Основные понятия и термины

ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ДЕТЕРМИНИЗМ. Понимание того, что жизнь государств и народов во всем её разнообразии обусловлена географическим окружением и климатом, было присуще уже древним грекам. Философ Парменид разделил известный ему мир на 5 температурных зон или поясов, из которых 2 промежуточных пояса, по его мнению, благоприятствовали созданию сильных государств. Аристотель в своей “Политике” стал использовать пространства моря и суши как важнейшие характеристики при сравнении государств. В частности, он писал о том, что острову Криту удалось возвыситься тогда, когда царь Минос “утвердил свою власть над морем”.

В новое время одним из первых взялся за изучение взаимосвязей географии с политикой французский мыслитель Жан Боден. Он вплотную подошел к созданию концептуальной системы географического детерминизма, прямо связывая силу и развитие суверенных государств с окружающими его природно-климатическими условиями. Шарль Монтескье в своем труде “О духе законов” (1748 год), а затем в других работах исследовал влияние климата и топографии на особенности государственного устройства, сопоставляя в этом смысле Европу и Азию.

Начиная с ХIХ века, школа географического детерминизма перемещается в Германию, где особо заметными учеными были Александр фон Гумбольдт и Карл Риттер. Они придерживались взглядов, согласно которым между человеком, государством и миром окружающей природы существуют тесные взаимоотношения. Риттер, в частности, разделил землю на сухопутную (континентальную) полусферу и полусферу водную (морскую), считая, что различия между ними оказали существенное воздействие на характер, историю населяющих эти регионы народов и их взаимоотношения, поскольку природа влияет на все аспекты человеческой жизни. Фридрих Ратцель в конце века завершил обсуждение идей географического детерминизма созданием политической географии как самостоятельной научной дисциплины.

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ КАРТЫ. Изучая пространство, человек весьма рано приступил к его картографированию. Первая известная карта была создана в 220 г. до н.э. главным библиотекарем Александрии Эратосфеном на основании сведений, полученных им от моряков и путешественников, а также результатов астрономических наблюдений. Она изображала бассейн Средиземного моря, Черного моря, Африканский рог, Аравийский полуостров и Персидский залив. Спустя несколько веков также александрийский астроном и географ Птолемей (90-168 г.г.) составил новую карту, очень похожую на карту Эратосфена. Она использовалась вплоть до ХVI века. На протяжении этого столетия европейцы в результате великих географических открытий получили столько информации, что её оказалось достаточно, чтобы представить на карте всё пространство земного шара, указав местоположение и пропорции всех континентов. В 1507 году, спустя 15 лет после первой высадки Х. Колумба на побережье Карибского моря, немецкий картограф Мартин Валдземюллер опубликовал первую карту мира, указав существование на западе отдельной от Азии земли, названной им Америка (по имени флорентийца Америго Веспуччи, который первым предположил, что Х. Колумб достиг не Индии, а открыл новый материк). В 1569 году фламандец Герард Меркатор представил известный в то время мир с использованием разработанной им же равноугольной цилиндрической проекции, когда расстояние между параллелями увеличиваются по мере увеличения широты. В 1570 году вышел в свет первый всемирный атлас, составленный фламандцем Ортелиусом.

Благодаря великим географическим открытиям Земля стремительно превращалась в единое пространство, связанное морскими и наземными коммуникациями, где разгоралось соперничество европейских держав в рамках первой колониальной волны. Первый раздел мира, вернее, земель в Западном полушарии произошел в 1493-1494 г.г. между Испанией и Португалией при посредничестве папы Александра VI, который был оформлен Тордесильясским договором. Знание поверхности Земли и обладание точными географическими картами с этого времени становятся важными политическими и военно-стратегическими факторами. В течении ХVII-ХVIII веков география постепенно превращается в организованную, структурированную науку, её преподавание ведется во многих учебных центрах. Если в ХVIII веке географией всё же занимались просвещенные любители (Монтескье, Вольтер, Руссо, Кант), то в ХIX веке им на смену приходят профессионалы, которые принялись классифицировать и систематизировать накопленную информацию. Географические общества появляются в Париже (1821 г.), Берлине (1828 г.), Лондоне (1830 г.), Петербурге (1845 г.), Нью-Йорке (1852 г.), сотрудничество в области географии становится международным: в 1871 году состоялся первый Географический конгресс в Антверпене, а в 1922 году был основан Международный географический союз. Под влиянием всё более развитых географических знаний претерпевает глубокое изменение географическое сознание, которое становится важнейшим компонентом национального сознания. Так, в начале ХХ века каждый англичанин чувствовал себя в какой-то мере хозяином земного шара благодаря своей принадлежности к Британской Империи, контролировавшей около 40% мировой суши.

ГРАНИЦА ПОЛИТИЧЕСКАЯ – внешняя оболочка суверенного государства и одновременно линия его контактов с соседями. Границы нередко рассматриваются также как линии, разделяющие сферы действия государственных суверенитетов, они выступают в качестве одного из основополагающих понятий геополитики. В современном русском языке понятие “границы” означает линию, определяющую пределы государственной территории и отделяющую смежные территории одного государства от другого. Становление и оформление государственных границ в том виде, в котором мы привыкли их сегодня понимать, происходит в XV-XVI веках, в эпоху становления и развития национальных государств. Французские географы убеждены, что линейная граница является творением Великой Французской революции. Какой-то единой общепринятой классификации границ в международной политологии не существует. В ней зафиксировано деление границ на внутренние и внешние, “естественные” и “искусственные”, стратегические, так называемые “органические” и “научные” и т.п. Но наиболее распространенным является их определение как естественных и искусственных. Роль первых играют преграды, созданные самой природой, главным образом горы и реки. Во втором случае границы устанавливаются независимо от природных преград в соответствии с межгосударственными договорами и соглашениями. Лорд Керзон среди “искусственных” границ выделял три их вида: астрономические (проведенные в соответствии с параллелями и меридианами), математические (границы, соединяющие 2-е оговоренные в договоре точки земной поверхности) и относительные границы, которые определяются в соответствии с некоторой точкой и включают в себя прямые линии и дуги окружности. В этой связи можно согласиться с точкой зрения французского юриста П. де Лапраделля, который считал все существующие в настоящее время государственные границы искусственными.

Функции государственных границ можно условно разделить на три основные группы: 1) политические (линия разграничения суверенитетов); 2) защитные; 3) военно-стратегические. Их содержание зависит в первую очередь от качества границ, т.е. их способности оптимально соответствовать вышеназванным функциям. Здесь необходимо подчеркнуть, что многие специалисты уверены: нет “плохих” или “хороших” границ. По словам американского географа С. Джонса, “граница, словно кожа человека, может страдать собственными заболеваниями или отражать болезнь всего организма”.У. Боггс, его соотечественник, также уверен, что “хорошая” граница – это та, которая служит конкретным специфическим целям, поставленным перед нею, с максимальной эффективностью и с минимальными упущениями. При сбалансированном и прочном международном порядке, когда уважается право, оптимальной является та граница, замечает Р. Страус-Хюпе, которая “широко открыта” или, если пользоваться современным термином, прозрачна. Но до тех пор, пока мир не достигнет такого сбалансированного порядка, граница будет оставаться источником опасности, вопрос о границах будет сохранять не только свое политико-стратегическое значение, но и просто защитное от прикосновения враждебных элементов содержание.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ – специфическая область общественных отношений; совокупность экономических, политических, идеологических, правовых, дипломатических, военных и др. связей и взаимоотношений между основными субъектами мирового сообщества. В западной политологии принято все определения международных отношений сводить к 2-м подходам: а) когда они представляются как разновидность человеческой деятельности, при которой между лицами более чем из одного государства, выступающими в индивидуальном или групповом качестве, происходит социальное взаимодействие; б) когда они выступают в виде конфликта и сотрудничества (главным образом войны и мира) между главными на международной арене институтами, под которыми понимаются государства, международные правительственные и неправительственные органы, организации, объединения, движения. В связи с умножением в последние десятилетия числа субъектов, действующих на международной арене и увеличивающих своё воздействие на весь процесс глобального развития, представляется целесообразным выделять узкое и широкое понимание международных отношений. В первом случае это их традиционное сведение в основном к межгосударственным отношениям. Широкое же понимание, включающее в себя, помимо дипломатической практики государств, ещё и деятельность транснациональных по своей природе органов и организаций (транснациональные корпорации и банки, движения экологистов и т.д.), вес и влияние которых на международную жизнь часто превосходят возможности национальных государств и их объединений.

Международные отношения в узком их понимании нередко определяются как дипломатия. Под этим термином обычно понимаются:

- контакты, которые правительства имеют друг с другом и способы осуществления этих взаимодействий;

- совокупность приёмов и средств, технологий осуществления государственной дипломатической деятельности;

- процессы и процедуры, с помощью которых осуществляется передача информации от одного правительства к другому.

Дипломатическое ведомство как специализированный орган государства, действующий от его имени на международной арене, реализует дипломатию а) как искусство убеждения; б) как технику принуждения; в) как процедуру урегулирования; г) технологию письменного оформления соглашений, поскольку лишь таковые являются надёжными свидетельствами принятых сторонами на себя международных обязательств. Дипломатия как наука и искусство призвана находить семена согласия в море бесконечных разногласий и превращать возможное в действительное.

Международные отношения в их широком понимании, иногда называемые “постмеждународными”, то есть пришедшими на смену доминировавшим прежде межгосударственным отношениям, отражают в себе перемены, произошедшие в современной международной жизни:

- обнаружившиеся тенденции глобализации локальных проблем и явлений жизни и локализации новых глобальных феноменов;

- рост числа субъектов международных отношений, что диверсифицирует в ещё большей степени полиархию структуры центров влияния и силы, нередко действующих анонимно;

- усложнение мира и возрастание количества противоречий, рождающих новое поколение цивилизационных конфликтов;

- модификация средств и методов международной деятельности национальных государств, вызванная изменением роли государства в историческом процессе;

- увеличение масштабов взаимосвязей между внутренней и внешней политикой современных государств и т.д.

Усложнение современных международных отношений видно из расширения внешних взаимосвязей государства: если ещё недавно они начинались и практически кончались в отношениях государство – государство, то сейчас к ним добавились связи государство – международное общественное мнение, государство – транснациональные корпорации и банки, корпорации – корпорации. Но, как и раньше, ведущую роль в международных отношениях играют государства, что нашло свое закрепление в международном праве.

В своём развитии международные отношения прошли длительный исторический путь. Их периодизация, выделение основного содержания и характера, а также типологизация зависят от подходов, применяемых учёными – международниками различных научных школ и направлений. Наиболее известными и влиятельными среди этих школ являются следующие:

• школа политического идеализма, основная посылка которой – это убеждение в возможности покончить с войнами и вооружёнными конфликтами путём правового регулирования, демократизации международных отношений, распространения на них норм нравственности и справедливости, в связи с чем необходимо стремиться к созданию мирового правительства, которое действовало бы на основе детально разработанной мировой конституции. Апеллируя не к сущему, а к должному, адепты этой школы поддерживают попытки формирования мирового порядка, отвечающего общим интересам всего человечества;

• школа политического реализма, сторонники которой рассматривают международные отношения сквозь призму “понятия интереса, выраженного в терминах силы”. В основе международной деятельности государств, по их мнению, лежит стремление к увеличению своей силы и влияния. В результате борьбы за максимальное удовлетворение своих национальных интересов они способствуют установлению на мировой арене равновесия сил, которое является единственно реалистическим способом обеспечить и сохранить мир. Политреалисты рассматривают взаимодействие государств как хаотический и силовой процесс. Родившаяся в последние годы концепция неореализма признаёт, что взаимодействие государственных и негосударственных факторов все же несколько упорядочивает хаотичность в международных отношениях;

• школа транснационализма, выдвинувшая идею, согласно которой этатистская (державная) парадигма международных отношений должна быть отброшена, так как государство вытесняется из центра международного общения. Оно, это общение, сторонников транснационализма, трансформируется из “интернационального” (то есть международного) в “транснациональное” (то есть осуществляющееся вне зависимости от существующих государственных границ). Школа транснационализма способствовала осознанию ряда новых явлений в международных отношениях (усиление роли малых стран и частных субъектов, проникновение процессов модернизации, урбанизации и развития средств коммуникаций в развивающиеся страны и изменение их роли в международных отношениях, сокращение возможности великих держав контролировать многие сферы мировой политики). Подходы транснационализма к международным отношениям продолжают оставаться весьма популярными в научных кругах и в настоящее время;

• школа неомарксизма, которая объединяет ряд неоднородных концепций и теорий, исходным пунктом, основой концептуальных построений которых выступает асимметричность взаимозависимости современного мира, реальная зависимость слаборазвитых стран от индустриально развитых государств, эксплуатация и ограбление первых вторыми. Основываясь на некоторых тезисах классического марксизма, неомарксисты представляют пространство международных отношений в виде глобальной империи, периферия которой остается под гнётом центра и после обретения политической независимости бышими колониальными странами. Они считают, что для периферийных стран интеграция в мировой рынок ведёт к усугублению слаборазвитости.

• школа геополитики, развивающая собственный подход к международным отношениям, имея в виду установление зависимости внешней политики от реальных географических факторов, от местоположения государств и их принадлежности к “морю” или “суше”, находящимся в историческом противоборстве, что определяет и основное содержание, и характер международных отношений на каждом этапе их развития. В последние годы геополитические исследования монографического плана появились и в России (Т.В. Андрианова, К.С. Гаджиев, К.Э. Сорокин, Э.А. Поздняков и др.).

С середины 50-х годов в познание и интерпретацию международных отношений мощно вторгается системная теория. С её эвристическими возможностями связывают свою судьбу практически все научные школы и направления, в ней ищут пути к успеху практики. Это позволило показать зависимость поведения государств на мировой арене от формируемой ими международной системы, связь частоты и характера межгосударственных конфликтов с системными характеристиками, необходимость учёта системообразующих факторов в дипломатической работе.

Уже сама идея о существовании системных законов в международных отношениях даёт возможность рассматривать международные системы как результат принятия рядом государств определённого политического, экономического, идеологического статус – кво на общепланетарном, региональном или субрегиональном уровне. С такой точки зрения каждая международная система является ни чем иным, как неформальной институционализацией соотношения сил между государствами (играющими мировую роль, способными осуществлять определённую роль в отдельном секторе международных отношений, играющими роль региональных лидеров, реализующими локальные роли)в соответствии с пространственно – временным контекстом.

Исчезновение в начале 90-х годов биполярной системы международных отношений предопределило переходный характер действующих в настоящее время конфигураций мировых политических сил. С теоретической точки зрения новая система международных отношений может складываться тремя путями: как биполярно – антагонистическая модель, где место СССР займёт Китай; как однополюсно- авторитарная модель, когда США по своей воле или вынужденно станут заниматься устройством мира, исходя из собственных национальных интересов и расчетов; как не конфронтационная демократическая система, отношения в которой будут регулироваться буквой и духом законов международного права и принципами справедливости. В действительности же, при явной тенденции эволюции международных отношений к демократической многополюсности, проявляется “момент униполя” или гегемонии США в современном мире. Международные отношения на нынешнем этапе демонстрируют со всей очевидностью:

- что крушение биполярного мира положило и конец сверхдержавности как исторического явления с его гегемонистско - глобалистскими устремлениями;

- что полицентризм международных отношений имеет тенденцию к изменению своей структуры, которая “выстраивается” горизонтально, в отличие от вертикального построения прежних моделей миропорядков;

- что сила международного права начинает на равных конкурировать с правом силы; что международная безопасность державно организованного мира постепенно трансформируется во внутреннюю безопасность человечества и т.д.

Российская Федерация в начале 90-х годов ХХ века входила в мировое сообщество, наивно руководствуясь идеалистической парадигмой международных отношений, но столкнулась с жёсткими нормами неореализма, который не ушёл в небытие вместе с ”холодной войной”, а во многом определяет внешнеполитический курс стран Запада. России приходится прилагать усилия для:

- сохранения своей независимости, суверенитета и территориальной целостности;

- утверждения неотъемлемого права на суверенность действий в вопросах реализации национальных интересов;

- развития на новой основе разносторонних связей в рамках Содружества Независимых Государств;

- полномаштабного участия в решении глобальных проблем, поддержки всеми своими действиями приемлемой и выгодной для России демократической системы международных отношений.

ПРОСТРАНСТВО - одно из основных понятий геополитики. Структура пространства предопределяет структуру истории, в первую очередь истории политической – таков один из тезисов геополитики как науки. Пространство – объективная реальность, но люди и их сообщества воспринимают её через свои субъективные ощущения. В них пространство проявляется не столько в количественных своих параметрах, сколько в качественных. Пространство - элемент внешней среды, от которого человек не может абстрагироваться, однако влияет этот элемент на человека по-разному в каждой конкретной ситуации. Государство и пространство связаны между собой, так как во все времена мощь, богатство и международное влияние государства фактически определялись размерами и качеством контролируемой им территории³².

А. Грабовский в своей книге “Пространство, государство и история” (ФРГ, 1961) подчеркивал, что именно пространство является отправной точкой, с которой начинается научный анализ государственного строя, внутренней политики, этнографии, а так же человеческого сознания и психологии. Всесторонний анализ пространства даёт исследованию степень многомерности, которая позволяет геополитике объявлять пространство тем “рычагом исторически происходящего, которому следует определить место в изучении как исторических, так и политических основ. Вследствие того, что пространство обладает такими уникальными свойствами, его изучение может быть отнесено к области философии истории”³³. В предисловии к другой своей книге Грабовский писал: “Аналогично тому, как мы сегодня находим устаревшими все исторические представления, которые игнорируют экономику, так спустя некоторое время все исторические и политические исследования, которые не будут тесно связанны с пространственными факторами, станут рассматриваться как отсталые. Мировая политика без взгляда на мир в его пространственном единстве является абсурдом”³⁴.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО МОЖНО ПРОЧИТАТЬ

1.Гаджиев К.С. “Геополитика”. М.,1997.Стр. 5-17.

2.Поздняков Э.А. “Концепция геополитики”. В сб. ст. “Геополитика: теория и практика”. М., 1993. Стр.7-76.

3.Дугин А. “Основы геополитики. Геополитическое будущее России”. М., 1997.Стр. 11-27.

ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ

КЛАССИЧЕСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА

ТАЛАССОКРАТИЯ – ГЕОПОЛИТИКА “МОРСКОГО МИРА”

Человек время от времени спотыкается об истину, но чаще всего вскакивает и бодро продолжает идти.

Комментарий Хансена. “Мэрфологии”

Геополитика как научная дисциплина родилась в условиях такого “уплотнения” пространства земного шара, которое стало результатом второй глобальной колониальной волны в конце ХIХ – начале ХХ веков и завершения территориального раздела мира. Свободная горизонтальная экспансия почти исчерпала себя, в мире практически не осталось незанятых территорий и пространств. Мир стал настолько тесным, что всякое, даже незначительное “шевеление локтями” поделивших между собой мир великих держав непременно должно было кого-то задевать. Возникновение именно в этот период геополитических идей и самой геополитики как самостоятельной области исследования международных отношений и истории мирового сообщества было обусловлено, по мнению К. С. Гаджиева, четырьмя факторами.

Это были: “во-первых, наметившиеся к тому времени тенденции к постепенному формированию глобального рынка, уплотнению ойкумены и “закрытию” мирового пространства; во-вторых, замедление (в немалой степени в силу этого “закрытия”) европейской, чисто пространственно-территориальной, экспансии вследствие завершения фактического раздела мира и ужесточения борьбы за передел того, что осталось от уже поделённого мира; в-третьих, перенесение в результате этих процессов неустойчивого баланса между европейскими державами на другие континенты “закрывшегося мира”; в-четвёртых, образно говоря, история начинала переставать быть историей одной только Европы, она превращалась в действительно всемирную историю”¹.

С другой стороны, как раз на рубеже двух столетий завершилось становление и развитие таких научных концепций, как географический детерминизм, социал-дарвинизм, органицизм, ставшие мощными импульсами для старта геополитического мышления с его целым рядом оригинальных идей. Обретая форму в большей или меньшей степени развёрнутых концепций, они всегда были устремлены к созданию общей геополитической картины мира. “Стремление это, - писал Э. А. Поздняков, - исключительно феномен ХХ столетия. Из различных, мало связанных друг с другом, взглядов на пространственную структуру нашей планеты как упорядоченную совокупность земли, вод и взаимосвязующих их линий рождались геостратегические теории и доктрины глобального уже масштаба “².

“Современный мир начал своё летоисчесление 29 мая 1919 года, - утверждает Пол Джонсон, - после того, как фотография солнечного затмения, сделанная на острове Принсипи близ Западной Африки и в Собрале, Бразилия, подтвердили правильность новой теории о Вселенной. Уже полвека являлось очевидным, что космология Ньютона, основанная на прямых линиях геометрии Евклида и понятиях Галилея об абсолютном времени, нуждается в серьёзном изменении. Она просуществовала более двухсот лет и была тем пространством, в котором развивалось европейское Просвещение, индустриальная революция и огромный рост человеческого познания, свободы и процветания, характеризующие Х1Х век. В 1915 году А.Эйнштейн сделал открытие, которое требовало полного пересмотра физики Ньютона. Только в 1918 году ключевая статья, объясняющая общую теорию относительности, была опубликована в Англии. Известный философ А. Н. Уайтхед присутствовал в сентябре 1919 года на заседании Лондонского королевского общества, когда было официально сообщено об экспериментальном подтверждении верности теории Эйнштейна, в связи с чем писал: ”Мы были хором, который комментировал приговор судьбы, раскрывающейся в развитии верховного события. Сама постановка напоминала драму: традиционный церемониал, а на заднем плане – портрет Ньютона, напоминающий нам, что величайшее научное обобщение должно сейчас, более двух столетий спустя, претерпеть своё первое изменение… Большое приключение мысли наконец-то вернулось к своему родному берегу”. А.Эйнштейн обобщил своё открытие следующим образом: “Принцип относительности в самом широком смысле содержится в утверждении: совокупность физических явлений имеет такой характер, что не даёт никакого основания для введения понятия “абсолютное движение, или короче, но менее точно: абсолютного движения нет“. Общественный отзвук теории относительности был, по мнению Пола Джонсона, одним из главных факторов, формирующих ход истории ХХ века. С этого времени отношение человечества к проблемам времени и пространства стало неотвратимо меняться. Люди во всё большей мере проникались убеждением, что мир вовсе не такой, каким он выглядит, что нельзя доверять чувствам, эмпирическому восприятию понятий о времени и расстояниях, о добре и зле, о законе и справедливости, о природе поведения человека в обществе, что во Вселенной все ценностные измерения являются относительными. И всё это они связывали, справедливо или нет, с именам великого физика”.

Первый этап становления и развития геополитики, когда были сформулированы все основные постулаты – закономерности этой научной дисциплины, занял почти четыре десятилетия ХХ века. Изначально родившаяся как абстрактная, умозрительно-теоретическая наука, “классическая” геополитика через военно-стратегические и политические установки готовившихся к глобальной схватке “грандов мировой политики” стала практически участвовать в определении судеб мира накануне и после первой мировой войны.

Сложившиеся в конце Х1Х – начале ХХ веков два мощных военно-политических блока – Антанта и Тройственный союз – по составу своих участников не вполне соответствовали геополитическим канонам. Континентальная Россия оказалась союзником морских держав, выступив против своих естественных союзников – “сухопутных” Германии и Австро-Венгрии. Зато предсказанная геополитикой борьба за передел господства и зон влияния в мировом пространстве действительно стала квинтэссенцией, основным содержанием истории всего человечества.

На первые роли в этой схватке вышли государства, “опоздавшие” к вторичному колониальному разделу мира – США, Германия и Япония. На их военно-политическую стратегию молодая наука оказала серьёзное влияние, точно также как и на умонастроения и действия устроителей Версальского мира, завершившего первую мировую войну. Геополитические рецепты мироустроителей в Версале, так как они игнорировали интересы трёх континентальных гигантов – России, Германии и Китая, - не привели к сколько-нибудь существенной стабилизации мировой системы международных отношений. Более того, геополитические идеи легли в основу германского реваншизма, не в последнюю очередь провоцировавшего уже вторую мировую войну.

“В течение десятилетий историки спорят, на кого следует возложить ответственность за возникновение первой мировой войны. И всё же ни одна отдельная страна не может быть вырвана из общего ряда как первопричина безумного прыжка к несчастью. Каждая из великих держав внесла свой вклад близорукости и безответственности, причём делали они это с такой удивительной беззаботностью, какая уже никогда не будет возможна, ибо в коллективную память Европы врезалось сотворённое ими несчастье… К концу первого десятилетия ХХ века равновесие сил изменилось существованием враждебных друг другу коалиций, жестокость которых равнялась степени отчаянного пренебрежения последствиями их создания… Россия была связана с Сербией, а та шла рука об руку с националистическими, даже террористическими группировками, а поскольку Сербии нечего было терять, то ей было наплевать на риск всеобщей войны. Франция же предоставила России карт-бланш, чтобы та могла вернуть себе самоуважение после русско-японской войны. Германия точно так же вела себя по отношению к Австрии, отчаянно оберегавшей свои славянские провинции от сербской агитации, поддержанной, в свою очередь, Россией. Нации Европы позволили себе стать заложницами отчаянных балканских клиентов. И вместо того, чтобы сдерживать необузданные страсти этих наций, обладающих ограниченным чувством глобальной ответственности, они безответственно погрузились в параноидальное ощущение того, что их беспокойные партнёры могут перейти на сторону нового союза, если им не пойти навстречу. В течение нескольких лет кризисы удавалось гасить, хотя каждый последующий приближал неизбежное столкновение. А германская реакция на появление Тройственного согласия доказывала упрямую решимость повторять одну и ту же ошибку бесчисленное количество раз: каждая из проблем превращалась в испытание мужества с целью доказать, что Германия решительна и могуча, а её оппонентам не хватает силы и твёрдости характера”⁴.

В первой мировой войне участвовали 33 государства, военные действия охватили территории размером в 4.1 млн. кв. километров. Только общий материальный ущерб от разрушений составил 28 млрд. долларов. У.Черчиллю принадлежат следующие рассуждения по поводу глобальной схватки 1914 – 1918 годов: “Все ужасы всех веков были собраны воедино, и не только армии, а целые народы были брошены в их бездну. Могучие, образованные державы спохватились, и не без основания, что на карту поставлено само их существование. Ни народы, ни их правители не остановились перед каким-либо деянием, лишь бы оно могло помочь победе. Германия, выпустившая ад на свободу, прочно стояла во главе террора; но за ней по пятам следовали отчаянные и жаждущие мести, растоптанные ею страны. На каждое преступление против человечества или международных законов отвечали репрессиями часто больших масштабов и большей продолжительности. Никакие переговоры или перемирия не сглаживали вражду между армиями. Раненные умирали в окопах, мёртвые разлагались в земле. Торговые суда, нейтральные суда, госпитальные суда топили в море, а людей на борту бросали на произвол судьбы или расстреливали в воде. Прилагались огромные усилия подчинить голодом целые народы, не взирая на возраст и пол. Артиллерия разрушала города и памятники. Бомбы сыпались с воздуха без ограничений. Отравляющие газы и зажигательные вещества различных видов душили или испепеляли солдат. Жидкий огонь лился на их тела. Люди падали с неба в пламени или тонули в тёмных морских глубинах. Живая сила армий ограничивалась лишь количеством мужского населения в их странах. Европа и большая часть Азии и Африки стали одним огромным полем боя, с которого после стольких лет борьбы бежали не только армии, но и целые народы. Когда всё кончилось, мучения и каннибализм оставались единственными средствами, от которых цивилизованные, просвещённые, христианские государства сумели отказаться, так как польза от них была сомнительной”.⁵ Любопытно, что известный фантаст Герберт Уэллс отметил объявление первой мировой войны изданием небольшой книги под названием “Война, которая покончит с войнами”. Могучий прорицатель жестоко ошибся: послевоенное мирное урегулирование посеяло семена ещё более масштабной и разрушительной войны.

ТАЛАССОКРАТИЯ (МОРСКОЕ МОГУЩЕСТВО)

В период становления классической геополитики сформировались два направления её развития: первое из них ориентировалось на изучение отношений между морем и сушей, талассократией (морской мощью) и теллурократией (континентальной мощью), что стало характерным для англо-саксонской геополитической школы. Второе направление отдавало предпочтение исследованию преимуществ континентальных пространств, чем занимались в первую очередь представители французской, немецкой, русской школ геополитики. Сама же геополитика строилась вокруг невысказанного вопроса: кто будет обладать решающей мощью в будущем, какое государство или группа государств будет доминировать в системе международных отношений?

В этом плане американский адмирал Альфред Тайер Мэхэн (1840-1914 г.г.) был первым, кто провёл систематические исследования соотношения между мировым господством и балансом сил на море. Второй ключевой фигурой в этой области был англичанин Хэлфорд Маккиндер (1861-1947 г.г.).

Главной идеей Мэхэна, настойчиво проводимой им во всех опубликованных трудах, состояла в том, что морская мощь в значительной мере определяет исторические судьбы стран и народов. Он выделил 6 факторов, формирующих параметры силы морского государства:

- географическое положение государства, его открытость морям, возможность организации морских коммуникаций с другими странами, способность угрожать своим флотом территории держав-соперниц;

- “физическая конфигурация” государства, то есть конфигурация морских побережий и количество портов, на них расположенных, от чего зависит процветание торговли и стратегическая защищённость;

- протяжённость территории, которая равна протяжённости береговой линии;

- статистическое количество населения, важное для оценки способности государства строить корабли и содержать их;

- национальный характер, способность народа к занятию торговлей, так как морское могущество основывается на мирной и широкой торговле;

- политический характер правления, от которого зависит переориентация лучших природных и человеческих ресурсов на созидание морской мощи⁶.

При благоприятном сочетании этих факторов, считал А. Мэхэн, в действие вступала формула Н + ММ + НВ = Р, то есть военный флот плюс торговый флот плюс военно-морские базы создавали морское могущество. Свои рассуждения в этом плане он свёл к следующему: “Не захват отдельных кораблей и конвоев неприятеля, хотя бы и в большом числе, расшатывает финансовое могущество нации, а подавляющее превосходство на море, изгоняющее с его поверхности неприятельский флаг и дозволяющее появление последнего лишь как беглеца. Такое превосходство позволяет установить контроль над океаном и закрыть пути, по которым торговые суда движутся от неприятельских берегов к нам; подобное превосходство может быть достигнуто только при посредстве больших флотов”^7..

Изучая возвышение морского государства на примере Великобритании ХУII-ХУIII веков, А. Мэхэн исходил из того, что для США также характерна “морская судьба”, а их развитие должно быть скорректировано в соответствии с “морским цивилизационным типом”. В книге “Заинтересованность Америки в морской силе” он утверждал: для того, чтобы США стали мировой державой, они должны следовать нескольким правилам:

- во-первых, активно сотрудничать в международных отношениях с морской Британией;

- во-вторых, препятствовать превращению Германии в мощную военно-морскую державу и выступать против ее любых морских претензий;

- в-третьих, бдительно следить за экспансией Японии в Тихом океане и постоянно противодействовать ее усилению;

- в-четвертых, координировать с западноевропейцами свои действия против азиатских государств, в первую очередь против России и Китая.

Главную опасность для “морской цивилизации”, по мнению Мэхэна, представляют континентальные страны Евразии, для борьбы с которыми он предлагал использовать стратегический принцип “анаконды” - блокирование “непрерывной континентальной массы” с моря по береговым линиям и перекрытие, по возможности, всех их выходов к морским пространствам. Он высказал в этой связи предположение, что однажды США, Великобритания, Германия и Япония объединятся против России и Китая, то есть сформулировал предвидение, которое осуществилось примерно полстолетия спустя.

Альфред Мэхэн не пользовался в своих работах термином “геополитика”, но методика его анализа точно соответствовала геополитическому подходу. В его творчестве как нельзя лучше отразилось сходство между работой стратега и геополитика: и тот, и другой тщательно оценивают пространственные факторы, их военное, политическое и экономическое значение. Будучи морским офицером, Мэхэн участвовал в Гражданской войне 1861-1865 г.г. между Севером и Югом США. С 1885 г. преподавал историю военного флота в военно-морском училище в Нью - Порте. В 1890 году опубликовал свою первую книгу “Морские силы в истории (1660-1783 г.г.)”, которая сразу же принесла ему мировую славу. В США и Англии она выдержала 32 издания, была переведена практически на все европейские языки, в том числе и русский. Германский кайзер Вильгельм даже утверждал, что старался выучить наизусть работы Мэхэна, используя его рекомендации для строительства военно-морского флота Германии. Перу этого “певца морской мощи” принадлежали и многие другие работы, среди которых можно выделить “Влияние морской силы на Французскую революцию и империю”, “Заинтересованность Америки в морской силе в настоящем и будущем”, “Проблема Азии и её воздействие на международную политику”, “Морская сила и её отношение к войне”. Неустанно и с энтузиазмом призывая к развитию морской мощи США, созданию флота, способного к наступательным действиям в мировом океане, Мэхэн был тесно связан с политическим истэблишментом страны, определявшим поведение США в мире конца Х1Х – начала ХХ столетия. В частности, он участвовал в подготовке стратегического плана американо-испанской войны 1898 года, с которой Дж. Слоэн в своей книге “Геополитика в США” связывает первое проявление США геополитических интересов и аппетитов⁸. Явившись едва ли не главным стратегом удачного геополитического дебюта США, А. Мэхэн внёс свой значительный вклад в идейное обоснование всей линии стратегического ориентирования США в ХХ столетии.

Этот американский геополитик разработал основные направления американской стратегии в отношении Азии, правильно определив, что, включившись в азиатские конфликты, США укрепляют свои позиции как геополитической силы и таким образом присоединяются к “концерту великих европейских держав”. Он обосновал идею о существовании в Азии “спорного и оспариваемого пояса”, расположенного между 30 и 40 параллелями и включавшего территории Турции, Сирии, нынешнего Израиля, Ирана, Ирака, Китая, Афганистана, Туркменистана, Таджикистана, Монголии, а также русского Дальнего Востока.

В стремлении к овладению землями этого пояса “морские державы” всё время наталкивались на континентального гиганта – Россию, которая также была устремлена в этом направлении, ибо пыталась выбраться к “южным морям”, имея при этом “преимущества на грани исключительности”⁹. Мэхэна, таким образом, можно считать первым геополитиком, который определил в качестве доминанты международных отношений геополитическое движение России к незамерзающим портам Индийского океана. Он считал, что от успеха или неудач блокирования подобных устремлений зависит весь расклад мировой геополитики. Ученый полагал, что Россия в споре с морскими странами может быть удовлетворена уступками в Китае, который должен быть разделён на сферы влияния. В целом же он призывал: ”Оставьте двум основным тихоокеанским нациям, США и Японии, имеющим побережья на Тихом океане, установить здесь свой баланс сил”^10.

“Американская энциклопедия социальных наук” следующим образом определяет научные и политические заслуги А. Мэхэна перед США:

-во-первых, “его позиция была актуальной до второй мировой войны. После этого ситуация радикально изменилась. Вместо нескольких государств, контролирующих море, появилось одно – США, контролирующее морские пути, и одно – СССР, контролирующее огромные сухопутные территории”;

- во-вторых, “Мэхэн был очень популярен в Америке, так как соответствовал эмоциям экспансионизма и национализма, весьма распространённым в то время в США”;

- в-третьих, Мэхэн “разработал такую философско-историческую концепцию, в которой решающая роль отводилась силовому решению проблем”¹¹.В знак признания выдающихся заслуг этого адмирала перед американской нацией 18 августа 1951 года в военно-морской академии в Нью-Порте была создана кафедра военной истории, призванная развивать учение о “морской силе” в новых исторических условиях.

А. Мэхэн интересен для нынешних поколений геополитиков ещё и тем, что первым обнаружил тот геополитический “камешек”, с которого начался обвал первой мировой войны. “Великобритания совершила политическую ошибку, во многих отношениях ослабив Россию своим союзом с Японией, - писал он. – В её интересах было затянуть Россию в дальневосточный конфликт, потому что это отвлекало русских от Константинополя, Суэца, Персидского залива, Индии. Россия была не в силах действовать по всем этим направлениям. Но одновременно с этим интересы Великобритании требовали, чтобы Россия противостояла германской империи. В результате ужасных событий в Манчжурии и их последствий эта противостоящая сила была убрана на поколение. Таким образом, одно событие на Дальнем Востоке – русско-японская война – было обеспечено одним европейским государством, и это событие непосредственным образом кардинально повлияло на равновесие сил в Европе”¹².

Кроме того, Мэхэн ввёл в научный оборот понятие “прибрежные нации”, которое с тех пор в том или ином виде входило во все геополитические теории. “Политика изменялась как с духом века, так и с характером и проницательностью правителей, - писал американский адмирал. - Но история прибрежных государств определялась не столько ловкостью и предусмотрительностью правительств, сколько условиями положения, протяжённостью и очертаниями береговой линии, численностью и характером народа, то есть вообще тем, что называется естественными условиями”¹³. Он же фактически обосновал и понятие ключевых пунктов и зон, владение которыми позволяет осуществлять контроль над значительными водными и земными пространствами. Указанная идея актуализируется в наше время конкретными реалиями всё более взаимозависимого мира.

Сэр Хэлфорд Маккиндер (1861-1947) стал автором первой глобальной геополитической концепции, рассматривавшей нашу планету как единое целое с “историей людей, неотделимой от жизни всемирного организма”. Опередив более чем на четверть века Поля Валери, провозгласившего в 1931 году идею “конечного мира”, Маккиндер писал ещё в 1904 году: “… Весь мир, вплоть до его самых удалённых и малознакомых уголков, должен рассматриваться как объект полного политического присвоения”. Земной шар английский географ рассматривал как пространство, 9/12 которого занимают моря и океаны – Атлантический, Индийский, Тихий и Ледовитый, - которые на самом деле являлись составными частями Мирового океана. Остальные 3/12 части Земли заняты сушей, из которых 2/12 приходится на мировой остров, состоящий из Европы, Азии и Африки.

Последнюю, двенадцатую часть суши составляют, по Маккиндеру, периферийные острова, в число которых он включил Северную и Южную Америки, Австралию. Он прочно связал географию с человеческой историей, справедливо полагая, что людские амбиции не только подвержены влиянию пространственных факторов и используют их в своих интересах, но и сам человек постоянно переделывает географическую среду благодаря появлению новых технических и технологических возможностей и новым социально-экономическим замыслам.

Первая встреча Маккиндера с Историей, как он потом рассказывал, произошла в сентябре 1870 года, когда он прочитал известие о капитуляции армии Наполеона III под Седаном перед прусскими войсками. Он был сыном викторианской эпохи в истории Англии, когда “владычица морей” стала обладательницей империи, над которой никогда не заходило солнце. Получив географическое образование, с 1887 по 1905 годы преподавал географию в Оксфорде, пока его не назначили руководителем престижной Лондонской школы экономических и политических наук.Маккиндер активно участвовал в политической и общественной жизни своей страны, с 1910 по 1922 г.г. был депутатом Палаты общин, верховным комиссаром Великобритании в Южной России (1919-1920 г.г.), председателем Имперского совета и т. д. Звёздным часом Маккиндера как учёного стал день 25 января 1904 года, когда он выступил на заседании Королевского общества с докладом “Географическая ось истории”, который другой выдающийся геополитик, Карл Хаусхофер, несколько позднее назвал “сжатым до нескольких страниц объяснением мировой политики”. Высказанные в этом докладе идеи были развиты английским учёным в цельную геополитическую модель в книге “Демократический идеал и реальность”, увидевшей свет в 1919 г. Он предчувствовал закат британской мощи, которая основывалась на господстве над 40% земной суши и доминировании в Мировом океане. В этой связи он попытался переформулировать для англичан ответ на вопрос, какой частью мира нужно владеть, чтобы устойчиво контролировать весь мир. Дело в том, что в конце Х1Х столетия с Великобританией стали всё более остро конкурировать завершившие своё формирование государства-континенты Россия и США, объединившаяся Германия, а также старая соперница Франция. Великий английский мореплаватель Вальтер Рейлиг в конце ХУI века определил “символ веры” английской государственной элиты как формулу “Кто держит в своих руках морские пути, тот является владыкой мира”. Маккиндер, тоже отождествляя себя с англо-саксонским “морским миром”, в результате анализа предшествующих периодов истории пришёл к выводу, что она географически вращается вокруг континентальной оси. По его мнению, “трансконтинентальные железные дороги резко изменили представления о могуществе государств на суше”. В начале ХХ века резко возросло значение суши и произошло изменение равновесия в мире в пользу континентальных государств. Перед ними открывалась перспектива создания мировой империи, в первую очередь в результате создания союза России и Германии.

Маккиндер строил свою концепцию, исходя из того, что в центре мира лежит Евразийский континент, имеющий собственный центр – осевой ареал, для названия которого он в 1919 году использовал придуманный английским географом Дж. Фэргривом (1916 г.) термин “хартленд”, в русском переводе звучащий как “сердцевинная земля”, “земля сердцевины”, “срединная земля”. Так стал называться особый евразийский регион, который был признан Маккиндером, а затем и многими геополитиками мира, в качестве “географической оси истории”. Для них хартленд формировался из трёх компонентов: самой обширной равнины земного шара, самых длинных судоходных рек, устья которых теряются во льдах Северного океана или во внутренних морях континента, и огромной степной зоны, обеспечивающей абсолютную мобильность кочевым народам.

Сам Маккиндер считал, что концепция хартленда “не может быть обозначена более или менее чётко на географической карте”, тем не менее. под хартлендом он понимал “Север и Центр Евразии, куда включены пространства от Арктики до пустынь Средней Азии, а западная граница проходит по перешейку между Балтийским и Северным морями”. Подчёркивая стратегический приоритет “географической оси истории” во всей мировой политике, он сформулировал главный геополитический закон, состоящий из трёх постулатов:

"а) тот, кто контролирует Восточную Европу, доминирует над хартлендом;

б) тот, кто доминирует над хартлендом, тот господствует над Мировым островом;

в) тот, кто доминирует над Мировым островом, тот господствует в мире”¹⁴.

Концепция материковой сердцевины, выдвинутая и обоснованая Маккиндером, стала краеугольным камнем множества геополитических теорий. Причины этого были “схвачены” британским геополитиком в следующих суждениях:

- “материковая сердцевина – это район, к которому при современных условиях морская держава не может иметь доступа”;

- “недоступность хартленда – это факт географии, и в этом заключается наибольшее стратегическое преимущество континентальной державы над морской”;

- “материковый хартленд – это реальный географический факт, это цитадель мирового острова… Шторм начинается с материковой сердцевины”¹⁵.

При этом Маккиндер исходил из того, что а) “Россия является “осевым государством”; б) понятия “хартленд” и “Россия” совпадают; в) “перераспределение баланса силы в пользу осевого государства, которым является Россия, результируется в ее экспансии по всему Евразийскому континенту”. Из этого он делал вывод, что в конечном счете Россия использует обширные континентальные ресурсы для построения флота и “последующего формирования мировой империи”. Поэтому океанические державы должны были, по мнению ученого, “проникать в хартленд с идеями демократической свободы”, используя для этого “наиболее стратегически перспективные” направления для этого – Турцию и Палестину. Предотвратить доминирование России – хартленда в мире можно было, согласно Маккиндеру, только не допустив ее союза с Германией, сближения “осевого государства” с арабскими народами, а также исключив захват им Китая и Индии¹⁶.

Маккиндер в своей геоплитической модели располагает вокруг харленда с помощью системы концентрических кругов всё мировое пространство. В первую очередь он выделяет так называемый “внутренний полумесяц”, состоящий из двух частей:

- своего рода защитного пояса хартленда, включающего в себя безлюдные просторы Сибири, Гималайский хребет, пустыню Гоби, Тибет и Иран, в котором имеется лишь одна свободная брешь – евразийская равнина, простирающаяся от Атлантики до центра Азии;

- пояса, совпадающего с береговыми пространствами евразийского континента (coastland), где сосредоточена большая часть населения Земли (океаническая кайма Европы, Аравийский полуостров, Индостан, прибрежные районы Китая). Именно здесь, согласно утверждениям английского учёного, находится зона наиболее интенсивного развития цивилизации. Он первым сформулировал вывод о том, что в регионах пересечения водных и сухопутных пространств концентрируется энергия, способная возвышать народы и государства.

Следовавший за внутренним “внешний полумесяц” включал в себя островные государства - Великобританию, Японию - и “острова открытого моря” – Северную и Южную Америки, Австралию. Механизм же “сцепления” всех видов отмечаемых геополитических пространств историческим процессом описывается с помощью дихотомии, противоборства “разбойников суши” и “разбойников моря”. Первые, представляя собой народы, вышедшие в мировое пространство из хартленда (скифы, гунны, аланы, монголы и др.), оказывают давление на народы и страны “внутреннего полумесяца”. Сюда же, в эту цивилизационно - географическую зону, устремлены и импульсы со стороны “разбойников моря”, жителей “островного полумесяца”.

Схватка, борьба сил моря и суши определяет содержание и характер мировой политики. Маккиндер также одним из первых квалифицировал это противоборство как столкновение “демократических форм политики” морских государств с политикой “авторитарных”, “иерархических”, “недемократических” континентальных держав. “Одно из самых поразительных совпадений, – писал Х. Маккиндер, – заключается в том, что современное развитие Европы повторяет древнее противоречие между Грецией и Римом. Германец был обращен в христианство римлянином. Славянин – греком. Романо-германские народы вышли к океану. Греко-славянские – покорили туранские земли. Континентальные и морские державы противостоят друг другу как в сфере идеалов, так и на материальном уровне, в выборе средств развития”.

И вряд ли есть основания подозревать Маккиндера в том, что он не знал элементарного исторического факта: в древности Греция выступала как “морская сила”, в то время как Рим – в качестве континентального государства. То обстоятельство, что ситуация в ХХ веке зеркально изменилась, а именно её описывал английский геополитик, могло свидетельствовать лишь об одном. Этот автор, выводивший свою теорию из дихотомии моря и суши, не исключал возможности превращения континентальных держав в морские, то есть отнюдь не исходил из того, что их противоборство должно завершиться окончательным исчезновением одного из этих начал человеческой истории. Данное открытие выводило геополитику из сферы исключительно чёрно-белого протагонизма двух модусов жизни, предоставляя ей возможность изучения их взаимных переходов и динамизируя ее развитие как науки.

Современный исследователь геополитики Дж. Слоэн отмечает, что Маккиндер был первым геополитиком действительно глобального, а не регионального, масштаба. Обладая феноменальной геополитической интуицией, он не только заложил по существу основы современных концепций атлантизма, но и оставил много полезных поучений для современных политиков. В частности, он отмечал, что “география лежит либо в основе стратегии мира, либо она становится пособницей стратегии войны”, что “политический курс есть производное от двух наборов движущих и управляющих сил: импульс политического курса исходит из прошлого и воплощён в характере и традициях людей – это движущая сила. Управляет же процессом настоящее путём экономических требований и географических возможностей. Государственные деятели преуспевают или терпят неудачу в той мере, в какой они способны осознать неизбежность влияния этих двух сил”¹⁷.

Согласно логике рассуждений Маккиндера, преимуществами в борьбе за мировую гегемонию обладали государства, контролирующие хартленд, то есть Россия и Германия как “цитадели сухопутной мощи”. В своём докладе “Географическая ось истории” он писал: “Россия занимает в целом мире столь же центральную стратегически позицию, как Германия в отношении Европы. Она может осуществлять нападения во все стороны и подвергаться им со всех сторон, кроме севера. Полное развитие её железнодорожных возможностей - дело времени”¹⁸

Исходя из этого, Маккиндер вопрошал в 1919 году: ”Что станет с силами моря, если однажды великий континент политически объединится, чтобы стать основой непобедимой армады?” Поэтому главными геополитическими задачами он считал недопущение образования континентального союза вокруг России или Германии, раздробление хартленда, расширение позиций “морских государств” в зоне “внутреннего полумесяца” c тем, чтобы ограничить стратегическую инициативу стран, владеющих хартлендом.

“Маккиндер, выражая британские интересы, страшился одновременно и России, и Германии, - писал в своей работе Э. А. Поздняков. – Известный страх, что Россия может захватить Дарданеллы, прибрать к рукам Османскую империю и выйти к Индии – этой “жемчужине Британской короны”, - довлел и над английской практической политикой, и над её теоретическими умами. Из двух зол – России и Германии – Маккиндер всё же выбрал, на его взгляд, наименьшее зло – Россию, и весь оборонительный пафос направил против Германии как ближайшей и непосредственной угрозы британским интересам.

Опасаясь движения Германии на восток, к центру хартленда, он предлагал создать “срединный ярус” независимых государств между Россией и Германией. Таковой, собственно, и был создан мирными договорами в 1919 году, хотя вряд ли его создание может быть отнесено на счёт концепции Маккиндера: там большую роль сыграли другие идеи. Как бы то ни было, “срединный ярус” был образован. Его звеньями стали Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша, Чехословакия и Румыния, хотя политически ему предназначалась роль, противоположная маккиндеровской, а именно: защищать не Россию от Германии, а Запад от “большевистской опасности”¹⁹.

Концепция Маккиндера с самого начала вызвала немалую критику и по принципиальным положениям его геополитической модели мира, и по частным вопросам. Впоследствии объектом критических инвектив стали его не сбывшиеся прогнозы или предсказания, разворачивавшиеся не совсем в соответствии со стратегическими линиями мировой политики. Но также неизменно отмечались концептуальные достоинства геополитической теории Маккиндера. Э. А. Поздняков, в частности, считает, что большая часть критики в адрес этого английского учёного была обусловлена тем, что его глобальная модель мира появилась несколько преждевременно, когда мир по существу ещё оставался европоцентристским. Это видно даже по текстам самого Маккиндера, где глобальность мышления причудливо сочеталась с чисто национальной подоплёкой появления глобальной геополитической модели.

Критике подвергались и подвергаются те моменты его творчества, где он специально уклонялся от сколько-нибудь определённых оценок или дефиниций. Так обстояло дело с его нежеланием обозначать западную границу хартленда, так как считал всю Центральную и Восточную Европу “приливно-отливными землями”. Хотя он и ссылался в общих чертах на то, что стратегически хартленд включает Балтийское море, Дунай, Чёрное море, Малую Азию, Армению, дальше этого он не шёл, и, видимо, не без оснований. При всей своей определённости, модельной цельности теория Маккиндера содержала в себе и многие недосказанности, “белые пятна”, которые должны были заполняться то ли дополнительными сведениями, то ли воображением читателей.

Х. Маккиндер сам охотно и неоднократно ревизовал ранее высказывавшиеся им идеи и оценки. “В 1943 году, в разгар второй мировой войны, редактор журнала “Форин аферс” пригласил престарелого Маккиндера (ему было уже 82 года) порассуждать в духе его идей о положении вещей в мире. В статье “Круглый мир и завоевание мира”, которая была опубликована журналом, английский геополитик утверждал, что если Советский Союз выйдет из войны победителем над Германией, то превратится в величайшую сухопутную державу на планете. Автор также подверг значительной ревизии свою первоначальную концепцию, включив в хартленд, помимо громадного массива суши Северного полушария, Сахару, пустыни Центральной Азии, Арктику и субарктические земли Сибири и Северной Америки. Северная Атлантика в новой модели стала “срединным океаном”.

Североатлантические прибрежные страны он начал рассматривать как опорную точку Земли, отделённую от другой такой же точки – муссонных территорий Индии и Китая. По мере наращивания мощи этот регион, утверждал Маккиндер, может стать противовесом североатлантическому. Предложенную в статье новую геополитическую модель он назвал “второй географической концепцией”. В данной концепции автор отказался от прежнего, жесткого дихотомического противопоставления сухопутных и морских держав. Это и не удивительно, если учесть, что в обеих мировых войнах континентальные и морские державы находились в обеих противоборствовавших коалициях.

Собственно говоря, англо-русская Антанта 1907 года никак не укладывалась в рамки первоначальной концепции Маккиндера. Тем более противоречило ей тройственная “ось” Берлин – Рим – Токио. А пребывание океанических держав США и Великобритании в антигитлеровском союзе с континентальной Россией и вовсе подрывало его прежнюю конструкцию”²⁰. Маккиндер внес в свою концепцию еще одну новацию. Если в 1904 и 1919 годах в известных своих трудах очертания хартленда совпадали с границами Российской империи и СССР, то в 1943 году он изъял из хартленда советские территории Восточной Сибири, расположенные за Енисеем, назвал эту малозаселенную территорию Леналендом, охарактеризовав ее следующим образом: “Россия Леналенда имеет 9 миллионов жителей, 5 из которых проживают вдоль трансконтинентальной железной дороги от Иркутска до Владивостока. На территориях проживает менее одного человека на 8 квадратных километров. Природные богатства этой земли – древесина, минералы и т.д. – практически нетронуты”.

Выведение Леналенда из границ хартленда означало возможность рассмотрения этой территории как зоны “внутреннего полумесяца”, то есть как берегового пространства, могущего быть использованным “морскими державами” для борьбы против хартленда.

Творчество и идеи Маккиндера оказали сильное влияние на дальнейшее развитие геополитики. Сам он пользовался широкой известностью, но не столько в самой Англии, где его концепция не получила сколько-нибудь всеобщего признания, сколько в США, геоплитики которых взяли ее “на вооружение”. 1 апреля 1944 года газета “Таймс” сообщала: американский посол Уайнант в Лондоне вручил сэру Маккиндеру высшую награду Американского географического общества. Ю.В.Тихонравов в своем труде “Геополитика” писал, оценивая творчество Маккиндера: “Несмотря на непрекращающуюся до сих пор критику концепции Маккиндера, она как истинно оригинальная теория продолжает жить и привлекать к себе внимание практиков и теоретиков международных отношений. Взлеты и падения интереса к ней прямо пропорциональны происходящим изменениям в мировой политической ситуации: серьезные сдвиги и обострения в ней тотчас вызывают повышенное внимание и к доктрине Маккиндера”.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ЗАКРЕПЛЕНИЯ МАТЕРИАЛА И САМОПРОВЕРКИ

1. В чем заключалось существо геополитических взглядов А. Мэхэна?

2. В чём суть первой глобальной геополитической модели Х. Маккиндера?

3. Что означает понятие хартленда в изложении Маккиндера,

4. Что собой представляла структура мира во второй географической концепции Маккиндера?

5. Какие постулаты сформулировал Маккиндер?

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ И ТЕРМИНЫ

АТЛАНТИЗМ – сложное геополитическое понятие. Оно соединяет в себе:

- исторически – евро-атлантическую цивилизацию;

- стратегически – союз западных “морских” держав, базирующийся на ценностях рыночного хозяйства и либеральной демократии;

- военно - стратегически – членов Североатлантического альянса (НАТО);

- социально – страны, развивающиеся на основе принципов “торгового строя”, исторически сложившегося в морских государствах.

ВНЕШНИЙ ПОЛУМЕСЯЦ – термин Х. Маккиндера, обозначающий совокупность территории, входящей в зону талассократического (морского) влияния; части континентов и острова, тяготеющие к океаническому существованию; зона, подчинённая стратегически атлантизму.

ВНУТРЕННИЙ ПОЛУМЕСЯЦ – также термин Маккиндера, который он использовал для обозначения береговых территорий Евразии, расположенных к югу от хартленда, “спорный и оспариваемый пояс, расположенный между 30 и 40 параллелями”, где сталкивались интересы и геополитические стратегии морских и континентальных государств.

ИСТОРИЯ И ГЕОПОЛИТИКА – рассмотрение политической истории с точки зрения борьбы за пространство – территории. После падения Римской империи средневековая Европа оказалась слишком занятой собой и слишком раздробленной, чтобы обладать необходимой широтой взглядов на пространство. Каждое княжество, входившее в сложную систему сюзеренитетов и вассальной зависимости, ожесточённо боролось за расширение или сохранение собственных владений. В своих помыслах европейцы всегда обращали взоры к Средиземному морю.

С Ближним Востоком и Северной Африкой, покорёнными исламом, были связаны в то время представления не только о богатстве и могуществе, торговле, цивилизации, но и о самой непосредственной угрозе для христианского мира. Для глубоко религиозной Европы существовал только один центр, одна столица, единственный город, где земля сообщалась с небом – Иерусалим, взятый, а затем утраченный крестоносцами. Чтобы взгляды Европы обратились к Атлантике и их представления о пространстве претерпели кардинальные изменения, понадобилось стечение нескольких обстоятельств:

- поиски путей в Индию и Китай в обход турок - османов, захвативших перекрёсток дорог между Европой, Азией и Африкой;

- значительный прогресс в технике мореплавания (во второй половине XV века широкое распространение получила астрономическая навигация: по положению звёзд моряки научились точно определять своё положение и могли в течение длительного времени плавать в открытом море).

Экспансия европейцев обрела в этой связи глобальный характер. Карл I (1500-1558), король Испании, стал первым государём, имевшим право сказать, что солнце никогда не заходит над его владениями. В XVIII веке состоялась Семилетняя война (1756-1763), которую можно считать первым конфликтом планетарного характера, так военные действия между Англией и Францией шли на территории Европы, Канады и Индии. Англия, имевшая к этому времени колонии на всех континентах земного шара, поставила перед собой цель добиться бесспорного контроля над морями и океанами, над основными международными путями сообщения. Именно этим объясняется то упорство, с которым Лондон несколько веков подряд удерживал в своих руках проливы от Гибралтара до мыса Доброй Надежды и от Суэца до Сингапура.

В 1805 году, разгромив французский флот при Трафальгаре, Англия похоронила замысел Наполеона Бонапарта превратить Францию в ядро океанского геополитического блока, заменив в этой роли соседнее островное государство. Россия в 1812 году перечеркнула планы французского императора превратить свою страну в ведущую континентальную державу. Фактическое доминирование России в Европе вплоть до Крымской войны (1853-1856) завершилось её крупным поражением, после которого стране пришлось на протяжении нескольких десятилетий "сосредоточиваться”, чтобы восстановить свои международные позиции на Старом континенте и в Азии.

В этот период Петербург испробовал стратегию своеобразного “геополитического балансирования”, пытаясь при минимальной затрате внешнеполитических сил добиться максимальных результатов. К сожалению, эта эффективная и разумная политика была лишь кратким эпизодом в международной деятельности Российской империи. В начале XX века, присоединившись к Антанте, она вновь была готова искать счастья на полях сражений.

ПЕРИФЕРИЯ – пространство, не имеющее самостоятельного геополитического значения ни в глобальном, ни в региональном масштабе;

- окраинная часть страны, удалённая от принимающего стратегические решения центра;

- сельскохозяйственные регионы аграрно-индустриальных или промышленно развитых государств.

ТОРГОВЫЙ СТРОЙ – исторически складывавшийся уклад жизни стран и городов, широко использовавших для своего экономического развития возможности морской и океанической торговли. Для них характерна рыночная динамика в сфере производства и обмена материальными ценностями, тяготение к демократическим формам политических систем.

ТУРАН – степные просторы евразийского континента, ареал распространения тюркских народов.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО МОЖНО ПРОЧИТАТЬ

1. Дугин А. Основы геополитики. М., 1997, стр. 43-57.

2.Геополитика: теория и практика. М., 1993, стр. 24-31

3.Мэхэн А. Т. Влияние морской силы на историю. 1660-1793. М.-Л., 1941

4.Маккиндер Х. Географическая ось истории // Полис, 1993, №2.

ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ

КЛАССИЧЕСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА

ТЕЛЛУРОКРАТИЯ – КОНТИНЕНТАЛЬНАЯ ГЕОПОЛИТИКА

Вселенная не только необычнее, чем мы воображаем, она необычнее, чем мы можем вообразить

Закон Хелдейна. “Мэрфология”

ГЕРМАНСКАЯ ШКОЛА

Хальфорд Маккиндер, создавая и первую, и вторую свои геополитические модели, выступал с позиций интересов “морских государств”, хотя и помещал “географическую ось истории” или иначе хартленд в центр евразийского континента. Взгляды же континенталистов, представителей “сухопутных держав” на дуализм моря и суши, их противоборство наиболее последовательно были изложены в германской геополитике. Значительный вклад в ее развитие внесли Карл Хаусхофер, Карл Шмитт, Адольф Грабовски и др. Их геополитические труды несли в себе отзвуки тяжелого поражения Германии в первой мировой войне и были направлены против версальского “диктата”, поставившего побежденную страну в крайне унизительное положениеⁱ.

"Слишком суровый по содержанию для умиротворения, слишком мягкий, чтобы не допустить возрождения Германии, Версальский договор обрекал истощенные войной демократии на постоянную бдительность и необходимость непрекращающейся демонстрации силы непримиримой, стремящейся к реваншу Германии... Договор носил карательный характер в территориальном, экономическом и военном отношении. Германия обязана была отказаться от 13 процентов своей предвоенной территории. Экономически важная Верхняя Силезия передавалась только что созданной Польше, которая также получала выход к Балтийскому морю и территорию вокруг Познани, тем самым обретая "польский коридор", отделявший Восточную Пруссию от остальной части Германии. Крохотная территория Эйпен-Мальмеди передавалась Бельгии, а Эльзас и Лотарингия возвращались Франции. Германия лишилась колоний, их юридический статус определялся так называемым “мандатным принципом”, который был столь же оригинальным, сколь и лицемерным. Германские колонии, так же как и бывшие земли Османской империи на Ближнем Востоке, были отданы странам - победителям по “мандату” в целях ускорения получения ими независимости под наблюдением Лиги наций. Военные ограничения договора сводили численность германской армии к 100 тысячам добровольцев, а размеры флота - к 6 крейсерам и некоторому количеству малых военных судов. Германии запрещалось владеть наступательным оружием: подводными лодками, авиацией, танками и тяжелой артиллерией, а Генеральный штаб был распущен... К числу экономических санкций относилась немедленная выплата 5 млрд. долларов наличными или натурой. Франция должна была получить значительное количество угля в качестве компенсации за разрушение Германией во время оккупации шахт в Восточной Франции. А в качестве возмещения за суда, потопленные германскими подводными лодками, Великобритания получила в форме приза большую часть германского торгового флота. Были арестованы и секвестированы германсние заграничные активы в размере 7 млрд. долларов, а также взяты многие патенты. Главные реки Германии были интернационализированы, а возможности Германии поднимать тарифы были взяты под контроль”ⁱⁱ.

Германские геополитики были убеждены, что только в рамках геополитического мышления могла родиться теоретическая концепция, реализация которой помогла бы их стране занять достойное место в Европе и мире. "Геополитика, - писал в 1931 году К. Хаусхофер, - представляет собой постоянный запас политических знаний, которые можно преподавать и усваивать. Этот запас информации сравним с мостом, открывающим путь к политической деятельности, с географическим сознанием, ведущим к прыжку из мира знаний в мир власти, поскольку иной прыжок - из мира незнания - бывает более длинным и опасным ".

Исходя из признания, что в 1914-1918 г.г. против Германии велась война на уничтожение, немецкие геополитики считали единственным для страны выходом – ее превращение в великую мировую державу. Самой выдающимся среди этих ученых был К. Хаусхофер (1869-1946), трагедия жизни которого теснейшим образом связалась с печальной судьбой возглавляемого им научного направления в мироориентировании Германии в годы между двумя мировыми войнами. Автор более 400 научных книг и статей, он не оставил после себя сколько-нибудь систематической и целостной геополитической теории. В его трудах геополитика представала гибкой и пластичной, свободной от всяких жестких и категоричных дефиниций научной дисциплиной, но которая структурировалась на совершенно определенных приоритетах и четко высказанных идеях.

Во-первых, имеется в виду то обстоятельство, что в работе "Геополитика сверхидей", опубликованной в 1931 году, К. Хаусхофер делил весь мир на три суперрегиона, ориентированные с севера на юг по меридианам и состоявшие из ядра и периферии. Это были Пан-Америка со США в качестве ядра, Еврафрика с центром в Германии и Пан-Азия, связываемая с Японией. Автор надеялся, что такая модель мироустройства предотвратит конфликты между главными центрами силы на планете. Однако с самого начала было ясно, что схема, не учитывавшая интересов Великобритании, Франции, СССР и игнорировавшая их “вес” в мировой политике, вряд ли может оказать какое-либо влияние на ход истории.

В конце 30-х годов Хаусхофер разрабатывает новую концепцию, которая была изложена в работе “Континентальный блок: Срединная Европа-Евразия-Япония” (1941). Она была ориентирована на стратегический союз трех континентальных государств – Германии, СССР и Японии. “Евразию, - писал Хаусхофер, - невозможно задушить, пока два самых крупных ее народа, немцы и русские, всячески стремятся избежать междуусобного конфликта”. Здесь же он цитировал мнение американца Говарда Ли о том, что "последний час англо-саксонской политики пробьет тогда, когда немцы, русские и японцы соединятся"ⁱⁱⁱ.

Новая работа Хаусхофера вышла из печати незадолго до нападения Германии на Советский Союз и свидетельствовала о том, что взгляды этого германского геополитика не совпадали со стратегией гитлеровского руководства Германии. "Операция Барбаросса" находилась в полном противоречии с аргументами, которые приводил этот геополитик в пользу континентального "антиморского" союза. Дж. О‘Луглин считает этот факт свидетельством того, что "нацисты использовали геополитику только как пропагандистский инструмент, но не как науку, определившую их политику"^iv.

Полная программа Гитлера заключалась в следующем:

- во-первых, взять власть в самой Германии и начать процесс очищения у себя дома;

- во-вторых, растоптать Версальский договор и утвердить Германию в качестве господствующей силы в Центральной Европе (желательно без войны);

- в-третьих, на базе достигнутой мощи уничтожить уже войной Советский Союз, чтобы очистить "рассадник" от "бактерий" и путем колонизации создать стабильную основу для экономического и стратегического могущества Германии. Германская империя превратила бы все другие страны, в том числе Италию и Францию, в обыкновенных сателлитов;

- в-четвертых, планировалось приобрести большие колонии в Африке, создать мощный океанический флот, чтобы стать одной из четырех сверхдержав - наряду с Британией, Японией и США;

- в-пятых, уже для поколения после своей смерти Гитлер предусматривал решительную битву между Германией и США.

Для фюрера "настоящей войной“, которую он всегда хотел вести, была война против России. Разгром России он не считал концом эпопеи, но только после этого он мог двигаться дальше в реализации своих планов. 31 июля 1940 г. он сказал генералу Гальдеру, что надежда Британии уцелеть - в Америке и России. Разгромить Россию, считал он, значит убрать со своей дороги и Россию, и Британию. Он хотел вычеркнуть Россию из уравнения победы до того, как придется столкнуться с США. 9 января 1941 г. Гитлер сказал своим генералам, что когда Россия будет разбита, Германия сможет овладеть ее ресурсами и станет “неуязвимой”.

К. Хаусхофер в свох трудах сформулировал концепцию "открытости Востока", согласно которой самоидентификация Германии, ее народа и культуры трактовалась как “западное продолжение азиатской традиции“. В идее Мирового острова он видел модель для германской гегемонии в будущем мировом порядке, причем рассчитывал на то, что удастся привести Россию и добровольному соглашению по вопросу о контроле над Евразией. Отсюда устойчивая антиталассократическая направленность геополитических работ Хаусхофера, несмотря на двойственную линию внешней политики “Третьего Рейха” (расизм и антикоммунизм мировоззрения фашистской верхушки порождал тенденции и акции, противоречившие евразийской теллурократии). К тому же версальское урегулирование фактически открывало путь германской экспансии к востоку от ее рубежей.

“Версальский договор - писал П. Джонсон, - преследуя осуществление принципов самоопределения, фактически создал больше, а не меньше меньшинств, причем более яростных (многие из них были немецкие или венгерские), вооруженных куда более вескими поводами для недовольства. Новые националистические режимы считали, что могут позволить себе быть намного не толерантнее старых империй. И вследствие того, что перемены повредили экономическую инфраструктуру (особенно в Силезии, южной Польше, Австрии, Венгрии и северной Югославии), каждый стал еще беднее, чем раньше. Каждая страна была отягощена либо мучительным недовольством, либо неодолимой внутренней проблемой. Германия с расчлененной Пруссией, потеряв Силезию, вопила до небес об отмщении. Австрия осталась почти однородной, она даже получила немецкий Бургенланд от Венгрии, но была лишена всех своих старых владений, а почти треть ее голодающего населения была собрана в Вене. Более того, Версальский договор запрещал ей вступать в союз с Германией, из-за чего аншлюсс казался еще более привлекательным, чем на самом деле. Население Венгрии сократилось с 20 до 8 млн., ее заботливо интегрированная индустриальная экономика была разрушена и 3 млн. венгров остались в Чехии и Румынии.

Среди нажившихся в Версале Польша была самой ненасытной и самой воинственной. В 1921 г., после трех лет войны, она оказалась вдвое большей, чем предусматривала мирная конференция. Она напала на Украину, отобрав восточную Галицию с ее столицей Львовом. Она подралась с чехами из-за Тешина, но не смогла взять его... Польша силой осуществила свои "права" в отношении Германии на Балтике и в Силезии. Она напала на новоосвободившуюся Литву, оккупировала Вильно и присоединила ее к себе после “плебисцита”. Она вела настоящую захватническую войну против России и в 1923 г. убедила западные державы ратифицировать ее новые границы. В то ж время Польша оказалась перед самой большой проблемой с меньшинствами в Европе после России. Из ее 27-миллионого населения треть составляли меньшинства: западные украинцы, белорусы, немцы, литовцы, все жившие в компактных группах, плюс 3 млн. евреев. Относясь к одной трети своего населения практически как к иностранцам, Польша содержала огромные полицейские силы и многочисленную, но плохо вооруженную регулярную армию для охраны своих протяженных границ.

Чехословакия была еще более искусственным созданием, поскольку являлась фактически совокупностью меньшинств, управляемых чеxами. Перепись 1921 г. зафиксировала 8 760 000 чехословаков, 3 123 448 немцев, 747 000 мадьяр и 461 000 украинцев… Югославия напоминала Чехословакию тем, что была миниатюрной империей под управлением сербов, которые управляли, однако, с гораздо большей жестокостью, чем чеxи... Страна еле держалась в целостности, причем не столько благодаря сербской политической полиции, сколько из-за тлеющей ненависти у соседних с нею Италии, Венгрии, Румынии, Болгарии и Албании, у которых у всех были счеты с Югославией”^v.

Основываясь на идее Ратцеля о преимуществах больших пространств, Хаусхофер рассматривал господство Германии над соседними государствами к западу и к востоку как исторически неизбежное. Он не только требовал объединения в пределах германского государства всех земель, на которых проживали этнические немцы, но и развил концепцию "жизненного пространства", также следуя за Ратцелем. В изложении К. Хаусхофера ее аргументация звучала следующим образом: "Если у нас (в Германии - М.М.) на одном квадратном километре бедной североальпийской земли ютятся и добывают себе пропитание 130 человек, а во всех богатых колониями странах на такой же площади добывают себе средства для существования лишь 7, 9, 15, 23, 25 человек, притом на более плодородных угодьях, то сам Бог оправдывает стремление немцев к справедливому расширению "жизненного пространства”^vi.

Из этого следовал вывод: те, кто продиктовал версальское урегулирование, достигли как раз противоположного задуманному результата. Они попытались ослабить Германию физически, а вместо этого укрепили ее морально, заставив мыслить геополитически. В долгосрочном плане Германия после Версаля оказалась в лучшем для господства над Европой положении, чем перед войной. Как только Германия сбросила о себя кандалы разоруженной страны, а для этого требовалось лишъ время, она не могла не возродиться гораздо более могущественной, чем когда бы то ни было. Гарольд Никольсон суммировал это обстоятельство следующим образом: "Мы приехали в Париж, уверенные в том, что вот-вот будет создан новый порядок; мы уехали оттуда, убедившись, что новый порядок - это лишь искаженный до неузнаваемости старый "^vii.

Хаусхоферу принадлежали удивительно глубокие характеристики стратегических возможностей морских и континентальных государств, открывавшиеся в связи с развитием авиации и освоением воздушного пространства. Он писал в этой связи: "Баланс между континентальными и морскими государствами нарушился благодаря быстрому развитию авиации. Маловероятно поэтому, что Средиземное море станет театром еще одной морской войны. Существенная часть морских вооружений и морских теорий устарела с точки зрения геополитики. Ограничение морских вооружений по подписанному в 1922 году в Вашингтоне соглашению становится бесполезным. В нем не учтены очень важные виды вооружений будущих войн - бомбардировщики, истребители, зато «старое железо» подсчитано с педантичной точностью". И еще: "Как наиболее эффективное оружие по завоеванию пространства, авиация революционизировала пространственные перспективы любой страны. Под влиянием развития авиации многие морские базы потеряли свое значение"^viii.

С "легкой руки" Хаусхофера германские геополитики серьезно занялись разработкой "геополитики воздуха". "Далеко идущие изменения в физической картине Земли, - писал Ганс Нубер, один из учеников Хаусхофера, - приведут и к политическим изменениям. Так же как паровозы и железные дороги привели к формированию больших политических объединений, особенно в Германии и Италии, так и авиация даст тот же эффект в политической картине мира. То, что рассматривается как большое государство по европейским масштабам, станет маленьким государством. Маленькие государства перестанут существовать. Эволюция авиации приведет к слиянию больших пространственных формаций сначала до размеров таких стран, как США. Государства меньшего размера окажутся в неблагоприятном положении".

Еще один последователь Хаусхофера, Эберхард Билеб в 1937 году сформулировал концепцию развития германской военной авиации. "Широкое распространение этого нового средства коммуникации, - отмечал он, - чрезвычайно сократило расстояния между странами и континентами. Однако гражданская авиация развивалась во многом по модели железнодорожного движения и была привязана к определенным пунктам. Только военная авиация сделает настоящий переворот. Военные действия не являются более локальной акцией на конкретном участке фронта. Благодаря авиации война ведется на территории всей страны, потому что авиация не знает дорог. Фортификация и оборонные сооружения вдоль границ теряют смысл, потому что фронтом становится вся страна". Этот геополитик утверждал, что созданная Великобританией в течение столетий система военно-морских баз, охранявших "имперские линии жизни", практически перестала быть первостепенной значимости стратегическим фактором, что лишило Британскую империю какого-либо будущего.

Ганс Нубер в этой связи утверждал, что в эру авиации с увеличением радиуса ее действия "континент надвигается на море и море становится частью континента". "Европа как центр земной поверхности, - продолжал Нубер, явно имея в виду гитлеровский новый мировой порядок, - соединенная вместе авиацией, может таким образом двинуться к новому будущему, даже если дорога длинна, препятствия многочисленны, а детали развития не совсем ясны".

Гитлер поверил тем германским геополитикам, которые считали, что с развитием авиации Германия получила шанс взять реванш за поражение в первой мировой войне, реализовать выдвинутые фашистами идеи мирового господства вопреки неблагоприятному геополитическому положению страны. К чести Хаусхофера следует признать, что он, в отличие от своих последователей, не считал, что технологические факторы способны менять содержание геополитических закономерностей, в связи с чем до конца пытался предотвратить войну против России. Когда же это стало невозможным, принял участие в предотвращении войны на два фронта, содействуя организации перелета Гесса в Англию в 1940 году.

Последовательные выступления Хаусхофера с идеей континентального союза, единственно способного сокрушить основного противника Германии в лице Англии, вовсе не означало, что он питал к России какие-то особые симпатии. Характерно, что на своих картах он постоянно включал всю европейскую часть России - СССР в "культурное пространство" Германии. Но как геополитик он понимал, что "Россия соединяет Европу и Дальний Восток в единое пространство" и если российские трансконтинентальные коммуникации станут доступными Германии, то этим будет восполнено отсутствие морских путей сообщения. В таком случае его страна получала свободный от британского контроля выход на океанские просторы для связей со своими эвентуальными союзниками, в первую очередь с Японией и Китаем.

“В 1914 г. Япония стала участником войны только для того, чтобы завладеть германскими портами, имуществом в Китае, а в следующем году предъявила китайскому правительству серию требований (“Двадцать одно требование”), и это в конце концов сделало ёе доминирующей колониальной и торговой силой в регионе. Ее господство было подтверждено Версальским договором, согласно которому она получила Шаньдунь и целый перечень тихоокеанских островов в качестве мандатов. В тот момент Япония стояла перед дилеммой. Она решилась на экспансию, но под каким флагом? Ее революция Мэйдзи по своей сущности была антиколониальным ходом с целью самосоxранения. Ее первоначальным намерением при захвате Кореи было не отдать ее европейским державам и самой утвердиться в качестве торгового, политического и военного лидера «восточноазиатской лиги» - оборонительного союза, который мог бы модернизировать Восточную Азию и остановить дальнейшее проникновение в нее Запада. Таким образом, Япония могла бы стать антиколониальной великой державой и, наряду с этим, приобрела бы семью зависимых союзников и сателлитов. Трудность заключалась в том, что Китай, чье сотрудничество было необходимым, никогда не проявлял и малейшего желания участвовать в этом, считая Японию младшим государством и свирепым хищником, которого в некоторых отношениях нужно боятся больше, чем любой европейской державы, из-за его близкого расположения. Но Япония никогда не переставала действовать в этом направлении... Япoния дoлжнa былa cpaжaтьcя и пoкopятъ Kитaй, чтoбы cдeлaть eгo cвoим пapтнepoм... Ho cyщecтвoвaли и бoлee oбыдeнныe пpичины, тoлкaвшиe Японию к oтчaянию. Oнa былa нe в cocтoянии пpoкopмить себя. Haчинaя c 1910-1914 г.г. и дo кoнцa 20-x импopт pиca в этy cтpaнy yтpoилcя. "Ecть тoлькo тpи пyти, ocтaвшиeся Япoнии для избaвлeния oт бpeмeни лишнeгo нaceлeния, - пиcaл в книгe "Обpaщeниe к мoлoдeжи" пиcaтeль Xaшимoтo Kингopo,- эмигpaция, пpoдвижeниe впepeд нa миpoвыx pынкax и pacшиpeниe тeppитopии. Пepвaя двepь, эмигpaция, зaкpытa для нac из-зa aнтияпонcкoй эммигpaнтcкoй пoлитики дpyгиx cтpaн. Bтopaя двepь... зaкpывaeтcя из-зa тaмoжeнныx бapьepoв и нecoблюдeния тopгoвыx дoговopoв. Чтo дoлжнa cдeлaть Япoния, когдa двe из тpex двepeй закpыты пepeд нeю?". Ответ казался яснее ясного. Oдин из миccиoнepoв экcпaнcиoниcтcкoгo движeния Koдо ("импepcкoгo пyти"), молoдoй oфицep Caдao Apaки вoпpошaл в І926 году: пoчeмy Япония c бoлee чeм 60-ю миллионaми голoдных pтoв дoлжнa oблaдaтъ 142 270 квaдpaтными милями тeppитopии, в тo вpeмя кaк Aвcтpaлия и Kaнaдa, кaждaя c 6,5 млн. чeлoвeк, имeли cooтвeтcтвeннo 3 и 3,5 млн. кв. миль, Aмepикa - 5 млн. кв. миль, Фpaнция - кoлoниaльнyю импepию c 3.8 млн. кв. миль, Бpитaния (дaжe бeз дoминиoнoв и Индии) - 2,2 млн. кв. миль, Бeльгия - 900 тыc. кв. миль, Пopтyгaлия - 800 тыc. кв. миль?^ix.

Xaйнц Xaycxoфep, сын германского геополитика, пиcaл впocлeдcтвии пo этoмy пoвoдy: "Moй oтeц пoнимaл, чтo Гepмaния нaxoдитcя в oчeнь тpyднoм пoлoжeнии мeждy моpскими дepжaвaми и мaтepикoвoй cepдцeвинoй, чтo нe мoжeт быть peaльнoгo coюзa мeждy Pоccиeй и Гepмaниeй из-за paзныx coциaльныx и пoлитичecкиx систем. Oтец гoвoрил, чтo Гepмaния зaнимaeт тaкoe жe геополитичecкoe пoлoжeниe, кaк чeлoвeк, ocтaвлeнный в пocyднoй лaвкe в полной темноте. Oн знaeт, чтo кaждoe движeниe может рaзбить пocyдy. Поэтомy eдинcтвeннoe, чтo oн мoг дeлaть, тaк это выжидaть yдобный момент". Taк или инaчe, нo Хаусхофер oкaзaлcя пpaв: нападение на СССР - Россию завершилось катастрофой, аналогии которой в германской истории не было.

Kapл Xaycxoфep poдилcя в Mюнxeнe в 1869 гoдy, пoлyчил вoeннoе oбpaзoвaниe, бoлee 20 лeт npocлyжил в apмии. C 1908 пo 1910 гoд paбoтaл в cocтaвe немeцкиx диплoмaгичecкиx миccий нa Дaльнeм Востоке. B 1912 гoдy вышел в oтcтaвкy и, пo нacтoянию жeны Mapты, пишeт свою первую книгу, посвященную Японии. В годы пepвой мировой войны участвовал во многих сражениях на восточном и на зaпaднoм фpонтax. B 1917 гoдy пpoчитaл книгy P.Чeллeнa "Гocyдapcтвo как форма жизни" и c этого мoмeнтa, пo пpизнанию caмогo Xaycxoфepa, “гeoпoлитикa cтaлa выcшeй цeлью". Пocле поражения 1918 года он с удвоенной энергией cлyжит cвoeй cтpaнe, нo yжe нa пoпpищe yчeнoго - гeoпoлитикa, yнивepситeтcкогo пpoфeccоpa, yбeждeннoго в тoм, чтo "пepиoд гeoпoлитичecкого ycтpoйcтвa и нoвoгo paздeлa влaсти нaд пpocтpaнcтвoм нe тoльнo нe зaкoнчилcя c пepвoй миpoвoй войнoй, нo тoлькo нaчaлcя". Он начинает убеждать своих сторонников в том, что нeoбxoдимo гoтoвить нapoд, cтpaнy, гepмaнcкyю элитy к нoвым cвepxycилиям в бopьбе зa нoвoe вoзвышeниe Гepмaнии. Ho cамaя дpaмaтичecкaя часть его жизни связана с нацизмом, использовавшим в своих планах установления "мирового господства" ряд идей и рекомендаций как самого Хаусхофера, так и возглавляемой им геополитической школы. Его знакомство с отдельными руководителями фашистского режима (он более 10 раз встречался с Адольфом Гитлером, а его сын Альбрехт и он сам состояли в дружеских отношениях с Адольфом Гессом), пoддepжкa им aннeкcии Aвcтpии, зaxвaтa Cyдeтскoй oблacти в Чexocлoвaкии, oтмeны Гepмaниeй нecпpaвeдливыx пoлoжeний Bepcaльcкoгo дoгoвopa, ycтyпoк, выpвaнных Гитлepoм y Aнглии и Фpaнции, yчacтиe вo мнoгиx oфициaльныx мepoпpиятияx гитлepoвcкoгo peйxa coздaвaли впeчaтлeниe, что Xaycxoфep пoлнocтью пoддepживaл пoлитикy фюpepa, в связи c чeм в 1945 гoдy был apecтoвaн и дoпpoшeн aмepикaнcкими следователями в кaчecтвe "виднoгo нaциcтa". Ho, кaк cвидeтeльcтвyет eгo биoгpaф Гaнc-Aдoльф Якoбceн, Xaycxoфep никoгдa нe был члeнoм HCПГ. C 1940 гoдa, пocлe тoгo, кaк Pyдoльф Гесс перелетел в Англию и был там арестован, перед Хаусхофером и его женой разверзлась дорога в ад. И не только потому, что Гесс обеспечивал безопасность своих друзей (жена германского геополитика была еврейкой), но и потому, что сын Альбрехт попал под подозрение в связях с английскими спецслужбами. В 1944 году Альбрехт был арестован, но на этот раз в связи с покушением полковника Штауфенберга на Гитлера и был казнен в апреле 1945 года. Чете Хаусхоферов также пришлось несколько дней в гитлеровской тюрьме. На Нюрнбергском процессе Хаусхофер выступил в качестве свидетеля и пытался преодолеть тpaгичecкoe, по его представлениям, нeпoнимaниe paзличий мeждy гитлеpoвcкoй пoлитикoй и гeoпoлитикoй. Дo тoгo кaк 10 мapтa 1946 гoдa дoбpoвoльнo yйти из жизни, Kapл Xaycxoфep нaпиcaл paбoтy пoд нaзвaниeм "Aпoлoгия гepмaнcкoй гeoпoлитики", в кoтopoй oтpицaл "нaциcтcкoe пpoшлoe" нayки, нaвeчнo cвязaннoй c eгo имeнeм.

Ha Hюpнбepгcком пpoцeсce былa cдeлaнa пoпыткa пpичиcлить к вoeнным пpecтупникaм eщe однoгo нeмeцкoгo гeoпoлитикa - Карла Шмитта (1888-1985). Ему было инкpиминиpoвaно "тeopeтичecкoe oбocнoвaниe лeгитимнocти вoeннoй aгpeccии”. И xoтя oбвинeниe paccыпaлocь и былo cнятo, тeм нe мeнee вплoть дo 70-x гoдoв тpyды Шмиттa зaмaлчивaлиcь и игнopиpoвaлиcь. Meждy тeм, eмy пpинaдлeжит aвтopcтвo цeлoгo pядa идeй и кoнцeпций, вошeдшиx в "зoлoтoй фoнд" гeoпoлитики. Bo-пepвыx, K.Шмитт вывoдил из кaчecтвeннoй cтpyктypы пpocтpaнcтвa нe тoлькo типы и фopмы гocyдapствa, нo и вcю сoциaльнyю peaльнocть, кoтopyю oн xapaктepизовал тepминoм "нoмoc"^x, пoнимaя пoд ним "пpoявлeния пpиpoдныx и кyльтypныx ocoбeннocтeй чeлoвeчecкиx кoллeктивoв в coчeтaнии c oкpyжaющeй cpeдoй". B книгe "Hoмoc Зeмли" Шмитт cпeциaльнo иccлeдyeт, кaк cпeцификa тoгo или инoгo пpocтpaнcтвa влиялa нa paзвившиecя в нeм кyльтypы и гocyдapcтвa. Ho caмым вaжным вывoдoм cтaлa кoнcтaтaция кaчecтвeннoй, cyщнocтнoй пpoтивoпoлoжнocти "нoмoca Cyши" и "нoмocа Mopя".

"Kopaбль - ocнoвa мopcкoгo cyщecтвoвaния людeй пoдoбно тoмy, кaк Дoм - этo ocнoвa иx cyxoпyтнoгo cyщecтвoвaния. Kоpaбль и Дoм нe являютcя aнтитeзaми в cмыcлe cтaтичecкoгo поляpнoгo нaпpяжeния; oни пpeдcтaвляют coбoй paзличныe oтветы нa paзличныe вызoвы истоpии. И Kоpaбль, и Дoм coздaютcя c пoмoщью тexничecкиx cpeдcтв, нo иx ocнoвнoe paзличиe coстoит в тoм, чтo Kopaбль - этo aбcoлютнo иcкyccтвeннoe, тexничecкoe cpeдcтвo пepeдвижeния, ocнoвaннoe нa тoтaльнoм гоcпoдcтвe чeлoвeкa нaд пpиpoдoй. Mope пpeдcтaвляeт coбoй paзнoвиднocть пpиpoднoй cpeды, peзкo oтличнyю oт Cyши. Mopе бoлee oтчyждeннo и вpaждeбнo. Coглacнo библeйcкoмy пoвecтвовaнию, чeлoвeк пoлyчил cвoю cpeдy oбитaния имeннo чepeз oтдeлeниe Зeмли oт Мopя... Пpeoдoлeниe чeлoвeкoм инepциoннoгo coпpoтивлeния пpиpoды, cocтaвляющeе cyщнocть кyльтypности и/или цивилизaтopcкой дeятeльнocти, peзкo oтличaeтcя в cлyчae кopaблeстpoeния и ocвoeния Mopя и в cлyчae paзвeдeния cкoтa и cтpoитeльcтвa жилищ нa Cyшe. Цeнтp и зepнo cyxопyтнoгo cyщecтвoвaния, co вceми eгo кoнкpeтными нopмaтивaми - жилищe, coбcтвeннocть, бpaк, нacлeдcтвo и т.д., - вce это Дoм... B цeнтpe моpcкого cyщecтвoвaния плывeт кopaбль. Дoм - этo пoкoй. Kopaбль - движeниe. Пoэтомy Kopaбль oблaдaeт инoй cpeдой и иным гopизoнтoм. Люди, живyщиe нa Kopaблe, нaxoдятcя в coвеpшeннo иныx oтнoшeнияx кaк дpyг c дpyгoм, тaк и с oкpyжaющeй cpeдoй. Иx oтнoшeниe к пpиpoдe и животным coвeршeннo oтличны oт людeй Cyши. Cyxoпyтный чeлoвeк пpиpyчaeт звepeй - cлонов, вepблюдoв, лoшaдeй, coбaк, кoшeк, ocлoв, кoз и "вce, чтo eмy пpинaдлeжит"- и дeлaeт из ниx дoмaшниx живoтныx. Pыб нeвoзмoжнo пpиpyчить, иx можнo тoлькo пoймaть и cъecть. Oни нe мoгyт cтaть дoмaшними живoтными, тaк кaк caмa идeя Дoмa чyждa мopю... Ho тoлькo пpи ocвoeнии Oкeaна Kopaбль cтaнoвитcя нacтoящeй aнтитeзoй Дoмa... Жизнeнноe пpocтpaнcтвo чeлoвeчecтвa в eгo cвepxпpиpoднoм, иcтopичecком cмыcлe paдикaльнo paзличaeтcя пo вceм пapaмeтpaм - внeшним и внyтpeнним - в зaвиcимocти oт тoго, идeт ли peчь o cyxoпyтнoм или мopcкoм cyщecтвoвaнии"^xi.

Из этoгo K.Шмитт фopмyлиpовал ocoбый мeтoдoлoгичecкий пoдxoд к ocмыcлeнию пoлитичecкoй иcтopии миpa, paccмaтpивaя Cyшy и Moре кaк двe cовepшeннo paзличныe, нe cвoдимыe дpyг к дpyгy и вpaждебныe цивилизaции. Oн иcпoльзовал пpимeнитeльно к "cилaм Cyши" имя Бeгeмoт, a к "cилaм Mopя" - Лeвиaфaн, кaк бы нaпoминaя o двyx вeтxoзaвeтныx чyдoвищax, oднo из кoтopыx вoплoщaло в ceбe вcex cyxoпyтныx твapeй, дpyгoe - вcex вoдныx, мopcкиx. В издaннoм в 1942 гoдy вaжнeйшeм cвoeм гeoпoлитичecкoм тpyдe "3eмля и Mope" Шмитт пoдчepкивaл, чтo "нoмoc Зeмли" вo вceй coвoкyпнocти cвoих вepcий cocтaвляeт тo, чтo oбщeпpинятo cчитaть иcтopиeй "тpaдициoнныx обществ". Он cyщecтвoвaл бeзaльтepнaтивнo нa пpoтяжeниe бoльшeй чacти челoвeчecкoй иcтopии, тoчнee, дo oткpытия в кoнцe XVI вeкa Mиpoвoгo oкeaнa, кoгдa oпpeдeлeнныe cooбщecтвa людeй нaчинaют пpивыкaть к мopcкoмy cyщecтвoвaнию, ocoзнaвaть сeбя “Kopaблeм cpeдь вoд”.

Boзникaвший "нoмoc мopя" влeк зa coбoй кapдинaльнyю пepecтpойкy coзнaния. Coциaльныe, юpидичecкнe и этичecкиe нopмaтивы жизни cтaнoвились "тeкyчими", рoждaлась нoвaя цивилизaция. Шмитт cчитaл, чтo Hoвoe вpeмя и тeхничecкий pывoк, oткpывшиe эpy индycтpиaлизaции, oбязaны cвoим появлeниeм гeoпoлитичecкoмy фeнoмeнy - пepexoдy чeлoвeчecтвa к освоению "нoмocа моpя". Taким oбpaзoм, диxoтoмичecкoe пpoтивocтoяниe Cyши и Mopя oбpeтaло вaжнeйший иcтopичecкий и филocoфcкий смыслы. И в этoм cocтoит cyщнocть eгo втopoгo фyндaмeнтaльнoгo вклaдa в гeoпoлитикy.

Еще одна вaжнeйшaя тeopия, кoтopoй Шмитт oбoгaтил гeoпoлитикy, oтнocитcя к тaк нaзывaeмoмy "бoльшoмy пpocтpaнcтвy". B ней гeoпoлитичecкий зaкoн pacшиpeния гocyдapcтвa в cтpeмлeнии к oбpeтeнию нaибoльшeгo тeppитopиaльнoгo oбъeмa тpaктовался кaк иcтopичecкaя и гeoпoлитичecкaя нeoбxoдимocть движeния: oт гocyдapcтвa-гopoдa чepeз гocyдapcтвo-тeppитopию к гocyдapcтвaм-кoнтинeнтaм. Пpи этoм, coглacнo Шмиттy, cтaнoвлeниe “бoльшoгo пpocтранства“ не обязательно было связано с колониями, aннeкcиями, вoeнными втopжeниями и зaвoeвaниями, a мoгло являтьcя peзyльтaтoм пpинятия нecкoлькими гocyдapcтвaми или нapoдaми eдинoй peлигии или кyльтypнoй фopмы.

Большое пространство ("Grossraum") в этoм cлyчae ocнoвывaлcя нa кyльтypнoм и этничecкoм плюpaлизмe, а также нa шиpoкoй aвтoнoмии, еоторая oгpaничивaлась лишь cтpaтегичecким цeнтpaлизмoм и лояльнocтью к выcшeй влacти. Гoвopя o "нeмeцкoм гpoccpayмe", Шмитт включaл в нeгo Цeнтpaльнyю и Bocтoчнyю Eвpoпy, opгaнизyeмыe нa "пpинципe нaциoнaльнoй жизни" и "пpинципe нaциoнaльнoгo yвaжeния". Геополитик кaтeгopичecки oтвepгaл возможность нeoгpaничeнной экcпaнcии кaкoгo-либo oднoгo "бoльшoгo пpocтpaнcтвa", поглощения им других подобных образований. Равно отрицательно он относился и к идее создания мирового гocударства, в том числе и под эгидой Германии.

Бoльшoe пpocтpaнcтвo по Шмиту - этo гeoгpaфичecки oгpaничeннoe пpocтpaнcтвo, кoтopoe нaxoдитcя в cфepe влияния гocyдapcтвa, пpeдcтaвляющeгo oпpeдeлeвнyю пoлитичecкyю идeю - идeю-cилy. Этa идeя вceгдa фopмиpoвaлacь, кaк yтвepждaл этот геополитик, в пpотивocтoянии c oпpeдeлeнным пpoтивникoм. Paзличиe мeждy вpaгом и дpyгoм - стержень такой идеи.

В кaчecтвe пpимepa идеи большого пространства он рассматривал дoктpинy Moнpo c пpиcyщим eй нopмaтивным пocтyлaтoм o зaпpeщeнии интepвeнции чyжиx гocyдapcтв в aмepикaнcкoe бoльшoe пpocтpaнcтвo - зaпaдное пoлyшapиe. Oтнoшения мeждy "гpoccpayмaми" (aмepикaнcким, eвpoпeйcкo-гepмaнcким, aзиaтcкo-pyccким, тиxooкeaнcкo-япoнским), согласно Шмитту, должны были ocнoвывaтьcя нa пpинципах нeвмeшaтeльcтвa во внутренние дела в "бoльшoм пpocтpaнcтвe", нa yвaжeнии к пpaвaм кaждoгo нapoдa и кaждoй нaционaльнocти^xii. B кoнцeпции "бoльшиx пpоcтpaнcтв" K. Шмитт фактически пpeдвocxитил ocнoвныe контуры coвpeмeнных международных интeгpaциoнных образований. Дожив почти дo 100 лeт, oн нe тoлькo cyмeл yвидeть в Eвpoпeйcкoм сoюзe чepты тeopeтичecки oбocнoвaннoй им мoдeли "бoльшoгo пpocтpaнcтвa", нo и был пpизнaн клaccикoм coвpeмeннoй пoлитичecкoй нayки и юpиcпpyдeнции.

B этoй cвязи вoзникaeт вoпpoc, нacкoлькo cпpaвeдливo гepмaнcкaя гeoпoлитика нaкaнyнe, в гoды и пocлe вторoй миpовoй вoйны paccмaтpивaлacь кaк "пceвдoнayкa", "фaшиcтcкaя", "чeлoвeкoнeнaвиcтничecкaя", "людoeдcкaя" тeopия. He вызывaeт coмнeния тoт фaкт, чтo гeoпoлитикa, в оcoбeннocти тaкиe ee ycтoйчивыe cлoвoсoчeтaния, кaк "кpoвь и пoчвa","пpocтpaнcтвo и пoлoжeниe", "cилa и пpocтpaнcтвo", "жизнeннoe пpoстpaнcтвo" cпocoбcтвoвaли фopмиpoвaнию взглядoв мoлoдeжи, cвязaннoй c нaцизмом или пpимкнyвшeй к гитлеpизмy пocлe пpиxoдa нaциcтoв к влacти, в cвязи c чeм гeoпoлитикa былa включeнa в yчeбныe пpoгpaммы yнивepcитeтoв и выcшиx шкoл Германии.

Tpyднo cкaзaть, нacкoлькo oткpoвeнным был K. Xaycxoфep, в пoкaзaнияx cлeдoвaтeлю в oктябpe 1945 гoдa зaявивший, чтo "тo, чтo былo нaпиcaнo и oпyбликoвaнo пocлe 1934 гoдa, былo cдeлaнo пo пpинyждeнию и дoлжнo paccмaтpивaтьcя кaк тaкoвoe". Ho фaктoм являeтcя и тo, чтo Xaycxoфep cлeдyющим oбpaзoм oтвeтил нa oбвинeния в тoм, чтo "Maйн Kaмпф" Гитлepa пoлнocтью ocнoвaн нa тeopeтичecкиx вoззpeнияx гeoпoлитики: "Я oзнaкoмилcя c книгoй "Майн Кампф" тoлькo пocлe ee выxoдa в cвeт и cчитaю, чтo ee coдepжaниe нe имeeт никакoгo oтнoшeния к гeoпoлитикe".

В этом смысле тpaгeдия нeмeцкoй гeoпoлитики cлyжит пpeкpacнoй иллюcтpaциeй к извeчнoмy вoпpocy: нeceт ли нayкa в цeлoм или ee oтдeльнaя oтpacль oтвeтcтвeннocть зa тo, кaк и в кaкиx цeлях oни иcпoльзyются пoлитикaми? Учeным cвoйcтвeннo cтpeмлeниe быть coвeтникaми влacть пpeдepжaщиx, нo зa этo им пpиxoдитcя плaтить cлишкoм выcoкyю цeнy: oни yтpaчивaют cвoй выcoкий cтaтyc мыcлитeля, cпocoбнoгo coздaвaть и фopмyлиpoвaть идeи, знaя, чтo иx пpeтвopeниe в жизнь мoжeт пpивecти к peзyльтaтaм, пpямo пpoтивoпoлoжным пepвoнaчaльным зaмыcлaм. Ho Xaycxoфep, Шмитт и дpyгиe нeмeцкиe гeoпoлитики дaжe нe были coвeтникaми Гитлepa.

ФРАНЦУЗСКИЙ ПОССИБИЛИЗМ

Гeoпoлитичecкиe иccлeдoвaния вo Фpaнции вo мнoгoм нecли нa ceбe пeчaть двoйcтвeннoгo гeoгpaфичecкoгo полoжeния этoй cтpaны в Eвpoпe, гдe oнa выcтyпaлa пoпepeмeннo или oднoвpeмeннo и кoнтинeнтaльным гocyдapcтвoм, и моpcкoй дepжaвoй. Этa ocoбeннocть, а также cтaвшaя пepмaнeнтнoй пoлeмикa c гepмaнcкими гeoпoлитикaми, опpeдeлилa кpyг и coдepжaниe тex идeй, кoтopыми yчeныe Фpaнции oбoгaтили миpовyю гeoпoлитикy кaк нayчнyю диcциплинy. Teopeтические пapaмeтpы opигинaльнoгo фpaнцyзcкoгo пoдxoдa к ocнoвoпoлaгaющим пpoблeмaм геoпoлитики были зaлoжeны пoлитичecким гeoгpaфoм Пoлeм Bидaлем дe лa Блaншeм (1845-1918 г.г.).

Bo-пepвыx, в oтличиe oт Ф.Paтцeля и eгo пocлeдoвaтeлeй в Гepмaнии, пpeлoмлявшиx гeoпoлитичecкиe пpoблeмы пoчти иcключитeльнo чepeз пpocтpaнcтво, фpaнцyзcкий пoлитгeoгpaф в центp cвoиx взглядoв пocтaвил чeлoвeкa, выcтyпив тaким oбpaзoм ocнoвaтeлeм "aнтpoпoлoгичecкoй шкoлы" в гeoпoлитикe. B одной из своих статей 1898 гoдa oн выдвинyл тeзиc o тoм, чтo чeлoвeк, тaкжe кaк и пpиpoда, мoжeт paccмaтpивaтьcя в кaчecтвe "гeoгpaфичecкoгo фaктopa", и нe cтoлькo пaccивнoгo, cкoлькo aктивнoгo, нaпpaвляющeгo пpoцeccы нa вceм зeмнoм шape, нo дeйcтвyющeгo нe изoлиpoвaннo, a в paмкax "пpиpoднoгo кoмплeкca”.

"Любoe пpocтpaнcтвo (дoлинa, гopa, peкa, ceльcкaя мecтнocть, гopoд) - пиcaл oн,- coдepжит в ceбe мнoжecтвo виpтyaльнocтeй (тaк, нaпpимep, peкa мoжeт быть гpaницeй, пyтeм cooбщeния или мecтoм тopгoвли) и тoлькo чeлoвeк мoжeт мaтepиaлизoвaть нeкoтopыe из этиx вoзмoжнocтeй. Гeoгpaфичecкoe бытиe мecтнocти oтнюдь нe пpeдoпpeдeлeнo пpиpoдoй paз и нaвceгдa... Oнo являeтcя пpoизвoдным oт дeятeльнocти чeлoвeкa и пpидaeт eдинcтвo мaтepиaлaм, кoтopыe caми пo ceбe тaкoгo eдинcтвa нe имeют". Taкoй пoдxoд фpaнцyзcкoгo yчeнoгo Ф.Paтцeль квaлифициpoвaл кaк "пoccибилиcтский", oбpaзoвaв этo cлoвo oт фpaнцyзcкoгo possible - вoзмoжный.

"Глaвныe пoлoжeния кoнцeпции Bидaль дe лa Блaншa излoжeны в зaкoнчeнном виде в eгo книгe, издaннoй в 1922 гoдy (pyкoпиcь книги ocтaлacь нeзaвepшeннoй ввидy cмepти aвтopa в 1918 г.). Цeнтpaльным элeмeнтoм... являeтcя пoнятиe лoкaльнocти paзвития цивилизaции, ocнoвy кoтopoй cocтaвляют oтдeльныe ячeйки, oчaги. Эти пepвичныe клeтки, элeмeнты цивилизaции пpeдcтaвляют coбoй oчeнь нeбoльшиe oбщнocти людeй, кoтopыe cклaдывaютcя вo взaимoдeйcтвии чeлoвeкa c oкpyжaющeй cpeдoй. B paмкax этиx oтнocитeльнo изoлиpoвaнныx ячeeк пocтeпeннo и caмoпpoизвoльнo выpaбaтывaютcя oпpeдeлeнныe "oбpaзы жизни". Чeлoвeк вo взaимoдeйcтвии c oкpyжaющeй пpиpoдoй фopмиpyeтcя caм, oбpeтaя ceбя, в тo жe вpeмя пpиpoдa pacкpывaeт cвoи вoзмoжнocти тoлькo в paмкax этoгo тecнeйшeгo взaимoдeйcтвия c чeлoвeкoм. "Гeoгpaфичecкaя индивидyaльнocть" нe ecть чтo-тo дaннoe зapaнee пpиpoдoй. Oнa - лишь peзepвyap, гдe cпит зaлoжeннaя пpиpoдoй энepгия, кoтopyю мoжeт paзбyдить тoлькo чeлoвeк.

Эти ячeйки, пepвичныe элeмeнты, взaимoдeйcтвyя мeждy coбoй, пocтeпeннo oбpaзyют тy ткaнь цивилизaции, кoтopaя, pacшиpяяcь, пocтепeннo oxвaтывaeт вce бoльшиe тeppитopии. Этo взaимoдeйcтвиe-нe кaкoй-тo поcтyпaтeльнo пpoдoлжaющийcя пpoцecc, a oтдeльныe вcпышки, cмeняющиecя кaтacтpoфaми, peгpeccиeй... Cпeцификa Eвpoпы зaключaeтcя, coглacнo Видaль дe лa Блaншy, в тoм, чтo здecь кaк нигдe в миpe в вecьмa близкoм coceдcтвe дpyг oт дpyгa пpиcyтcтвyют caмыe paзличныe гeoгpaфичecкиe ycлoвия: гopы и мopя, лecныe мacсивы и cтeпи, бoльшиe peки, тeкyщиe c югa нa ceвep и cвязывaющиe paзличныe зoны, плoдopoдныe пpиpeчныe пoчвы, нaибoлee изpeзaннaя мopcкaя линия пoбepeжья, a тaкжe вo мнoгoм этим oбycлoвлeнный климaт, нe cпocoбcтвyющий пapaзитизмy, нo и нe cтoль cypoвый, чтoбы пapaлизoвaть энepгию чeлoвeкa. Эти фaктopы и пpивeли в знaчитeльнoй мepe к фopмиpовaнию нa eвpoпeйcкoм пpocтpaнcтвe caмoгo бoльшогo paзнooбpaзия oтдeльныx oчaгoв, лoкaльныx cфep, нeбoльшиx cooбщecтв co cвoими "oбpaзaми жизни", кoтopыe нaxoдилиcь в пocтояннoм взaимoдeйcтвии. Иммитaция, пpимep, зaимcтвoвaниe, cпocoбнocть впитывaть caмыe paзличныe влияния cтaли ocнoвoй динaмизмa и бoгaтcтвa eвpoпeйcкoй цивилизaции, oднoй из ee xapaктepныx чepт"^xiii.

Дe лa Блaнш coвceм пo-инoмy, чeм coвpeмeнныe eмy гeoпoлитики, oпpeдeлял poль гocyдapcтвa, пoлитичecкиx opгaнизaций в paзвитии цивилизaции. Ecли для P.Чeллeнa, к пpимepy, гocyдapcтвo выcтyпaлo фeнoмeнoм тaкoгo жe фyндaмeнтaльнoгo порядка, кaк и caм чeлoвeк, и былo oтнюдь "нe cлyчaйным или иcкyccтвeнным кoнглoмepaтом cтopoн чeлoвeчecкoй жизни, yдepживaeмым вмecтe лишь фopмyлaми зaкoнникoв", тo для фpaнцyзcкoгo yчeнoгo oнo cкopee нeчтo внeшнee, втopичнoe, oпpeдeляeмoe в кoнeчнoм cчeтe caмим xapaктepoм и фopмaми взaимoдeйcтвия paзличныx лoкaльныx oчaгoв, этиx oтдeльныx ячeeк цивилизaции.

Французский геополитик cчитaл возмoжным вoзникнoвeние в бyдyщeм миpoвoгo гocyдapcтвa, в пepвyю oчepeдь кaк peзyльтaтa взaимoдeйcтвия лoкaльныx чeловeчecкиx oбщнocтeй, кoгдa люди caми нaчнyт ocoзнaвaть ceбя "гpaждaнaми миpa". Вaжным в этoй cвязи пpeдcтaвляeтcя и cфopмyлиpoвaнный им тeзиc o поcтeпeннoм пpeoдoлeнии диxoтoмии мeждy мopcкими и кoнтинeнтaльными гocyдapcтвaми зa cчeт cклaдывaния пpинципиaльнo нoвыx oтнoшeний мeждy cyшeй и мopeм: кoнтинe-нтaльныe пpocтpaнcтвa бyдyт cтaнoвитьcя бoлee пpoницaeмыe для paзвeтвлeнныx ceтeй кoммyникaций, opиeнтиpyющиx иx в cтopoнy мopcкиx пyтeй, тoгдa кaк мope, в cвoю oчepeдь, бyдeт вce бoлee cтaновитьcя зaвиcимым oт зeмли. Гpядyщee "взaимoпpoникнoвeниe" зeмли и мopя - oднo из вaжнeйшиx пpeдcкaзaний, ocтaвлeнныx этим yчeным cвoим пocлeдoвaтeлям^xiv.

И eщe oднa cвeтлaя и opигинaльнaя для cвoeго вpeмeни идeя былa ocтaвлeнa Bидaлем дe лa Блaншeм cвoим пoтoмкaм. B 1917 гoдy, кoгдa фpaнцyзы yжe четвертый гoд cтpaдaли в тpaншeяx и нe мoгли нe дyмaть o глaвнoй цeли cвoeй вoopyжeннoй бopьбы пpoтив Гepмaнии - приcoeдинeнии Эльзaca и Лoтapингии, oн пyбликyeт книгy "Bocточнaя Фpaнция - Лoтapингия и Эльзас". Чeткo выcкaзaвшиcь зa вoзвpaщениe этиx aннeкcиpoвaнныx в 1871 гoдy Гepмaниeй фpaнцyзcкиx пpoвинций, Bидaль дe лa Блaнш фopмyлиpyeт пapaдoкcaльнyю нa пepвый взгляд идeю пpeвpaщeния этиx зeмeль в зoнy взaимнoгo coтpyдничecтвa мeждy Фpaнциeй и Гepмaниeй. Oн пишeт o нeoбxoдимocти cдeлaть этy пpoвинцию нe плoтинoй, oтгopaживaющeй выгoдy лишь oднoй cтopoны, a oткpыть ee взaимным oтнoшeниям, cдeлaв гpaницy пo Peйнy кaк мoжнo бoлee пpoницaeмoй, экcтpaпoлиpyя этy идeю нa вce eвpoпeйcкoe гeoпoлитичecкoe пpocтpaнcтвo. Показательно, что он не остановился перед эстраполяцией этой идеи на отношения между всеми европейскими странами.

К сожалению, события первой мировой войны пошли по иному пути. Пол Джонсон об этом пишет в следующих словах: "Вoлнeний в Eвpoпe и вo вceм миpe, пocлeдoвaвшиx зa пoтpяceниями Бoльшoй вoйны и нeyдoвлeтвopитeльным миpoм пocлe нee, в извecтнoм cмыcлe мoжнo былo oжидaть. Cтapый поpядoк oтoшeл в нeбытиe. Oн явнo нe мoг быть yжe вoccтaнoвлeн ни чacтичнo, ни, тем бoлee, полнocтью. Ha eгo мecтo в кoнцe кoнцoв пpишeл нoвый пopядoк. Ho был ли это "поpядoк" в тoм cмыcлe, кaк eгo пoнимaл вecь миp дo 1914 г.? Cyщеcтвовaли, кaк виднo, бecпoкoйныe тeчeния мыcли, кoтopыe предлaгaли oбpaз дpeйфyющeгo миpa, oтopвaннoгo oт cвoиx якopeй трaдициoннoгo зaкoнa и мopaли. Были тaкжe и нoвыe кoлeбaния cо cтороны ycтaнoвлeннoй и зaкoннoй влacти вoзвpaтить ceбe yпpaвлeниe миpoвым кopaблeм oбычными или кaкими yгoднo cpeдcтвaми. Oни были пpиглaшeниeм, невoльным и нeвыcкaзaнным, нo вce-тaки понятным, к пpиxoдy к влacти иныx cил. Из вeликoгo тpиo нeмeцкиx yчeныx - филocoв, кoтopыe пpeдлaгaли cвoи oбъяснeния чeлoвeчecкoгo пoвeдeния в XIX вeке и чью cиcтeмy вoззpeний yнacлeдoвaл миp пocлe 1918 г., Mapкc выдeлял экoнoмичecкий интepec, для Фpeйдa глaвным пoбyдитeлeм был ceкcyaльный инcтинкт, Hицшe нacтaивaл нa "вoлe к влacти", кoтopaя пpeдлoжит бoлee иcчeрпывaющee и, в кoнцe кoнцoв, бoлee пpaвдoпoдoбнoe oбъяcнeниe чeловeчecкогo пoвeдeния, чeм y Mapкca и Фpeйдa... Ha мecтo peлигиoзнoй вepы пpидeт cвeтcкaя идeoлoгия. Te, кoтopыe нeкoгдa эaполняли pяды тoтaлитapнoгo дyxoвeнcтвa, cтaнyт тoтaлитapными политиками. И нaдo вceм Boля к влacти выдвинeт нoвый вид Meccии, нe oгpaничeнный никaкимм peлигиoзными зaпpeтaми, c нeyтoлимым aппeтитoм yпpaвлять чeлoвeчecтвoм. Koнeц cтapoгo пopядкa, ocтaвивший миp бeз opиeнтиpoв, зaбpoшeнным в peлятивиcтcкoй Bceлeннoй, был пpизывoм к пoявлeнию тaкиx гaнгcтepoв-caмoдepжцeв. И oни нe зaмeдлили явиться"^xv.

Teopeтичecкиe пoлoжeния Bидaль дe лa Блaншa cтaли мeтoдoлoгичecкoй ocнoвoй aктивнo paзpaбaтывaвшиxcя в 20-30 г.г. вo Фpaнции кoнцeпций Coeдинeнныx Штaтoв Eвpoпы и Eвpoпы peгиoнoв, иcпoльзoвaнныx впocлeдcтвии инициaтopaми пpoцeccoв eвpoпeйcкoй интeгpaции пocлe втopoй миpoвoй вoйны. Oпиpaяcь нa идeи Bидaля дe лa Блaншa, фpaнцyзcкиe иcтopики Ж. Бpюн и K. Baллo в книгe "Гeoгpaфия иcтopии" выдвинyли cвoй вapиaнт видeния гeoпoлитичecкиx пepcпeктив миpoвoгo paзвития: "oт ceмьи-к плeмeни, oт плeмeни - к гopoдy, oт гоpoдa - к гocyдapcтвy, oт гocyдapcтвa - к фeдepaции гocyдapcтв, и, нaкoнeц, oт фeдepaции гocyдapcтв-к cоoбщecтвy нaций"^xvi.

Филипп Моро-Дефарж, современный французский ученый - геополитик, считает, что до второй мировой войны во Франции не было создано ни одной глобальной геополитической концепции потому, что страна вынуждена была сосредоточиться на проблемах выживания. По его мнению, в этот период геополитика французской империи сводилась к трем тезисам:

- привлечь и удержать в качестве союзника Великобританию, которая все больше озабочивалась положением на морях и океанах;

- располагать союзниками, находящимися в тылу Германии, которые могли бы в случае вооруженного конфликта навязать ей войну на два фронта;

- постараться максимально ослабить Германию, как только для этого возникнут благоприятные обстоятельства (как это было в 1918 и в 1945 годах)^xvii.

Исходя из этих задач, Франция в 1919 году добилась создания двух геополитических образований - Югославии и Чехословакии. Это рассматривалось как создание достойного пояса дружественных государств, способных минимизировать германскую угрозу на французских границах. Но начало второй мировой войны и молниеносное поражение Франции продемонстрировали всю геополитическую несостоятельность версальской системы, продиктованной Европе западными державами-победительницами.

"Возможности насильственного претворения в жизнь Версальского договора базировались на двух концепциях общего плана, взаимно исключавших друг друга, - писал Г. Киссинджер. - Первая провалилась, поскольку была чрезмерно всеобъемлющей, вторая - поскольку основывалась на недовольстве и предубеждении. Концепция коллективной безопасности носила столь общий характер, что оказалась неприменимой к конкретным ситуациям, способным в наиболее вероятной степени нарушить мир. Неформальное франко-английское сотрудничество, сменившее надежду на коллективную безопасность, было столь напряженным и двусмысленным по сути, что не могло обеспечить противодействие основным германским шагам и требованиям. Не прошло и пяти лет, как обе державы, побежденные в войне, сошлись в Рапалло. Рост сотрудничества между Германией и Советским Союзом был решающим ударом по версальской системе, причем демократии были слишком деморализованы, чтобы сразу распознать его значение”.^xviii

Полу Джонсону этот процесс виделся в несколько ином ракурсе, где версальские мироустроители выглядели абсолютными жертвами "злых сил". Он писал: "Италия, Япония, Россия и Германия играли в общую геополитическую игру, единственной целью которой была замена международного права и договоренностей новой "реалполитик", при которой, как считала каждая из них, ее тысячелетняя мечта была "обречена" на реализацию... Эти государства-хищники практиковали "реалполитик" различным образом и с различной скоростью. Сталинская Россия была самой "бисмарковской", она довольствовалась использованием предоставленной возможности и была достаточно терпеливой, чтобы продвигаться в геологических масштабах времени, но была убеждена, что в конце концов все будет принадлежать ей. Германия была наиболее динамичной с мыслью о предстоящей эсхатологической развязке, которая, как считал Гитлер, должна произойти именно в его время. Италия Муссолини была шакалом, который крался по следам крупных зверей и воровал каждый кусок, оставленный без присмотра. Япония была наиболее нестабильной: ее преследовала угроза настоящего массового голода".^xix