Социетальное сообщество и политика

Рассмотрев аспекты социетального нормативного порядка, со­средоточенные вокруг проблем членства и лояльности и вокруг культурной легитимизации, перейдем к третьему аспекту. Влия­ние и ценностные приверженности действуют по принципу добро­вольности, через убеждение и апелляцию к чести и совести. Од­нако ни одна крупная и сложная социальная система не сможет выжить, если согласие с большей частью ее нормативных основа­ний не будет носить обязательного характера, то есть если к непо­слушанию не будут применяться по ситуации негативные сан­кции. Такие санкции отчасти и предупреждают непослушание тем, что “напоминают” добропорядочным гражданам об их обязаннос­тях и служат наказанием для нарушителей. Социально организо­ванное и управляемое применение негативных санкций, включая угрозу их применения в случаях, когда подозревается наличие на­мерения ослушаться, называется функцией принуждения. Чем бо­лее дифференцировано общество, тем скорее можно ожидать, что принуждение осуществляется специальными органами, такими, как полиция и военизированные службы.

Управляемое принуждение требует существования определен­ных способов установления действительного факта, субъекта и обстоятельств нарушения норм. Среди специальных органов, дей­ствующих в этом направлении, важное место принадлежит судам и юридической гильдии. Сложный нормативный порядок, однако, нуждается не только в принуждении, но и в авторитетной интерпре­тации. Очень часто судебные системы вынуждены сочетать в особых случаях определение обязательств, наказаний и пр. с интерпрета­цией значения норм, что подчас является довольно значительной проблемой. В менее развитых обществах эта последняя функция имеет обыкновение оставаться в ведении религиозных инстанций, в обществах же современного типа она во все большей мере перехо­дит в компетенцию светских судебных учреждений.

Все эти проблемы ставят вопросы об отношениях между социетальным сообществом и политической подсистемой. В терминах принятой нами аналитической схемы политика включает не толь­ко основные функции правительства в его отношениях с социетальным сообществом, но и соответствующие аспекты любого кол­лектива. Мы рассматриваем какое-то явление как политическое в той мере, в какой оно связано с организацией и мобилизацией ресурсов для достижения каким-либо коллективом его целей. По­литические аспекты деятельности существуют у деловых компа­ний, университетов, церквей. В развитии современных обществ, однако, государство все более дифференцируется от социетального сообщества как специализированный орган общества, состав­ляющий ядро его политической подсистемы.

Дифференцируясь, государство имеет тенденцию сосредото­чиваться на двух основных функциональных комплексах. Первый охватывает ответственность за поддержание целостности социетального сообщества перед лицом глобальных угроз, с особым, но не исключительным акцентом на его легитимном нормативном порядке. Сюда же относится функция принуждения и, по крайней мере, некоторая доля участия в осуществлении интерпретации. К тому же общий процесс дифференциации сферы управления ведет к обособлению областей, в которых допускается открытое формулирование и узаконение новых норм, так что частью этого функционального комплекса становится законодательная деятель­ность. Второй комплекс включает все виды исполнительной дея­тельности государства, которая связана с коллективными дейст­виями в любых ситуациях, указывающих на необходимость каких-то мер в “общественных” интересах. Границы этой ответственнос­ти простираются от безусловно значимых дел, таких, как защита территориальных пределов или поддержание общественного по­рядка, до почти что любого вопроса, который считается “затраги­вающим общественные интересы”.

Основные отношения между государством и социетальным со­обществом могут носить аскриптивный характер. Даже в общест­вах ранней стадии модернизации простые люди рассматривались как “подданные” монарха, которым традицией предписано подчи­нение его власти. Однако при достижении уровней дифференциа­ции, соответствующих модернизованному обществу, власть поли­тических лидеров имеет обыкновение становиться зависимой от поддержки очень широких слоев населения. В той мере, в какой это справедливо, мы будем различать роли политических лидеров и властные позиции в более общем смысле.

Дифференциация лидерства и авторитета предполагает особый уровень обобщенности того средства социального взаимообмена, который мы называем властью. Мы определяем власть как способность принимать и “навязывать” решения, которые обязательны для соответствующих коллективов и их членов постольку, поскольку их статусы подпадают под обязательства, предполагаемые такими решениями. Власть следует отличать от влияния, так как издание обязывающих решений совсем не похоже на меры убеж­дения. В соответствии с нашим определением, гражданин, отдавая свой голос на выборах, осуществляет власть, поскольку совокупность таких голосов обязующим образом определяет исход выбо­ров. Маленькая порция власти — все равно власть, подобно тому как один доллар — небольшие деньги, но все же деньги.