22.Философия науки и методология экономической теории

принципиальной новацией в современной методологии явля­ются ситуационные исследования, которые опираются на методологию междисциплинар­ных исследований, но предполагают изучение индивидуальных субъек­тов, локальных групповых мировоззрений и ситуаций. Термин «casestudies» отражает наличие прецедента, т.е. такого индивидуализированного объек­та, который находится под наблюдением и не вписывается в устоявшиеся каноны объяснения. Считается, что сама идея ситуационной методоло­гии восходит к «идеографическому методу» баденской школы. Известно весьма положительное к ней отношение основоположника социологии знания К. Мангейма. «Нам придется принять во внимание ситуационную детерминацию в качестве неотъемлемого фактора познания - подобно тому, как мы должны будем принять теорию реляционизма и теорию меняющегося базиса мышления, мы должны отвергнуть представление о существовании «сферы истины в себе» как вредную и недоказуемую гипо­тезу. Различают два типа ситуационных исследований: текстуальные и по­левые. В обоих придается первостепенное значение локальной детермина­ции. Последняя конкретизируется понятием «внутренней социальности» и понимается как замкнутая система неявных предпосылок знания, скла­дывающихся под влиянием специфических для данной группы и ситуации форм деятельности и общения, как «концептуальный каркас» и социокультурный контекст, определяющий значение и смысл отдельных слов и поступков. Преимущества ситуационных исследований состоят в том, что в них содержание системы знания раскрывается в контексте конеч­ного набора условий.

В современную методологию вво­дится понятие «нестрогое мышление», которое обнаруживает возмож­ность эвристического использования всех доселе заявивших о себе спосо­бов освоения материала. Оно открывает возможность мозговому штурму, где объект будет подвергнут мыслительному препарированию с целью по­лучения панорамного знания о нем и панорамного видения результатов его функционирования.

Выделяется несколько сущностных черт, характеризующих «методо­логические новации»: во-первых, это усиление роли междисциплинарного комплекса про­грамм в изучении объектов; во-вторых, укрепление парадигмы целостности и интегративности, осознание необходимости глобального всестороннего взгляда на мир; в-третьих, широкое внедрение идей и методов синергетики, стихий­но-спонтанного структурогенеза; в-четвертых, выдвижение на передовые позиции нового понятийного и категориального аппарата, отображающего постнеклассическую ста­дию эволюции научной картины мира, его нестабильность, неопреде­ленность и хаосомность; в-пятых, внедрение в научное исследование темпорального фактора и многоальтернативной, ветвящейся графики прогностики; в-шестых, изменение содержания категорий «объективности» и «субъективности», сближение методов естественных и социальных наук; в-седьмых, усиление значения нетрадиционных средств и методов ис­следования, граничащих со сферой внерационального постижения дей­ствительности. Для современной методологии, как и раньше, весьма ос­тра проблема экспликации эмпирического и теоретического [5].

Изменения в теоретическом аппарате могут совершаться и без непо­средственной стимуляции со стороны эмпирии. Более того, теории могут стимулировать эмпирические исследования, подсказывать им, где искать, что наблюдать и фиксировать. Это, в свою очередь, показывает, что не всегда эмпирический уровень исследования обладает безусловной первич­ностью, иначе говоря, первичность и базисность эмпирического не яв­ляется необходимым и обязательным признаком развития научного зна­ния. Эмпирическое исследование призвано обеспечить выход научно-тео­ретического к реальной сфере живого созерцания. Теоретическое отвеча­ет за применение аппарата абстракций и категориальных средств для ас­симиляции внешнего по отношению к нему материала «живого созерца­ния», к деятельности, лежащей вне сферы развития понятийных мысли­тельных средств [6].

По мнению Куна, базисом и основным материалом эпистемологии должна стать именно история науки. Наука - это не система знаний, а прежде всего деятельность научных сообществ. В такой постановке пробле­мы все претензии на особую нормативность и логико-методологическую суверенность научного знания, заключенные в первых позициях и посту­латах философии науки, утрачивали свою силу. Они становились зависи­мыми от господствующего способа деятельности научного сообщества, от дисциплинарной матрицы и «парадигмы», которая формировалась в его недрах. Благодаря работе Т. Куна «Структура научных революций» по­нятие научного сообщества прочно вошло в обиход всех областей науки. И сама наука стала мыслиться не как развитие системы идей, а как ре­зультат деятельности научного сообщества.