«Заря» № 70 от 24 июня 1993 год. С.Третьяков.

Малая моя родина « Старожилы мне говорили…»

Деревня Окуловская раньше была центром Выйско-Ильинской волости. Здесь находилось волостное праление ( старшиной значился Павел Костин из деревни Зайцево, писарем - Павел Сергеевич Замятин, урядником Борис Миронович). Было там две лавки. За рекой стояли две церкви: пониже – зимняя церковь святых Афанасия и Кирилла Александрийских ,построена и освящена 20-21 июня 1878 года, а выше Станового Ручья, на угоре, - Выйско-Ильинская шатровая ( летняя) церковь постройки 1600 года.

В начале двадцатых годов, как следует из журнала «Россияне» № 1-2 за 1992 год, на Севере побывал архитектор- реставратор Пётр Дмитриевич Барановский, выявив множество интересных памятников народного зодчества. Вот что пишет о встрече с ним Владимир Десятников: « Три пуда соли. Именно столько смог взять с собой молодой профессор Барановский, отправляясь в 1921 году в экспедицию по реке Пинеге и её притокам. Деньги в то время на Севере ничего не стоили. На соль можно было выменять хлеб, нанять подводу или лодку, рассчитаться с рабочими.

- Дождался я лета и поехал, - рассказывал Пётр Дмитриевич. Один поехал. Специально подгадал под очередной отпуск и поехал, как заядлый охотник. Мне предстояло «настрелять» такой «дичи», какой кабинетные специалисты по архитектуре ещё и в глаза не видели.

Пётр Дмитриевич снял со стеллажа объёмистую папку с материалами Выйско-Пинежской экспедиции. Достав карту Архангельской области, он показал отмеченные красным карандашом пункты остановок: Пинега, Вонга, Поча, Чакола, Пиринема, Кеврола, Чухченема, Сура, Выя.

- В то время меня больше интересовали деревянные шатровые храмы, своего рода «предтечи» каменной церкви Вознесения в Коломенском, о которой летописец сказал: «Бе же та церковь вельми чудна высотою, и красотою, и светлостью». В прибрежных сёлах по Пинеге, - продолжал Барановский, - оказалось столько церквей «чудных вельми» , что я решил во что бы то ни стало пройти по реке до самых верховьев. Приезжаешь в село, а там – две-три шатровые церкви- красавицы, трёхэтажные дома – хоромы, мельницы-крепости – и всё это первоклассные шедевры зодчества. Строили северяне так, чтобы самим всю жизнь красотой любоваться и чтобы внукам завет оставался.

Мы смотрим пожелтевшие от времени фотографии и листы бумаги, на которых вычерчены в масштабе дома и поражающие своим разнообразием резные крыльца – гордость и «визитная карточка» каждого хозяина…

- А на этом конверте у вас почему-то стоят три восклицательных знака? - спрашиваю я хозяина.

- Здесь у меня хранятся особо важные документы. Памятника этого уже нет, но точные научные обмеры сохранились . Две недели я трудился над ними. Выйский шатровый храм – неповторимое явление во всём мировом деревянном зодчестве.

П.Д. Барановский обмерил, вычертил и сфотографировал выйский храм во всех деталях. Теперь, когда этот уникальный памятник по невежеству местных властей уничтожен, остаётся надежда на его грядущую «реабилитацию» и воссоздание вновь по материалам Выйско-Пинежской экспедиции.

- Тяжело сознавать, что потомки тех, кто своими мозолистыми руками воздвиг это чудо света, сами порушили славу своих пращуров. – Пётр Дмитриевич достаёт

письмо очевидца, на глазах которого канатами зацепили за главу храма, и трактора повалили в обрыв исполина, простоявшего на русской земле три с половиной века. – Под карнизом кровли выйского храма, - продолжает Барановский , - была вырезана красивыми буквами надпись. Расстояние с земли до неё – около пятнадцати метров. Разобрать буквы я не мог, а прочесть обязательно надо было.

- Неужели пришлось строить леса?

- Какие там леса? У меня времени было в обрез. Вместе с двумя мужиками я залез по специальным выступам внутри шатра до самой главы. Топором я отбил доски с надписью, и меня с ними спустили на землю. А когда снял с надписи прорись, и я водрузил доски на место.

Пётр Дмитриевич развернул длинный ряд склеенных листов бумаги. Любуясь резной надписью, которая сама по себе произведение искусства, мы читаем: « Лета 7108 (1600г.) августа в 6 день поставлен бысть сей храм-церковь во имя пророка Ильи, при государе-царе и великом князе всея Руси Борисе Фёдоровиче, сыне его Феодоре и патриархе Иеве».

- А потом, - сказал Пётр Дмитриевич, - когда я обмерил выйский храм и снял эту прорись, был трудный путь домой.

… На том месте, где совхозная контора, в своё время стояла Фролово-Лавровская часовня по овету скота. Старожил деревни Окуловской Константин Александрович Клещин рассказывал мне: « Часовня была обшита досками снаружи, внутри побелена и огорожена, а в ограде вокруг часовни мостовые. В часовне был староста выборной, он всем и ведал. Часовня была холодная. Жители несли сюда овет по случаю падежа скота, овечью шерсть оставляли, деньги и другие приношения. Потом староста это сдавал церкви, и всё шло на расходы. Так она существовала многие годы, пока не образовались колхозы, позднее из неё сделали телятник. Почему в нём стали пропадать телята и что стало с часовней – неизвестно.

А ещё население Выи занималось промыслом, сельским хозяйством, пахали, сеяли, боронили, выращивали и собирали урожай. Орудием вспашки была деревянная соха, лишь один сошник был металлическим. Соха у кого какая ! Кто какую заимел, сыскал. Бороны тоже были деревянные. Зубцы крепились между двух палок, с помощью колец из ивы, черёмухи, берёзы. Жали только серпами. Использовался наёмный труд. Молотили вручную: цепами, кичигами. Веяли на ветру, зерно размалывали на водяных мельницах. Крупу делали сами, для этого имелись жернова и ступа. Землёй наделялось только мужское население, женское в расчёт не принималось. Безлошадные нанимались в «казаки». Рубили избы. Некоторые уходили на промысел далеко от дома, в основном пилить продольной ( маховой ) пилой доски для крыш и пола. Весной сплавляли лес по рекам, затем вязали большие плоты и гнали по Пинеге к лесозаводам. Кроме того, жители Выи занимались скотоводством, звероловством, рыболовством, дегтекурением, смолокурением, сапожным, кожевенным, гончарным делом, ловлей лесной дичи.

Из воспоминаний А. И. Тюпиной ( урождённой Савёловой ) : Агния Ивановна родилась в 1902 году. Отец её был охотником, тем и жили. Петли отец ставил на птицу. Путики у него были на реке Вашке. Много рябчиков да тетерь тогда попадалось. Иной год по семьсот рябчиков за осень добывал и сдавал местному богачу Петрушке Мелюкову. Привезёт воз рябчиков да воз тетерь, пальников и пальнюх. В 1918 году отец привёз с Вашки сто тетерь, а другой охотник, Иван Матвеевич Лобанов, ещё больше птицы добывал. В тот же восемнадцатый год, он привёз 150 тетерь. Много тогда мужиков ходило в лес-то: кто на Порваш, а кто – на Вашку. Уйдут из дому на Воздвиженье – 27 сентября, петли выставят и вернутся домой уже на Введеньев день – 21 ноября. Когда в лес идут, мы их на лошадях спроводим за тридцать километров. А там они ещё три дня идут пешком. Домой вернутся, в бане вымоются и поедут за птицей. Рябчиков обычно сдавали, а тетерь себе оставляли. Ой, мяса много тогда было. Отец говаривал: « Едомы там хорошие, еда птице есть». А дорожки наших охотников часто совсем рядом сходились с зырянскими. Встретятся, посидят, покурят и разойдутся. Если же зыряна увидят птицу в чужом силе, вынут и на дерево повесят, чтобы зверь не съел. Вот такой честный народ ….

4 декабря на Николу Зелёного устраивалась на Вые ярмонька ( так по местному, называли ярмарку, - С.З.). На неё съезжались с Вашки, Верхней Тоймы, Черевкова, с Пинеги..За рекой в церкви шла служба. Звонили в колокола ( было два больших и шесть маленьких), а уж потом начиналась ярмонька. На улице были расставлены столы, и желающие покупали то, что хотели.

Константин Александрович рассказывал, что в их доме очень многие останавливались по знакомству, в основном из Верхней Тоймы. А дом у них старый, с балконом, на котором надпись: «Крашен в 1861 году, балкон красил и расписывал В. Карушев с Вершины». Дом имеет две избы по переду, длина брёвен 12-14 метров, а также шесть окон. Лес рублен по речке Коргова – приток Етчуги. Рубил его дед Григорий Клещин – примерно 140-150 лет назад. Брёвна переднего ряда - проходные, а это значит - одно целое бревно. По толщине все брёвна были одинаковые, потому-что пропускались через кольцо. Наверху, кроме балкона, передняя изба, сзади дома - поветь и были ещё две малые избы. На поветь с улицы был взвоз. Дом ни разу не переставляли. Умели строить наши деды! Одним топором, но основательно, на века.

Дед Павла Яковлевича Замятина, Игнатий Серапонтович , 25 лет служил матросом у царя Николая- 1, и заслужил серебряную чарку. На ней имелась надпись: « Сея Игнатию Серапонтовичу Замятину за верную службу от царя Николая-1». Привёз ещё два фарфоровых яйца да вазу…Жаль только, ничего сохранить не удалось: что потерялось, а что-то пришлось в голодные годы сдать в во «Вторсин». Дед рассказывал внуку, что возил царя в карете, бывал с ним на рыбалке, вместе лучили

рыбу, царь бил рыбу серебряной острогой.

Река наша Выя, по рассказам старожилов, не раз меняла своё русло. Например, деревня Новинки ( Белоусовская) раньше располагалась за рекой. Об этом говорит название болота между Новинским полем и Прилуцким – Старунья. Старики говорят, что река Выя протекала между фермой Окуловской ( тут есть рада и с крестиком «оветным», поставленным на подъёме, как идти на Горы ( раньше были поля ). Рассказывают, что в старину тут ехала свадьба с Зайцева и утонула. Значит глубокое место было.

На месте нынешней фермы Окуловской раньше стояла деревня Симакова ( Васильевская ). В народе до сих пор это место прозывают Старая Симакова. На самом угоре – ямы, от домов остались вмятины, отметины. Потом Симакова сгорела, а может, предполагают старики, и река Выя тоже сменила русло. Не так давно слыхал ещё одну версию: Один мужик накопался в этом месте на развалившуюся печь, в которой стояли для обжига горшки. Можно предположить, что какое-то проклятие заставило переселиться предков тех жителей, которые живут в новой Симакове.

В деревне Окуловской имеется «могильник», по преданию чудское кладбище.В гражданскую войну тут были окопы. С 1975 года поставлен обелиск, павшим землякам на фронтах второй мировой войны. В 1985 годы ветераны посадили берёзки, и теперь тут небольшая шумит берёзовая рощица.

В настоящее время наша деревня становится всё меньше населением. За болотом расположен совхозный посёлок, вся молодёжь из деревень переметнулась туда. Начал строиться он в 70-е годы, сейчас уже довольно широко разросся. Молодёжь живёт в современных двух-трёх комнатных квартирах. Новое сменяет старое, а старина уходит безвозвратно, многое забывается, теряется. А старики ещё многое могут нам рассказать…Спрашивайте их, записывайте!