8​ Философская лирика а. Пушкина. Поэзия а. Пушкина 1830-х г., «каменоостровский» цикл.

А. С. Пушкин - величайший русский поэт и прозаик прошлого века. Он является основоположником новой русской литературы, одним из первых реалистов в нашей литературе. Именно после него раскрылись таланты других писателей и поэтов: Лермонтова, Гоголя, Толстого, Некрасова и Достоевского. Лирика поэта многотемна. Но сколь бы ни были разнообразны вопросы, поднятые поэтом, они все пронизаны философским содержанием. Пушкин, будучи образованным человеком своего времени, всю жизнь задумывался над вечными философскими вопросами: о смысле человеческой жизни, о добре и зле, о назначении поэта и поэзии, смерти и бессмертии, вере и безверии. Это не могло не отразиться на его лирике, поэтому философские мотивы пронизывают все его творчество.

Своеобразие философской лирики Пушкина заключается в том, что она носила личностный, глубоко интимный характер. Поэт все пропускал через себя, это была философия, опробованная собственной жизнью, появившаяся в результате собственных мыслей и переживаний, что отличает философскую лирику Пушкина от лирики Тютчева и Блока.

Над вечными философскими вопросами поэт задумывался еще учась в Царскосельском лицее. Под влиянием Батюшкова он рассматривал смысл жизни с позиций жизнерадостного эпикурейства. По его мнению, цель существования человека заключалась в наслаждениях, дружеских пирушках, прожигании жизни в веселых компаниях друзей:

Обращаясь к своему другу, он проповедует идеалы развлечений и наслаждений, веселья и дружеских встреч.

Переломным моментом для Пушкина стали 20-е годы. В это время он начал подводить первые итоги своей жизни и творчества.

В южной ссылке поэт находился во власти романтизма, как все тогдашние молодые люди. Его кумирами стали Наполеон и Байрон. Изменилась и философия поэта. Пушкин-романтик видел цель жизни не в бесконечных пирушках, а в совершении подвига. Характерное для романтизма стремление действовать, героизм, величественные порывы души отразились и в лирике поэта:

К середине двадцатых годов А. С. Пушкин переживает мировоззренческий кризис. Жизнь начинает пугать его, все меньше остается романтизма, на смену ему приходит суровая правда жизни - реализм. Он реально теперь смотрит на жизнь, на ее проблемы, но не видит в ней смысла и высокой цели.

Тогда же автор начинает задумываться над философскими проблемами смерти и бессмертия, смене поколений, о добре и зле. Так, в стихотворении “Брожу ли я вдоль улиц шумных...” (1829) он говорит о том, что рано или поздно, далеко от дома или “в соседней долине” умрет, но хочет, чтобы его жизнь, мечты, дела перешли к новому поколению, чтобы новое поколение продолжало жить, любить, мечтать.

Проблему добра и зла Пушкин рассматривает и в стихотворении “Анчар” (1828), в котором повествует о “древе яда” - анчаре, являющемся философским образом-символом, воплощением зла, которым люди распоряжаются по своему желанию, рассылая гибель “к соседям в чуждые пределы”.

Но неправильным будет утверждать, что в этот период Пушкин полностью отказывается от желания жить, хочет умереть, так как не видит цели в жизни.

Пушкин считает, что цель его жизни как поэта - “глаголом жечь сердца людей”. Он обязан своим мастерством, своим поэтическим словом служить людям, наставлять их на путь истинный.

Размышляя над философской проблемой смены поколений, о старом и новом, поэт находит ответ в гармонии природы. Он понимает, что время неумолимо движется вперед, замедлить его ход невозможно, рано или поздно на его место придут другие.

Подводя своеобразный итог своей жизни, Александр Сергеевич Пушкин за полгода до смерти пишет стихотворение “Я памятник себе воздвиг нерукотворный...” (1836). В нем он подводит итог своим размышлениям о месте поэта в жизни, оценивает свой вклад в литературу, размышляет о том, какую память после себя он оставит потомкам:

Нет, весь я не умру - душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит -

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

Автор понимает бессмертие не как физическое существование, а как след в памяти потомков.

Рассматривая философскую лирику Пушкина, можно привести еще множество примеров. Философскими раздумьями пронизана и любовная, и гражданская лирика, и стихи о дружбе и природе, о назначении поэта и поэзии в обществе.. Пушкин, как человек мыслящий, развивающийся, в разные периоды своей жизни по-разному понимал и осмысливал вечные философские проблемы, что нашло отражение в эволюции его мировоззрения и творческого метода.

30 х

Именно на этом этапе Пушкин, утверждая человеческую личность, отстаивая ее права и достоинство, показывает своих героев в их борьбе с ненавистной им средой, в их протестеВ 30-е годы, чрезвычайно тяжелые для поэта, им не раз овладевали скорбно-тревожные раздумья, его охватывала тоска, он приходил к сознанию своей обреченности ( «Поредели, побелели», 1835;«Странник», 1835; «От меня вечор Лейла», 1836; «Отцы пустынники и жены непорочны», 1836). Эти переживания определялись его одиночеством, глубокими обидами со стороны правящей клики, травлей со стороны светского общества, политическими сомнениями, неразрешимыми социальными противоречиями, несбывшимися ожиданиями. Горьким разочарованием в западноевропейских буржуазных революциях, обманувших его мечты о свободе, оставивших человеческую личность под гнетом деспотизма, проникнуто стихотворение «Из Пиндемонти» (1836).

Воссоздавая в памяти своих современников образ Барклая-де-Толли, непонятого и обиженного, он в какой-то мере имел в виду и себя в словах:«Суров был жребий твой» ( «Полководец», 1835).

Но, осознавая ход истории, поэт оставался верен жизнеутверждающему восприятию вечно обновляющейся жизни ( «Туча», 1835) и смотрел вперед. Используя форму реальной символики, он в стихотворении «Вновь я посетил» приветствует будущее: «Здравствуй, племя Младое, незнакомое!» Отдавая честь национальным заслугам старинного дворянства, пришедшего в упадок, разорившегося, деклассирующегося, пополняющего третье сословие ( «Родословная моего героя», 1836), Пушкин продолжает бичевать ханжество, казнокрадство, подлость вельможной знати, новой карьеристической аристократии ( «На выздоровление Лукулла», 1835). Остро ощущая непроницаемую мглу своей эпохи и противоречивость собственного положения человека, ненавидящего придворные сферы, но принужденного вращаться в них, поэт рвется к свободе ( «Не дай мне бог сойти с ума», 1833; «Пора, мой друг, пора!», 1834), к жизни, полной радостей, воспевая ее в антологических стихах («Бог веселый винограда», 1833). Поэт мыслит и чувствует себя полпредом простого народа ( «Мирская власть», 1836; «Д. В. Давыдову», 1836) и всей нации ( «Клеветникам России», 1831; «Бородинская годовщина», 1831; «Перед гробницею святой», 1831).

Призывая власть имущих к гуманности, Пушкин ставит им в образец Петра I, который «с подданными мирится, Виноватому вину, Отпуская, веселится» ( «Пир Петра Первого», 1835).

В программном стихотворении «Эхо» (1831) поэт видит сущность поэзии в активном отклике «На всякий звук» действительности и с горечью отмечает отсутствие в ту мрачную пору ответного отзыва читателей. Но он убежден в том, что его поэзия, всегда внутренне независимая, руководствовавшаяся самыми высшими требованиями своего назначения, пробуждавшая добрые, гуманные, истинно человеческие чувства и славящая свободу, найдет отзыв в сердцах благодарных почитателей и к ней «не зарастет народная тропа» ( «Я памятник себе воздвиг нерукотворный», 1836).

Пушкинская лирика 30-х годов приобретает новый идейно-эстетический уровень. Совершенствуя свои предшествующие завоевания, поэт создает лирику мысли, поэзию социально-философских обобщений. В его стихах этого времени поэтическая условность и абстрактность окончательно преодолеваются. В них властвует реалистическая точность и конкретность. Пример тому — «Эхо», «Осень», «Вновь я посетил» (1835). Все шире раздвигая границы поэтической лексики, Пушкин достигает удивительно смелого сплава традиционной поэтической фразеологии с просторечностью, с обиходными словами, с прозаизмами, высокости слога с разговорной непринужденностью, реальной символики с конкретной детализацией явлений. В его стихах появляются выражения, вроде: «вонь», «таков мой организм» ( «Осень», 1833), «Хоть плюнуть да бежать» («Когда за городом, задумчив, я брожу», 1836).

Многие стихотворения Пушкина этих лет приобретают все большие объективно-повествовательные свойства. Таковы шутливо-ироническая баллада«Гусар» (1833), драматическая быль «Воевода» (1833), стихотворная повесть «Странник» и в особенности остросюжетные «Песни западных славян» (1834).

Объективно-познавательная тенденция, обнаженно проявляющаяся в лирике, стала ведущей в творчестве Пушкина 30-х годов. Она полностью раскрылась в его драматических, лироэпических и прозаических произведениях.

В 30-е годы Пушкин задумывал и начинал ряд пьес. Сохранились наброски четырех из них, условно названные «Через неделю буду в Париже», «Отэтих знатных господ», «Папесса Иоанна», «И ты тут был». Над двумя пьесами «Русалка» (1829—1832) и «Сцены из рыцарских времен» (1835) Пушкин много работал, но они остались также незавершенными.

 «Каменноостровский» цикл А.С. Пушкина (Последние стихи) Последний лирический цикл Пушкина (называемый также

«каменноостровским циклом») открыт в пушкиноведении сравнительно недавно,

менее тридцати лет назад. В последние годы интерес к нему не ослабевает.

Высказанные к настоящему времени гипотезы о возможном составе цикла требуют

взаимной корректировки. Пушкин отказался от мысли опубликовать последний

цикл в журнале «Современник», предвидя непреодолимые цензурные

препятствия.. В 1954 г. Н. В. Измайлов предложил на первое место

поставить стихотворение «Я памятник себе воздвиг нерукотворный», а на пятое

— «Когда за городом, задумчив, я брожу» — и хотя впоследствии он отказался

включать «Памятник» в состав «каменноостровского цикла», многие пушкинисты

продолжают разделять эту гипотезу. Что же касается стихотворения «Когда за

городом, задумчив, я брожу», то предположение Н. В. Измайлова (которому он

остался верен) не противоречит выявленному В. П. Старком сюжету цикла.

Согласно легенде, тело Христа в пятницу вечером было положено в гроб и

находилось там до воскресения. Летом 1836 г., проживая па даче Каменного

острова, Пушкин создал шесть стихотворений, дошедших до нас в беловых

автографах. Четыре из них, как об этом не раз уже говорилось выше, помечены

цифрами; кроме того, в конце автографов выставлены даты. В двух случаях эти

даты читаются совершенно ясно: «22 июня. Кам. остров» («Подражание

италиянскому» — ПД, № 235) и «5 июля» («Мирская власть» —ПД, № 1747): в

двух же других случаях название месяца может быть прочитано двояко: и как

«июнь», и как «июль». Очевидно, первым Пушкин создал стихотворение «Из

Ниндемонти», и потому дату на беловом автографе его (ПД, № 236) следует

читать: «5 июня». Выше уже упоминалось, что в черновом автографе этого

стихотворения (ПД, № 237) Пушкин начал работать над стихотворением

«Напрасно я бегу к сионским высотам», впоследствии в цикле замененным

другим — «Отцы пустынники и жены непорочны».