Вопрос 29. Древний китай, население, природные условия. Источники.

Территория и население

Цивилизация Древнего Китая сложилась в бассейне великой реки Хуанхэ, с крайне неустойчивым, часто меняющимся руслом в нижнем течении. Лессовые пойменные почвы идеально подхо­дили для занятий земледелием. С другой стороны, жизнь у пой­мы при постоянной угрозе наводнения и смены речного русла была очень рискованной. Лишь распространение железных ору­дий труда в I тыс. до н. э. позволило китайцам выйти за пределы пойм.

С севера и северо-запада к бассейну Хуанхэ прилегает Великая степь, откуда на Китай часто совершали набеги кочевники. Почти непроходимые горы соседствовали с Китаем на западе. Все это привело к известной изоляции оседлой земледельческой зоны в бассейнах Хуанхэ и Янцзы от остального мира, частично преодо­ленной лишь к концу I тыс. до н. э.

В VI-V тыс. до н. э. бассейн Хуанхэ и Янцзы, как и более юж­ные районы, был заселен племенами австронезийской группы (родственными современным вьетнамцам и малайцам). На запа­де, в Тибете и смежных районах, жили протосинотибетцы (пред­ки носителей китайского, тибетских и бирманских языков). Лингвистика предполагает, что первые носители этих диалектов были европеоидами и прибыли в Тибет с далекого запада, но здесь полностью монголоизировались. По-видимому, в V тыс. до н. э. группа протосинотибетцев расселяется с запада по верхнему и среднему течению Хуанхэ и дает начало археологической культу­ре Яншао; эта группа и обособилась как протокитайцы. Постепенно протокитайцы ассимилируют австронезийцев доли­ны Хуанхэ (в низовьях которой те, впрочем, жили еще в I тыс. до н э.; китайские источники описывают их как восточных варва­ров — «и»). Собственно китайская этническая общность склады­вается в первой половине I тыс. до н. э.; в середине тысячелетия она ассимилировала и включила австронезийское население до­лины Янцзы, чем и завершилось формирование древнекитайско­го этноса.

Источники

Для исследователя древней истории Китай уникален не только огромным количеством письменных памятников, но главным образом наличием собственной развитой исторической традиции.

Прежде всего это «Чуньцю» («Весны и Осени») – летопись, составленная в царстве Лу и отражающая события VIII – V вв. до н. э.; согласно китайской традиции, ее автором был сам Конфуций (Кун-цзы) – крупнейший мыслитель Древнего Китая. В «Чуньцю» он стремился не просто перечислить события, но и дать им оценку, в том числе нравственно-политическую (за счет варьирования терминологии, в которой он их описывал), а также представить их в виде непрерывной линии развития. Поэтому с «Чуньцю» берет начало классическое китайское историописание. Существовали и более примитивные хроники.

Важнейшим источником является свод «Шаншу» («Шуц-зин») – записи действительных и вымышленных речей правителей и сановников и «Шицзин» – свод песен, в основном народных. Песни «Шицзин» отражают и самые различные стороны народного быта, и придворную жизнь, и отдельные яркие события (например, одна из самых знаменитых песен, «Иволга», оплакивает возобновленный очередным правителем царства Цинь обычай хоронить лучших сановников умершего правителя вместе с ним самим).

В I в. до н. э. придворным историографом Сыма Цянем была составлена первая из классических династийных историй Китая – «Шицзи» («Исторические записки»), вобравшая в себя колоссальный материал. Она систематически излагает всю предшествующую историю Китая начиная с легендарных времен. Кроме подробного описания последовательных правлений всех китайских государей (с обширными цитатами из их эдиктов и т. д.), так называемых «Основных записей», «Шицзи» включает историю крупнейших аристократических родов разных эпох, биографии наиболее ярких исторических деятелей, очень подробные хронологические таблицы (не только политической, но и административной истории) и обобщающие трактаты по отдельным вопросам (истории кочевников, финансам и т. п.). Этой схеме следовали все позднейшие династийные истории Китая, прежде всего «История Ханьской династии» Бань Гу (I в. н. э.) и «История поздней Ханьской династии» (V в. н. э.), продолжающие труд Сыма Цяня и доводящие непрерывное изложение истории Китая до III в. н. э.

Другой важнейший пласт письменных источников составляют политико-философские трактаты мыслителей V–III вв. до н. э. и их продолжателей – основателей таких направлений китайской общественной мысли, как конфуцианство, легизм, даосизм.

Гораздо хуже обстоит дело с первичными письменными источниками – надписями и документами. Среди эпиграфических источников важнейшее место занимают гадательные надписи Шан-Иньского периода (XIV–XI вв. до н. э.) на бараньих лопатках, найденные при раскопках китайской столицы этого времени. Правители государства Шан-Инь задавали в этих надписях вопросы богам по самым разным сферам жизни, что и делает их незаменимым источником по социальной и политической истории этого периода. Ряд имен и фактов, содержащихся в надписях, совпадает с теми, что приводит Сыма Цянь, и это стало одним из ключевых доказательств добротности китайской исторической традиции.

Из прочих письменных источников следует отметить надписи на ритуальных сосудах чжоуского времени (X–VII вв. до н. э.) и официальную административную и деловую документацию III в. до н. э. – III в. н. э. на деревянных планках.

Серьезные археологические раскопки в Китае начались в 20-е гг. XX в. и продолжаются в огромных масштабах с послевоенного периода. Еще в начале раскопок была обнаружена неолитическая культура Яншао – культура непосредственных предков древних китайцев исторического периода, а потом, в 1928 г., и столица Шан-Иньской династии близ Аньяна (одно из крупнейших археологических открытий в мировой истории). Еще одно яркое открытие – погребение объединителя Китая – императора Цинь Шихуана, найденное и исследованное в 1970-х гг. В частности, там были обнаружены сотни портретных терракотовых статуй его гвардейцев в натуральную величину, выставленных в полном строевом порядке.

ВОПРОС 30. Древнейший Китай. Шан-Иньское государство

Во второй половине III тыс. до н. э. у потомков племен культу­ры яншао возникает имущественная дифференциация и обосо­бляется властная верхушка. Согласно древнекитайской истори- ко-литературной традиции, первой наследственной династией правителей Китая была династия Ся (конец III — начало II тыс. до н. э.), основанная неким Ци. Ци приписывался в сыновья к чи­сто мифологическому герою, Великому Юю, спасшему людей от всемирного потопа. Тем самым династийное, то есть историческое прошлое Китая «сшивалось» с мифологическим прошлым боже­ственных перволюдей и культурных героев (переосмысленных как древнейшие, ненаследственные императоры). Предание о ди­настии Ся скорее всего отражает создание какого-то раннего объ­единения протокитайских племен одним из них — «ся» — и на­чало передачи власти его вождей по наследству.

Раскопки доказали существование следующей династии ки­тайской традиции — Шан (Инь). По преданию, Чэн Тан, вождь одного из зависимых от Ся племен — шан, возглавил недоволь­ных, уничтожил весь клан Ся и сплотил вокруг шанцев осталь­ные племена (ок. 1700 г. до н. э.). Племя шан неоднократно пере­селялось по равнинам в среднем течении Хуанхэ, пока при прави­теле Пань Гэне не остановилось в районе современного Аньяна, где была основана новая столица — Великий Город Шан (ок. 1300 г. до н. э.). С этого времени династия получает второе назва­ние — Инь, и начинается заключительный период шанской исто­рии (XIV-XI вв. до н. э.), представленный археологическими на­ходками и ценнейшими иероглифическими гадательными над­писями — первыми памятниками древнекитайской письменно­сти. Широкое распространение в этот период получила бронза, однако она не применялась в земледелии, а использовалась для изготовления оружия и предметов ритуала.

Шан-Иньское объединение было раннеклассовым государ­ством, но не нарушало разграничения племенных и родовых структур, служивших главными составными частями общества. Государственность выражалась в том, что власть правителя носи­ла автократический характер и не зависела от институтов родо- племенного самоуправления: ван (правитель) имел право повеле­вать любым человеком, находящимся на его землях. В этом про­явился один из самых важных феноменов всей истории Китая — устойчивость и значение родовых структур; даже впоследствии, с распространением частной собственности, род тысячелетиями оставался главной ячейкой в сфере собственно социальных отно­шений. Особенно ярко это выражалось в типичных для Китая на­казаниях родственников за проступок одного из них; за тяжелое политическое преступление глав рода, согласно стандартным правовым нормам, мог быть уничтожен весь род, и именно так оформлялись обычно династические перевороты.

Ядром Иньского государства была территория племени шан, в котором, судя по аньянским погребениям, выделялись четыре сословия: род правителя (вместе с его представителями хоронили и часть челяди), знать, рядовые общинники и бесправные лица, оказавшиеся вне общинно-родовых структур. Государственная эксплуатация шанцев выражалась, по-видимому, в привлечении их к отработкам на полях правителя и храмов и иным обществен­ным работам.

Правитель — ван — осуществлял исполнительную и высшую жреческую власть, считаясь главным посредником между людь­ми и космическими силами. Только он мог осуществлять гада­ния, выясняющие волю божества (они предпринимались при принятии почти любого решения), а его участие в той или иной деятельности магически способствовало ее успеху. Поэтому все главные сельскохозяйственные работы начинались только по специальному приказу вана. Представление о том, что правитель по своему статусу служит проводником космической жизнеобе­спечивающей энергии на землю, без чего приходит в упадок вся жизнь, сохранялось впоследствии на протяжении тысячелетий (правда, правитель исполнял роль такого проводника тем хуже, чем безответственнее относился к своим обязанностям; китай­ская общественная норма требовала устранять и заменять превы­сившего в этом отношении все пределы правителя силами его подданных). О единоличном характере власти вана говорит его стандартный эпитет— «единственный среди людей». При ване сформировался примитивный государственный аппарат и заро­дыш постоянной армии — колесничная дружина, воевавшая во главе пешего племенного ополчения. Ван, его двор и дружина су­ществовали за счет отработок шанцев на их полях, дани зависи­мых племен и, вероятно, привлечения труда лиц, втянувшихся в частную зависимость от них.

Главными государственными делами в древнекитайской тра­диции считались жертвоприношения и войны. Так обстояли дела уже в иньскую эпоху. Войны велись за расширение круга зависи­мых племен, платящих дань иньскому вану, и ради массового угона пленных, предназначавшихся для жертвоприношений усопшим предкам, а не для обращения в рабство, институт кото­рого еще не сформировался (у иньцев не было даже специального термина для обозначения рабов).

Вожди подчиненных племен должны были регулярно являть­ся в Великий Город Шан с дарами, присылать туда дань и предо­ставлять вану свои племенные ополчения. Внутренние проблемы они решали самостоятельно. Одним из племен, соседствующих с иньцами с запада, было племя чжоу, то воевавшее с Инь, то при­знававшее зависимость от него.

В иньскую эпоху уже сформировалась концепция, согласно которой собственное государство является центром мира и теоре­тически имеет мандат от космических сил на управление всей землей. Те, кто признает это право, образуют окультуренное про­странство, остальная часть мира прозябает в варварстве. Эта кон­цепция также сохраняла безраздельное господство в официаль­ной мысли Китая следующих веков. Государственным культом Шанской державы являлся культ предков (прежде всего предков правящего государя).

Пик иньского могущества приходится на правление У-дина (ок.1200 г. до н.э.). Через полтора столетия вождь чжоусцев У-ван возглавил коалицию западных племен, разгромил иньцев в битве при Муе (1027 г. до н. э.) и захватил территорию иньского государства. С этого времени отсчитывается эпоха династии Чжоу.