1.5. Новейшие фундаментальные изменения в международном разделении труда

В материально-вещественном содержании и формах международ­ного разделения труда происходят фундаментальные изменения, свя­занные с революционными сдвигами в развитии производительных сил и в их организации, включая пространственную. Общая картина факторов подвижек в международном разделении труда такова. Весь спектр интернационатизирующихся сфер мирового хозяйства сдви­гается в сторону: I) все более сложных производств, особенно науко­емких, или высокотехнологичных; 2) от готовых изделий к полупро­дуктам, деталям, операциям¹; 3) от материальных продуктов в сферу нематериальных отношений; 4) расширяющейся транснационализа­ции; 5) от иерархических структур акторов международного разделе-

¹ Хотя, как мы поймем позже, при преобладании данной тенденции наблю­дается «возврат» к обмену товарами, связанными с общим и частным разделе­нием труда.

ния труда с централизованным управлением к сетевым пространствен­но-организационным формам.

1. Сдвиг от традиционных в сторону наукоемких и технологически сложных производств увеличивает масштабы международных обменов (экспорта и импорта), а также объемы производственной кооперации. Это проявляется, с одной стороны, в том, что по внешнеторговым ка­ налам циркулируют сотни тысяч полуфабрикатов, аналоги которых до 1980—1990-х годов обращались только в рамках трансакций, т.е. на внут­ рифирменном уровне. Промышленное производство даже в такой мощ­ ной индустриальной стране, как США, требует поставок комплектую­ щих изделий из многих тысяч заграничных фирм-кооперантов.

При этом в кооперированных поставках наблюдается сдвиг в сто­рону узкоспециализированной и малосерийной продукции (это ка­сается в первую очередь новейших отраслей). Ее производство и ре­ализация невозможны в расчете на неизвестный рынок. В связи с этим растет доля плановых, точнее адресных, поставок, а сами связи носят ярко выраженный кооперационный характер. Это означает, что фирмы встречаются и договариваются не после, а до производства изделий. Узкая специализация, мелкосерийность, распространение кооперационных связей, способность фирм идти на риск — все это открыло широкие возможности для мелких и средних предприятий¹.

Что касается производственных и технологических связей между мелким и средним бизнесом, с одной стороны, и крупными корпо­рациями — с другой, то мелкий и средний по преимуществу служит субподрядчиком и «испытательным полигоном» для крупных нацио­нальных и транснациональных корпораций, но может достаточно успешно существовать и развиваться самостоятельно при удачном выборе своей ниши в международном производстве.

2. В современном МРТ кооперация проявляется не только в «со­ единении» узкоспециализированных поставок частей для изготовле­ ния «целого» — готового изделия, а нередко охватывает все уровни воспроизводственного цикла, все звенья производственных и технологи­ ческих цепей. В результате происходят качественные изменения в товарной структуре международных обменов. На мировой рынок, помимо отдельных, выходят теперь группы-товары, т.е. различные товары, технологически связанные между собой в единую группу (комплексные поставки), а также семейства однотипных, например

¹ По данным ОЭСР, вклад малого бизнеса в производство валового внут­реннего продукта экономически развитых стран достиг почти 70% (США — 52; Япония — около 50; ЕС —^около 60). За 1970-1990-е годы занятость в малом бизнесе возросла с 47 до 54% общего числа занятых в США, с 74 до 78% в Японии, с 48 до 72% в среднем по странам ЕС [Скопова, 2004, с. 3].

предприятие—товар, даже целые комплексы взаимосвязанных между собой различных предприятий. Это свидетельствует о том, что в со­временном мировом хозяйстве вектор развития задает не только еди­ничное разделение труда, но и частное, общее. И все же высшей разновидностью по готовым изделиям является специализация по производству комплектного оборудования и систем машин, обеспе­чивающих полную механизацию или автоматизацию производствен­ных процессов. Другими словами, объектами международной специ­ализации являются не отдельные машины или виды оборудования, а комплексы предприятий «под ключ».

3. Устойчивая третья тенденция — дематериализация мирохозяй­ственных связей — обязана не только росту собственно сферы услуг и информации, но и таким процессам, как замена при международных обменах овеществленных предметов информацией о способах (тех­нологии) их производства (лицензии, патенты), рост услуг, сопро­вождающих традиционные сделки и связанных, например, с нала­живанием эксплуатации оборудования, его ремонтом и т.п. Поэтому ряд специалистов считает, что часто приводимое соотношение между экспортом товаров и услуг, как 4:1, занижено. Факт «дематериали­зации» (лучше сказать, «софтизации»¹) мирохозяйственных отноше­ний подтверждается замедлением темпов роста торговли сырьем и продовольствием. Итогом этото «вытеснения» является то, что пока­затели развития мировой торговли продуктами материального про­изводства не могут оставаться достаточно репрезентативным крите­рием оценки глубины и тенденций международного разделения труда.

4. Процесс транснационализации, переросший в глобализацию, вно­сит коренные изменения в содержание и формы МРТ. Под влиянием этих, по существу, двух процессов внешняя торговля, как историчес­ки первая и долгое время господствовавшая форма, теряет свой клас­сический вид и самостоятельный характер, став примерно на ²/з зави­симой от деятельности ТНК и на '/з превратившейся в «квазиторговлю» между подразделениями одной и той же ТНК по трансфертным, а не конкурентным ценам. Выстраивается принципиально новая — гео­экономическая — модель внешнеэкономического сотрудничества, сущность которой была описана ранее: «производство—инвестиции— внешняя торговля». Эта модель принципиально отличается от обычной торгово-посреднической тем, что включает определенную часть вос­производственного процесса страны в мировое хозяйство.

В результате происходит трансформация традиционного МРТ, свя­занная с возможностями взаимодействия стран на двух уровнях —

¹ По аналогии с компьютером, имеющим «железную» и мягкую («soft»), в виде программного обеспечения, составляющие.

межгосударственном и межфирменном. Национальное хозяйство «де­лится» на секторы, которые становятся звеньями различных транс­национальных производственно-финансовых образований (концер­нов, консорциумов).

Все эти субстанциональные сдвиги в системе международного разделения труда должны быть адекватно отражены в методологии исследования самого МРТ как основной категории экономической географии. МРТ в общем виде определяется как специализация от­дельных стран и регионов (например, Европейского союза) в рамках мирового хозяйства на тех или иных видах товаров, что обусловлива­ет обмен этими товарами на мировом рынке.

Как отмечалось, теоретически МРТ имеет два аспекта: 1) «экс­портный», когда в отдельных странах налаживается производство сверх внутренних потребностей, т.е. для обмена; 2) «импортный», когда раз­вивается потребление сверх внутренних производственных возмож­ностей за счет приобретения товаров из других стран. Данная трак­товка МРТ сложилась в те времена, когда господствующей моделью мирохозяйственных связей была внешняя торговля между странами.

В настоящее же время мирохозяйственные взаимодействия осуще­ствляются в двух различных по природе «мировых полях» (Долльфюс, 1995): 1) в международном, отражающем торговые связи между госу­дарствами; 2) в транснациональном поле, отражающем связи в транс­национальных структурах и сетях. Таким образом, современное между­народное разделение труда включает международное и транснациональное разделение труда. Последнее особенно сильно испытывает на себе влияние информациональной экономики (по М. Кастельсу).

М. Кастельс структурировал новейшее международное разделение труда, исходя из четырех выделенных им типов, которые занимают различные позиции в информациональной глобальной экономике: 1) ин-формациональный труд в области высоких технологических произ­водств, приносящий значительную стоимость; 2) низкооплачиваемый труд, производящий большие объемы товаров; 3) труд по производ­ству сырья, базирующийся на природных ресурсах; 4) обесцененный труд лишних производителей. «...Наличие этих разных типов труда не совпадает с делением по странам. Географически они концентриру­ются в некоторых областях планеты так, что глобальная экономика является географически дифференцированной. Однако новейшее меж­дународное разделение труда происходит не между странами, а меж­ду экономическими агентами, размещенными по четырем указанным выше типам труда в глобальной структуре сетей и потоков. Эти четы­ре указанные позиции присутствуют во всех странах. Даже маргина-лизированные экономики имеют небольшой управляющий сегмент функций, связанных с сетью производителей высокой стоимости, для

того чтобы, по крайней мере, обеспечивать передачу любого капита­ла или информации, накапливающихся в стране. И, разумеется, в са­мых могущественных экономиках имеются маргинальные сегменты населения в позиции обесцененного труда» [Кастельс, 2000, с. 153].

После мировых кризисов середины 1970-х и начала 1980-х годов происходит переход от фордистской модели организации производства к постфордистской [Сох, Sinclar, 1996]. Новая модель, постфордизм, приводит к крупнейшим сдвигам в географическом международном разделении труда, что в технологическом плане вызвало широкомас­штабное разукрупнение предприятий, т.е. пространственную диспер­сию производства, при которой «идея» и ее «воплощение» диффе­ренцируются в мировом пространстве, а также ведет к ускоренному «включению национальных хозяйств в международные воспроизвод­ственные циклы» [Жан, Савона, 1997; Кочетов, 1999; 2002]. Матери­ально это проявляется через интернационализацию добавленной сто­имости, что сопровождается финансовым и информационным объединением мира. Это побуждает ученых разрабатывать так назы­ваемые геоэкономические стратегии для оценки эффективности струк­тур внешнеэкономической деятельности субъектов мирового хозяй­ства всех рангов.

На основе МРТ и международных валютно-кредитных и финан­совых отношений в мире складывается система обменов товарами между продавцами и покупателями по мировым ценам — основным регуляторам хозяйственной деятельности в рыночной экономике. Эта система обменов представляет собой «мировой рынок» как общее понятие, поскольку на самом деле существует множество мировых товарных (в широком понимании) рынков со своими товароведчес­кими, конъюнктурными и другими особенностями.

Как результат международного разделения труда в мировом хо­зяйстве формируются особые, но взаимосвязанные секторы: между­народное производство; международный рынок капитала и рабочей силы; международное информационное пространство и т.п.

5. Новая модель международного разделения труда на основе ин­формационных технологий и коммуникаций.

Возможно, бифуркация на данном этапе состоит в том, что из­меняются принципы стратегического развития на базе информаци­онных технологий и коммуникаций, которые преобразуют не только предпринимательство, но и политику, и международное разделение труда. «В ближайшие 10 лет капитализация мировых рынков возра­стет с 20 до 200 трлн долл., появятся возможности решения много­летних проблем, о которых и не мечталось» [Мине, Шнайдер, 2001, с. 21]. Новый электронный бизнес В2В (Business-to-Business — систе­мы электронной коммерции, где в качестве субъектов операций куп-

ли-продажи выступают юридические лица — компании), в частно­сти, устраняет процессы, не создающие добавленной стоимости. А В2С (Business-to-Client — системы электронной коммерции, когда в каче­стве продавца выступает юридическое лицо — компания, а в каче­стве покупателя — физическое лицо) будет стимулировать в ближай­шее время беспрецедентный экономический рост и глубочайшую трансформацию бизнеса и экономики, которую Г. Мине и Д. Шнай­дер определяют как метакапитализм.

По их мнению, пирамида бизнеса перевернется, и суть этого будет и том, произойдет переход к декапитализированной модели элект­ронного бизнеса (рис. 3).

Такая перевернутая пирамида означает высвобождение огром­ного капитала, который может быть направлен на разработку брен­дов¹.

Несмотря на чрезмерный оптимизм указанных авторов, особен­но в части кратчайших сроков реализации принципов электронного бизнеса даже в старых отраслях и в развивающихся странах, не при­ходится сомневаться в предстоящей модели развития мирового хо-

По определению «бренд» — это интеллектуальная часть товара, выражен­ная в свойственных только ему названии и дизайне, обладающая устойчивой и сильной положительной коммуникацией с покупателем.

зяйства, опирающейся на Интернет как мощный инструмент для раз­работки новых технологий ведения бизнеса и накопления капитала¹.

6. Глобализация — революционный сдвиг в системе МРТ.

Глобализация — это реальность, охватывающая множество эво­люционных и трансформационных процессов человеческой истории второй половины XX — начала XXI вв., корни которой весьма глубо­ки и проникают, очевидно, в осевое время, обозначившее период офор­мления философии как мировоззрения и перехода племенных рели­гий к мировым |Ясперс, 1994]. В результате установилось четыре крупнейших мира (с их субмирами), доживших до нашего времени: христианский, исламский, индуистский и дальневосточный (в исто­ках своих — буддистский). От осевого времени можно вести отсчет диалога и взаимодействия этих культурно-географических блоков мировой истории, нередко прерывающихся драматическими их раз­ногласиями и трагическими столкновениями. Тем не менее, идея объединения человечества в планетарное образование (вовсе не на базе вестернизации) не исчезла. Проблема состоит в том, что уни­кальность названных миров основана на традициях, идущих из глубины веков, тогда как ростки общечеловеческого единства при сохранении разнообразия культур формируются сегодня, а эффективность их бу­дет определяться в будущем.

Катализатор глобализации — экономика. Несмотря на то что эко­номические культуры имеют столь же глубокие корни, как и религия, и право, и общественное устройство [Булгаков, 1990], эти культуры гораздо менее инерционны по сравнению с другими цивилизацион-ными стереотипами как четырех больших миров, так и малочислен­ных территориально-культурных (этнических) образований. Суть в том, что в траектории развития экономической культуры самых раз­личных миров прослеживается «общий знаменатель», заключающийся в достижении эффективности хозяйствования, необходимой для выживания и повышения благосостояния человечества, что особен­но стало явным с началом индустриализации и сопутствующей ей тенденции расширения и углубления международного разделения труда, тогда как в других цивилизационных сферах такой знамена­тель (например, общечеловеческие ценности) только формируется. В экономике же идея прогресса через науку и технику обрела под­линный смысл [Там же, с. 158].

^! Хотя имеется и прямо противоположное мнение. Финский специалист по Интернету X. Кари считает, что к концу текущего десятилетия современный Интернет закончится под воздействием спама и вирусов. Новая система Интер­нете должна быть защищена жесткими коммерческими методами, но это уже приведет к концу демократии в сети [Зуев, 2003].

Дж. Сорос отмечает, что существуют глобальные рынки, но нет глобального общества, тем более открытого глобального общества, что он трактует как асимметрию глобализации [Сорос, 2004, с. 1981. ')то связано с большей инвариантностью внеэкономических факто­ров общества, а с методологических позиций — с отсутствием доста­точно четких критериев цивилизационного (в широком смысле) про-I рссса. И если в создании планетарного общества существуют трудности, которые пока кажутся непреодолимыми, в частности, свя­занные с существованием самобытных цивилизаций и национальных суверенитетов, то в экономической сфере процессы мирового объе­динения уже происходят, причем в целом со значительным ускоре­нием. Итальянские исследователи К. Жан и П. Савона говорят даже о смене механизма мировой системы, выразившейся в переходе от системы «рынок — государство» к системе «много государств — один . рынок» [Жан, Савона, 1997, с. 32]. Экономическая глобализация определяется факторами производительности (производная от инно­ваций) и конкурентоспособности (производная от гибкости инсти­туциональной структуры).

Глобализация — это объективный процесс формирования, фун­кционирования и развития принципиально новой всемирной систе­мы отношений между странами и народами на основе углубляющей­ся взаимосвязи и взаимозависимости во всех сферах жизни международного сообщества [Безопасность Евразии, 2002, с. 96].

Глобализация мировой экономики — качественно новая ступень ин­тернационализации. А. Смит и Д. Рикардо еще в фазе торгово-финан-сового международного разделения труда открыли законы, согласно которым приращение богатства путем взаимного обмена увеличива­ет его совокупный объем, а силовые методы присвоения чужого тру­да снижают потенциал экономической деятельности. После Великих географических открытий («законченности мира»), особенно в XVI— XVI[ вв., взаимообмен в больших объемах при посредстве денег вы­шел на авансцену межстрановых отношений. С индустриализацией и ее магистральной линией — развитием машиностроения изменился вектор в международном разделении труда: началась эпоха интернаци­онализации в мировом хозяйстве (XVIII — первая половина XX в.). С распадом колониальной, а затем социалистической систем образо­валось новое мирохозяйственное пространство со значительной ро­лью в нем Дальневосточного региона (новых индустриальных стран, а затем Китая).

Под влиянием ряда основополагающих общественных, эконо­мических и технологических факторов, в частности дерегулирования экономических отношений под давлением либерализма, перехода от фордизма к постфордизму, появления коммуникативных средств,

работающих в реальном режиме времени и других, к 1980-м годам в мировом хозяйстве начинает формироваться качественно новая ста­дия интернационализации — глобализация. Это процесс эмпирически фик­сируемых изменений, крайне разнородных, но объединенных логикой пре­вращения мира в единое целое [Юрьев, 2004, с. 23].

Дж. Сорос дает следующее, достаточно узкое и поддающееся верификации определение этому феномену нашего времени: глоба­лизация терминологически уравнивается (1) со свободным движени­ем капитала¹, (2) возрастающим влиянием глобальных рынков и (3) ТНК на национальные экономики [Сорос, 2004, с. 5]². Подобный период в развитии мирового хозяйства наблюдался и в эру свободной торговли перед Первой мировой войной, но она разрушила мировую финансовую систему, а Великая депрессия 1930-х годов уничтожила ее окончательно.

Этап глобализации, по сравнению с эрой свободной торговли, строится на других основаниях общественного, экономического и тех­нологического характера. Предполагает он также гораздо большую сте­пень свободы для движения капитала, глобальных рынков, транснаци­онализации (особенно при непредсказуемой деятельности финансовых рынков), чем было возможно в условиях колониальной системы, поз­же — двухполюсного деления мирового пространства и при прежних средствах коммуникации и обработки данных о сделках.

Статистически многие характеристики взаимозависимости в ми­ровом хозяйстве эры свободной торговли и эпохи глобализации близки [Синцеров, 2000]. Но следует заметить, что до глобализации вся це­почка добавленной стоимости замыкалась на конкретной стране, что обеспечивало высокую (сравнительно с концом XX в.) долю внеш­ней торговли в ВВП многих стран. Особенности же нашего времени состоят в том, что сделки осуществляются не столько странами, сколь­ко фирмами вне «пространства» и в реальном режиме времени, а цепочка добавленной стоимости реализуется в рамках многих стран, в которых действуют транснациональные корпорации.

Скорее всего, глобализация — это качественно новое состояние мирового хозяйства, которое ведет свое начало со второй половины XX в., что подтверждают также следующие особенности современ­ной мировой экономики.

¹ Перелив капитала через национальные границы достиг невиданных раз­ меров: однодневный объем операций на глобальном финансовом рынке превы­ шает 2 трлн долл., в то время как годовой торговый оборот США составляет около 1 трлн [Скоров, 2003, с. 6].

² Дж. Сорос не исключает, что «можно говорить о глобализации информа­ ции и культуры, о распространении телевидения, Интернета, о возрастающей мобильности и коммерциализации идей» [Указ. ист, с. 15].

Во-первых, глобализация привела к главенству законов мировых рынков, особенно с ростом фактора внеценовой конкуренции, над национальными, что достаточно убедительно показал британский уче­ный П. Тейлор в концепции «иерархической структуры мирового хо­зяйства» [Tailor, 2000]. Мировой рынок как институт ценообразова­ния дает оценку конкурентоспособности стран, их фирм и товаров в системе мирового хозяйства. Конкурентоспособность стала «реаль­ностью», определяющей развитие национальных экономик, включая их отраслевые и территориальные структуры. Даже самые мощные экономики, оставаясь в определенной степени обособленными от мирового хозяйства, не способны, опираясь на собственные силы, обеспечить устойчивое социально-экономическое развитие'.

Во-вторых, международное разделение труда, перейдя в третью фазу (первые две названы: торгово-финансовая, индустриальная) — геоэкономическую, ведет к экономической транспарентности государ­ственных границ, что означает все более снижающиеся возможности национальных государств регулировать транснационализирующиеся не только экономические, но и социальные, культурные процессы. Старый метод картографии не работает [Омае, 1999].

Чаще всего антиглобалисты выступают именно против этого бо­лезненно воспринимаемого ими явления, которое, тем не менее, за­кономерно вытекает из свободных перетоков капиталов. Если же го­сударство проявляет «волю» и вводит жесткие ограничения на нежелательные, с их позиций, перетоки, то все это приводит к отто­кам капиталов по электронным каналам в более «благоприятные» стра­ны, а также подрывает национальную валюту и лишает государство значительной части прямых зарубежных инвестиций. Действитель­но, глобализация не только трансформирует, но и разрушает сложив­шуюся после Тридцатилетней религиозной войны (на основе Вест­фальского договора 1648 г.) национально-государственную форму организации жизни человечества в новую, находящуюся в той на­чальной стадии формирования, когда ее элементы и структуры трак­туются многозначно, пока без желательной определенности.

Зримый пример одной из новых форм территориальной органи­зации хозяйства — Европейский союз, в котором страны становятся составными частями единого регионального хозяйственного организ­ма, а их будущее все больше определяется ходом развития «вынесен­ных за скобку» (наднациональных) и переданных единому блоку стран

¹ Так, затяжной кризис в Японии, отгороженной от остального мира доста­точно высокими таможенными барьерами, длится более 10 лет: темпы роста колеблются вокруг 0%, государственный долг превышает или в отдельные годы равен объему ВВП, постоянно увеличивается дефицит бюджета.

функций. В этом же направлении идут и другие интеграционные об­разования — НАФТА (Северо-американская зона свободной торгов­ли), АСЕАН (Ассоциация государств Юго-Восточной Азии) и т.д.¹

В-третьих, в эпоху глобализации чрезвычайно быстро развива­ются международные воспроизводственные циклы и цепи, включая логистические, а мировые межфирменные связи становятся сетевы­ми благодаря новым системам управления и стратегическим альян­сам между фирмами. Главное заключается в объединении всех ста­дий единого воспроизводственного процесса при ведущей роли производства.

Механизм эволюции пространственной структуры мирового хозяй­ства. В условиях глобализации по-прежнему сохраняется основной механизм эволюции пространственной структуры мирового хозяй­ства: центро-периферический, сводящийся к высвобождению со вре­менем (по концепции Р. Вернона, как правило, в третьей из пяти фаз цикла жизни товара) экономически высокоразвитых стран Центра от экономически неэффективных производств и переносу их в страны Полупериферии и Периферии [Бродель, 1992; Валлерстайн, 2001]. Этот же принцип распространился и на экологически вредные про­изводства, большинство которых перемещается в страны Полупери­ферии [Лопатников, 2004].

Мировая миграция производства — не новое явление: спираль неравномерности экономического развития раскручивалась при пе­реходе от аграрной экономики к индустриальной. По существу, в Центре шло циклическое «созидательное разрушение», что приводи­ло к технологическому, экономическому и социальному прогрессу в мире в целом [Шумпетер, 1995; Кондратьев, 1993]. Таким образом, движущей силой, обеспечивающей развитие и воспроизводство сис­темы отношений «Центр—Периферия», является постоянная каче­ственная трансформация Центра за счет использования, внедрения и диффузии инноваций [Friedmann, 1966].

К концу XX в. в Центре оформилась «новая экономика» с боль­шим удельным весом «knowledge-based-economy» (основывающаяся на знании), в основе которой лежат широко известные инновацион­ные отрасли и производства, опирающиеся в своем развитии на челове­ческий капитал. Эти пропульсивные отрасли, а также темпы роста информационно-технологического прогресса в Центре определяют природу и направления взаимодействия в геэкономическом простран-

¹ Противоречиво этот процесс идет во вновь образовавшихся странах после распада социалистической системы, в которых волна глобализации накатывает­ся на волну роста национального самосознания и, следовательно, процесс на­ционально-государственного строительства.

стне. Складывается «своеобразный геоэкономический симбиоз ми­рового авангарда и обширной Периферии» [Шишков, 2002], назван­ный японским ученым К. Акамаду «стаей летящих гусей» [Akamatsu, 1961]. Симбиоз состоит в том, что лидирующая страна постепенно передает свои технологии и производства по цепочке странам перво­го, второго и последующих поколений, по мере роста восприимчиво­сти их обществ к освоению инноваций.

В эпоху глобализации первостепенная роль в развитии междуна­родных циклов принадлежит крупным ТНК, благодаря деятельности которых Центр подключает экономики развивающихся стран к соб­ственному воспроизводственному циклу и дает им возможность встать на путь модернизации экономики и общества. Серьезные проблемы на пути «догоняющего развития» возникают прежде всего не по вине процессов глобализации (это независимая переменная), а в связи с внутренними проблемами развивающихся стран, среди которых — закоснелость социальных структур; сопротивление модернизации со стороны местной элиты и коррупционных режимов; некомпетент­ность правительств; неэффективное присутствие государства в эко­номике и т.п.

Традиционная научная проблема, которая остается спорной и часто переводится в идеологическую плоскость, — мировое неравен­ство. Страны Центра, вступая друг с другом в тесные экономические отношения, взаимно усиливают друг друга за счет перетоков между ними капиталов и тесного сотрудничества в НИОКР. К настоящему времени «Триада» и «противостоящая» ей Периферия, площадь ко­торой примерно в 4 раза больше площади стран «Триады», — это два полюса мировой системы. О росте или снижении градиента эконо­мических диспропорций между ними дискуссия не завершена [Sala-i-Martin, 2002; Шишков, 2002].

Глобальная трансформация пространственной структуры мирово­го хозяйства. Страны (точнее, их фирмы) Центра, производя все бо­лее сложные изделия, заинтересованы в расширении рынков сбыта, учитывая, что большая часть человечества проживает не в Центре. Поэтому в эпоху глобализации принципиально сменилась модель эко­номической экспансии. Если еще в конце XIX в. глобальная система держалась на мощи имперских держав, то теперь в экспансии в слабораз­витые страны преобладает вектор взаимопроникновения, а не вытесне­ния. Даже «Триада» все больше поглощается глобальной системой. Не­равенство труда и финансового капитала приводит к тому, что капитал, как правило, перемещается, при прочих равных условиях, в страны с дешевой рабочей силой, повышая уровень жизни и образованности населения, а это ведет к росту платежеспособного роста и более эф­фективному производству, позволяя этим странам развиваться.

Однако в эпоху глобализации существенную роль играют и дру­гие свойства труда для развития. Для оценки возможностей участия стран в современном международном разделении труда вновь необ­ходимо обратиться к классификации М. Кастельса, который выде­лил в современной экономике, называемой им глобальной информа-циональной, четыре типа труда, от соотношения которых на конкретной территории зависит ее место в процессах глобализации.

1. Информациональный труд в области высоких технологичес­ких производств, приносящий значительную стоимость.

2. Низкооплачиваемый труд, производящий большие объемы то­варов.

3. Труд по производству сырья, базирующийся на природных ре­сурсах.

4. Обесцененный труд лишних производителей¹.

Эти позиции присутствуют во всех странах Центра—Полупери­ферии—Периферии. Но их соотношение различно в целом по стране и территориально дифференцированно.

М. Кастельс отмечает, что даже маргинализированные экономи­ки имеют небольшой сегмент информациональной трудовой деятель­ности, а в самых могущественных экономиках существуют марги­нальные сегменты населения в позиции обесцененного труда [Кастельс, 2000, с. 153]. Глобальные экономические структуры, осо­бенно ТНК и стратегические их альянсы, чрезвычайно избирательно относятся к «качеству» штандорта, исходя из пропорций указанных типов труда². Поэтому, по Кастельсу, «новейшее международное разде­ление труда происходит не между странами, а между экономическими агентами, размещенными по четырем указанным типам труда в гло­бальной структуре сетей и потоков» [Там же, с. 47].

Таким образом, даже пример с неравенством труда на мировом рынке показывает, что хотя модель Центр—Полупериферия—Пери­ферия очень удобна для анализа многих пространственных причин­но-следственных зависимостей, она достаточно схематична и нужда­ется в новых (хотя бы дополняющих) методологических подходах с учетом особенностей и требований глобализации к территориям. Под

¹ О различиях в продуктивности разных типов труда говорит такое сравне­ ние прибыли (в долл.) от продажи на мировом рынке производимых ими това­ ров: 1 кг сырой нефти — 0,02—0,025; бытовой техники — 50; авиационной тех­ ники — 1000; электроники и информационной техники — до 5000 [Долголаптев, Рубанов, 1999].

² Распространенность информационального типа труда, подкрепляемая интернет-сетевыми структурами, может привести к «меритократии», т.е. систе­ ме, в которой высшее положение занимают наиболее талантливые люди и, со­ ответственно, страны.

илиянием глобализации пространственная структура мирового хозяй­ства все в большей степени приобретает анклавный характер. В меж­дународное разделение труда в пределах стран и регионов мира вов­лекаются выборочные ареалы и центры, особенно обладающие выгодами географического положения, институциональными, инф­раструктурными преимуществами, а также, если и не в первую оче­редь, качеством трудовых ресурсов¹. Мировая экономика все больше пространственно организуется в форме «архипелагов» и контролиру­ющих их центров (мировые города), которые не имеют разделения труда с «промежуточными» зонами, практически не участвующими в процессах глобализации («закрытые территории»). Часть территории планеты превратилась в «зоны анархии» и «мировое подполье», пред­ставляющие серьезную проблему для мирового сообщества.

Учитывая требования глобальной экономики, ряд стран и райо­нов предпринимают усилия по повышению уровня привлекательно­сти в системе мирового хозяйства. В частности, это проявляется в виде процесса формирования кластеров отраслей — типа Силиконо­вой долины, Третьей Италии и т.д. [Пилипенко, 2004]. Если этого не происходит, то усиливается «обратная глобализация»: масштабная миграция из стран Периферии в страны Центра. Для стран Перифе­рии она негативна в силу оттока «мозгов» — «создателей знания» — первый тип труда по Кастельсу [Behabib, 2002].

Информационная глобализация, кардинально реструктуризируя геоэкономическое пространство, ставит перед географией проблему формирования кардинально новых подходов к изучению процессов сжатия и виртуализации пространства, сетевых структур, геоэкономи­ческих воспроизводственных цепочек и т.п. В существенной ревизии нуждается основополагающее для экономической географии понятие территориального разделения труда. Так, в системе международного раз­деления труда в эпоху глобализации взаимодействия осуществляются, как отмечалось ранее, в двух различных по природе «мировых» полях [Долльфюс, 1995]: 1) в международном, отражающем торговые связи между государствами; 2) в транснациональном, отражающем связи в транснациональных структурах и сетях. Таким образом, современное международное разделение труда включает традиционно понимаемое международное и транснациональное разделение труда.

Видимо, объемное по смысловой нагрузке понятие глобализа­ции может открыть географии путь к пониманию проблем бытия со­временного мира.

¹ В наиболее развитых странах затраты на подготовку квалифицированного специалиста в 2—2,5 раза выше, чем на материшіьно-вещественное оснащение одного рабочего места.