают также принципы, идеи и категории соответственно своим общественным отношениям». К. Маркс допускал возможность появления «дурных принципов», ука­зывая при этом на возможность получения правовых оснований для дур­ных выводов.

УИК РФ (ст.8) впервые сформулировал принципы законодательства об ис­полнении наказаний. Система принципов уголовно-исполнительного права базируется на Конституции РФ, поскольку принципы и общие положения, закрепленные в ней, в первую очередь определяющие права и свободы человека, согласно ст. 15 имеют прямое действие. К источни­кам их формирования относятся и общие принципы права, принципы отраслей права, регулирующих борьбу с преступностью, а также прин­ципы политики государства в сфере исполнения наказаний, которые образуют систему отраслевых принципов, присущих данной отрасли права. В совокупности они определяют стратегию и направления раз­вития, содержание и структуру как уголовно-исполнительного зако­нодательства в целом, так и отдельных его институтов, обеспечивают системность правового регулирования общественных отношений, воз­никающих во время исполнения наказаний и при оказании помощи осужденным в социальной адаптации. Наконец, они отражают требова­ния международных норм, относящихся к исполнению наказаний и обращению с осужденными.

В теории права принципы разделяются:

• на общеправовые, свойствен­ные национальному праву в целом;

• межотраслевые, проявляющиеся на одном направлении правового воздействия, например в области борьбы с преступностью;

• собственно отраслевые (или специфические) и принципы отдельных правовых институтов, например исполнения и отбывания на­казания в виде лишения свободы.

К общеправовым принципам уголовно-исполнительного законода­тельства относятся (ст.8 УИК)

• законность,

• гуманизм,

• демократизм,

• равенство осуж­денных перед законом;

к межотраслевым –

• дифференциация

• и инди­видуализация исполнения наказания;

к отраслевым –

• рациональное применение мер принуждения,

• рациональное применение средств исправления осужденных и сти­мулирования их правопослушного поведения,

• соединение наказания с исправительным воздействием.

Общеправовые и межотраслевые принципы, обращенные к сфере исполнения наказаний и выраженные в содержании норм уголовно-ис­полнительного права, следует рассматривать и в качестве его принципов.

Что касается соотношения принципов и норм уголовно-исполни­тельного права, то принципы закреплены, как правило, не в одной нор­ме, а в группе норм. Кроме того, понятие нормы уже понятия принци­па, поскольку норма соотносится с институтом как более дробное под­разделение системы права, а закрепленные ею принципы могут распространяться на ряд институтов или даже носить общеотраслевой характер (например, принципы гуманизма, законности).

Общеправовые принципы уголовно-исполнительного права

Принцип законности - конституционный принцип. Он закреплен в ряде статей Конституции (ст. 4,13,15,17-19 и др.), а также в междуна­родных правовых актах. Общеправовой нормой является ч. 2 ст. 15:

«Органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Кон­ституцию Российской Федерации и законы».

Уголовно-правовое и уголовно-исполнительное содержание принципа законности выражено в ч. 1 ст. 50 Конституции РФ: «Никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление» и в ч. 1 ст. 10 УИК РФ, согласно которой Российская Федерация обеспечивает законность при­менения средств исправления.

В уголовно-исполнительном праве законность при исполнении на­казания закреплена в качестве основополагающего принципа уголов­но-исполнительного законодательства Российской Федерации. В соот­ветствии с принципом законности только УИК РФ определяются:

- основания исполнения наказаний и применения иных мер уголовно-правового характера;

- права и обязанности осужденных исходя из порядка и условий отбывания конкретного вида наказания;

- порядок и условия исполнения и отбывания наказаний, приме­нения средств исправления осужденных;

- порядок деятельности учреждений и органов, исполняющих на­казания;

- порядок участия органов государственной власти и органов мест­ного самоуправления, иных организаций, общественных объедине­ний, а также граждан в исправлении осужденных;

- порядок освобождения от наказания;

- порядок оказания помощи освобождаемым лицам;

- порядок соотношения уголовно-исполнительного законодатель­ства Российской Федерации с международно-правовыми актами;

- действие уголовно-исполнительного законодательства Россий­ской Федерации в пространстве и во времени. Принцип законности нашел, в частности, отражение в ст. 10-15 УИК РФ, определяющих основания исполнения наказаний и приме­нения иных мер уголовно-правового характера, правовое положение осужденных.

Указанный принцип нашел свое выражение также в ст. 7 УИК РФ, в которой устанавливаются основания исполнения наказаний и приме­нения иных мер уголовно-правового характера, правовое положение осужденных. «Основаниями исполнения наказаний и применения иных мер уголовно-правового характера, - говорится в ней, - являет­ся приговор либо изменяющие его определения или постановления суда, вступившие в законную силу, а также акт помилования или акт об амнистии». Примером воплощения этого принципа служит и ч. 2 ст. 12 УИК РФ, устанавливающая, что меры принуждения к осужденным могут быть применены не иначе как на основании закона.

Социально-правовое значение прав осужденных заключается в ук­реплении режима законности при исполнении наказания. Правовое положение лиц, отбывающих наказание, основывается на конститу­ционном статусе граждан России, поэтому и ограничения прав осуж­денных должны также устанавливаться законом. Это следует из ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, в которой указывается, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ кон­ституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных ин­тересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Из данного положения вытекают следующие требования принципа законности:

1) ограничения правового статуса осужденных не могут устанавли­ваться подзаконными, в том числе ведомственными, нормативными ак­тами;

2) ограничения не могут определяться законами субъектов РФ. В со­ответствии с п. «о» ст. 71 Конституции РФ уголовно-исполнительное законодательство находится в ведении Российской Федерации, что га­рантирует единство законности на всей ее территории;

3) обеспечение приоритета конституционных прав и свобод челове­ка и гражданина перед нормами действующего уголовно-исполнитель­ного законодательства. Это требование обусловлено тем, что впервые в Конституции РФ закреплен принцип непосредственного действия прав и свобод человека и гражданина, определяющих смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления (ст. 18). Например, Конституционный Суд РФ, исходя из указанного принципа, постановлением от 16 октября 1995 г. признал неконституционными положения ст. 124 Закона от 20 но­ября 1990 г. «О государственных пенсиях в Российской Федерации» в части приостановления выплаты трудовых пенсий пенсионерам, отбы­вающим наказание в виде лишения свободы. Этот судебный прецедент был воспринят Уголовно-исполнительным кодексом Российской Фе­дерации, в ч. 7 ст. 12 которого установлено: «Осужденные имеют право на социальное обеспечение, в том числе на получение пенсий и соци­альных пособий, на общих основаниях в соответствии с законодатель­ством Российской Федерации»;

4) строгое соблюдение заключенных Россией международных дого­воров, относящихся к исполнению наказаний и обращению с осужден­ными. Например, Конвенция против пыток и других жестоких, бесче­ловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984) нашла свое отражение в УИК РФ. Согласно ч. 3 ст. 3 УИК РФ «в соответствии с общепризнанными принципами и нормами между­народного права и Конституцией РФ уголовно-исполнительное зако­нодательство Российской Федерации и практика его применения осно­вываются на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обра­щения с осужденными».

Требование законности несовместимо с аналогией. Если граждан­ское законодательство допускает возникновение гражданских прав и обязанностей непосредственно из общих начал и смысла гражданского законодательства, то есть исходя из принципов данной отрасли права, то применение уголовного и уголовно-исполнительного законодательства по аналогии не допускается.

Реформирование уголовно-исполнительной системы и соответству­ющего законодательства неизбежно влечет за собой пробелы в законе, восполнение которых относится к исключительной компетенции зако­нодателя. В других отраслях законодательства (например, в граждан­ском, семейном, трудовом) средствами устранения пробелов служат ана­логия закона и аналогия права. Нередко законность отождествляется с законопослушанием, с точным и неукоснительным исполнением пред­писаний закона.

В последние годы высказывается иное суждение: сама по себе правоприменительная, законопослушная деятельность - это еще не закон­ность. По этому поводу Л.С. Явич и С.А. Комаров справедливо замеча­ют, что содержанием законности является не исполнение закона как такового, не деятельность, в которой он находит осуществление, а соот­ветствие этой деятельности закону¹³.

Некоторые авторы выступают против слепого поклонения закону, приводят в доказательство примеры законов, принятие которых имело последствия криминогенного характера (запрет производства абортов, ограничение продажи спиртных напитков, установление мнимых пре­ступлений, подобных уклонению от уплаты налогов, и т. п.)¹⁴. В связи с этим вносятся предложения включить в понятие законности так называ­емых правовых законов и признаки «неправовых законов», отдавать предпочтение целесообразности перед законностью из-за сложных со­циально-экономических условий в стране.

Такие суждения ничего общего не имеют с объективным содержани­ем принципа законности. Для законности характерны следующие черты:

а) всеобщность законности, заключающаяся в ее обязательности как для государственных, судебных органов, общественных объединений, так и для осужденных и персонала учреждений и органов, исполняю­щих наказания;

б) единство законности, состоящее в выполнении ее требований в сфере исполнения наказаний на всей территории России;

в) верховенство Конституции РФ, Уголовно-исполнительного кодек­са и других федеральных законов в области исполнения уголовных на­казаний;

г) неотвратимость реализации законности - пресечение любых нару­шений уголовно-исполнительного закона, от кого бы они ни исходили. Всякое нарушение установленного порядка отбывания наказания есть одновременно и нарушение законности. Правопорядок в уголовно-исполнительной системе - это реализованная в уголовно-исполнительных правоотношениях законность. Иными словами, правопорядок достига­ется не иначе как через обеспечение законности;

д) недопустимость противопоставления законности и целесообраз­ности. Необходимо подчеркнуть, что законность и есть высшая целесо­образность. Законность предполагает учет целесообразности. В уголовно-исполнительном законодательстве немало норм, имеющих педаго­гическое содержание, требующих проявления мастерства воспитателя, творческой инициативы, принятия решений по оценке поведения осуж­денного, а в некоторых нормах прямо заложены схемы управленческих решений (например, ст. 82-105 УИК РФ). И если при этом учесть, что не все основные средства исправления осужденных в полном объеме регулируются нормами уголовно-исполнительного права (воспитатель­ная работа, общественно полезный труд, общественное воздействие, общее образование), то станет ясно, что мы имеем дело с обстоятельства­ми, которые в определенной мере способствуют примату целесообраз­ности над законностью. Однако в любых случаях соображения целесо­образности должны учитываться на основании и в рамках только уго­ловно-исполнительного закона;

е) неразрывная связь законности и правовой культуры. Обеспечение законности в процессе исполнения наказаний во многом зависит от пра­вовой культуры работников УИС и знания основ российского законо­дательства осужденными;

ж) мера государственного принуждения (наказание) не является юри­дической гарантией законности, напротив, законность выступает гаран­тией правомерности применяемого принуждения.

Принцип гуманизма закреплен во Всеобщей декларации прав чело­века (1948), Декларации прав и свобод человека и гражданина (1991), Конституции РФ, Уголовном и Уголовно-исполнительном кодексах РФ.

Согласно ст. 21 Конституции РФ достоинство личности охраняется государством, и ничто не может быть основанием для его умаления. Со­гласно ч. 2 данной статьи никто не должен подвергаться пыткам, наси­лию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию; никто не может быть без добровольного со­гласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам. Указанное конституционное положение детализируется и развивается в Основах за­конодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан. В ст. 29 Основ говорится, что испытание новых методов диагностики, профилактики и лечения, а также лекарственных средств, проведение биомедицинских исследований с привлечением в качестве объекта лиц, задержанных, заключенных под стражу, отбывающих наказание в мес­тах лишения свободы, не допускаются.

Этот принцип закреплен также в других статьях Конституции РФ. Так, в ст. 20, закрепляющей право каждого на жизнь, говорится, что смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федераль­ным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяж­кие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела в суде с участием присяжных заседате­лей. Часть 2 ст. 26 констатирует, что «каждый имеет право на пользова­ние родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества». Можно привести и другие примеры: ч. 2 ст. 37 (о запрещении принудительного труда); ч. 1 ст. 41 (о праве каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь); ст. 43 (о праве каждого на образование); ст. 54 (об обратной силе закона: «Закон, устанавливаю­щий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет»).

Реализация указанного принципа в уголовно-исполнительном за­конодательстве России отвечает международным стандартам. В Мини­мальных стандартных правилах обращения с заключенными (своего рода «Великой хартии» прав осужденных) отмечается, что заключение и дру­гие меры, изолирующие правонарушителя от окружающего мира, при­чиняют ему страдания уже в силу того, что они отнимают у него право на самоопределение, поскольку лишают его свободы (пр. 57). Кроме того, в них записано: «Режим, принятый в заведении, должен стремиться сво­дить до минимума разницу между жизнью в тюрьме и жизнью на свобо­де, которая убивает в заключенных чувство ответственности и сознание человеческого достоинства» (пр. 60).

Гуманизм уголовно-исполнительного права диалектически противо­речив: необходимо, с одной стороны, охранять общество от преступных посягательств и в связи с этим стремиться к достижению целей частной и общей превенции, с другой - осуществлять принудительную ресоциализацию преступника. С учетом этого обстоятельства реализация рассмат­риваемого принципа в уголовно-исполнительном праве многоаспектна:

1) принцип гуманизма проявляется в целях и задачах уголовно-ис­полнительного законодательства Российской Федерации. В ст. 1 УИК РФ указывается на примат цели исправления как наиболее гуманной из целей наказания по отношению к осужденному;

2) определяя правовое положение осужденных, уголовно-исполнительный закон подчеркивает: «Российская Федерация уважает и охра­няет права, свободы и законные интересы осужденных, обеспечивает законность применения средств их исправления, их правовую защиту и личную безопасность при исполнении наказаний» (ч. 1 ст. 10 УИК РФ);

3) уголовно-исполнительное законодательство и практика его при­менения основываются на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое дос­тоинство обращения с осужденными (ч. 3 ст. 3 УИК РФ);

4) осужденные имеют право наличную безопасность. При возникно­вении угрозы личной безопасности осужденного он вправе обратиться с заявлением к любому должностному лицу учреждения, исполняющего наказания в виде ареста, ограничения свободы или лишения свободы, с просьбой об обеспечении личной безопасности (ст. 13 УИК РФ);

5) гуманное отношение к лицам, отбывающим наказание, проявля­ется в правовой регламентации основных средств исправления. Ряд су­щественных изменений в этом плане внес УИК РФ, воспринявший нор­мы международного права, относящиеся к исполнению наказаний и обращению с осужденными. Так, изменение условий содержания в пре­делах одного исправительного учреждения дополняется элементами прогрессивной системы отбывания наказания путем перевода из одного исправительного учреждения в другое (например, из исправительных колоний общего и строгого режима в колонию-поселение).

Осужденным к лишению свободы могут быть разрешены выезды за пределы исправительного учреждения в связи с исключительными лич­ными обстоятельствами и на время ежегодного оплачиваемого отпуска. Время нахождения осужденного за пределами исправительного учреж­дения засчитывается в срок отбывания наказания.

Осужденные имеют право на охрану здоровья, включая получение первичной медико-санитарной и специализированной медицинской по­мощи в амбулаторно-поликлинических или стационарных условиях.

Время привлечения осужденных к оплачиваемому труду засчитыва­ется им в общий трудовой стаж. Они имеют право на оплату труда в соот­ветствии с законодательством Российской Федерации о труде.

Осужденные имеют право на общих основаниях на государственное пенсионное обеспечение в старости, при инвалидности, потере кормиль­ца и в иных случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

В исправительных учреждениях организуется обязательное получе­ние осужденными, не достигшими возраста 30 лет, основного общего образования.

Осужденным, желающим продолжить обучение в целях получения среднего (полного) общего или высшего профессионального образова­ния, администрацией исправительного учреждения и соответствующими органами местного самоуправления создаются необходимые условия;

6) в прямой связи с принципом гуманизма находится выделение в изу­чаемом законодательстве норм, регулирующих исполнение наказания в виде лишения свободы в отношении несовершеннолетних и женщин.

Многие рекомендации международных организаций по вопросам исполнения наказаний и обращения с несовершеннолетними осужден­ными и женщинами реализованы в российском законодательстве. Речь прежде всего идет о Руководящих принципах ООН для предупрежде­ния преступности среди несовершеннолетних, принятых в Эр-Рияде, а также о Правилах ООН, касающихся защиты несовершеннолетних, ли­шенных свободы, принятых VIII Конгрессом ООН по предупрежде­нию преступности и обращению с правонарушителями (Гавана, 1990). Руководящие принципы исходят из того, что поступки молодых людей или поведение, которое не соответствует общим социальным нормам и ценностям, во многих случаях связаны с процессом взросления и роста и что, как правило, по мере взросления поведение большинства индиви­дов самопроизвольно изменяется (п. «е» ч. 5 разд. I).

Таким образом, правосудие в отношении несовершеннолетних, во­преки распространенному ошибочному представлению, основано не на снисхождении к преступникам молодежного возраста, а на таких ответ­ных мерах, которые поощряют процесс изменения поведения, помогая молодому человеку почувствовать ответственность за свои поступки и по­нять, как они отражаются на других, а также способствуют социальной интеграции несовершеннолетнего, а не отчуждению его от общества.

Правила ООН, касающиеся защиты несовершеннолетних, лишен­ных свободы, обращают внимание на то, что наказание должно осуще­ствляться в условиях, обеспечивающих соблюдение прав человека. Сле­дует гарантировать претворение в жизнь программ, которые поддержи­вали бы здоровье осужденных, воспитывали у них чувство ответственности и формировали взгляды и навыки, которые, в свою очередь, помогли бы им развивать свои возможности как членам общества.

С учетом изложенного российское уголовно-исполнительное зако­нодательство в воспитательных колониях устанавливает обычные, об­легченные, льготные и строгие условия отбывания наказания.

Для несовершеннолетних осужденных предусмотрена повышенная норма жилой площади в расчете на одного человека, питание и одежда предоставляются им бесплатно, для них создаются улучшенные жилищно-бытовые условия и устанавливается повышенная норма питания. Они привлекаются к труду в соответствии с законодательством Российской Федерации о труде, имеют право на ежегодный оплачиваемый отпуск продолжительностью до 24 рабочих дней.

Согласно Концепции реформирования уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации (п. 2.4.5) испол­нение наказания в отношении женщин и несовершеннолетних, осуж­денных к лишению свободы, должно основываться на международных нормах, требующих учитывать их физиологические и возрастные осо­бенности, а также роль женщин, которую они традиционно выполняют в обществе.

Минимальные стандартные правила обращения с заключенными выделяют насущные нужды беременных женщин и женщин с детьми. Так, в пр. 23 отмечается, что «женские заведения должны располагать особыми помещениями для ухода за беременными женщинами и роже­ницами. Там, где это возможно, следует заботиться о том, чтобы роды происходили не в тюремном, а в гражданском госпитале. Если же ребе­нок рождается в тюрьме, то об этом обстоятельстве не следует упоминать в метрическом свидетельстве».

Уголовно-исполнительный кодекс предусматривает организацию до­мов ребенка в исправительных учреждениях, в которых отбывают наказа­ние осужденные женщины, имеющие детей. В домах ребенка исправи­тельных учреждений обеспечиваются условия, необходимые для нормаль­ного проживания и развития детей. Осужденные женщины могут помещать в дома ребенка исправительных учреждений своих детей в возрасте до трех лет, общаться с ними в свободное от работы время без ограничения. Им может быть разрешено совместное проживание с детьми. Админист­рация исправительной колонии может продлить время пребывания ре­бенка в доме ребенка на срок до одного года, если ему исполнилось три года, а матери до окончания срока отбывания наказания осталось не бо­лее года (ст. 100 УИК РФ). Осужденные женщины обеспечиваются посо­биями по беременности и родам на общих основаниях.

Женщинам не назначаются смертная казнь, пожизненное лишение свободы и отбывание наказания в колониях особого режима. Они от­бывают наказание в основном в исправительных колониях общего ре­жима, а в колониях строгого режима - только при особо опасном реци­диве преступлений. Им предусмотрена повышенная норма жилой пло­щади, осужденным беременным женщинам и осужденным кормящим матерям на период освобождения от работы питание предоставляется бесплатно. Женщины старше 55 лет привлекаются к труду по их жела­нию в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Принцип демократизма выражается:

а) в признании осужденного субъектом уголовно-исполнительного права. Государство берет на себя обязанность уважать и охранять права, свободы и законные интересы осужденных, обеспечивать их правовую защиту и личную безопасность при исполнении наказаний;

б) участии органов государственной власти и органов местного са­моуправления, иных организаций, общественных объединений, а так­же граждан в исправлении осужденных;

в) учете общественного мнения в вопросах, связанных с совершен­ствованием уголовно-исполнительного законодательства и деятельнос­ти учреждений и органов, исполняющих наказания;

г) развитии общественного контроля за деятельностью уголовно-исполнительной системы;

д) обеспечении объективной информацией граждан и обществен­ных объединений о реальных условиях отбывания наказания осужден­ными в учреждениях уголовно-исполнительной системы;

е) демократизации управления уголовно-исполнительной системой.

Этот принцип нашел отражение и закрепление в уголовно-исполнительном законодательстве. Так, УИК РФ (ст. 12) устанавливает право осужденных на получение информации о своих правах и обязанностях, порядке и условиях отбывания назначенного судом вида наказания, право обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами к адми­нистрации учреждения или органа, исполняющего наказания, в выше­стоящие органы управления учреждениями и органами, исполняющи­ми наказания, в суд, органы прокуратуры, органы государственной вла­сти и органы местного самоуправления, общественные объединения, а также в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства пра­вовой защиты осужденных.

Принцип демократизма проявляется также в выборе осужденным языка обращения и переписки, свободе совести и свободе вероиспове­дания, осуществлении контроля общественных объединений за дея­тельностью учреждений и органов, исполняющих наказания, запреще­нии проводить кино-, фото- и видеосъемку осужденных без их пись­менного согласия.

Решая вопросы изменения вида исправительного учреждения, зако­нодатель предусматривает возможность перевода осужденного в коло­нию-поселение из исправительных колоний общего и строгого режима только с его согласия в письменной форме.

Закрепление в УИК РФ категории «законные интересы осужден­ных» свидетельствует о стремлении законодателя к расширению диспозитивных начал правового регулирования, что, несомненно, способ­ствует реализации принципа демократизма. Например, перевод осуж­денного в исправительное учреждение, расположенное на территории другого субъекта Российской Федерации, осуществляется с его согла­сия (ст. 73 УИК РФ).

О расширении диспозитивных начал свидетельствует увеличение ко­личества норм, регулирующих режим отбывания наказаний, которые предполагают обязательный учет мнения осужденного как необходимого условия возникновения, изменения или прекращения предусмот­ренных законом его прав и обязанностей. В УИК РФ таких норм в три раза больше, чем в ИТК РСФСР 1970 г.

Концепция реформирования уголовно-исполнительной системы Минюста России предусматривает реформирование организации управ­ления на основе сочетания централизованного и территориального уп­равления с рациональным разграничением их компетенции. При этом территориальным органам УИС будет делегировано решение многих вопросов, связанных с исполнением наказаний без изоляции осужден­ных от общества, кадровым обеспечением и производственно-хозяй­ственной деятельностью исправительных учреждений. Расширяется уча­стие органов исполнительной власти и местного самоуправления субъек­тов Российской Федерации в деятельности уголовно-исполнительной системы, повышается их ответственность.

Принцип равенства осужденных перед законом конкретизирует об­щепризнанный принцип международного права, который закреплен в ст. 19 Конституции РФ.

Согласно ст. 7 Всеобщей декларации прав человека все люди равны перед законом и имеют право, без всякого различия, на равную защиту закона. Все люди имеют право на равную защиту от какой бы то ни было дискриминации, нарушающей положения настоящей Декларации, и от какого бы то ни было подстрекательства к такой дискриминации.

Конституционный принцип равенства граждан перед законом отра­жает положения Минимальных стандартных правил обращения с за­ключенными, провозгласивших принцип равенства перед законом в ка­честве основного принципа, в соответствии с которым «дискриминация по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религиозных, политичес­ких и других убеждений, национального или социального происхож­дения, имущественного положения, семейного происхождения или со­циального положения недопустима» (пр. 6).

Содержание принципа равенства осужденных перед законом пред­ставляет собой совокупность трех основных элементов: равенства в зако­не, равенства перед законом, равной защиты законом.

Нормы УИК РФ не устанавливают каких-либо преимуществ для осужденных в зависимости от указанных выше признаков. Вместе с тем равенство осужденных перед законом не означает равенства условий от­бывания наказания. Они дифференцируются в зависимости от возраста, состояния здоровья, пола, вида наказания, характера и степени обще­ственной опасности совершенного преступления, личности осужден­ных и их поведения. Так, для несовершеннолетних, беременных жен­щин и женщин, имеющих при себе детей, для инвалидов уголовно-исполнительный закон предусматривает льготные условия отбывания на­казания. В данном случае принцип равенства осужденных перед зако­ном корректируется реализацией принципов дифференциации и инди­видуализации исполнения наказания.

Однако реализация анализируемого принципа, как в уголовном, так и уголовно-исполнительном праве нередко не достигает своей цели. В уголовном праве, например, имущественное неравенство значительно влияет на назначение наказания. В УК РСФСР I960 г. существовал пря­мой запрет на замену штрафа лишением свободы, и наоборот (ст. 30).

Действующий УК РФ такого ограничения не имеет, напротив, значи­тельное количество санкций Особенной части содержат альтернативу им. В частности, за такие преступления в сфере экономики, как кража, мо­шенничество, присвоение или растрата, предусматриваются штраф, обя­зательные работы, исправительные работы, арест либо лишение свободы (ст. 158,159,160 УК РФ). Таким образом, за одно и тоже преступление состоятельные преступники приговариваются к штрафу, а неимущие жерт­вуют личной свободой. В связи с этим заметим, что Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ установил: в случае злостного уклонения от уплаты штрафа он заменяется в пределах санкции, предусмотренной со­ответствующей статьей Особенной части (ч. 5 ст. 46) УК РФ.

Уголовно-исполнительное законодательство содержит нормы, кото­рые устанавливают неравенство осужденных в самом законе. Так, общая норма, определяющая, что осужденные к лишению свободы отбывают наказание в исправительных учреждениях в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали или были осуждены, выделяет категории осужденных, на которых это правило не распространяется. Осужденные при особо опасном рецидиве преступ­лений, осужденные к пожизненному лишению свободы, осужденные к отбыванию лишения свободы в тюрьме, осужденные, которым смертная казнь в порядке помилования заменена лишением свободы, осужден­ные женщины, несовершеннолетние осужденные, а также осужденные иностранные граждане и лица без гражданства направляются для отбы­вания наказания по месту нахождения соответствующих исправитель­ных учреждений (ч. 3 ст. 73 УИК РФ), что, несомненно, увеличивает объем карательного воздействия.

Осужденный, не имеющий собственных средств, не может, напри­мер, воспользоваться правом выезда за пределы исправительного учреж­дения в связи с исключительными личными обстоятельствами или оп­латить дополнительные лечебно-профилактические услуги.

В настоящее время в отдельных исправительных учреждениях страх и невежество в вопросах распространения ВИЧ-инфекции нередко приводят к дискриминации ВИЧ-инфицированных осужденных, которая выражается в их физической и социальной изоляции.

Необходимо обратить внимание еще на одно обстоятельство. Свобо­да религиозных убеждений является одним из основных прав человека. Вера помогает некоторым осужденным изменить свое отношение к пре­ступной деятельности. Важно, чтобы религиозные убеждения не стано­вились средством дискриминации при решении вопроса о степени ис­правления осужденного и представлении его к условно-досрочному ос­вобождению или замене неотбытой части наказания более мягким его видом.