24. Российская цивилизация Петербургской империи.

Развитие России, несмотря на сильное восточное начало, к XVIII в. сближалось с западным вариантом. В России процес­сы развития капитализма и модернизации во мно­гом определялись той политикой, которую прово­дил абсолютизм. Уже во второй половине XVII в., при царе Алексее Михайловиче (годы правления 1645—1676), начались первые, хотя и робкие по­пытки оказывать содействие национальной торгов­ле и промышленности. XVII век был также пере­ломным в смысле освобождения от диктата византий­ского культурного влияния и обращения к опыту За­пада.

Кульминацией этого процесса явилась, конечно, эпоха Петра I (годы правления: 1682/9—1725), который нанес серьезный удар по традиционализму. Комплекс реформ, охватывав­ший многие сферы жизни, казалось, должен был заложить прочную основу для модерниза­ции страны и утверждения капитализма. Подчинение церкви государству, введение Табели о рангах, спо­собствовавшей социальной мобильности, активная протекция национальной промышленности и тор­говле, забота об образовании и просвещении стра­ны, ломка традиционных устоев быта и норм поведе­ния — такой обширной программы, реализуемой сверху, не знала, пожалуй, ни одна западноевропей­ская страна.

При этом подражание Западу было отнюдь не главной целью, а имело лишь утилитарное, прикладное значе­ние как способ модернизировать Россию. Однако реформы Петра I, проводившиеся в жизнь варварскими методами, до предела обострили конф­ликт между государством и обществом. Демократи­зация политической жизни не была осуществлена. Го­сударственная власть еще раз подтвердила издавна заявленные ею претензии на роль своеобразного катализатора цивилизационного процесса. А общество еще раз получило возможность убедиться в том, что к нему относятся как к пассивно­му материалу для исторических экспериментов.

Борясь с традиционализмом, русский абсолютизм укреплял главную его основу — крепостную зави­симость значительной части населения. Реформы ве­ли страну в двух, в сущности противоположных, взаимоисключающих направлениях. Это проявилось уже в Петровскую эпоху, но и преемники великого реформатора продолжали начатую им линию модер­низации на основе традиционализма. Поэтому разви­тие промышленности в России шло весьма своеобраз­ным путем. Проблема рабочих рук решалась за счет труда крепостных. На протяжении XVII—XVIII вв. правительство переводило на положение крепостных все новые и новые категории крестьянства, ужесточа­ло личную зависимость от государства даже посадских людей.

На этом пути Россия достигла значительных успехов. К концу XVIII в. в стране было уже около 2 тыс. мануфактур, в основном централизованных. Среди них немало было тех, которые создавали в своих поместьях дворяне и на которых работали приписанные к ним крестьяне. Росла сеть рассеян­ных мануфактур. Россия вышла на первое место в Европе по производству чугуна, экспортировала на Запад черные металлы, активно торговала со стра­нами Востока. Однако материальная база, социаль­но-экономическая основа для развития капитализма оставалась очень ограниченной. И во многом именно это определило противоречивость развития страны в XIX в.

В XVII—XVIII вв. резко возросли экспансия Рос­сии и одновременно ее престиж в международной по­литике. Наиболее масштабным было продвижение на восток. Колонизация Сибири XVII—XVIII вв. по­чти вдвое увеличила территорию России. Одновремен­но границы страны отодвигались к западу и к югу. В конце XVII в. на Амуре была установлена русско-китайская граница. К концу XVIII в. к России были присоединены практи­чески все земли восточных славян (Украина и Бело­руссия), а также Литва, Латвия, часть Карелии, Эсто­ния; страна овладела выходами к Балтийскому, Чер­ному и Азовскому морям.

К началу XX в. Россия входила в число крупней­ших капиталистических держав мира. Темп ее разви­тия был, в общем, достаточно высоким. Тем не менее Россия заметно отставала по многим показателям и от США, и от Германии. Традиционные структуры тормозили развитие России. Но важным было и другое: отношение различных об­щественных сил и центральной власти к модерниза­ции, степень их активности.

Победив в войне 1812 г., Россия не оказалась под властью иноземных захватчиков. Но и не испытала воздействия либерально-буржуазных ре­форм Наполеона. Идеи Просвещения и Французской революции в то время были распространены лишь среди небольшой части русской дворянской интел­лигенции. Буржуазия была еще сравнительно немногочисленна, неконсолидированна и слишком зависима от государственной власти, что­бы претендовать на политическое лидерство и доби­ваться уничтожения феодальных устоев. В крестьян­ской среде росло число людей, занимавшихся торго­вой и предпринимательской деятельностью. Но в общей своей массе крестьянство, остававшееся до 1861 г. в крепостном состоянии, жившее патриархаль­ной общинной жизнью (даже после реформы), было скорее противником модернизации, а не ее сторонни­ком.

В результате на протяжении всей первой половины XIX в. в России про­изошел только один всплеск осознанной борьбы за мо­дернизацию — восстание декабристов в 1825 г. Не бур­жуазия, а дворянская интеллигенция поставила цель ликвидировать крепостное право, установить консти­туционную монархию или республику, поощрять предпринимательство и торговлю.

Поражение восстания не уничтожило общественного движе­ния за преобразования в России. Наоборот, число его участников росло — особенно с 1840—1850-х гг., ког­да серьезной силой стала разночинная интеллигенция. Общественное движение во второй половине века ста­ло более сложным по структуре; в нем появлялись новые группировки, отличающиеся друг от друга по сво­им программам, — от радикалов до умеренных либе­ралов, но опять-таки оно развивалось без активного участия буржуазии.

Вопрос о само­бытности России разделил нашу интеллектуальную элиту на славянофилов и западников.

Интерес к национальным историческим традици­ям, попытки определить, в чем состоит уникальность России, что сближает ее с другими цивилизациями и что отличает от них, - проявление роста национально-истори­ческого самосознания. Модер­низация воспринималась как насильственное внедре­ние чужеродной западной модели в русскую цивили­зацию, как утрата национальных традиций.

Между тем уже в 1850—1860-е гг. опыт некоторых восточных стран показал, что модернизация не является уникальной особенно­стью Западной Европы. Ориентация на западноевропейскую модель — временное явление в процессе модернизации и не может разрушить наци­ональную самобытность.

Идеи славянофилов оказа­ли влияние на революционных демократов, в том чис­ле и на западника А. И. Герцена, который после 1848 г. разочаровался в демократизме буржуазного об­щества и стал рассматривать русскую общину как главную основу будущего справедливого строя. При этом Герцен отстаивал мысль о том, что капитализм — совершенно необязательный этап в развитии России. Начиная с 1870-х гг. преемниками славянофилов и Герцена в этом отношении стали народники, организовавшие знаменитые хождения в народ с целью подго­товить крестьян к революции. Делая ставку на патри­архальную общину, народники не счи­тали задачу модернизации России актуальной.

К концу 1870-х гг., когда хождение в народ потер­пело крах, движение распалось на разные группировки. «Народ­ная воля» встала на бесплодный путь политического террора; организация «Черный передел» продолжала вести малоуспешную пропаганду среди крестьян; лишь часть народников, оценив роль политики малых дел, стала активно работать в земствах и сблизилась с либералами.

Создание в 1883 г. группы «Освобождение труда» ознаменовало поворот части русской интеллигенции к социал-демократическим учениям. В России стала за­воевывать популярность наиболее радикальная запад­ная идеология — марксизм. Его глашатаями были члены Союза борьбы за освобождение рабочего класса (1895) во главе с В. И. Ульяновым (Лениным), которые отста­ивали марксистскую идею непримиримой классовой борьбы, социалистической революции и установления диктатуры пролетариата. Эта группи­ровка была противни­цей постепенных буржуазно-либеральных реформ, ибо буржуазия объявлялась классовым врагом наряду с по­мещиками и системой самодержавия в целом.

Защитников буржуазного строя и связанного с ним процесса модернизации в России было очень мало. И в общем, это неудивительно: борьбу за преобразования и споры о том, какой должна быть новая Россия, вела в основном интеллигенция. Буржуазия, которая в За­падной Европе играла роль главной ударной силы, в нашей стране безмолвствовала; до 1905 г. она не имела даже своей партии.

На пороге буржуазных революций в России скла­дывалась совершенно уникальная расстановка сил: радикальным силам, выступавшим с лозунгом урав­нительности, практически не была противопоставле­на сила, отстаивавшая буржуазный строй.

В целом позицию государства можно назвать непоследовательной на протяжении всего XIX и начала XX в.

Во время царствования Петра I весь класс феодалов был превращен в служилое сословие, и только при Екатерине II, в эпоху, которую не случайно называли «золотым веком» дворянства, оно стало в истинном смысле привилегированным классом.

Либеральный царь Александр I (годы правления: 1801 —1825) ограничился лишь небольшим кругом де­мократических преобразований, так и не решив глав­ных вопросов — об отмене крепостного права и о конс­титуции. Указ о вольных хлебопашцах был очень роб­ким шагом в сторону ликвидации крепостничества.

Политика Николая I (годы правления: 1825— 1855) была явным отходом от умеренно либерального курса его предшественника. Кроме того, при Нико­лае I мало внимания уделялось экономическому раз­витию страны. Между тем необходимость преобразований ощущалась все острее.

1861 год стал переломным в истории России: кре­постное право было отменено. Александр II (годы правления: 1855—1881), открывший новую эпоху ли­беральных реформ, предпринял решительную попыт­ку устранить одно из самых серьезных препятствий на пути к модернизации. Но удалась эта попытка лишь отчасти. Реформа 1861 г. обрекла русскую деревню на мучительно долгий путь развития капитализма, со­хранив полуфеодальные формы зависимости кресть­ян. Проникновению буржуазных отношений в сель­ское хозяйство по-прежнему мешала община, которая не только была сохранена, но даже усилена властями: ведь она представляла собой низовую ячейку в госу­дарственной системе налогообложения и с ее помощью было легко осуществлять административный конт­роль над крестьянами.

Демократизация политической жизни тоже реализовывалась в усеченной форме. В 1864 г. были созданы органы местного самоуправления в уездах и губерниях — земства. Но возможности этих выбор­ных представительных органов были невелики, а главное — земства не влияли на политику централь­ной власти. Лишь в конце царствования Александр II дал согласие на учреждение Земского собора — все­российского представительного органа. Но расправа над царем, учиненная в 1881 г. народовольцами, положила конец эпохе демократических преобразо­ваний.

Правительство Александра III, напуганное горст­кой экстремистов, предприняло враждебные действия против земств, которые были центрами притяжения всех либеральных сил. В результате усилилось отчуж­дение либералов от властей, не сумевших использо­вать себе во благо растущую активность общества. Правда, в этот период в экономической жизни Рос­сии был сделан значительный рывок. К 1913 г. Рос­сия занимала 4—5-е место в мире по объему производ­ства и стала главным экспортером зерна.

И все-таки Россию рубежа XX в. нельзя назвать в истинном смысле модернизированной страной. Демок­ратизация так и не была осуществлена. Промышлен­ный переворот практически не затронул сельского хо­зяйства; более того, 50% крестьян по-прежнему обра­батывали землю сохой, а не плугом. Крестьянство страдало от малоземелья, так как из-за роста населе­ния наделы сокращались. Крупные фермы капиталис­тического образца были очень немногочисленны. Не­смотря на быстрое развитие промышленности, Россия по-прежнему оставалась преимущественно аграрной страной. Уровень жизни народа был в 4 раза ниже, чем в Англии, и в 2 раза ниже по сравнению с Германией.

Наиболее решительный поворот к модернизации был сделан только в начале XX в.; его началом явилась буржуазная революция 1905г. Народ полу­чил наконец гражданские свободы, право представи­тельства своих интересов в новом центральном госу­дарственном органе — Думе. Образовались политиче­ские партии, в том числе буржуазные. Несмотря на то, что монархия сохранилась, на пути демократизации был сделан огромный шаг вперед.

Революция дала процессу модернизации мощный импульс. С 1909 по 1913 г. промышленность в России переживала подъем. Вставший во главе правительства П. Столыпин попытался своей реформой нанести удар общине — причем без массового обезземеливания крестьян. Однако все эти преобразования требовали времени, которого у России уже не было: европейские державы готовились к первой мировой войне.

Развитие России, ставшей одной из сильнейших держав мира, отличалось неравномерностью. Нерав­номерность — явление обычное для стран «молодо­го» капитализма, но в России она приобрела слиш­ком затяжной характер, что привело к трагическим последствиям в первой мировой войне.