2. Определения духовности и духовного здоровья

Духовность человека по-разному трактуется в светской (научной) и христианской традициях. В первой – она сводится к душевности, нравственности, интеллектуальности, добродетельности, во второй – это понятие выводится за пределы бытия души (психики). Духовные люди, по апостолу Павлу, - «водимые Святым Духом» или, по св. Григорию Паламе, - «новые люди, возрожденные благодатью Всесвятого Духа». В обоих случаях речь идет о высшей ценности природы человека. (16).

Под Духовностью понимается, прежде всего, ориентация человека в своем существовании на идеалы абсолютного бытия, проявляющаяся в его конкретном существовании как свобода от витальной и социальной детерминации и ответственность за свои действия в свете абсолютного бытия, проявляющаяся в реальных поступках, прежде всего в ситуациях выбора и принятия решения (13).

Духовность – специфическое свойство жизнедеятельности человека, выражающееся в бережном отношении к себе и окружающему миру, формирующее совокупность нематериальных ценностей, характеризующихся устойчивостью к девальвации (10) Духовность придает смысл жизни отдельному человеку, в ней человек ищет и находит ответы на вопросы: зачем он живет, что есть добро и зло, истина и заблуждение, красивое и безобразное и т.д. (4). Духовное как таковое начинается там, где возникает возможность свободного выбора человека. В конкретной жизненной ситуации Духовность всегда проявляется не благодаря чему бы то ни было, а вопреки.

Летуновский считает, что в попытке очертить круг духовной проблематики мы неизбежно сталкиваемся с проблематикой экзистенциальной, или даже онтологической. Именно опираясь на понятие способа бытия человека в мире, мы можем говорить о таком качестве человека как Духовность (13). В. Летуновский разделяет проявления духовности на духовные феномены и духовный опыт. Духовные феномены - конкретные проявления духовной проблематики в реальной жизни конкретных людей, их вера и любовь, встреча со смертью, так называемая экзистенциальная боль, связанная с потерей самого дорого, поиск смысла своего существования, проблема личной аутентичности и т.д.

Существует как минимум два понимания Духовного опыта. Первое заключается в так называемой духовной кристаллизации, т.е. в изменениях, которые происходят в психической структуре человека по мере прохождения им через Духовные испытания на протяжении его жизни. Прохождение испытаний вовсе не означает гарантированного Духовного роста. Духовный рост возможен только при осознанном отношении к событиям в собственной жизни, и, при участном (деятельном) к ней отношении.

Второй подход к рассмотрению Духовного опыта связывает его с так называемыми “peak experience” (15), т.е. опытом чрезвычайной интенсивности, в котором человек предельно ясно ощущает свою связь с миром и другими людьми. Такого рода переживания производят весьма существенные изменения в психической структуре человека. Карлфрид фон Дюркхайм (9) выделяет ряд критериев подлинности такого рода опыта:

1. Особое качество Духовного опыта, которое нельзя спутать ни с чем другим. Он превосходит любые рамки, любое понятие, любой образ. Оно не является и превосходной степенью какого-либо чувства, каким бы добрым и прекрасным оно не было. Это нечто другое, что может присоединиться ко всем чувствам мира, настроениям, свойствам, вообще ко всему содержанию.

2. Особое ощущение, которое мы испытываем при встрече с людьми, «которых коснулось бытие, и, кто отозвался на его зов». В их присутствии как бы меняется сам воздух. Это ощущение всегда имеет характер особой чистоты, свежести и глубины.

3. Трансформация. Те, кто испытывал страх, перестают бояться смерти. Те, кто приходил в отчаяние от бессмысленности и несправедливости мира, находят и принимают цель и смысл своего существования. Тревожные становятся спокойнее и ощущают себя защищенными в любой ситуации. Это ощущается как надмирный смысл, избавляющий от абсурда, как всесвязующее единство, спасающего от тотального одиночества.

4. Рождение новой совести. Дюркхайм выделяет этот критерий как центральный, говоря о том, что встреча с трансцендентным, налагает на человека особого рода обязательства. Он называет этот вид совести «абсолютной совестью», отличая его от совести, интериоризированной из страха наказания в детстве, и социальной совести, связанной с обязанностями по отношению к социуму («к тому кругу условием принадлежности к которому является верность»). Абсолютная совесть проявляется там, где высшая инстанция вынуждает человека совершать поступки противоречащие двум первым видам совести.

Д.А. Леонтьев предлагает разделять — духовность как идеал и духовность как реальный феномен; как правило, то и другое смешивается, из чего вытекают крайне нездоровые следствия (11). Понятие духовности чаще всего употребляется в нескольких контекстах: первый контекст — проблема личностных ценностей и жизненных приоритетов: духовные, нравственные ценности как противоположность ценностям материальным (бескорыстие, бессеребренничество, альтруизм как оппозиция гедонизму и прагматизму).

Второй контекст — духовное творчество, творчество в культуре: создание и восприятие духовных ценностей, идей, смыслов, произведений искусства.

Третий контекст — трансценденция к чему-то высшему, выход за пределы индивидуальной личности. Чаще всего духовность в этом контексте отождествляется с религиозностью, восхождением к Богу. Другим вариантом являются различные версии трансперсональной психологии, в которых духовность связывается с уровнем сверхсознательного или высшего бессознательного, являющегося источником интуиции и творческого вдохновения (Р.Ассаджоли), с трансперсональными переживаниями единства со Вселенной, открытости космическим энергиям (С.Гроф) и др.

Вместе с тем, духовность не тождественна бескорыстию, поскольку последнее может быть следствием разных психологических основ и механизмов, как зрелых, так и весьма упрощенных. Духовность не тождественна творчеству, поскольку творчество, в том числе в высших общепризнанных своих проявлениях, может вполне уживаться с гедонистическим, эгоистическим или полевым, ценностно индифферентным стилем поведения. Духовность не тождественна нравственности, поскольку нравственность может принимать и ригидно-фанатичные, твердолобые, лишенные духовности формы. Духовность не тождественна и религиозности, которая может являться и нередко является ее основой, но это не единственно возможная основа.

Из психологических подходов к духовности как специфической реальности, несводимой к другим выделяется последовательный подход В. Франкла, который вводит в психологию представление о духовности как одном из базовых “экзистенциалов” человеческого бытия, связывая ее с другими аспектами нашей жизни. Он говорит о трех измерениях, или уровнях человека, которые соотносятся с различными ступенями эволюции. Первый уровень биологический, телесный; им ограничивается существование растительного мира. В животном мире к нему прибавляется еще уровень психологический, душевный. У человека над ними надстраивается еще третий, духовный, или ноэтический уровень, который Франкл связывает, прежде всего, с ориентацией на смыслы. Человек интегрирует все три уровня функционирования. «Человек — это больше, чем психика. Человек — это дух» (22). Франкл уделяет особое внимание духовному бессознательному, концентрированным проявлением которого является совесть - орган, посредством которого человек улавливает истинные смыслы. Совесть открыта не столько сущему, сколько должному и возможному, это духовное предвосхищение того, что еще предстоит.

Д.А. Леонтьев отмечает, что духовность не следует отождествлять с определенными ценностями, это сама способность человека ориентироваться на ценности и определяться по отношению к ним (11). О реальной духовности можно говорить только тогда, когда во-первых, личность не закостеневает в выбранных раз и навсегда смыслах и ценностях, а оставляет их открытыми к развитию и диалогу с другими смыслами и ценностями; во-вторых, описываемые на уровне принципов, убеждений и т.д. смыслы и ценности не остаются на уровне просто слов, на уровне «киселя», как говорил Мамардашвили, а возникают личностные структуры, на основе которых человек ведет себя иначе, чем вел себя до этого.

Для изучения духовных феноменов и Духовного опыта трудно использовать экспериментальные методы и статистические процедуры. Феноменологический метод исследования остается наиболее предпочтительным. Феноменологический метод заключается в описании или экспликации опыта на языке опыта. Феноменологи пытаются понять и описать опыт переживаний непосредственно появляющихся в сознании. Такие переживания, как ответственность, страх, тревога, разочарование, свобода, любовь не могут быть измерены, с ними нельзя экспериментировать… С помощью метода феноменологии различные феномены мира пациента описываются с большой точностью так, как о них сообщает пациент. Феноменология старается не объяснить феномены, а их понять. «Феноменология – есть метод психологии, который старается раскрыть и пролить свет на феномены, как они явлены в своей воспринимаемой непосредственности» (4). Обычная процедура для исследователя – феноменологический анализ вербальных отчетов и наблюдаемого поведения.

Духовное и душевное (психическое) в человеке столь тесно взаимосвязаны, что их разделение (выведение Духовного за скобки) пагубным образом деформирует предмет исследования. Психическое, лишившись своего Духовного (экзистенциального) скелета (11) как бы «обмякает», теряет свое ядро, свою суть. Например, мы не можем говорить о личности как о личности, не рассматривая, в первую очередь, Духовные аспекты этой личности. Тем не менее, нельзя рассматривать Духовное, как собственно предмет психологического исследования в силу его трансцендентального характера по отношению к психическому. Предметом психологического исследования может быть характер влияния Духовного на психическое.

Д.А. Леонтьев подчеркивает, что понятие духовности относится к поведению, побуждаемому не потребностями, а ценностями. Эти две основные группы источников мотивации человека выполняют одну и ту же функцию в мотивации поведения, но имеют разные структурные особенности, разные механизмы. Потребности складываются на основе моих взаимоотношений с миром «один на один»; как субъект потребности я всегда одинок и изолирован. Ценности, наоборот, я усваиваю как член разных социальных групп и общностей, от семьи до человечества в целом, в функционирование которых я включен. Как субъект ценностей, я никогда не одинок; я всегда взаимодействую с миром через ценности, не как одиночка, а как представитель определенных групп. Потребности толкают меня изнутри; ценности, напротив, притягивают меня извне (Франкл, 1990; Леонтьев Д.А., 1999).

Таким образом, духовность в самом первом приближении выступает как один из базовых «экзистенциалов» зрелой личности, наряду со свободой и ответственностью (11). Измерение духовности открывается по мере личностного становления и созревания как возможность. Суть этого способа существования заключается в выходе за пределы иерархии узколичных потребностей в пространство, где ориентирами для самоопределения служит широкий спектр общечеловеческих и трансцендентных духовных ценностей. Эти ценности неиерархичны, что создает непредопределенность свободного выбора; сами эти ценности выступают в качестве смыслового основания «свободы для». Человек перестает быть изолированным индивидом, решающим эгоцентрические задачи эффективной адаптации к среде, и подключается к созидательной энергии надындивидуальных общностей или высших сил, выходя за свои собственные пределы и открываясь взаимодействию с миром на новом уровне.