Черкесские этикетные нормы ведения войны

В Черкесии, ведшей войны на протяжении столетий, выработалась так называемая «Культура войны». Можно ли сочетать понятие «война» и «культура»? Война – таков был постоянный внешний фон, на котором развивался черкесский народ. Но, чтобы и на войне оставаться людьми, следовать правилам черкесского этикета «Уорк Хабзэ», было выработано много норм, регулирующих отношения людей во время войны. Вот некоторые из них: 1). Добыча не являлась самоцелью, а была лишь ЗНАКОМ, СИМВОЛОМ воинской доблести. В народе осуждалось, чтобы уорки были богатыми, имели предметы роскоши, за исключением оружия. Поэтому по «Уорк Хабзэ» добычу следовало отдать другим. Приобретать ее без боя считалось зазорным, в силу чего наездники всегда искали возможности военного столкновения. 2). При военных действиях считалось категорически недопустимым совершать поджог жилищ или посевов, особенно хлеба, даже у врагов. Вот как описывает нападение кабардинцев декабрист А.А.Бестужев-Марлинский, воевавший на Кавказе: «Кроме добычи, множество пленных и пленниц было наградой отваги. Кабардинцы вторгались в дома, уносили, что поценнее или что второпях попадало под руку, но не жгли домов, не топтали умышленно нив, не ломали виноградников. «Зачем трогать труд божий и труд человека», – говорили они, и это правило горского разбойника, не ужасающегося никаким злодейством, – есть доблесть, которою могли бы гордиться народы самые образованные, если бы они ее имели». Действия российской армии в Русско-Черкесской войне 1763-1864 г.г. никак не укладывались в это представление о войне, но, тем не менее, даже в ущерб себе, черкесы стремились быть верными своим представлениям. И.Дроздов, очевидец и участник войны на Кавказе, писал в связи с этим: «Рыцарский образ ведения войны, постоянные открытые встречи, сбор большими массами – ускорили окончание войны». 3). Считалось недопустимым оставлять на поле боя тела погибших товарищей. Д.А.Лонгворт писал по этому поводу: «В характере черкесов нет, пожалуй, черты, более заслуживающей восхищения, чем забота о павших – о бедных останках мертвого, который уже не может чувствовать заботы. Если кто-либо из соотечественников пал в бою, множество черкесов несется к тому месту за тем, чтобы вынести его тело, и героическая битва, которая за тем следует, … зачастую влечет за собой ужасающие последствия…» 4). Большим позором в Черкесии считалось попасть живым в руки врага. Русские офицеры, воевавшие в Черкесии, отмечали, что очень редко удавалось брать черкесов в плен. Часто смерть предпочитали плену даже женщины в окруженных деревнях. Исторический пример тому – уничтожение царскими войсками селения Ходзь. Женщины, чтобы не попасть в руки врага, убивали себя ножницами. Уважение и сострадание, восхищение мужеством жителей этого черкесского селения отразились в карачаево-балкарской песне «Оллу Хож» («Великий Ходзь»). Иоганн фон Бларамберг отмечал: «Когда они видят, что окружены, то дорого отдают свою жизнь, никогда не сдаваясь в плен». Начальник Кавказской линии генерал-майор К.Ф. Сталь писал: «Сдаться военнопленным есть верх бесславия и потому никогда не случалось, чтобы вооруженный воин сдался в плен. Потеряв лошадь, он будет сражаться с таким ожесточением, что заставит, наконец, убить себя». «Видя отрезанными все пути к спасению, – свидетельствовал российский офицер Торнау, – они убивали своих лошадей, за телами их залегали с винтовкою на присошке, и отстреливались, пока было возможно; выпустив последний заряд, ломали ружья и шашки и встречали смерть с кинжалом в руках, зная, что с этим оружием их нельзя захватить живыми». (Ружья и шашки ломали для того, чтобы они не достались врагу).