- •Роланд Бейнтон На сем стою. Жизнь Мартина Лютера
- •Глава первая. Клятва
- •Глава вторая. Монастырь
- •Глава третья. Евангелие
- •Глава четвертая. Удар
- •Глава пятая. Сын беззакония
- •Глава шестая. Гус из саксонии
- •Глава седьмая. Германский геркулес
- •Глава восьмая. Дикий вепрь в винограднике
- •Глава девятая. Обращение к кесарю
- •Глава десятая. На сем стою
- •Глава одиннадцатая. Мой патмос
- •Глава двенадцатая. Возвращение изгнанника
- •Глава тринадцатая. Не может быть основания иного
- •Глава четырнадцатая. Восстановление стен
- •Глава пятнадцатая. Середина пути
- •Глава шестнадцатая. Бегемот, левиафан и великие воды
- •Глава семнадцатая. Школа характера
- •Глава восемнадцатая. Территориальная церковь
- •Глава девятнадцатая. Церковь наставляющая
- •Глава двадцатая. Церковь в служении
- •Глава двадцать первая. Борьба за веру
- •Глава двадцать вторая. Мера человека
- •Мера человека
- •Библиография
Мера человека
Когда начинаешь оценивать этого человека, то совершенно естественно представляешь себе три сферы, в которых его влияние оказалось наибольшим. Первая - это сама Германия. Лютер называл себя немецким пророком, говоря, что столь пышный титул необходим ему для того, чтобы защититься от ослов-папистов. И что бы Лютер ни говорил, он обращался к любимым своим немцам. Часто можно услышать, что ни один человек не сделал так много для формирования немецкого национального характера. В Лютере уже можно отметить присущие немцам равнодушие к политике и любовь к музыке. Современный немецкий язык обязан Лютеру столь многим, что это с трудом поддается оценке. Если спросить мнение немца о каком-либо тексте из лютеровской Библии, он вполне может ответить, что именно так и сказал бы немец. Причина же заключается в том, что каждый немец воспитывался на лютеровском переводе. Самое сильное влияние этот человек оказал на семью. Фактически семья была той единственной сферой, которую Реформация действительно затронула глубоко. Экономика развивалась по пути, ведущему к капитализму, а политика - к абсолютизму. Семейный же уклад воспринял ту полную любви и благочестия патриархальную атмосферу, которую Лютер утвердил в своей семье в качестве модели. Но самым глубоким было воздействие Лютера на религиозную сторону жизни нации. Общины слушали его проповеди, пели его литургию. Отцы читали и перечитывали своим семьям составленный Лютером катехизис. Лютеровская Библия ободряла впавших в уныние и утешала умирающих. Если ни один англичанин не занимает подобного места в религиозной жизни своего народа, то лишь потому, что нет такого англичанина, который сравнился бы по своим масштабам с Лютером. Английский перевод Библии был сделан Тиндейлом. Молитвенник составил Кранмер, а катехизис - вестминстерские святые. Чтение проповеди берет свое начало от Латимера. Сборник гимнов написан Ваттсом. И не все они жили в одном и том же веке. Лютер же проделал работу по меньшей мере пятерых человек. А по богатству и выразительности языка, по мастерству стиля его можно сравнить лишь с Шекспиром.
Совершенно естественно, что немцы гордятся таким своим соотечественником. Однако, вглядываясь в прошлое в поисках личности, которую можно было бы наиболее естественным образом сравнить с Лютером, мы не обнаруживаем среди немцев ни одного человека ere масштаба. Какой-то немецкий историк сказал, что за триста лет был лишь один немец, который действительно понимал Лютера, - Иоганн Себастьян Бах. Для того чтобы найти фигуру сопоставимого с Лютером богоборца, мы должны вспомнить еврея Павла, жителя Римской империи Августина, француза Паскаля, датчанина Кьеркегора, испанца Унамуно, русского Достоевского, англичанина Буньяна и американца Эдвардса.
Вот отчего во второй из важнейших сфер его деятельности - в церковной - влияние Лютера выходит далеко за пределы его родины. Лютеранство распространилось на Скандинавию и имеет множество последователей в Соединенных Штатах. Кроме того, его движение дало импульс, который иногда порождал, а иногда способствовал становлению других ветвей протестантизма. Все они в какой-то мере берут свое начало от него. То, что Лютер сделал для своего народа, сделано отчасти и для других. Его перевод, например, оказал влияние на английскую версию Библии. Предисловие к тиндейловской Библии заимствовано у Лютера. Подобным же образом его литургические реформы оказали влияние на "Книгу совместной молитвы". И даже католическая церковь многим обязана Лютеру. Часто можно услышать, что, не появись Лютер, и эразмовская реформа имела бы триумфальный успех - во всяком случае какая-то реформа по испанскому образцу. Все это, конечно, только догадки, однако несомненно, что католическая церковь получила сокрушительный удар от лютеровской Реформации и это привело к осознанию необходимости срочно провести собственную реформу.
Третья сфера его деятельности является наиважнейшей и той единственной, которая действительно занимала первостепенное место в жизни Лютера. Это сфера религиозная. Именно достигнутое в этой сфере определяет значение Лютера. В своем богословии Лютер был евреем, но никак не греком, который собственной фантазией создает богов и богинь, забавляющихся вокруг какого-нибудь прозрачного озера или пирующих на Олимпе. Бог Лютера - как и Моисея - это Бог, Который обитает в грозовых тучах и перемещается на крыльях ветра. По одному лишь Его кивку содрогается земля, а народы перед Ним подобны каплям, падающим в ведро. Он - Бог величественный и могучий, непостижимый, внушающий ужас, сеющий разрушение и гибель Своим гневом. Но Всемогущий еще и Всемилостивейший: "Как отец милует сынов, так милует Господь"... Но откуда мы об этом знаем? От Христа, и единственно лишь от Христа. От Господа жизни. Который был рожден на соломе яслей для скота и умирал преступником, презренным и покинутым людьми; Который взывал к Богу, а в ответ лишь сотрясалась земля и темнело солнце; Который был покинут даже Богом и в тот час взял на Себя и уничтожил наши преступления, поправ полчища ада и раскрыв в гневе Всестрашного ту Его любовь, которая всегда пребывает с нами. Лютер не трепетал более от шороха сорванного порывом ветра листа. Вместо того, чтобы призывать на помощь св. Анну, он заявил, что может смеяться над ударами грома и ветвистыми молниями бури. Вот что давало ему право сказать: "На сем стою. И не могу иначе. Аминь".
