Глава 2. Анализ милитарных метафор на материалах парламентских выборов

При анализе материала парламентских выборов в Российской федерации было выявлено, что борьба за голоса избирателей чаще всего метафорически концептуализируется как спортивное состязание, война и театральное представление. При рассмотрении политической ситуации в стране часто используются метафоры из понятийных сфер "Болезнь" и "Мир животных". Рассмотрим особенности названных метафорических моделей.

Сфера-источник «Война»

Выборы – это главный "судный день" для политиков. В этот день, как и в день решающей битвы, одних ожидает триумф, а других – полное поражение. Именно поэтому избирательная кампания в современной России регулярно метафорически моделируется как тщательно спланированные боевые действия.

Например:

Наступление «Яблока» пройдет по всем фронтам (Я. Петров); Тяжелая артиллерия лужковского «Отечества» может сработать только во втором туре (Ю. Брусницын); Рядовые солдаты избирательной кампании не всегда догадываются о стратегических планах своих командиров (Н. Зайков); Штаб губернатора давно наметил стратегию избирательной кампании (С. Буров); Кампанию лидеру «Яблока» пришлось вести под массированным огнем государственных СМИ (А. Дубинин); Парламентские выборы смертельно ранили НДР, выздоровление невозможно, и Виктору Черномырдину придется вместе с остатками своего "Дома" проситься на постой в берлогу (А. Спицын); У Чернецкого перед губернаторскими выборами очень неудобная позиция: оставлены стратегические высоты (Д. Табашников).

Рассмотренны примеры свидетельствуют, что во время политических выборов применяются самые разнообразные фреймы из концептуальной сферы «Война»: перед началом выборов, как и перед войной, создаются арсеналы, в политических штабах готовятся стратегические планы и разрабатывается тактика будущих схваток за голоса избирателей, во время предвыборной кампании, как и в боевых действиях, используются разведка и маскировка, применяются диверсии и психические атаки, в сражениях используют мины, танки, тяжелую артиллерию и другую военную технику. Идущая на выборы политическая партия, забывая о внутренних противоречиях, выступает как своего рода армия, в составе которой выделяются генералы, офицеры и рядовые бойцы, объединенные в отряды, полки и армии. В таких битвах одни побеждают, другие терпят поражение, кто-то из бойцов получает награды, тогда как на долю других достаются только ранения и контузии. Милитарная по сфере-источнику метафора одновременно фиксирует существующее сходство между военной и избирательной кампаниями и в то же время сама сближает эти концептуальные сферы, подсказывает политические решения, что в свою очередь в той или иной мере предопределяет стратегию и тактику предвыборной борьбы.

Милитарная метафора позволяет, с одной стороны, представить средства политической борьбы как максимально эффективные, способные нанести противникам решительное поражение, а с другой – обозначить отношения внутри партий и движений как своего рода «фронтовое братство», скрепленное тяжелыми испытаниями; в результате суровые боевые законы как бы распространяются на избирательную кампанию. В сознании наших политиков кандидаты от другой партии – это не партнеры, которые предлагают другой путь к процветанию родной страны, а воины враждебной армии, которую необходимо взять в плен или уничтожить. Обстановка напоминает времена средневековой междоусобицы: самые ожесточенные битвы ведутся между недавними союзниками, постоянно создаются причудливые коалиции и каждый мелкий успех кажется эпохальным событием.

Сфера-источник «Болезнь».

Заметное место среди милитарных метафор, используемых в парламентских выборах, занимает метафорическая модель со сферой-источником «Болезнь». В подобного рода материалах политические и экономические структуры государства (и страна в целом) метафорически представляются как страдающий от болезни человек и традиционно подчеркиваются все реально существующие и даже мнимые недостатки: идущие «во власть» политики (и поддерживающие их «команды») стремятся показать, до чего довели страну их оппоненты; соответственно «партия власти» демонстрирует, как много ей удалось сделать в чрезвычайно сложных условиях. И те и другие стремятся представить себя опытными медиками, способными не только поставить диагноз, но при помощи эффективных лекарств и заботливого ухода добиться полного выздоровления пациента. Соответственно политические оппоненты метафорически обозначаются как физически и психически больные люди, уже принесшие родной стране много несчастий и способные окончательно ее погубить. Например:

С патриотами в государственной думе мы избавимся от политической близорукости в России (И.Подобед); Нужно дать обществу некий идеологический наркоз, призванный сделать предстоящую операцию менее болезненной как для пациента, так и для его просвещенных хирургов (Г. Кертман); По мере приближения выборов страсть политиков к торговле своими голосами становится настолько маньячной, что эту ситуацию нельзя рассматривать, ее можно только осматривать, как в поликлинике (Е. Енин); Тяжелая болезнь постигла Россию в обличье коммунизма. Может быть, она была попущена нам, чтобы избавить от какой-либо более страшной грозившей нам чумы (Патриарх Алексий Второй).

 Дж. Лакофф и М. Джонсон доказали особую значимость концептуальной метафоры "Спор - это война" в американской культуре [1990]. Если бы их книга "Метафоры, которыми мы живем" готовилась в нашей стране, то концепт "Спор" вполне можно было бы заменить концептом "Россия".  Базисная метафора российская действительность - это непрекращающаяся война, или в другой формулировке – современная россия - это милитаризованное общество, страна, где идет постоянная гражданская война, занимает важнейшее место в образном представлении современной российской действительности. Так сложилась российская история, что на судьбу едва ли не каждого поколения приходилась война, а поэтому военная лексика - это один из основных источников метафорической экспансии на самых разных этапах развития русского языка. Богатый военный опыт традиционно находил свое отражение и в национальной ментальности, военные метафоры как бы показывали наиболее эффективный путь для решения сложных проблем общества.  Милитаризованное сознание в полной мере проявляется и в русской речи ХХ века: по наблюдениям целого ряда исследователей (Ю. А. Бельчиков, А. Н. Баранов, Ю. Н. Караулов, А. Н. Кожин, Н. А. Кузьмина, А. Б. Ряпосова, Г. Я. Солганик, Ю. Б. Феденева, А. П. Чудинов и др.), военная метафора - яркий признак отечественных политических текстов едва ли не всего советского периода существования нашей страны, причем активизация подобных образов чаще всего происходит в наиболее сложные для России периоды.  К сожалению, современная отечественная действительность в немалой степени способствует дальнейшей активизации милитарной метафоры. Речь в данном случае идет не только о военных действиях на Северном Кавказе, которые в официальных документах эвфемистически называются не войной, а контртеррористической операцией.  В соответствии с представлениями современной когнитивной семантики метафорическое моделирование - это отражающее национальное самосознание средство постижения, рубрикации, представления и оценки какого-то фрагмента действительности при помощи относящихся к совершенно иной понятийной области сценариев, фреймов и слотов. Милитарная метафора навязывает обществу конфронтационные стереотипы решения проблем, ограничивает поиск альтернатив в социальном развитии и решении конкретных проблем. Мы излишне часто вспоминаем поговорку "На войне как на войне", забывая о том, что метафорическая война ведется в условиях мира, а в мирной жизни законы военного времени не применяются. Типичная метафорическая атака - это всего лишь элемент дискуссии, цель которой - поиск истины, а не физическое уничтожение противника.  Рассматриваемая метафорическая модель представляет российскую действительность как "войну всех против всех". Политические деятели, партии, бизнесмены, журналисты и самые обычные граждане постоянно с кем-то воюют: наступают (часто под тем или иным флагом), идут врукопашную, обороняются, подводят мины, прячутся в окопах, занимают, оставляют или захватывают стратегические высоты, используют крупнокалиберную артиллерию, дымовые завесы и другие необходимые для боевых действий средства. Политические войны ведут штурмовики и десантники, разведчики и артиллеристы, они воюют под руководством маршалов и генералов, которые разрабатывают стратегию и тактику боевых действий, планируют десантные операции и другие способы достижения победы.  Показательно, что в течение последнего десятилетия ХХ века российские политики по крайней мере четыре раза переходили от войны политической к настоящим боевым действиям с использованием самой современной военной техники (путч, разгон Верховного Совета, две "контртеррористические" операции в Чечне). Нехватка политических аргументов восполнялась использованием танков. В такой атмосфере политическая борьба воспринимается как своего рода предварительный этап военных действий, а политическая терминология объединяется с военной в одно целое. Проблема информационных войн в современной России постоянно обсуждается в специальной литературе [Грешневиков, 1999; Крысько, 1999; Мухин, 2000; Почепцов, 2000 и др.].  При детальном рассмотрении метафорической модели "Российская действительность - это непрекращающаяся война" регулярно выделяются следующие фреймы: 1. Фрейм "Война и ее разновидности"  Входящие в данный фрейм слоты характеризуют виды ведущихся в России политических войн: чаще всего это междоусобица, реванш, гражданская, информационная или холодная война; в близком смысле используются также наименования кампания и поход; иногда войну приходится вести на несколько фронтов; случается, что участники конфликта вынуждены действовать в несколько эшелонов. Ср.:  Пока, похоже, мы проигрываем информационную войну. Никак не можем доказать миру, что наши действия в Чечне законны и справедливы (С. Иванов); Демократы убедились, что междоусобицы контрпродуктивны для оппозиции (А. Дубинин); На предвыборном фронте без перемен: в Курганской области интрига развернулась только во втором эшелоне (С. Сорокин); Коммунистический реванш на выборах-2000 уже невозможен, но медвежий поход не будет простым (А. Зуев).  Типовые прагматические смыслы, формируемые метафорами этой группы, можно обозначить следующим образом: современная российская действительность - это война всех против всех, наши политики, бизнесмены и даже самые обычные люди ориентированы не на совместное решение возникающих проблем, а на агрессивную борьбу с себе подобными.  2. Фрейм "Организация военной службы"  Слот 2.1. Специализация воинов  В политической деятельности оказались востребованными самые различные воинские специализации. В гражданской войне принимают участие разведчики, гвардейцы, десантники, диверсанты, стратеги, партизаны, бойцы штурмовых бригад.  Красочный стиль губернатора Кондратенко, который обычно изобилует выражениями "пятая колонна", "диверсанты", "мировая закулиса" сам по себе никого не удивляет. Но противники губернатора считают, что демарш вызван желанием перенести выборы (Г. Кравченко); И придется Голубицкому вести свои боеспособные кадры в ряды "Единства". Причем в самом начале колонны. Ну, не в партизаны же подастся областной министр госимущества со своими дружинами? (Е. Бокрина); Не надо противопоставлять нашу фракцию в Думе и движение "Единство" в целом. Фракция - это наш десант в Думе (С. Шойгу).  Слот 2.2. Иерархические отношения военнослужащих  Детальная структурированность воинской иерархии нередко оказывается востребованной при метафорическом обозначении отношений между субъектами политической деятельности. Ср.:  Рядовые солдаты избирательной кампании не всегда догадываются о стратегических планах своих командиров (Н. Зайков); Родина, которая нам все меньше мать и все больше старшина (В. Шендерович); Ельцин - полководец без армии (С. Говорухин).  Образ русского человека в национальном самосознании (и, видимо, в сознании многих соседних народов) - это, конечно, образ хорошо подготовленного, смелого и упорного воина. Многовековая милитаризация русского сознания привела, помимо прочего, к тому, что значения многих подобных слов окружены неким романтическим ореолом, что, разумеется, используется авторами текстов для прагматического воздействия на читателей, зрителей и слушателей.  Слот 2.3. Воинские подразделения  Политическое объединение, трудовой, творческий или иной коллектив, всякая группа совместно действующих людей в современной политической речи часто обозначаются как армия, дивизия, полк, взвод, гвардия, десант, пятая колонна, дружина, партизанский отряд. Сколько-нибудь значительная организация должна иметь штаб, разведроту, боевое охранение и другие военные структуры. Ср.:  Чернецкий проиграл, не смог устоять перед целой армией консультантов, газетчиков и прочих журналистов, которых натравил на него Россель (С. Образов); По словам С. Шойгу, фракция "Единство" в Думе - это не высший орган движения, а его отряд, десант в Государственной думе (С. Жданов); Штаб губернатора давно наметил стратегию избирательной кампании (С. Буров); Полку генерал-губернаторов прибыло. К ранее избранным добавились три Владимира - адмирал Егоров (Калининградская область), герой Чеченской войны Шаманов (Ульяновская область) и генерал ФСБ Кулаков (Воронежская область) (В. Цепляев).  Наименования всех указанных воинских подразделений и структур хорошо знакомы нашим соотечественникам, что создает возможность для актуализации при образном употреблении необходимых семантических признаков рассматриваемых слов: так, очень большое объединение людей метафорически обозначается как армия, поменьше - дивизия или полк, еще меньше - взвод. Во многих случаях актуализируются и коннотативные признаки слов рассматриваемой группы: например, очевидна яркая негативная оценка у составного наименования пятая колонна и не менее отчетливая позитивная оценка у близкого по смыслу наименования партизанский отряд.  3. Фрейм "Военные действия и вооружение"  Слот 3.1. Военные действия  Метафоры этой группы способны обозначать едва ли не всякие политические действия, особенно производимые интенсивно, целеустремленно, решительно. В подобных случаях могут использоваться концепты сражение, бой, битва, баталия, массированный огонь и др. Ср.:  Андрей Чехоев призвал сделать ЦК и президиум КПРФ "боевыми органами". С тем, чтоб они, если надо, воевали по-настоящему (А. Зверев); Демдвижение: пейзаж после битвы (А. Птицын); Кампанию лидеру "Яблока" пришлось вести под массированным огнем государственных СМИ (А. Дубинин).  Для обозначения специализированных боевых действий в агитационно-политических текстах образно используются следующие номинативные единицы: кавалерийская атака, окапываться, отступать, выйти из окопов, обороняться, бомбардировать, лечь на амбразуру, штурм, осада, поход, артподготовка, прорыв, торпедировать, блокада, диверсия, пристрелка. Ср.:  Атаковать Путина в лоб сейчас - все равно, что защищать Басаева и Хаттаба - это самоубийство для российского политика (В. Елохин); Дальше неизбежное банкротство, если страна не сумеет совершить прорыв к эффективной рыночной экономике (А. Птицын); Обстановка в Думе типа "затишье перед атакой". Бойцы готовятся к новым походам (К. Попова); Идет третья мировая война. Мы готовы рисковать собой и идти в штыковую (В. Стародубцев).  Показательно, что многие из рассмотренных слов обладают значительным позитивным прагматическим потенциалом: соответствующие действия как бы заранее оцениваются в качестве заслуживающих одобрения, сочувствия, поддержки. Общая милитаризированность сознания делает такие метафоры очень понятными, естественными для современной России: у людей даже не вызывает недоумения обозначение уборки картофеля как битвы за урожай, отклонения закона в Думе как торпедирования, а серии выступлений в средствах массовой информации как телерадиопальбы или артподготовки.  Слот 3.2. Виды вооружения и его использование  Участники политических боев не брезгуют никакими видами вооружения и иными средствами для ведения боя. Это оружие может быть как вполне современным (артиллерия, танк, миномет, винтовка, боевая ракета и др.), так и давно устаревшим (копье, стрела, кинжал, шашкам и др.); воины заранее готовят боеприпасы (патроны, снаряды, держат порох сухим) и средства укрытия от огня (окопы, блиндажи). Помимо собственно оружия, в ходе боевых действий применяют также щиты, маскхалаты, дымовые завесы и другие средства защиты и маскировки. Политическое оружие испытывают на специальных полигонах, хранят на военных складах, при необходимости ремонтируют и, конечно, активно используют. Ср.:  Наши доморощенные "зеленые" тоже приложили руку к цевью ружья, нацеленного в русский народ (А. Лысков); Много появилось тех, кто шашки с нами не тупил во время предвыборной кампании в Госдуму и во время президентской кампании (С. Шойгу); Переизбыток президентской власти - это мина замедленного действия (А. Сунин); В Фонд имущества с улицы не попадешь. Проще просочиться на военный склад боеприпасов (К. Попова).  Подобная метафора, с одной стороны, позволяет представить средства политической борьбы как максимально эффективные, способные нанести врагам решительное поражение, а с другой - представить отношения внутри партий и движений как своего рода "фронтовое братство", скрепленное тяжелыми испытаниями. В сознании граждан стирается граница между войной и мирной жизнью, суровые боевые законы как бы распространяются на гражданскую жизнь.  4. Фрейм "Начало войны и ее итоги"  Слот 4.1. Мобилизация и демобилизация  Привлечение людей к политическим действиям или их освобождение от активной деятельности обозначается метафорическим использованием военных терминов: мобилизация, демобилизация, призыв, призывник, увольнительная, отпуск и т. п. Ср.:  Путинский призыв во власть значительно отличается от ельцинской гвардии (В. Соловьев); Ельцин - дембель (В. Шендерович); Ударная роль отводится слухам, мобилизованным на службу политике. Эти слухи разят врагов президента наповал (А. Плутник).  Слот 4.2. Начало и завершение военных действий  Для обозначения начала серьезных политических столкновений используются милитарные наименования объявить войну, напасть, перейти Рубикон; одни участники таких столкновений одерживают победу, а другие терпят поражение, результатом которого являются плен, капитуляция, оккупация, полученные победителем трофеи и добыча мародеров. Ср.:  В течение 10 лет Ельцин непрерывно капитулировал перед украинскими президентами (А. Солженицын); Мой муж хотел избавить замордованную, ограбленную, униженную Россию от шайки господствующих мародеров (Т. Рохлина); Сергей Павлович Маслов всегда верил в победу коммунистических идей и одним из первых на Урале включился в борьбу с оккупационным режимом (И. Косюшкин); Сам губернатор Россель призвал не отдавать без боя завоеванное (В. Смелов); Находясь в плену концепций рыночного детерминизма, нельзя рассчитывать на успех (В. Иванов).  Наблюдения за подобными метафорами показывают, что свойственное тоталитарному обществу милитаризированное сознание по-прежнему сохраняется в мировосприятии наших современников, с той лишь разницей, что разрушение прежней государственной системы и фактическое поражение в холодной войне направило общественное сознание на поиски врагов уже не вовне, а внутри общества: холодная война с враждебным миром превращается в гражданскую войну.  5. Фрейм "Воинские символы и атрибуты"  При характеристике политической ситуации нередко метафорически используются слова, обозначающие воинские символы и атрибуты: знамя, флаг, мундир, погоны, дембельский альбом, строевой шаг, парад, салют, торжественный марш и др. Ср.:  В такой обстановке трудно пройти в Думу торжественным маршем: парад победителей состоится в начале января (А. Буев); Прощальные подарки уходящим депутатам выдавались в виде благодарственных адресов, цветочков и дембельских альбомов (К. Попова); Чистота мундира для Росселя стоит немного. Под флагом борьбы с неплательщиками составляется график отключений промышленных предприятий (А. Бурков); Тамара Рохлина считала, что любого можно заставить ходить строевым шагом и поставить по стойке "смирно" (Е. Левина); Был у нас парад суверенитетов, сейчас идет парад региональных законов (В. Богачев).  Типовые прагматические смыслы подобных метафор определяются тем, что военная символика традиционно очень значима для России, хотя подобное словоупотребление нередко служит и сатирическим целям.  6. Фрейм "Ранение, выздоровление или смерть"  Слот 6.1. Ранение и смерть  Поражение той или иной политической организации в борьбе с конкурентами, неудачи в идейной борьбе часто метафорически обозначается концептами рана, контузия, смерть, убийство, расстрел и др. Ср.:  "Такое впечатление, что вас когда-то это событие ранило?" - "Было ранение, была ампутация. Фантомные боли остались до сих пор" (К. Прянник); Хорошая идея с 1993 по 1995 годы была убита неуклюжими действиями правительства (А. Иванчин-Писарев).  Слот 6.2. Лечение и выздоровление  Преодоление неудач может метафорически обозначаться как выздоровление и выживание, а помощь в ликвидации нежелательных последствий как лечение. Ср.:  Парламентские выборы смертельно ранили НДР, выздоровление невозможно, и Виктору Черномырдину придется вместе с остатками своего "Дома" проситься на постой в берлогу (А. Спицын); На выживание правительства работает и другой фактор. Сегодня в его разгоне нет острой политической необходимости (М. Ростовский).  Представленные материалы свидетельствуют о широком распространении военной метафоры в агитационно-политических текстах конца ХХ века. В современной России политическая деятельность регулярно концептуализируется как военные действия. В сознании наших политиков депутаты от другой партии - это не партнеры, которые предлагают другой путь к процветанию России, а воины враждебной армии, которую необходимо победить.  Обстановка напоминает времена средневековой междоусобицы: самые ожесточенные битвы ведутся между недавними друзьями и союзниками, постоянно создаются причудливые коалиции и каждая мелкая победа кажется грандиозным успехом, а не очередным шагом к полному разорению страны. И, как семь столетий назад, находится немало желающих съездить к Батыю, чтобы поклониться, пожаловаться на врагов из соседнего городка и что-нибудь выпросить для себя.  Активное использование военной метафоры, видимо, отражает особенности национального самосознания наших современников, имеющиеся в нем мощные векторы тревожности, опасности и агрессивности, а также традиционные для русской ментальности предрасположенность к сильным чувствам и решительным действиям, уважение к военной силе и боевой славе. Показательно, что милитарная метафора в отличие от криминальной часто обладает положительной эмоциональной окраской.  Разумеется, некоторые рассмотренные особенности современных концептуальных метафор вызывают беспокойство, но тревожиться, конечно, следует вовсе не за состояние русского языка. Мудрый герой Михаила Булгакова справедливо заметил, что разруха (кстати, это одно из следствий войны) не в газетах, разруха - в наших головах. Тысячелетняя история России - это во многом история войн, восстаний и вооруженных переворотов, оставивших глубокий след в национальном сознании. К сожалению, окружающая нас реальность мало способствует его значительному изменению.  Очевидно, что ни лингвисты, ни кто-либо иной не могут повлиять на активность рассмотренных или иных метафорических моделей. Метафорический образ отражает бессознательное мировосприятие говорящего, формирующееся под влиянием национальных традиций и "духа времени". Но языковеды обязаны зафиксировать существующую в национальном сознании на определенном этапе развития общества систему базисных метафор и попытаться сделать выводы об истоках и перспективах той или иной модели, а также рассмотреть факторы, способствующие ее активизации. 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что в политическом словаре современных выборов получили развитие метафорические модели с концептуальными векторами жестокости, агрессивности и соперничества (война, преступный мир, спорт, мир животных и др.), отклонения от естественного для человека порядка вещей (болезнь, преступный мир, мир животных и др.). Еще одна группа сильных концептуальных векторов современной российской политической метафоры – это неправдоподобие происходящего, неискренность политиков, излишняя карнавальность находящихся в центре общественного внимания событий, несамостоятельность публичных политиков – наличие каких-то тайных сценаристов, режиссеров и тренеров в политической жизни страны (театральная, игровая и спортивная метафора). Зеркало современных концептуальных метафор отражает типовые социальные представления о жестокости и лицемерии новой эпохи, где человек человеку уже не "друг, товарищ и брат", но общественное сознание все-таки противится и реальности, казалось бы, более соответствующей рассмотренным концептуальным векторам метафорической формулы ЧЕЛОВЕК ЧЕЛОВЕКУ – ВОЛК, ВРАГ, ПАХАН, СОПЕРНИК или РЕЖИССЕР. Начинается новая эпоха, приближаются новые федеральные выборы, и страна ждет совершенно новых концептуальных метафор.

Создается впечатление, что российское общество (в том числе многие политики и журналисты) еще не поняли, что свобода слова не исключает хотя бы нравственной ответственности за сказанное, что, щедро поливая грязью политических оппонентов, невозможно сохранить чистыми собственные руки, и подобная грязь обладает свойствами бумеранга. В народном сознании справедливо осуждаются люди, которые ради красного словца не жалеют родного отца и родную страну. Нам необходимо научиться (как научились этому в странах с богатыми традициями свободы слова) отличать респектабельные издания от бульварной прессы, а солидных политиков – от скандалистов. Политический язык новой России еще только создается, пока далеко не все в нем отвечает реальным потребностям общества[7]. Нет сомнений в том, что уже в ближайшем будущем будут созданы необходимые средства для взвешенного описания социальной реальности, что политические гиперболы окончательно выйдут из моды. Все более заметны признаки того, что общественное сознание уже устало от однообразных образов миллитарной, бестиальной и морбуальной сфер и ждет совершенно новых концептуальных метафор. Это позволяет надеяться на то, что дискурс российских избирательных кампаний нового века будет отличаться актуализацией совсем других метафорических моделей.

Было бы интересно сопоставить систему метафор в политическом нарративе "Российские выборы на рубеже веков" и в избирательных нарративах других государств. Как справедливо отмечает при сравнении русских и польских морбуальных метафор Т.В.Шмелева, "современные средства массовой информации составляют уже своеобразный интердискурс, в которых различия отдельных… языков – вещь чисто поверхностная. Продолжение подобных исследований позволит лучше разграничить, с одной стороны, закономерности, общие для всего цивилизованного мира, а с другой – специфические признаки того или иного национального политического нарратива.

Список литературы

1. Баранов А.Н. О типах сочетаемости метафорических моделей // Вопросы языкознания. 2003. № 2. С. 73-94.

2. Баранов А. Н. Караулов, Ю. Н. Словарь Русских Политических Метафор. Москва, 1994.-345 с.

3. Будаев Э.В., Чудинов А. П. Современная Политическая Лингвистика. – Екатеринбург: Ургпу, 2006.-258 с.

4. Будаев Э.В., Чудинов А.П. Метафора в политической коммуникации. М.: Наука; Флинта, 2008.-189 с.

5. Введенский А.В.Понятие «метафоры» в русском языке //Русския язык в школе.-2005.- с.14-26.

6. Калинин А.В.Теория Метафоры - М.: Прогресс, 2006. – 512 с.

7. Киселева Л. А. Концептуальная Метафора В Российских И Американских Политических Текстах, Посвященных Выборам Президента. Лингвистика : Бюллетень Уральского Лингвистического Общества. Екатеринбург, 2002, Вып.8. – 156 с.

8. Красных В.В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? М.: Гнозис, 2003. 375 с.

9. Крылова И.А. Понятие о метафоре и ее разновидности. М.- 2009 .- 145 с.

10. Кубрякова, Е. С.; Демьянков, В. З.; Панкрац, Ю. Г.; Лузина, Л. Г. Краткий Словарь Когнитивных Терминов. Москва, 1996, С. 188

11. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. М.: Эдиториал УРСС, 2004.-211 с.

12. Минский М. Остроумие и логика когнитивного бессознательного // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. URL: http:// www.classes .ru

13. Михалева О.Л. Политический дискурс: специфика манипулятивного воздействия. М.: ЛИБРОКОМ, 2009. – 256 с.

14. Молчанова Г.Г. Когнитивная стилистика и стилистическая типология // Вестник МГУ. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2001. № 3. С. 60-71.

15. Скляревская Г.Н. Метафора В Системе Языка. - Спб.: Наука, 1993. - 151с.

16. Смирницкий А.И. Морфология Английского Языка. - М.: Наука, 1959. - С.249-255

17. Смирнова Е.В. Метафора как наиболее продуктивный способ образования новых терминов в кардиологической лексике // Вестник Адыгейского государственного универ-ситета. Сер. Филология и искусствоведение. 2011. № 1. С. 159-163.

18. Томашевский Б.В. Стилистика. Учеб. Пособ. - 2-Е Изд., Испр. И Доп. - Л.: Изд-Во Лгу, 1983. - 288с.

19. Уилрайт Ф. Метафора И Реальность. // Теория Метафоры / Н.Д. Арутюнова, М.А. Журинская. - М.: Прогресс. 1990. - С.82-110

20. Федоров А.И. Семантическая Структура Слова Как Компонент Семантической Структуры Высказывания // Семантическая Структура Слова / В.Г. Гак. - М.: Наука, 1981 С.78-96

21. Федоров А.В. Очерки Общей И Сопоставительной Стилистики. - М.: Высшая Школа, 1971. - С. 194.

22. Филлмор Ч. Фреймы и семантика понимания // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. URL: http://www.classes.ru

23. Шудегова, Е.А. Милитарная Метафора В Российском И Американском Политическом Дискурсе. In Лингвистика : Бюллетень Уральского Лингвистического Общества. Екатеринбург, 2002, Вып.8.

24. Шейгал, Е. И. Семиотика Политического Дискурса. Москва; Волгоград, 2000, С.297.

25. Щоу Б. Автобиографические Заметки. Статьи. Письма.: Сборник / Пер. С Англ.; Составление А. Обрзцовой И Ю. Фридштейна. - М.: Радуга, 1989. - 496с.

26. Чудинов, А. П. Россия В Метафорическом Зеркале : Когнитивное Исследование Политической Метафоры (1991 – 2000). Екатеринбург, 2001.- 315 с.

27. Чудинов А.П.Политическая лингвистика. М.-2008.- 214 с.

28. Язикова Ю.С. Анализ Метафор Стиля Повести М. Горького “В Людях". Уч. Зап. Дальневосточного Универ., Вып.5., 1962. - 127с.

29. Якобсон Р. Два Аспекта Языка И Два Типа Афатических Нарушений. // Теория Метафоры / Н.Д. Арутюнова, М.А. Журинская. - М.: Прогресс. 1990. - С.110-1332, № 1-3.

39