Философские и лингвистические основы взглядов к. Фосслера

К. Фосслер был «непримиримым противником материализма, который не разграничивал по оттенкам»³. Главными своими противниками он считал младограмматиков (= материалистов, или позитивистов). С ними К. Фосслер борется, как сам утверждает, с идеалистических позиций.

В своей основной работе «Позитивизм и идеализм в языкознании» (манифест нового направления), разъясняя сущность полемики, он пишет: «Под позитивизмом и идеализмом я понимаю не две различные философские системы или группы систем, а первоначально только два основных направления в наших методах познания»⁴. По мнению К. Фосслера, идеализм как творческое начало противопоставлен «механицизму, научной косности и ограниченности»⁵.

Расхождение между позитивистами и идеалистами с точки зрения целей познания К. Фосслер видит в их отношении к проблеме причинной связи.

Позитивистами он называет предусмотрительных людей, которые «определяют в качестве предварительной и ближайшей цели исследования точное описание наличных фактов, знание «материала»⁶. При этом К. Фосслер выделяет два вида позитивизма:

1. «методологический, предварительный и подчиненный»⁷, который рассматривает описание фактов как предварительную задачу исследования;

2. «метафизический, абсолютный и враждебный»⁸, который превращает собирание фактов без их объяснения и осмысливания в конечную цель.

К. Фосслер крайне отрицательно относится к собиранию фактов как самоцели: «в действительности это вовсе не наука. Это смерть человеческого мышления, конец философии. Остается только хаос сырого материала — без формы, без порядка, без связи. Если лишить наш разум понятия причинности (каузальности), он будет мертв»⁹.

Идеалисты, по мнению К. Фосслера, напротив «озабочены преимущественно установлением причинной связи»¹⁰.

К. Фосслер призывает всех, кому дорога наука, бороться с радикальным позитивизмом во всех областях. Он подчеркивает, что именно в языкознании «беспечно орудуют ошибочными формулами и понятиями, порожденными радикальным позитивизмом»¹¹. К. Фосслер считает, что позитивистская позиция младограмматиков, которая сводится только к накоплению материала, избегая философии языка, не может удовлетворить науку. Он ищет выхода из такого «преднамеренного «объективистского» ограничения задач научного исследования и находит вдохновение в философии языка В. Гумбольдта»¹².

Вслед за Гумбольдтом Фосслер рассматривает язык как непрерывную творческая духовная деятельность, неотделимая от духовной и интеллектуальную историю народа. Младограмматики же изучали язык как нечто данное и завершённое, они механически разделяли его организм на фонетику, морфологию и синтаксис (а далее – на более мелкие составляющие). Однако язык есть нечто целостное и взаимосвязанное. Исходя из тезиса о языке как выражении духа, К. Фосслер вводит понятие «дух языков» - поэтический природный дух, который «выступает как деятельный и творческий принцип во всех человеческих языках»¹³.

В концепции Фосслера учение Гумбольдта было воспринято односторонне, так как был утрачен «диалектический подход, при котором язык понимался не только как средство выражения, но и как средство общения, не только как деятельность, но и как готовый «материал»¹⁴. Такое положение дел объясняется влиянием философии и эстетики Бенедетто Кроче (1866-1952), которого сам Фосслер называет своим непосредственным учителем.

Взгляд Б. Кроче на язык, сформулированный в книге «Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика» (1902), во многом восходит к идеям Гумбольдта. Кроче делит человеческое познание на два вида: «интуитивное и логическое»¹⁵. Интуитивное познание дает познание индивидуального, оно ведет к созданию образов (представлено в искусстве). Логическое – дает познание универсального, познание отношений между вещами, оно ведет к созданию понятий (представлено в науке). По мнению Кроче, аппарат знания «находится в движении между двумя полюсами, полюсом чистой интуиции, которым является поэзия или искусство, и полюсом чистого понятия, которым является философия»¹⁶. Эстетику он относит к философии, объектом её изучения является выражение. Каждое создание образа одновременно есть выражение. Язык также состоит из неповторимых выражений. Б. Кроче приходит к выводу, что у языкознания и эстетики один и тот же объект исследования: языковой акт приравнивается к творческому акту, что сближает язык с искусством. По мнению философа, лингвистика и эстетика до такой степени сближаются, что в определенный момент даже сливаются воедино.

Таким образом, включение лингвистики в общую эстетику вело к «акцентуации лингвистических основ эстетики, к подчеркиванию важности изучения экспрессивной стороны языка как средства самовыражения»¹⁷.

Идеи Б. Кроче оказались созвучными идеям самого Фосслера как литературоведа, который интересовался языком с точки зрения творческого процесса. Кроме того, положения итальянского философа о том, что лингвистика, как и эстетика, не имеет ничего общего с логическим познанием и должна основываться на интуитивном познании, легли в основу эстетической неофилологии Фосслера, а также были развиты в специфическую теорию языка.