38. А.Блок – автор поэм. Герой. Сюжет. Лирическое и эпическое. Своеобразие символики

Александр Александрович Блок (1880-1921) – поэт, драматург и литературный критик, классик национальной поэзии. Он был автором ряда поэм. Обратимся к некоторым из них:

1914-1915 гг. были переходными в творчестве поэта, переход от символизма к реализму отразился в поэме «Соловьиный сад» (в учебнике о ней нет, так что информация из интернета – не знаю, как её воспримет М.).

Сюжет: Герой поэмы — она написана от первого лица — рабочий; он приходит в часы отлива к морю, чтобы тяжелым трудом зарабатывать себе на жизнь — киркой и ломом колоть слоистые скалы. Добытый камень на осле свозится к железной дороге. И животному, и человеку тяжело. Дорога проходит мимо тенистого, прохладного сада, скрытого за высокой решеткой. Из-за ограды к работнику тянутся розы, где-то вдалеке слышен «напев соловьиный, что-то шепчут ручьи и листы», доносится тихий смех, едва различимое пение.

Чудесные звуки томят героя, он впадает в задумчивость. Сумрак — день заканчивается — усиливает беспокойство. Герою чудится другая жизнь: в своей жалкой лачуге он мечтает о соловьином саде, отгороженном от проклятого мира высокой решеткой. Снова и снова он вспоминает привидевшееся ему в синем сумраке белое платье — оно манит его «и круженьем, и пеньем зовет». Так продолжается каждый день, герой ощущает, что влюблен в эту «недоступность ограды». Пока утомленное животное отдыхает, хозяин, возбужденный близостью своей мечты, бродит по привычной дороге, сейчас, однако, ставшей таинственной, так как именно она ведет к синеватому сумраку соловьиного сада. Розы под тяжестью росы свисают из-за решетки ниже, чем обычно. Герой пытается понять, как его встретят, если он постучится в желанную дверь. Он не может более вернуться к тупому труду, сердце говорит ему, что его ждут в соловьином саду. Действительно, предчувствия героя оправдываются — «не стучал я — сама отворила неприступные двери она». Оглушенный сладкими мелодиями соловьиного пения, звуками ручьев, герой попадает в «чуждый край незнакомого счастья». Так «нищая мечта» становится явью — герой обретает любимую. «Опаленный» счастьем, он забывает свою прошлую жизнь, тяжкую работу и животное, долго бывшее его единственным товарищем. Так, за заросшей розами стеной, в объятиях любимой, проводит герой время. Однако и среди всего этого блаженства ему не дано не слышать шум прилива — «заглушить рокотание моря соловьиная песнь не вольна!» Ночью возлюбленная, замечая тревогу на его лице, беспрестанно спрашивает любимого о причине тоски. Тот в своих видениях различает большую дорогу и нагруженного осла, бредущего по ней. Однажды герой просыпается, смотрит на безмятежно спящую возлюбленную — сон её прекрасен, она улыбается: ей грезится он. Герой распахивает окно — вдали слышится шум прилива; за ним, ему кажется, можно различить «призывающий жалобный крик». Кричит осел — протяжно и долго; герой воспринимает эти звуки как стон. Он задергивает полог над возлюбленной, стараясь, чтобы она не проснулась подольше, выходит за ограду; цветы, «точно руки из сада», цепляются за его одежду. Герой приходит на берег моря, но не узнает ничего вокруг себя. Дома нет — на его месте валяется заржавленный лом, затянутый мокрым песком. Непонятно, то ли это видится ему во сне, то ли происходит наяву — с протоптанной героем тропинки, «там, где хижина прежде была / Стал спускаться рабочий с киркою, / Погоняя чужого осла».

6 мая 1914 года поэт писал Л.А.Дельмас: “Искусство там, где ущерб, потеря, страданье, холод”.

С одной стороны, это поэма о смысле жизни, о выборе своего жизненного пути, о нравственных ценностях и ориентирах в этой жизни. С другой – в поэме много автобиографичного, и её можно рассматривать как поэтическую исповедь о своём творческом пути. Когда Блок воспевал Прекрасную Даму, он не слышал “рокота” реальной жизни, его увлекала лишь идея о жреческом служении идеалу Вечной Женственности. Но вскоре поэт отказался от этого, выбрал путь труженика.

Произведение построено на антитезе: в ней подчёркивается противоречие романтического, замкнутого «Соловьиного сада» и действенной, реальной жизни, в которую возвращается герой поэмы.

Реальная жизнь – это тяжёлый труд, бедность (герой живёт в «хижине тесной»). Символ реального мира, низкой действительности – осёл, он всегда “усталый” и “бедный”. С другой стороны, осёл - это образ помощника, который помогает герою выполнять грязную, трудную работу, а потом своими криками напоминает ему об оставленном трудовом пути, о долге.

Образ сада многозначен – это и образ недостижимого для человека счастья, и образ манящей мечты, и эгоистичный жизненный путь, когда человек живёт только своей любовью в своём маленьком личном мире, и образ искусства для искусства, лишённого каких-либо гражданских интересов. Соловьиный сад – это своеобразное испытание, искушение героя, которое встречается в жизни каждого человека. Поэма показывает трагический разрыв между тягой человека к счастью и красоте и чувством долга, сознанием невозможности забыть о “страшном мире”.

Сад назван “звенящим”: звучит соловьиная песня, поёт Она. Безмузыкальность для Блока – знак бездуховности, мёртвенности мира (синтез искусств, звучащее слово!).

В поэме есть сюжет, есть развитие действия – это, наверное, эпическое. Лирическое – наверное, образность, поэтический язык.

Символика:

1. Сад – 1.) Библейский образ: Эдемский сад, рай земной, откуда Бог изгнал Адама и Еву, и с тех пор люди в тяжких трудах должны добывать хлеб свой насущный.

2.) Образ сада как символа красоты, недостижимого счастья, искушения предстаёт

в русских народных и восточных сказках.

2. Про осла сказано выше. Его тоже можно рассматривать как библейский образ: В Библии осёл одним из первых среди животных признал Христа и в то же время представляет собой повиновение. Валаам, посланный проклясть израильтян, не увидел Божьего ангела, а его ослица увидела, помогла Валааму увидеть и уверовать. В поэме Блока осёл помогает герою вернуться на правильный путь – путь труженика. Правда, когда герой возвращается, он не находит своего осла, но это и является наказанием за отступничество, за отказ от прежних идеалов, от предначертанного свыше пути.

3. Море - символ жизни, стихии, но в то же время и свободы (оно не обнесено оградой, в отличии от сада)

4. Розы являются важнейшим символом мечты, счастья, без которого невозможно существование соловьиного сада: “по ограде…лишних роз к нам свисают цветы”, “и колючие розы сегодня опустились под тягой росы”, “утонувшая в розах стена”. В Греко-римской мифологии роза – цветок Афродиты, символизирующий любовь. В этом значении роза стала традиционным символом романтической поэзии. У Блока роза получает иное значение: это символ пустых иллюзий, элемент красивости, а не подлинной красоты. То же можно сказать и об образе соловья. В романтической поэзии это символ настоящего искусства, в котором внешняя невзрачность противопоставлена внутренней красоте и таланту. У Блока соловьи поют в зачарованном саду: “не смолкает напев соловьиный”, “в соловьином звенящем саду”, “сладкой песнью меня оглушили, взяли душу мою соловьи”. Но их песня - часть манящей несбыточной мечты, искушение, соблазн. Она противопоставлена крику осла и рокоту моря, которые символизируют жизнь с её тревогами, трудом, заботами, и оказывается слабее их: Заглушить рокотание моря/ Соловьиная песнь не вольна.

В январе 1918 г. Блок создал поэму «Двенадцать», через 2 месяца после того, как в Петрограде произошло вооруженное восстание.

Герои поэмы – из полупролетарской-полубосяцкой среды.

Сюжет прост (беру «пересказ» из учебника Минераловых): революционный патруль из 12 человек (их обычно столько было) открывает беспорядочную стрельбу по летящему извозчику, не подчинившемуся требованию: «Стой!». Убита Катя-проститутка, которую один из патрульных – Петруха – ревновал к солдату Ваньке (сам Ванька вместе с извозчиком благополучно скрылись).

Поэт уловил «ветер», «страшный шум» времени, переломный характер эпохи. Блок отмечал, что поэма не является «политическими стихами», но в ней есть «капля политики».

Отношение Блока к революции отразилось в ряде его статей: он возражал тем, кто считал, что «России больше нет», понимал, что революция – не идиллия, что вековая распря между интеллигенцией и народом не может разрешиться бескровно, что революция – необходимый, но трагический этап. В революции А. Блок слышал голос нового мира, создаваемый на его глазах, видел в ней надежду на предотвращение чего-то самого плохого (возможность иностранного вторжения и уничтожение ослабленной страны).

В 1918 г. в статье «Искусство и революция» Блок указывал на то, что движущая сила происходящего в России – «яд ненавистнической любви, умонепостижимый для мещанина даже «семи культурных пядей во лбу». Русская революция – это хаос эсхатологического взрыва (предсказанный Вл. Соловьёвым) в котором рушатся устоявшиеся представления о «порядке».

В основе поэмы лежит любовный треугольник: убийство из ревности, из любви – нонсенс, определяющий всё, происходящее в душе отдельного человека, нации, государства: яд ненавистнической любви.

«Двенадцать» - это поэма-мистерия (путь к Богу от грехопадения через раскаяние). Герои – ещё грешники, они не ведают, что творят, но идут за Христом, стреляют в Него и идут за Ним. Парадоксальность происходящего объясняется тем, что история застигнута в мгновение Хаоса, который ещё не скоро обратится в Гармонию мира, масштабы русской революции – масштабы вселенной (это подтверждается ритмическим строем поэмы, которая выстроена на нервно-взвинченных интонациях).

В поэме «взорваны» временные пласты: тут есть апокалиптическое время (где?), показано сотворение мира («Чёрный вечер, белый снег» - свет ещё не отделён от тьмы), доапостольское время (где?!), реальное время русской революции, различные периоды русской истории (о ключевых этапах русской истории напоминают имена героев: «Петруха» - революционная эпоха Петра I: Пётр «поставил Россию на дыбы»).

Символика: в поэме сошлись доминантные темы, мотивы, символы всего творчества Блока.

В первую очередь интересна символика названия поэмы: числительное, написанное словом, указывает на символическое двоемирие (двенадцать – число и слово: с одной стороны «Сочти число зверя, ибо число это человеческое» (Иоанн Богослов), с другой – «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Евангелие от Иоанна)), отсылает нас к литургическому синтезу, а также указывает двойственность революционных событий и многомерных и масштабных изображаемых событий.

Кроме того, 12 красногвардейцев напоминают двенадцать христианских апостолов. Они не видят Его, но идут за Ним.

Особого внимания заслуживает образ Христа в финале поэмы: при описании его мы видим полную гармонию ритма: «Нежной поступью надвьюжной, снежной россыпью жемчужной, в белом венчике из роз – Впереди – Исус Христос». Канонически Христос изображается в терновом венце, розы же – символ Богоматери. Таким образом, Блок соединяет символическое в образе Христа – страдание и символическое в образе Богоматери (радость).

Христос в поэме выступает как символ нового, символ духовного обновления нации.

«Двенадцатью» принято завершать поэтический путь Блока, однако незадолго до смерти возвращается к своей поэме «Возмездие», начатой в 1910 году. В центре поэмы – история ближайших предков Блока, изображённая на фоне событий истории Отечества. Блок хотел написать о судьбе целого рода, ряда сменяющих друг друга поколений: в поэме переплетаются прошлое и настоящее, поэт ощущает грядущие перемены и пытается философски осмыслить исторические судьбы и перспективу развития России. В этой поэме сходятся все линии поэзии Блока, в ней сконцентрированы многие проблемы его творчества.

Первая глава поэмы развивается в 70-ых годах 19 века, на фоне русско-турецкой войны и народовольческого движения, в просвещённой либеральной семье. В эту семью является молодой человек, «демон», похожий на Байрона, индивидуалист. Младшая дочь семейства выходит за него замуж и уезжает к нему в Варшаву, где он работает в университете. Через некоторое время дочь возвращается одна «худа, измучена, бледна, и на руках лежит ребёнок».

Во второй части, которая существует только в набросках и отрывках должно было рассказываться об этом ребёнке (о сыне) этого «демона», наследнике его мятежных порывов – о бесчувственном сыне нашего века (время действия главы – конец 19 - начало 20 века).

В третьей части описано, как кончил жизнь отец, в какую бездну упал отец. Начинается с того, что сын получает письмо о том, что отец при смерти, сын едет в Варшаву, приезжает, а отец уже умер. Дальше должно было быть о сыне, о том, как заканчивается его жизненный путь, как он уступает место собственному сыну, третьему звену этого рода.

Поэт придавал большое значение этому произведению, много над ним работал, публиковал отрывки. Название – из Ибсена: «Юность – это возмездие»

40) . Акмеизм, его рождение и развитие. Манифесты и творческая практика. Слово у символистов и акмеистов. Прочитать стихи, проанализировать

На смену символизму пришел акмеизм. В 1912 г. сборником «Гиперборей» заявило о себе новое литературное направление, присвоившее себе имя акмеизм. «Цех поэтов», как называли себя его представители, включал Н. Гумилева, А. Ахматову, О. Мандельштама, С. Городецкого, Г. Иванова, М. Зенкевича и др. К этому направлению примыкали также М. Кузьмин, М. Волошин, В. Ходасевич и др. Основоположниками акмеизма считаются Н. С. Гумилев и С. М. Городецкий. Акмеисты в отличие от символистской туманности провозгласили культ реального земного бытия, «мужественно твердый и ясный взгляд на жизнь». В эстетике акмеизма отчетливо выражались декадентские тенденции, а теоретической основой его оставался философский идеализм. Утверждая звериное, первобытное начало (они еще называли себя адамистами), акмеисты продолжали «помнить о непознаваемом» и во имя его провозглашали всякий отказ от борьбы за изменение жизни.

Акмеизм (от греч. Acme – высшая степень чего-либо, расцвет, зрелость, вершина, острие) – одно из модернистских течений в русской поэзии 1920х гг., сформировавшееся как реакция на крайности символизма.

Акмеисты стремились к чувственной пластически-вещной ясности образа и точности, чеканности поэтического слова. Их «земная» поэзия склонна к камерности, эстетизму и поэтизации чувств первозданного человека.

Для а. характерна крайняя аполитичсноть, полное равнодушие к злободневным проблемам современности.

Основные принципы:

- возвращение поэзии ясности;

- отказ от мистической туманности, принятие земного мира в его многообразии , конкретности, звучности, красочности;

- стремление придать слову определенное точное значение;

- отточенность деталей;

- обращение к «подлинности» чувств человека;

- поэтизация мира первозданных эмоций;

- перекличка с минувшими литературными эпохами.

Отличительной чертой акмеистского круга поэтов – их «организационная сплоченность».

1910 год М.Кузмин статья «О прекрасной ясности».

«Утро акмеизма» О. Мандельштам 1913

«слово» у акмеистов – материал мастерства.

«слово – магический символ» у символистов (как написано в учебнике).

Главные идеи акмеизма были изложены в программных статьях Н.Гумилева: «Наследие символизма и акмеизм» и С. Городецкого «Некоторые течения в современной русской поэзии» в журнале «Аполлон» 1913 года.

Акмеисты или адамисты. Адамизм – мужественно твердый и ясный взгляд на жизнь.

42. Творчество А.Ахматовой до Октября. Жанр стихотворной новеллы. (Прочитать стихи наизусть, проанализировать).

Стихия культурно-исторических и книжных образов, в которую охотно погружались акмеисты, у Ахматовой становится лишь поводом и отправной точкой для создания произведений интимной лирики («Читая Гамлета», 1909):

У кладбища направо пылил пустырь, А за ним голубела река. Ты сказал мне: "Ну что ж, иди в монастырь Или замуж за дурака..." Принцы только такое всегда говорят, Но я эту запомнила речь,- Пусть струится она сто веков подряд Горностаевой мантией с плеч. (это первая часть, не всё стихотворение, если вдруг кто не знает))

Здесь шекспировский мотив важен не сам по себе, а как предметная «ролевая» модель, на которой решается типично ахматовская художественная задача. Лирическая героиня и лирический герой («ты»), их взаимоотношения благодаря аллюзии из «Гамлета» изящно подняты на предельную и красиво-романтическую высоту. Он – «принц», его речь «струится», как горностаевая мантия. Понятно, что, соответственно, она - возлюбленная принца, «принцесса» с мантией на плечах.

Применительно к раннему творчеству А. сказанное можно проиллюстрировать тем, что любовная пара у неё может приобрести не только мотивно-эмблематический облик «Гамлета» и «Офелии», но и, например, облик персонажей «Прогулки», 1913:

Перо задело о верх экипажа.

Я поглядела в глаза его.

Томилось сердце, не зная даже

Причины горя своего.

Безветрен вечер и грустью скован

Под сводом облачных небес,

И словно тушью нарисован

В альбоме старом Булонский лес.(имеется в виду это четверостишье)

Бензина запах и сирени,

Насторожившийся покой...

Он снова тронул мои колени

Почти не дрогнувшей рукой.

Однако именно подобные сюжетно «смелые» произведения провоцировали применительно к ранней А. скандальную репутацию «декадентки».

Ранние стихотворения Ахматовой часто называли лирическими повестями, миниатюрными стихотворными новеллами. Это определение, для многих стихотворений в своей основе правильное, требует, однако, уточнения. Речь идет, конечно, не о классической новелле эпохи Ренессанса - Боккаччо и его многочисленных последователей, - где повествовательный сюжет рассказан в эпической последовательности, от экспозиции и завязки до развязки. Ближе по своей структуре психологические новелл Мопассана, который сталкивает незнакомых читателю персонажей в острой и психологически значительной сюжетной ситуации, бросающей отраженный свет на их характеры и исчерпывающий сюжет до развязки без раскрытия их биографии и предшествующей или последующей судьбы ("Парижское приключение", "Окно"). Перерождение классической новеллы-повести в "короткий рассказ" (short story) - характерное общее явление импрессионистического искусства конца XIX - начала XX в. - и представляет до известной степени предпосылку художественной манеры молодой Ахматовой.     Однако стихотворные новеллы отличаются от прозаических еще больше, чем стихотворный роман от прозаического, разница между которыми, как известно, казалась Пушкину огромной и имеющей принципиальное значение. Повествовательный сюжет в стихотворениях Ахматовой намечен только пунктиром, предпосылки сюжетной ситуации и ее развязка могут остаться неизвестными читателю; это - новелла в извлечении, изображенная в самый острый момент своего развития, в ситуации, раскрывающей драматический конфликт и освещающей образы лирических героев и их взаимные отношения, но только в той мере, в какой это нужно для художественной цели автора. Решающей в создании этого впечатления сюжетности является повествовательная интонация, наличие рассказа, который открывается входом на сцену протагонистов, "приходом" героя или героини или встречей их обоих: "А ко мне приходил человек"; "Ты пришел меня утешить, милый"; "...подошел ко мне, улыбнулся"; или: "Я пришла сюда, бездельница"; "Я пришла к поэту в гости"; или: "В последний раз мы встретились тогда" и др.     В дальнейшем рассказ может быть более развернутым или ограничиться намеками на сюжетную ситуацию. Он более развернут в стихотворении, рассказывающем о канатной плясунье, покинутой ее "любимым другом" ("Меня покинул в новолунье..."). Здесь образ героини, рассказчицы объективирован, не отождествляется, а только соотносится с автором. К этому типу приближаются также стихотворения, как "Хочешь знать, как все это было...", Сжала руки под темной вуалью...", "Вечером" ("Звенела музыка в саду..."), "Смятение", 3 ("Как велит простая учтивость..."), "Гость" ("Все как раньше..."), "А, это снова ты..." и некоторые другие. Но и здесь автор не стремится к полноте и последовательно фактической информации. Так, например, в "Смятении" вначале - "приход" героя, открывающий рассказ, его подчеркнутая светская вежливость, оттеняющая, как внешний признак, его душевное безразличие к героине:

Как велит простая учтивость, Подошел ко мне, улыбнулся, Полуласково, полулениво Поцелуем руки коснулся.

Затем лирическая кульминация - прорыв чувства героини, являющийся признанием в неразделенной любви:

Десять лет замираний и криков, Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слов И сказала его - напрасно.

В конце - итог, подведенный скупыми чертами, обычной для Ахматовой формулой душевного состояния:

Отошел ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.

Но повествовательный сюжет может быть полностью скрыт этой психологической стороной вызванного им душевного конфликта:

Настоящую нежность не спутаешь Ни с чем, и она тиха. Ты напрасно бережно кутаешь Мне плечи и грудь в меха. И напрасно слова покорные Говоришь о первой любви. Как я знаю эти упорные Несытые взгляды твои!

    Стихотворение открывается общим суждением, чрезвычайно личным по чувству и связанным с индивидуальной ситуацией, но выраженным в форме сентенции. Затем следует рассказ - точное и тонкое наблюдение за поведением партнера, которое воспроизводит по внешним признакам его душевное состояние и, можно сказать, душевный строй и встречает ироническое недоверие и моральное осуждение героини. В конце подводится разоблачающий итог в форме эмоционального возгласа, смыкающегося по своему смыслу с сентенциозным зачином. Можно и в этом стихотворении усмотреть элементы повествования, но снятые лирической формой его воплощения.     Приведенное стихотворение может служить классическим примером лаконичности и сжатости развития лирического сюжета в поэзии Ахматовой.