39) Булгаков специфики и уровни социальной науки. Социология и христианство.

В конце 1920-х гг. Булгаков преподавал в Богословском институте в Париже. Там, в 1927 - 1928 учебном году им был прочитан курс христианской социологии.

Главная идея курса заключалась в том, что христианин не вправе игнорировать общественную, практическую жизнь. Отсюда необходимость широкого и углубленного социологического просвещения в современных духовных учебных заведениях. Однако, в действительности подобное просвещение в них практически отсутствует. В результате это нередко оборачивалось тем, что многие выпускники, ставшие пастырями, оказывались социально беззащитными, легко сдавали свои позиции. Некоторые из них уступали искушениям Ангела света и становились социалистами.

Будгаков считал, что пастырям конечно не обязательно угляблятся в науку социологию. Их задача - искать прежде всего Царства Божия. Однако, трезвое и честное отношение к острым социальным вопросам политики, экономики, права в их пастырской жизни однозначно пригодится.

Христианство имеет дело прежде всего с личностью и ее свободой. Однако, социология, возникшая в XIX в., считает истинной реальностью не личность, а общество, видя в нем некую самодовлеющую социальную величину.

Разумеется, человеческая жизнь протекает внутри разнообразных сообществ. Несомненно и то, что, кроме личности, существует еще и род. И христианство не отрицает существования родовой жизни. Но беда социологической науки и социологического метода в том, что он носит всеобщий характер, а индивидуализирующее начало в нем практически не представлено.

Для Булгакова совершенно не приемлемо учение Маркса о том, что личность - это не более, чем "рефлекс группы". Но при этом он не собирается отрицать существование общественности как таковой.

Христианское видение социальной реальности Булгакова опирается на несколько принципов. Во-первых, это принцип приоритета теоцентризма над социоцентризмом. Мир, в котором пребывает разум христианского социолога Сергия Булгакова, христоцентричен, неразрывно связан с Христом и христианством. Второй принцип - это принцип методологического приоритета теологии над социологией. Т.е для мыслителя важнейшим основанием христианской социологии, являлись христианские труды: Библия. Книги Ветхого и Нового Заветов, мысли, высказанные Иисусом Христом и т.д. Булгаков видел основную дидактическую цель христианской социологии в том, чтобы предоставить каждому желающему возможность получить представление о действиях Бога в социальной жизни человечества. А это предполагает умение смотреть на жизнь общества с позиций не только социологии, но и богословия. И третий принцип - это принцип мировоззренческого приоритета веры над разумом. Булгаков отчетливо сознавал, что работать в русле христианской социологии, не будучи верующим, невозможно. В понимании этого он был максималистом, для которого мышление и служение составляли единое, неразрывное целое. Главное же предназначение христианской социологии в том, чтобы "открывать истину"

41) Характеристика русской культуры г.Ф Федотовым.

Основные работы: «Святые Древней Руси», «Стихи духовные. Русская народная вера по духовным стихам», собрание статей «Судьба и грехи Россия».

Стоит заметить, что основой духовного идеала русской культуры всегда была святость. Проблеме «русской святости» посвящено множество исследований.

Г.П. Федотов в своих "Письмах о русской культуре"пытается составить портрет носителя российского менталитета. Задача оказалась очень сложной, решить ее однозначно не удавалось. Поэтому, отказавшись от "ложного монизма", автор "Писем..." видит единственный выход изобразить "коллективную душу как единство противоположностей'

Федотов рисует два типа исторических формаций русской души" в виде прямо противоположных портретов, один из которых сам автор называет левым: Это вечный искатель, энтузиаст, отдающийся всему с жертвенным порывом, но часто меняющий своих богов и кумиров. Беззаветно преданный народу, искусству, идеям положительно ищущий, за что бы пострадать, за что бы отдать свою жизнь. Для русского человека творчество важнее творения, искание важнее истины, героическая смерть важнее трудовой жизни. Нетрудно видеть, что этот портрет есть автопортрет русской интеллигенции.

Утрата русской идеи вот, что тревожит философа в первую очередь.

Но духовным притяжением для народов была и останется, по Федотову, русская культура. Через нее они приобщаются к мировой цивилизации. Г.П. Федотов утверждает, что если народы России будут учиться не в Москве, не в Петербурге, а в Париже и в Берлине, "тогда они не останутся с нами". В связи с этим на русскую интеллигенцию ложится тяжкая ответственность не сдать культурных высот в исполнении своей просветительной миссии.

Федотова пугает то, что Россия кишит полуинтеллигенцией, полузнайками, что в ней редко встретишь культурного человека в старом смысле слова.

Но несмотря на то, что старые человеческие запасы иссякают, Федотов удивляется тому, как много сил сохранилось. Люди, взращенные старой школой, не опустившиеся, не превращенные в "поденщиков забот", нашли в себе неожиданные источники сил для творческой деятельности. Областью этой деятельности для многих явилась наука.

В России 30х годов уже существовали десятки университетов, тысячи научных работников. Среди них большинство составляла молодежь, прошедшая старую школу университета или по крайней мере гимназии, выученики старых профессоров. Но рядом с ними было много внеакадемических людей. Многие педагоги или юристы, общественные деятели, придушенные революцией, вспомнили о мечтах юности, о ненаписанных диссертациях и возвращались к научной работе. Тем более, что экзамены были значительно облегчены, требования понижены. Университет спасал и от тюрьмы (относительно), и от голодной смерти. Этот приток сил отчасти компенсировал огромную убыль от смертности среди старых ученых, не вынесших голодных лет.

Средняя школа не справлялась со своими обязанностями. Она выпускала полуграмотных людей.

Больше всего Федотова радовало, что школьники так много видели, так много ходили с экскурсиями и путешествовали. Впечатление на них производили и музей, и фабрика, занимались спортом и музыкойа, занимались спортом и музыкой.

Но стоит заметить, что отношение к академии у Федотова было положительное. Он заключает, что физика, медицина, биология и особенно экономика относительно устойчивы и даже в некоторой степени развиваются, именно в академии, а не в университетах и школах. Правда, теоретическая экономика уничтожена монополией марксизма.

Федотова тревожит, что в России развивается и имеет обеспеченное будущее цивилизация, а не культура. Водораздел он проводит очень четко. Культура построена на примате философско-эстетических, а цивилизация научно технических элементов.

Обозревая состояние российского просвещения, Федотов находит, что произошедшее в России не представляло ничего странного и небывалого. Россия просто приблизилась по своему культурному строению к общеевропейскому типу, где народная школа и цивилизация XIX в. уже привели к широкой культурной демократизации. Но Георгий Петрович был убежден, что культура, текущая широкой волной в народ, перестает быть культурой. Народ в такой ситуации думает, что для него открылись все двери, доступны все тайны, которыми прежде владели "буржуи и господа».

Также он был недоволен тем, что количество играет большую роль, чем качество. Вот например в России существовало 700 университетов, но достойных среди них было мало. Получить диплом мог каждый. :Например обычный крестьянский парень мог получить диплом врача но при этом он не мог грамотно писать и говорить.

Т.е человек мог спать специалистом, но при этом грамотность приобрести он не мог.

Также ему не нравилось, что студентов грузят бесполезной информацией, например тем, что заставляют учить конспекты греческой мифологии, которые русскому человеку совсем не нужны. Ставит вопрос от возвращения народничества к просвящению.