29 Августа 1767 года, в котором говорится «…от каждой шинковой будки по 2 р. 50 коп., а

от будки-ледовни и льоху (то есть будки-ледника и погреба – Н.Р.) по 5 рублей взыскать и

те деньги з оным войсковым довбышем Головком при рапорте за реестром в Кош послать» (ЦГИА

Украины, ф. КЗС, д.231, л.1).Административной функцией полковника и старшины была и

выдача специальных разрешений («билетов») на выезд за пределы Кальмиусской паланки и

Запорожской Сечи. В этом убеждает рапорт кальмиусского полковника Сидора Чалого от 17

ноября 1768 года, в котором говорится, что «ведения здешней паланки казаки, сидящие

зимовниками и базарные шинкари, а горше ежечасно в паланку (т.е. крепость – Н.Р.)

приходя, ступают за выдачею билетов ради покупки к неводам делей, ниток, урезов, а всего

пуще за хлебом» (ЦГИА Украины, ф. КЗС, д.226, л.52).

В-шестых, Кальмиус был также и торговым центром. Доктор исторических наук профессор

Донецкого Национального университета В. Пирко в работе «Материалы архива Коша Новой

Запорожской сечи как источник истории Донбасса», опираясь на эти материалы, утверждает,

что в Приазовье наибольшими центрами торговли в регионе были Бахмут и Кальмиусская

слобода.

Существовала в Кальмиусе и судебная власть. Об одном из фактов осуществления

правосудия рассказывал А. Скальковский в «Истории Новой Сечи или последнего Коша

Запорожского». За то, что наймит Грицко Капустенко, находясь в нетрезвом состоянии, ранил

ножом казака Никиту Тарана, ему на сходке в самой крепости вынесли приговор: «1767 года,

августа 8 наказан … уломлением одной ноги».

Наконец, в крепости Кальмиус была и духовная власть, распространявшаяся и на

сидевших зимовниками, и на живших рядом в слободе посполитых казаков. Ее осуществляла

казачья походная Свято-Николаевская церковь, размещавшаяся в каменном, крытом соломой

здании, которая, как писал епископ Феодосий, была «поставлена Запорожским казачеством

давно, с незапамятных времен». («Материалы для историко-статистического описания

Екатеринославской епархии. Церкви и приходы XVIII столетия». Выпуск 1. Екатеринослав

1880. стр.322).

Таким образом, аргументов для того, чтобы назвать казачий Кальмиус городом,

набралось более чем достаточно. К ним следует прибавить, что и по занятиям населения его

следовало тоже относить к городам. Ведь кальмиусские казаки занимались рыбным промыслом

так же, как занимались соляным промыслом казаки Изюмского полка в городе (крепостце) на

Бахмутке. Только в Кальмиусе, кроме добычи рыбы, казаки вели и ее переработку. К тому же

там были и сапожники, и портные, и мастера по выделке пушнины, и цирюльники, и тележных

дел мастера, обслуживавшие 16 ямщицких экипажей, и представители других ремесел, не

говоря уже о владельцах питейных будок и других торговцах.

Городом он был и во времена, когда после ликвидации Запорожской Сечи на ее землях

вводилось новое, российское административное деление. Тогда почти вся бывшая Кальмиусская

паланка стала Кальмиусским уездом, а Кальмиус – фактически центром уезда. Правда, не

надолго. Как пишет Р. Саенко в работе (стр. 7), Кальмиусский уезд в 1776 году стал

именоваться Павловским. И только лишь потому, что, как писал в материалах епископ

Феодосий, «губернатор Чертков со времени вступления своего в управление новооткрытою

губернией … озабочен был мыслью устроить город Павловск в честь и в память наследника

престола Павла Петровича” (вып. 1, стр. 461). Заметим, что город этот он основал лишь два

года спустя (справка: по «Словарю русского языка» основать город – означает начать

строительством). Сделал он это в устье Кальмиуса в день святой Марии-Магдалины, 21 июля