К теме 2. Возникновение науки и основные стадии её исторической эволюции б. И. Мокин. Возникновение и развитие науки

Условия возникновения научного знания. Наука, направленная на познание не только многообразия внешних, но и, прежде всего, глубинных связей, существенно отличается от всех других видов постижения мира – обыденного, мифологического, художественного, религиозного. Некоторые внешние связи могут раскрываться и на обыденном уровне, но познать те из них, что носят всеобщий характер, выражаемый в законах, способно только научное знание, обладающее свойствами, соответствующими всеобщности познаваемых законов.

И первым условием ее возникновения явилось создание языка, способного выразить всеобщее. Таковым выступает письменный язык, представляющий собой не просто знаковое выражение звуковой речи в иной форме, но обладающий существенно новыми возможностями. Даже коммуникативная и информационно-ретрансляционная функции в нем расширяются многократно: ведь накопление знания в устной передаче от поколения к поколению и его обогащение во взаимном обмене идей в непосредственном контакте между людьми весьма ограничены, что лишает язык в его звуковой форме возможности быть способом существования научного знания. Особенная же значимость письменного языка связана с его когнитивной функцией: степень абстракции самой знаковой системы связана с возможностями мысли к обобщению и абстрагированию, являющейся универсальным средством объективации мыслимого содержания. Без создания, например, особого языка, свойственного химии как науке, невозможно было бы вообще ее формирование. О роли письма как особого языка, не сводимого просто к изменениям формы выражения звуковой знаковой системы на графическую, может свидетельствовать и сравнение описательной физики, свойственной раннему этапу ее развития, с физикой, вооруженной математическим аппаратом. Поэтому вести речь о становлении и развитии науки следует начать с возникновения языка, способного выразить абстракции мысли, и в дальнейшем рассматривать их во взаимной связи.

Наиболее ранние способы письма возникли в Египте и Месопотамии (Междуречье Тигра и Евфрата); причем египтяне сначала применяли чисто рисуночное письмо – рисунок изображал предмет, о котором шла речь. Обобщение, следовательно, осуществлялось лишь в рамках тех или иных объектов; абстрагирование же как путь к формированию универсалий фактически еще отсутствует. В Вавилонии пользовались клинописью, уже заключающей в себе этот элемент для все более обобщающей мысли. Финикийцы (обитатели Сирии), которые испытали влияние и Египта, и Вавилонии, первоначально стали изображать в письме лишь первые слоги изображаемых вещей, так что рисунки (пока еще рисунки) приобретали условный характер. А затем финикийцы перешли к написанию отдельных букв по принципу обозначения первого звука всего произносимого слова. Совершенствуя такого рода написание, они и создали алфавитное письмо со всеми его преимуществами по сравнению с другими видами письма – появилась возможность неограниченного обобщения и абстрагирования. Греки заимствовали это изобретение, изменив алфавит так, чтобы он мог обслуживать их язык. Таким образом, создание алфавитной письменности послужило условием по существу безграничного абстрагирования и обобщения как необходимого условия научного знания.

Преднаука и становление науки. Первой из наук стала формироваться математика на основе практических интересов людей. Вначале геометрические фигуры были моделями земельных участков. Модели явились важными элементами математического языка и мышления. Операции разметки участка осуществлялись с помощью мерной веревки и колышков на концах веревки, что позволяло проводить дуги, окружности и т.д. На этой основе возникли соответствующие инструменты: циркуль, линейка. Так определились первые элементы геометрии, но пока в форме эмпирических правил как простейших форм обобщения.

У египтян и вавилонян оформился и счет чисел – арифметика. В Вавилоне уже делились сутки на 24 часа, а круг – на 360 градусов. Но только в Древней Греции был осуществлен переход к математике как науке, а это было связано с возникновением нового способа формирования идеальных объектов и их связей, моделирующих практику. Эти объекты стали создаваться не непосредственно в практике (наподобие циркуля или линейки), а абстрактно – на основе ранее созданных идеальных объектов, что и характерно для науки. Формирование математики как первой научной дисциплины известный математик и философ Бертран Рассел связывает с именем Пифагора, жившего около 570 – 500 гг. до н.э. «Математика, – пишет он, – в смысле доказательного дедуктивного обоснования начинается с Пифагора»²³⁴.

Большой вклад в оформление математики внесли Фалес, Евдокс и другие греческие мыслители. Первый из них, опираясь на астрономические сведения, полученные в Египте, Финикии, предсказал солнечное затмение. Применяя в практических целях способ моделирования, Фалес поразил египетского царя, просившего его определить высоту пирамиды, простотой вычисления путем создания модели объекта, измерив высоту своего тела и длину своей тени. Фалес пытался разобраться и в строении окружающей землю Вселенной. Но его естественнонаучные взгляды еще находились под влиянием мифологии: во Вселенной у него «все полно богов» и все в ней одушевлено.

Периоду становления науки присуще сращенность естественнонаучного знания с философским. Это подтверждается творчеством Фалеса и других мыслителей Древней Греции. Для такого знания характерны поиски некоего первоначала всего сущего – arche. У Фалеса таким первоначалом мыслилась вода. У других – иные первовещества: воздух, огонь… Очень значимой для естествознания и для философии стала идея Демокрита (около 460-370 гг. до н.э.) о том, что все состоит из мельчайших частиц – атомов. Эта идея намного опередила естественнонаучную мысль, которая реализовалась лишь в Новое время в атомистической теории строения вещества. Атомистами утверждалась мысль о бесконечности космоса, что было очень важно для развития принципа объективности, столь необходимого для научного знания, а также идеи о бесчисленности миров в космосе.

Вслед за математикой начинает развиваться механика, опирающаяся на математику и ориентирующаяся на практические цели. Здесь особенно значителен вклад древнегреческого ученого Архимеда (287-212 гг. до н.э.). Будучи математиком и механиком, он решил важные задачи по вычислению площадей поверхностей и объемов, определил значение числа  (отношение длины окружности к диаметру), ввел понятие центра тяжести, имеющее большое практическое значение, и разработал методы его определения для различных тел. Архимед дал математический вывод законов рычага («Дайте мне точку опоры, и я сдвину землю»), заложил начало таких разделов науки, как статика и гидростатика; им сформулирован закон о плавучести тел. Архимедом сделаны многочисленные изобретения инженерного характера: архимедов винт – непоршневой насос для подъема сильно загрязненной воды; им созданы системы рычагов, полиспастов для поднятия больших тяжестей и т.п. На основе его расчетов во время второй Пунической войны были использованы для защиты его родного города Сиракузы весьма совершенные для того времени метательные снаряды.

Следует отметить и успешное развитие такой науки, как формальная логика – науки об общезначимых формах и средствах мысли, необходимых для рационального познания в любой науке. Заслуга в этом принадлежит выдающемуся мыслителю античности Аристотелю (384-322 гг. до н.э.). Сформулированные им законы логики не потеряли значение и в настоящее время. Но в естественнонаучных взглядах на природу Аристотель еще исходил из традиционного для античности взгляда, утверждая, что все состоит из четырех элементов: земли, воды, воздуха, огня.

Возникновение же современной науки, преодолевающей влияние мифологического и религиозного мировоззрений, связано с такой научной формой исследования, как экспериментирование. Но для этого было необходимо существенное изменение культуры в целом.

Появление университетов как центров образования и развития науки. Здесь прежде всего необходимо отметить, что переход от античности к средневековью в Западной Европе сопровождался глубоким упадком культуры, причинами которого были не только вторжения варваров, что вело нередко к гибели культурных ценностей, но и во многих случаях враждебное отношение к античной культуре со стороны церкви. Открытую войну против античной культуры вел, например, папа Григорий I, который запретил чтение книг древних авторов и даже изучение математики, обвиняя ее в том, что она связана с волшебством.

Образование переживало тяжелые времена, причина чего особенно ясна в заявлении того же Григория I о том, что невежество – мать истинного благочестия. Грамотных людей было почти невозможно найти; многие рыцари ставили вместо подписи простой крест. Даже Карл Великий, основатель Франкского государства (с 768 г.) до конца жизни не смог научиться писать. В таких условиях не было никакой возможности развиваться и науке. Поэтому необходимым условием для развития культуры в Западной Европе стало развитие образования.

Карл Великий понял это и уже в конце жизни с усердием учился выводить буквы на вощеных дощечках и листах пергамента. Он покровительствовал лицам, связанным с научным знанием. Его двор (в Ахене) стал центром образования. По примеру древних общество ученых, собравшихся при дворе Карла Великого, называлось Академией.

В основном же центрами обучения были монастырские и церковные школы, где оно сводилось к зубрежке молитв и псалмов. Более серьезное образование давали школы при епископских кафедрах. Здесь изучали «семь свободных искусств» – грамматику, риторику, диалектику, арифметику, геометрию, астрономию и музыку.

С XI века в связи с быстрым ростом городов появились светские частные и муниципальные школы. Здесь на первом плане были практические потребности. Но рост городов и укрепление государств требовали во все большей степени людей с высоким уровнем образования, что и послужило основой для возникновения высших учебных заведений – университетов. В 1160 г. образовался Парижский университет, базой создания которого стала школа при Соборе Парижской Богоматери. Известный Болонский университет развился (примерно в то же время) из кружка последователей знаменитого знатока римского права Ирнерия. Университет стал центром юридической науки. В 1167 г. создан Оксфордский университет; в 1290 – Кембриджский и т.д. К концу XV в. действовали уже 79 университетов. Наиболее громкой славой пользовались Парижский, Болонский, Кембриджский, Оксфордский, Пражский, Краковский. Университеты явились первыми научными центрами, но наиболее выдающуюся роль в развитии естествознания сыграли Парижский и Оксфордский университеты.

Формирование экспериментальной науки. Оно сопровождалось совершенствованием научных приборов, без которых невозможно было бы проводить экспериментирование. К этому времени были созданы термометр, микроскоп, телескоп и многие другие приборы. Это открывало возможность для более точных представлений о процессах, происходящих в природе, живых организмах, человеке. Английский ученый Уильям Гарвей (1578 – 1657) впервые описал систему кровообращения у животных и человека, показав, что, благодаря работе сердца, кровь непрерывно циркулирует по замкнутой системе кровеносных сосудов, тем самым опровергнув ошибочные представления Гелена (ок. 130 – 200 гг. н.э.) о том, что кровь, якобы, поступающая в различные части тела, обратно уже не возвращается.

Голландский натуралист Антони Левенгук (1632 – 1723) открыл одноклеточные организмы и бактерии. Английский ученый Роберт Бойль (1627 – 1691) считается «отцом» химии – он положил начало образованию химии как самостоятельной науки.

Особое место среди ученых, создавших собственно науку, принадлежит Исааку Ньютону (1643 – 1727). Он оставил огромное творческое наследие в самых разных областях науки: астрономии, математике, оптике… Но самым главным в его творческой деятельности было создание основ механики, открытие закона всемирного тяготения и разработка теории движения небесных тел.

Оформление экспериментальной науки сопряжено с изменениями методики построения естественнонаучного знания. На предшествующем этапе изучались предметы, которые встречались в повседневном опыте. Теперь ученые стремятся построить модели явлений в их изменчивости с тем, чтобы предвидеть результаты практических действий. Эти явления фиксируются в форме идеальных объектов, которые замещают объекты реального мира (такие, как идеальный газ, абсолютно черное тело, геометрическая точка…).

При этом построение знаний осуществлялось с помощью таких мысленных операций, как схематизация, создание гипотетических моделей, что органично было связано со все большей степенью абстрагирования и обобщения. Так, в эволюции математического знания числа начинают рассматриваться не как прообразы предметных совокупностей, а как самостоятельные математические объекты, свойства которых подлежат систематическому изучению. К примеру, из положительных чисел при вычитании бóльшего числа из меньшего возникает представление об отрицательных числах и т.п. Такой способ утверждается не только в математике, но и распространяется на всю сферу естественных наук.

Для оформившейся науки характерен особый тип знания – теория, позволяющая получать эмпирические зависимости как следствия из теоретических постулатов. В теоретическом исследовании непосредственное взаимодействие с объектами отсутствует, объект может изучаться только опосредованно – в мысленном эксперименте.

Язык науки, таким образом, становится все более абстрактным, что достигается через все большую его математизацию.

Связь развивающейся науки с философией. Классическая наука – классическая философия. Интенсивное развитие естествознания потребовало его философского осмысления, выявления методологических основ, и философия в это время делает акцент на исследовании наиболее общих аспектов процесса познания в целом – на теории познания. Важный вклад в ее разработку внесли Ф.Бэкон, Р.Декарт, Д.Локк, И.Кант.

Ф.Бекон (1561 – 1626). Исходя из того, что наука, считает Бэкон, служит практической деятельности человечества, а общей задачей всех наук является увеличение власти над природой, он и философию рассматривает прежде всего в этом аспекте. Значимость философии Бэкон видит в возможности вооружить науку действенной методологией. В условиях ориентации науки на эксперимент Бэкон обращается к разработке индуктивного метода, который, хотя и был описан Аристотелем, но не в его универсальном значении. Английский же философ выдвигает его в качестве главного средства научного познания природы. Его истинная индукция, как он ее называл, ориентирована не просто на установление фактов путем пассивного наблюдения, а на эксперимент, предполагающий активное вмешательство человека в изучаемый процесс.

Важное методологическое значение имело и его концепция о препятствиях, возникающих в познавательном процессе, которые он образно называл «идолами» (призраками). Выделяя в них четыре вида: идолы рода, пещеры, площади, театра, - он характеризует их особенности и определяет возможности преодоления. Призраки рода присущи самой природе человека, как его разуму, так и чувствам. Обманывать могут не только последние (типа «преломления» ложки в стакане воды), но и ум, уподобляемый Бэконом «неровному зеркалу, которое примешивая к природе вещей свою природу, искажает вещи»²³⁵. К таким идолам относится свойственное человеческому уму стремление к обобщениям, не обоснованными соответствующими эмпирическими данными, – человеческий ум от самых незначительных фактов «воспаряет» к самым широким выводам. Полностью такого рода препятствия на пути к истинному познанию искоренить нельзя, но стремиться их нейтрализовать необходимо.

Понятие идолы пещеры выражает трудности, возникающие в познавательном процессе и связанные, в отличие от первого вида, с индивидуальными особенностями людей – с их опытом, воспитанием, склонностями, психическим складом и т.д. В этом смысле каждый человек смотрит на мир как бы из своей пещеры, что приводит к субъективному искажению объективной картины мира. Преодоление этих идолов возможно: оно – на пути использования коллективного опыта, исправляющего индивидуальный опыт.

Идолы площади порождаются речевым общением людей. В произносимые слова нередко вкладываются разные значения, смыслы, из-за чего возникает непонимание, бесчисленные споры о словах. Но, благодаря логической строгости мысли, ее обращения не к максимально общим понятиям (типа «субстанция», «качество», «действия» и т.п.), а к словам, выражающим индивидуальные вещи, возможно преодоление связанных с этим трудностей познания.

Идолы театра возникают благодаря слепой вере в авторитеты. У Бэкона это было направлено против схоластики, опирающейся на безусловный для нее авторитет Аристотеля, но, разумеется, такое препятствие и в научном исследовании существует, поэтому его призыв считать «истину дочерью времени, а не авторитета»²³⁶ актуален не только для его времени, но и для нашей современности.

Указанные выше и многие другие гносеологические установки Бэкона способствовали дальнейшему развитию научного знания.

Еще большее значение методу придавал Рене Декарт (1596 – 1650), математик, создатель аналитической геометрии и в то же время один из основоположников философии Нового времени. И в этом «перешагивании» от прежней, в большей части схоластической философии к новой огромное значение принадлежало декартовскому сомнению, ставшему важнейшим принципом любого научного исследования. Формулируя этот принцип, он писал: «<…> Никогда не принимать за истинное ничего, что я не познал бы таковым с очевидностью, <…> включать в свои рассуждения только то, что представляется моему уму столь ясно и столь отчетливо, что не дает мне никакого повода подвергать их сомнению»²³⁷.

Его метод ориентирован на такое построение исследования, в котором прежде всего необходимо интуитивно определить исходную идею, которая была бы совершенно очевидна и из которой можно было бы вывести все возможные положения, пользуясь дедукцией. В философском размышлении такой очевидностью, не вызывающей сомнение, обладает, по его мнению, истина: «Я мыслю, следовательно, существую» («Cogito ergo sum»). Методологическую значимость метафизики для науки Декарт выразил образно: «Вся философия подобна как бы дереву, корни которого – метафизика, ствол – физика, и ветви, исходящие из этого ствола, – все прочие науки»,²³⁸ имея в виду под философией всю совокупность знания в целом.

Его уверенность в продуктивности исследований, опирающихся на интеллектуальную интуицию и дедуктивный метод, настолько велика, что он вполне определенно заявляет о возможностях научного познания: «Нет ничего ни столь далекого, что нельзя было бы достичь, ни столь сокровенного, чего нельзя было бы открыть»²³⁹. Такая вера в силу науки, её возможности для периода ее бурного развития была важна и необходима.

Значительный вклад в осмысление процесса познания, имеющий методологическое значение в целом для науки, внес Джон Локк (1632 – 1704). Свою гносеологическую концепцию он строит на главном принципе сенсуализма: нет ничего в уме, чего прежде не было бы в ощущениях. Эта гносеологическая установка предостерегает исследователей от умозрительного теоретизирования, приближая их творческую мысль к эмпирической реальности. Этому же способствует и критика Локком врожденных идей Декарта, а также английских сторонников платонизма. Его идея о первоначальном состоянии души как чистом листе бумаги (tabula rasa) позволяет ему говорить о жизненном опыте, который и заполняет этот «лист» все новыми и новыми письменами. Такой опыт не сводится Локком к внешнему, чувственно данному опыту, а включает в себя и «внутренние чувства», которые Локк называет размышлением, рефлексией, что углубляет представление об исследовании самого творческого процесса. Определенный вклад в понимание последнего внесла концепция Локка о простых и сложных идеях. Первые – наиболее ясные элементы нашего опыта; вторые – возникают из соединения простых идей, что можно осуществлять до предельных обобщений, выражаемых в категориях субстанции, материи и т.п. Такое понимание образования идей давало определенные возможности для исследования творческого процесса, но вместе с тем упрощало его, так что перед философией возникала задача более адекватного его осмысления.

Понимание науки как способа познания человека с неограниченными возможностями на первоначальном этапе способствовало ее утверждению. Но рефлексивный взгляд на такого рода возможности уже вскоре стал обнаруживать иллюзорность этих притязаний.

Наиболее основательно данную проблему исследовал Иммануил Кант (1724 – 1804). Он обратил внимание на такой сложный момент в познавательном процессе, как получение наиболее общих понятий путем обобщения единичных явлений и пришел к выводу о невозможности этого. Поэтому немецкий философ заявил об априорном характере всеобщих категорий. Они не являются врожденными идеями типа идеи Бога у Декарта, они присущи человеку изначально, хотя вопрос, каким образом они возникают, Кант не рассматривает, а просто констатирует их априорность.

Существенно важным было то, что он показал регулятивную функцию всеобщих понятий, подразделяя их при этом на категории рассудка и разума. Первые у Канта имеют значение для нефилософской сферы знания, вторые относятся к философии. Выделенные им категории рассудка количества, качества, отношения и модальности выступают у него своего рода «схемами» для данных чувствования. И акты обобщения, без которых научное познание вообще невозможно, осуществляется благодаря этим формам рассудка. Так, например, знание о том, что между всеми явлениями существует причинно-следственная связь как одно из проявлений модальности выражается в гносеологической установке: «рассматривать все явления в аспекте этой связи», иначе говоря, если есть следствие, надо искать причину и т.п. Выявление у категории рассудка регулятивной функции нацеливало ученых на то, что совокупность полученных фактов можно объединить в целостное знание только на основе определения некоторой обобщающей идеи, которая и организует это знание в концепцию. Для того времени, когда Кант создавал свои «критики»: «Критику чистого разума», «Критику практического разума» и «Критику способности суждения» – стало методологически важной его идея о том, что возможности человеческого ума не так безграничны, как ранее казалось. Многое для аналитической мысли человека недоступно, особенно внутренний его мир. И кантовское предупреждение исследователей о бесполезности умозрительных, по своей сути пустых умствований, безусловно, было важным.

Не менее значимым стало и его понимание процесса познания не как простого созерцания предмета, а как конструирования его образа. Тем самым был сделан значительный шаг к более сложному представлению о познавательном акте, в котором активная роль принадлежит субъекту познания.

В дальнейшем философская мысль стала искать пути, которые бы вели к анализу иррациональных форм постижения действительности, в том числе человеческого бытия. Это выразилось в философии А. Шопенгауэра с его идеей Мировой воли, способной непосредственно проявлять себя в творчестве гениев. Датский же философ С.Киркегор попытался выявить недоступные науке стороны бытия человека-индивида, определяемого как экзистенциальное бытие.

Огромное методологическое значение для развития науки имело создание Г.-В.-Ф. Гегелем (1770 – 1831) теории развития, обобщающей все ранее высказанные мысли, начиная с Гераклита, о всеобщей взаимосвязи и развитии. Теория была выражена в виде движения категорий и носила предельно абстрактный характер, в силу чего ее принципы имели такое широкое применение в различных областях творческой деятельности человека, хотя и эти принципы со временем стали требовать дальнейшего осмысления.

Таким образом, можно сказать, что философская мысль развивалась в этот период в соответствии с естествознанием, наукой, получившей название классической, и вооружала ее важными методологическими ориентирами.

Современный этап в развитии науки. Неклассическая наука. В самом конце XIX в. в естествознании были сделаны такие открытия, которые переворачивали всю прежнюю картину мира, что влияло во многом на характер науки в целом. В самом конце XIX в. были открыты лучи Рентгена, явления радиоактивности; Томсон обнаружил такую частицу микромира, как электрон, что опровергало, казалось бы, незыблемую истину о неделимости атома. В 1900 г. М.Планк, исходя из теоретической идеи квантов, сформулировал закон излучения, вводя в него понятие кванта действия (постоянная Планка). В дальнейшем обнаружено, что все микрообъекты обладают корпускулярными и волновыми свойствами. А создание А.Эйнштейном специальной (1905) и общей теории относительности (1916) нанесло сильнейший удар по ньютоновской картине мира. Все эти открытия показали ограниченность классической науки.

Особенно важно при этом подчеркнуть ограниченность классического принципа о стремлении науки устранить познающий субъект для достижения объективного понимания мира, что было так важно в преодолении мифологических и религиозных влияний. Теперь оказалось, что картина мира определяется не только свойствами самого мира, но и во многом связана с характеристиками самого субъекта познания, с учетом использования им инструментария исследования, включая различного рода физические установки (типа ускорителей элементарных частиц и т.п.). Кроме того, стало очевидным и то, что следует учитывать мировоззренческие и концептуальные установки, которые присущи самому субъекту исследования. Человек на новом этапе развития науки стал не просто наблюдателем – пусть и активным, – а действующим элементом познавательной системы. Это явилось выражением сущностной трансформации естествознания – происходит переход от классической науки к неклассической.

Для неклассического естествознания характерно изменение в понимании идеалов и норм научного знания, что и проявилось прежде всего в необходимости учета средств наблюдения. В квантово-релятивистской физике, изучающей микрообъекты, описания и объяснения стали невозможными в том виде, как это было присуще классической физике, то есть без включения средств наблюдения, поскольку эксперимент, основанный на силовом воздействии на элементарную частицу, не позволяет в принципе ее наблюдать в одном и том же состоянии. Причем данное обстоятельство фиксируется в самом уравнении, выражающем этот процесс, – уравнении Гейзенберга.

Кроме того, изменение в понимании идеалов и норм научного знания связано с проблемой истины, которая теперь начинает рассматриваться в органической связи с деятельностью самого исследователя. А это означает, что научное знание описывает не действительность саму по себе, а картину, сконструированную чувствами и рассудком субъекта. Здесь идеи Канта об активной роли субъекта в познавательном процессе развиваются в соответствии с экспериментальной и теоретической базой неклассической науки. Следует учесть также, что прежний постулат науки о необходимости единственной теории уступает место допущению истинности нескольких теоретических описаний одного и того же объекта. То есть в неклассической науке признается относительный характер истинности теории с учетом ее конкретного этапа развития.

В неклассический период развития науки ее взаимосвязь с философией выразилась в ряде моментов, важнейшими из которых являются следующие: 1) возникновение в философии направления, формирующегося на основе позитивного мышления, свойственного естественным наукам, и получившего название позитивизма; 2) преодоление в философских воззрениях противопоставления субъекта и объекта, что было важно в методологическом отношении для конкретных наук, развивающихся в направлении к этой же идее; 3) обстоятельное исследование такого компонента человеческой психики, как бессознательное, открывающее более широкие перспективы изучения познавательных возможностей человека.

Позитивизм, сформировавшийся в творчестве О.Конта, Д.С.Милля и Г.Спенсера, мог возникнуть в условиях, когда в обществе именно позитивное знание, опирающееся на факты, стало оцениваться как единственно научное, так что данное направление в философии – это по существу обобщающий результат развития самого естествознания. Но, как и любая философия, позитивизм обрел методологическую значимость, что выразилось, прежде всего, в исследованиях по развитию самой науки: возникли такие области знания, как «Философия науки», «Философия естествознания» и т.п.

По второму выделенному пункту следует отметить, что создание Э. Гуссерлем (1859 – 1938) в начале ХХ в. феноменологии внесло существенные коррективы в противопоставление субъекта и объекта, свойственное предшествующей философии, когда мир рассматривался как бы с точки зрения «абсолютного наблюдателя», находящегося вне мира. У Гуссерля познающий субъект не может быть таким наблюдателем, поскольку его невозможно абстрагировать от условий бытия, от предшествующего опыта, от воспитания, в целом – от всего жизненного мира, в котором он существует. Поэтому познавательные возможности субъекта ограничены горизонтом его видения, и следует говорить, по Гуссерлю, не о мире вообще, а только о мире в его органической связи с субъектом. Это проявляется различным образом, но особо важную значимость имеет аспект смысловой наполненности переживаний человека в процессе его познавательного отношения к миру. По Гуссерлю, смыслы не являются достоянием тех объектов, о которых я мыслю. Мыслимое, то есть содержание того объекта, о котором я мыслит, наделяется смыслами мыслящим. Гуссерль считает, что мы воспринимаем мир не так, как он существует сам по себе, отрешенно от человека, а в органической связи со мной – это «мой мир», наделяемый мной смыслами и значениями. Такая гносеологическая установка нацеливает исследователя на включение «субъективного фактора» в познавательный процесс.

Наконец, по третьему выделенному пункту следует сказать, что философия XVII-XVIII вв., много уделявшая внимание теории познания, мало обращалась к бессознательным психическим процессам, поскольку была уверена в силе человеческого разума. Но к ХХ в. эта уверенность была поколеблена. Значимость иррационального начала утверждалась все более. Ф.Ницше (1844 – 1900) отчетливо заявил, что отношение человека к миру не укладывается в рамки логического и что философия должна исходить из понятия жизни, в которое содержательно включаются инстинкты, иррациональное. Но особенно важную роль в исследовании бессознательного сыграл психоанализ, основоположником которого явился З.Фрейд (1856 – 1939). Он осветил «закоулки» бессознательно протекающих процессов человеческой психики, выявив в них ряд важных аспектов, в том числе явление сублимации как перенесения сексуальной энергетики на творческий процесс (примером чего, по его мнению, является творческая деятельность Леонардо да Винчи).

В раскрытии бессознательного важное значение принадлежит исследованиям К.Юнга (1875 – 1961) в области коллективного бессознательного, особенно его концепция архетипов, формирующихся еще в древности и передающихся по наследству. Эти идеи ориентировали научную мысль на тщательное исследование бессознательных аспектов психики, в том числе роли бессознательного в творческой деятельности человека.

Постнеклассическая наука. В последней трети ХХ в. формируется постнеклассическая наука. В этот период ученые начинают во все большей степени исследовать объекты, которые представляют собой сложные исторически развивающиеся системы, такие как Земля в целом, рассматриваемая под углом зрения одновременного взаимодействия различных процессов – геологических, биологических, технологических (воздействие деятельности человека). Еще более обширная система – Вселенная в целом в аспекте взаимодействия в ней систем микро-, макро- и мегамира.

Постнеклассическая наука обратилась также к изучению таких сложных развивающихся систем, непосредственным компонентом которых является сам человек. Это и медико-биологические, и биотехнологические объекты, изучаемые генной инженерией. Для построения такого рода сверхсложных систем требуется создание идеальных моделей с огромным числом параметров и переменных. Язык, используемый для их выражения, настолько усложняется, что исследовательский процесс, включающий и проведение экспериментов, невозможен без специальных компьютерных программ, помогающих увязать в единое целое всю совокупность данных. То есть на этом этапе развития науки требуется специализированный язык, связанный с использованием сложного электронного оборудования.

В постнеклассической науке неприемлемо ценностно-нейтральное исследование, что было характерно даже для неклассической науки. В новых условиях при выявлении, например, влияния производственной деятельности человека на биосферу необходимо проведение социальной экспертизы с целью определения вредных, опасных последствий этого влияния и на биосферу, и на человека. Возникает потребность вводить в определенных ситуациях запреты на некоторые виды человеческой деятельности, примером чего могут служить ограничения в осуществлении экспериментов со стволовыми клетками по отношению к человеку.

Существенной особенностью постнеклассической науки является то, что в нее содержательно включаются вопросы философского характера, скажем: почему во Вселенной все связано со всем? Почему Вселенная устроена так, а не иначе? и т.п. Это присуще, например, концепции, опирающейся на идею Большого взрыва, – в ней космологическая теория сопрягается с теорией элементарных частиц; их взаимосвязь и заключает возможность объяснения, почему та Вселенная, которая существует сейчас, устроена именно таким образом. Глобальность взгляда на мир, стремление понять его не в отдельных проявлениях, пусть даже обладающих всеобщим характером, а в целостности, становится характерной чертой постнеклассической науки. В ряде вопросов, таким образом, она сливается с философией, что отчетливо видно в синэргетике как теории самоорганизации и развития сложных систем любой природы.

Синэргетика, рождение которой связывают с 1973 г., когда на конференции с идеей самоорганизации выступил немецкий ученый Г.Хакен, кооперирует усилия различных наук, что позволяет ей найти принцип самоорганизации систем, которые носят настолько обобщенный характер, что пригодны для анализа самых различных объектов – от атома до человека.

Являясь общенаучной теорией, синэргетика совершенствует философские идеи о развитии, но осуществляет это не на пути умозрительного конструирования, а исследуя реальные – природные и социальные – системы, которые являются всегда открытыми и которые обмениваются энергией с внешней средой. С зависимостью системы от внешней среды связаны основополагающие идеи синэргетики: неравновесность системы является источником преобразования ее организации, которая первоначально определяется как хаос, в состояние порядка.

Неравновесность системы при воздействии на нее извне потока энергии является важным фактором ее самоорганизации, когда приобретают значение локальные упорядоченности. В сильно неравновесных состояниях системы начинают воспринимать воздействия, на которые они ранее никак не реагировали, находясь в равновесии. Исходя из этого, один из основателей синэргетики Илья Пригожин выявил закономерность: вдали от равновесия когерентность (согласованность) элементов системы сильно возрастает, с чем и связано значение локальных упорядоченностей в целом для системы. В силу этого одна и та же система при изменяющихся параметрах может демонстрировать различные способы самоорганизации.

В постнеклассическую картину мира входит понятие хаоса, но не в традиционном представлении о нем как о неорганизованном состоянии, а как о сверхсложной организации, из которой возникает другая форма организации – порядок. И.Пригожин так и называет одну из своих книг (написанных в соавторстве) по синэргетике «Порядок из хаоса».

Итак, на этом этапе развития науки она достигает такой степени обобщенности, что по целому ряду вопросов сливается с философией, что напоминает первоначальный этап развития и философии, и науки, когда они выступали нерасчлененным знанием. Такой синтез способствует развитию не только естественнонаучного знания, но и философского, а выводы науки приобретают методологическую значимость. В результате философская теория развития обогащается целым рядом идей синэргетики. Прежде всего, идеей организации, которая в философии разрабатывалась не в качестве фундаментальной проблемы, а лишь побочной. Попытки А.Богданова заняться этой проблемой как определяющей (или одной из определяющих) в дальнейшем не получили должного развития. И философия отдала осмысление целого комплекса проблем, связанных с идеей организации на откуп общенаучным дисциплинам: в середине ХХ в. – кибернетике, а позднее – синэргетике. Последняя, помимо идеи организации, вносит в философское осмысление принципа развития представление о том, что оно не укладывается ни в схему прямолинейного движения, ни развития по спирали (Гегель, марксизм). Синэргетика устанавливает, что в неравновесных состояниях систем действуют бифуркационные механизмы, предполагающие в процессе изменения наличие многих точек раздвоения, по которым возможно осуществление дальнейшего преобразования системы. Поэтому вычисление траектории ее развития становится труднопредсказуемым.

Наряду с идеей самоорганизации в современном знании о мире важное место занимает идея коэволюции, то есть сопряженного, взаимообусловленного изменения систем или частей внутри целого. Понятие коэволюции (по происхождению биологическое, означающее в этой сфере знания совместную эволюцию биологических объектов и уровней их организации) в современной науке охватывает обобщенную картину всех мыслимых эволюционных процессов. Если понятие самоорганизации выражает структурное состояние систем (с учетом внешних воздействий), то идея коэволюции связана с отношениями между развивающимися системами, с корреляцией эволюционных изменений.

А полярными уровнями коэволюции как процесса глобального эволюционизма являются уровни: молекулярно-генетический и биосферный. Коэволюция совершается в единстве природных и социальных процессов. Поэтому на современном этапе развития науки нужно тесное сотрудничество и постоянные взаимодействия естественнонаучного и гуманитарного знания, что необходимо для более глубокого исследования механизма коэволюционного процесса. То есть речь идет о синтезе знаний, причем не только из сферы различных научных дисциплин, но и философии, и искусства.

Если объектом классической науки были простые системы, неклассической – сложные, то в настоящее время особое внимание науки привлекают системы, характеризующиеся не только сложностью или самоорганизацией, но и открытостью. Причем открытость свойственна для всех фундаментальных взаимодействий – для вещества, энергии и информации. Благодаря коэволюционным взаимодействиям и сопряженными с ними процессами самоорганизации предсказуемость поведения исследуемых систем становится проблематичной, поскольку это поведение оказывается сильно зависимым от случайностей.

Этому соответствует и хаотический характер переходных состояний систем, когда они становятся особенно неустойчивыми. Введение в исследование понятий нестабильности, неустойчивости является важной чертой постнеклассической науки. В ней свойства, выражаемые указанными понятиями, признаются фундаментальными характеристиками мироздания. Успешность исследования таких сверхсложных систем оказывается зависимой от совершенства используемого математического аппарата и вычислительной техники, на которой с помощью логических алгоритмов осуществляется изучение математических моделей, заменяющих исходные реальные объекты. Подобные исследовательские комплексы настолько сложны, что обслуживаются целыми коллективами.

Такого рода искусственный язык органически связан не только с уровнем развития вычислительной техники, но и особенностями современной культуры в целом, в которой наука оказывается нередко сплетенной с другими формами постижения мира – с философией и искусством. Эта идея синтеза различных способов познания действительности утверждается и таким направлением в современной культуре, как постмодернизм, в том числе его философией. Указанный подход, с одной стороны, ведет – в основном в сфере искусства – к утверждению принципа коллажа, рассчитанного на эпатаж, а не на проникновение в более глубокие пласты картины мира. Но с другой стороны, синтезирующий взгляд позволяет углубляться в эти пласты, примером чего может служит постмодернистское произведение английского писателя Джулиана Барнса «История мира в 10 ½ главах», которое в соединении художественной, публицистической и научно-исследовательской форм заставляет размышлять о многих, в том числе философских проблемах человеческого бытия, таких, как его смысл, значимость в нем разума и т.п.

Этот синтез позволяет значительно «уплотнить» мысль, выразив множество идей на ста с небольшим страницах текста без ущерба для эстетического восприятия и, следовательно, без снижения эмоционального воздействия на читателя. Можно отметить и родство подобного синтеза начальному состоянию знания, когда естественнонаучная и собственно философская проблематика сливались в единое целое. Но в современной мысли это осуществляется на качественно новом уровне.

Существенно обратить внимание и на стремление в ХХ в. западных ученых постичь восточное мышление и восточную культуру, которые значительно отличаются от западной. Эта тенденция отчетливо высказана Ильей Пригожиным: «Мы считаем, что находимся на пути к новому синтезу, новой концепции природы. Возможно, когда-нибудь нам удастся слить воедино западную традицию, придающую первостепенное значение экспериментированию и количественным формулировкам, и такую традицию, как китайская – с ее представлениями о спонтанно изменяющемся, самоорганизующемся мире»²⁴⁰.